You and I

В семье Миньярд-Добсонов не вызвало особого удивления, что Аарон, скрывая за собой некую гениальность, сумел быстро получить степень бакалавра. К большой радости Би и равнодушия (гордости) Эндрю, Аарон начал свой первый курс медицинского факультета в 21 год. Кевин поступил в кулинарную школу, а Ваймак повысил Эндрю до бар-менеджера по причинам, которые озадачили весь персонал. Эндрю вытерпел год с невыносимо напряженным студентом-медиком в одном доме, прежде чем зарплата менеджера позволила снять собственное жилье, и он переехал в старую маленькую квартиру в двух кварталах от Лисьей норы. Квартира была небольшой, но свободной от вредителей, а темные старые шкафы и кованый балкон соответствовали эстетическим вкусам Эндрю. А еще в квартире был кот, маленькое старое черное существо с слезящимися глазами, скрипучим мяуканьем и склонностью проявлять привязанность, нежно покусывая пальцы Эндрю. Эндрю не умел любить, но думал, что, вероятно, убьёт кого-нибудь ради неё; он назвал её Катана и покупал ей изысканный корм для пожилых кошек. Он также не любил сюрпризы, поэтому, когда Нил прокрался в Лисью нору в вихре снега за час до закрытия в воскресенье вечером, спустя четыре года после того, как Эндрю видел его в последний раз, он продолжил наносить чёрный лак на свои ногти, ожидая полуночи. Нил осторожно подошёл к бару, бросив скептический взгляд на двух других посетителей, старых завсегдатаев, которые полусонно пили пиво. Кухня была закрыта уже час, и только Эндрю следил за входом, а Дэн в подсобке занималась бумажной волокитой. — Привет, — сказал Нил, усаживаясь на стул напротив того места, где Эндрю опирался на барную стойку, окружённый парами ацетона. В его голосе чувствовалась робкая, но знакомая непринужденность. Он всё ещё был брюнетом, но другого оттенка, чем четыре года назад. Его контактные линзы были слегка искусственного зеленого цвета, а вдоль челюсти виднелась грубая щетина. Он все еще был слишком худым, но в его лице не осталось и следа мальчишеской непосредственности, лишь голодная, свирепая красота и свежий шрам на шее. Эндрю хотел его, ненавидел за то, что тот снова здесь появился, и подумывал о том, чтобы разнести его в пух и прах. — Я тебя знаю? — спросил Эндрю. На лице Нила мелькнули удивление, неловкость, раздражение, а затем что-то напоминающее разочарование, когда он начал вставать. — Нил. Просто издеваюсь над тобой. Идиот, — вздохнул Эндрю. — Но я не принесу тебе выпить, пока не высохнет мой лак. — О, я не… — Не пьёшь, я знаю. Тем не менее, выпей со мной виски. Ты выглядишь так, будто он тебе нужен. — Ты разве не работаешь? — спросил Нил, подняв бровь. — Да, эти зеваки отчаянно нуждаются во мне. Мы закрываемся через час. И я теперь менеджер, так что могу делать все, что захочу, — сообщил ему Эндрю. — Что заставило кого-то сделать тебя менеджером? — спросил Нил. —Вот так я и сказал! Эндрю осмотрел свои ногти, затем выпрямился, чтобы взять два высоких стакана, и налил в каждый по две унции виски.  — Со льдом? Нил покачал головой и обхватил стакан рукой, когда Эндрю подвинул его к нему через барную стойку. — Итак. Что привело тебя в Небраску? — спросил Эндрю. Он ненавидел, что это прозвучало как светская беседа. Он ненавидел то, что не знал, как еще подойти к этому призраку человека. Нил фыркнул, глядя в свой виски, словно в нем содержался ответ на этот вопрос. Сардоническая полуулыбка изогнула его губы. — Понятия не имею, — сказал он. — Все еще бездомный? — спросил Эндрю. — Всегда, — ответил Нил. — Ты от чего-то бежишь? От федералов? Эндрю не ожидал честного ответа, но ему нужно было знать, какая ядовитая змея сидит у его барной стойки. Люди обычно боялись Эндрю с первого взгляда, даже когда все его ножи были спрятаны. Решетка индастриал-пирсингов и гвоздики в ушах, пирсинг брови, черная одежда, ботинки и повязки – всё это не создавало располагающей атмосферы. Всё это, в сочетании с бесстрастным видом, ровным тоном и общей наглостью, не располагало к разговору. Уж точно не к той смутной жажде, которая, казалось, таилась в Ниле при их взглядах. Нил не боялся Эндрю, что указывало на то, что тот был не слишком уравновешен и, скорее всего, тоже представлял опасность в какой-то неприятной форме. — Что-то вроде того, – ответил Нил. Когда Эндрю поднял бровь, он добавил: — От отца. — Ты бежишь от отца уже четыре года? — Двенадцать. Я убегаю от него уже двенадцать лет. Восемь с мамой, четыре один, – уточнил Нил, снова глядя на свой напиток.  — Ух ты. Ты, должно быть, побил мой рекорд детских травм, а это непростая задача, — невольно признал Эндрю. Нил мог лгать, но Эндрю почему-то был уверен, что нет. Словно прочитав его мысли, Нил сказал:  — Не знаю, зачем я тебе это рассказываю. Если бы моя мама была здесь, она бы избила меня до полусмерти. — Он провел рукой по лицу и сделал глоток виски. — За такие разговоры я могу быть пойманным и зарезанным на куски и из-за чего? Из-за какого-то рандомного придурка, которого я встретил в баре? Я именно то, чего она боялась. Кожа Эндрю горела от ярости при мысли о том, что эта худая, безжалостная женщина избивала Нила, поднимала руку на того ребенка, которым он был. За этой яростью скрывалось сложное чувство удовлетворения и замешательства, потому что Нил вернулся за ним. — Мне не следовало сюда возвращаться, — пробормотал Нил себе под нос, делая ещё один глоток виски, словно читая мысли Эндрю. — Мне льстит, что ты считаешь этого придурка достойным риска быть расчлененным, — сказал Эндрю. Его безжизненный, пустой тон заставил фразу повиснуть в воздухе, и было трудно понять, искренняя она или саркастичная. Нил всё равно фыркнул, на его губах снова появилась лёгкая ухмылка, которая тут же исчезла. — Очевидно, пол жизни в бегах, оставили твои социальные навыки желать лучшего, — сказал Эндрю, отпивая виски, надеясь, что его бледные щёки просто горят от алкоголя. — И ты идиот без инстинкта самосохранения, если находишь кого-то вроде меня привлекательным. — Что это значит? — с любопытством спросил Нил. На его лице не было и следа лукавства. — Я опасен. Я причинял людям боль. Любой, кто меня знает, скажет, что я безумен, непредсказуем. — Эндрю залпом выпил половину виски, словно пытаясь смыть горькие слова. — Я тоже опасен. Я… ну… я делал больше, чем просто причинял боль. И никто меня не знает, но скажу сразу – я не подарок. Как ты и отметил, половина жизни в бегах и без крыши над головой, явно не сделала меня уравновешенным, — многозначительно сказал Нил. Его глаза искрили, голос был тихим и вкрадчивым, несмотря на то, что последние два посетителя наконец-то вышли из бара в поисках своих кроватей. Они были одни, за исключением Дэн где-то в офисе. Эндрю наклонился ближе. Он не должен думать о том, что Нил, возможно, пахнет его любимым виски, особенно после того, как этот человек только что признался в убийстве людей. К сожалению, Эндрю был идиотом, которому, вероятно, грозила смерть из-за красивой мордашки. — Нет, ни капли не уравновешенный. Но и я тоже, — ответил Эндрю. Внезапно из кухни послышались шаги Дэн, и Эндрю отстранился от Нила, как только Дэн вышла через распашные двойные двери, чтобы осмотреть пустую барную стойку. Нил опустил голову, наполовину спрятавшись за стаканом виски. Дэн повернулась и открыла рот, но, немного поколебавшись, с любопытством перевела взгляд с Эндрю на Нила. — Давай закрываться, — наконец сказала она Эндрю, поворачиваясь, чтобы открыть кассу.  Эндрю знал, что она в курсе, что он уже пересчитал и свёл кассу, и был доволен, когда она просто вытащила лоток и сразу направилась прямо в подсобку, чтобы запереть его. Он повернулся к Нилу, который внимательно смотрел на него. — Закрытие займет всего десять минут. Я живу в паре кварталов отсюда. — Он позволил невысказанному приглашению повиснуть в воздухе между ними, надеясь, что Нил не заставит его произнести это вслух. — Я тут не буду мешать? — спросил Нил. — Нет, всё в порядке. Допивай виски, мне нужно помыть последнюю партию. Приглушенный свет бара окрасил горло Нила золотистым, манящим оттенком, когда он залпом проглачивал остатки виски. Эндрю повторил за ним, взял два стакана и скрылся на кухне. Никогда раньше Эндрю не выполнял свои обязанности перед закрытием бара так быстро. Дэн, почувствовав его спешку, придала себе бодрости, и они закончили всё за минуту до окончания. Когда Нил выскользнул из парадных дверей впереди них, Дэн бросила на Эндрю еще один вопросительный взгляд, но он проигнорировал ее, натянув на себя черное шерстяное пальто. Она последовала за ним из бара, и он подождал, пока она закроет дверь, затем кивнул ей на прощание и направился в сторону своей квартиры. Нил был словно тень рядом с ним, руки глубоко засунуты в карманы потрепанной коричневой куртки. Она была совершенно нетеплой для небраскской зимы, даже не водонепроницаемой. Эндрю видел, как на нее падают снежинки и тают, оставляя на плечах мокрые пятна под светом уличных фонарей. — У тебя есть машина? — спросил Эндрю. Он заметил, что у Нила на плече висит дорожная сумка, молния которой едва справляется с содержимым. — Она припаркована на стоянке за баром. Могу оставить её там? Эндрю кивнул, и они продолжили прогулку в молчании. Улицы были пусты, впереди лишь изредка проезжали машины по оживленной дороге, которая пересекалась с их. Снежинки слабо мерцали в свете уличных фонарей, и всё вокруг казалось приглушенным и странно тихим. Эндрю свернул на свою улицу и повёл их вверх по скользким каменным ступеням вдоль стены своего дома; свет над дверью отбрасывал резкие тени на облупившуюся синюю краску. Ключи неудобно лежали в его холодных пальцах, и к тому времени, как он вставил их в замок, за дверью послышалось слабое мяуканье. Он открыл дверь и, прижимая Катану к себе голенями, осторожно отодвинул её назад, освободив место для Нила. Она запротестовала, издав хриплый звук, пока Эндрю искал свет в коридоре, а Нил закрыл дверь, чтобы не замерзнуть, и запер замок. Скрип металла на секунду привлёк внимание Эндрю, но он не стал задавать вопросов, решив, что Нил имеет право на свою паранойю. — Как его зовут? — спросил Нил, снимая мокрые кроссовки. — Её зовут Катана, — ответил Эндрю, подхватывая сварливую старушку на руки, прежде чем она успела поцарапать Нила или, что ещё хуже, подружиться с ним. Он продвинулся дальше в квартиру, указывая локтем, пока Нил следовал за ним.  — Ванная вон там, кухня, гостиная, это моя спальня. Прачечная и котельная через ванную, — он бросил на Нила проницательный взгляд. — Через гостиную есть балкон с пожарной лестницей, ведущей в задний переулок. Нил бросил на него взгляд, и впервые за весь вечер Эндрю не смог его прочитать. — Хорошее место, — наконец сказал он, заглядывая в ванную и обходя гостиную.  Его плечи начали сутулиться, и Эндрю подумал, что это нервозность. — Не совсем, — сказал Эндрю с едва заметной усмешкой. — Но это лучше, чем ничего. — Он с вызовом поднял бровь, правильно догадавшись, что, поддразнив Нила, он ослабит нарастающее напряжение. — Ты что, ночь напролёт будешь пускать дурацкие шутки про бездомных? — огрызнулся Нил. — Нет. Я добавлю еще парочку про беглецов. Нил усмехнулся. В животе у Эндрю разлилось тепло. — Хочешь пива? Воды? Замороженной пиццы?  — спросил Эндрю, укладывая Катану в её кроватку на холодильнике. Она потянулась, зевнула, свернулась калачиком и тут же уснула. — Я бы не отказался от сигареты, если у тебя есть, — сказал Нил, глядя в заснеженную темноту из окон гостиной. Эндрю достал пачку из заднего кармана и присоединился к Нилу у балконной двери, щёлкнул замком и вышел обратно на холод. Кожа под тонкой чёрной футболкой покрылась мурашками, и он немного позавидовал толстовке Нила, когда тот последовал за ним. Эндрю зажёг две сигареты, и передал одну Нилу. Они прислонились к деревянным перилам и смотрели на переулок внизу, пока Эндрю курил, а Нил смотрел, как кончик сигареты медленно дотлевает до его пальцев. — Ты же знаешь, что никотина не получить, если не засунуть эту чёртову сигарету в рот, верно? — спросил Эндрю. — Ага, — ответил Нил, наконец поднеся сигарету к губам для долгой затяжки. — В основном мне просто нравится запах. Напоминает маму. — Как она умерла? — спросил Эндрю. — Пуля в живот, — откровенно ответил Нил. — Но я не очень-то хочу говорить о своем тёмном прошлом. — О чём же ты хочешь поговорить? — Я вообще не хочу говорить. — сказал Нил, смотря Эндрю прямо в глаза, голос его понизился, бровь слегка приподнялась в знак вызова. Эндрю приблизился на полшага и повернулся к нему, держа сигарету в стороне, схватил Нила за челюсть и прижал их губы вместе. Неопытность Нила сразу стала очевидной, но вскоре его губы стали податливыми, сдавшись напору и страсти Эндрю, позволяя ему взять инициативу в свои руки.  Эндрю погрузился в его рот, ощущая вкус виски и сигаретного дыма на их языках. Всплеск жара пробежал по спине, кожа вспыхнула электрическим разрядом, когда Нил издал тихий стон удовольствия. Эндрю отстранился спустя долгое время, собираясь потушить сигарету, прежде чем она обожжёт ему пальцы. Губы Нила на секунду потянулись к его собственным, прежде чем он отстранился с румянцем, тяжело дыша. Эндрю потушил сигарету и неловко откашлялся, уши покраснели.Он повернулся и шагнул внутрь, сдерживая желание прижать Нила к перилам и снова ощутить привкус виски во рту. Ноги и пальцы уже онемели, а диван казался куда приятнее, чем ледяной воздух снаружи. — У меня есть правила, — сказал Эндрю, входя в ванную, чтобы смыть с пальцев запах сигарет. Нил проскользнул следом, делая то же самое, заняв слишком мало места, сгорбившись. — Нил, — сказал Эндрю, ожидая, пока тот встретится с ним взглядом в зеркале, возвращая его в свое поле зрения. — Правила? — спросил Нил, наконец подняв на него глаза. Его плечи расслабились под уверенным взглядом Эндрю.  — Не прикасайся ко мне, пока я сам не разрешу. Если кто-то из нас скажет стоп, мы оба сразу останавливаемся, — сказал Эндрю, голос его стал ровным и скучающим, несмотря на все его попытки сохранить нейтральный тон. — Может, мои социальные навыки и оставляют желать лучшего, но даже я понимаю базовую концепцию согласия, — иронично сказал Нил. Эндрю пристально посмотрел на него.  — Слишком многие этого не понимают. Нил, должно быть, увидел что-то темное во взгляде Эндрю, и повернулся, чтобы посмотреть ему в глаза, без стекла между ними. — Никаких прикосновений, сказать нет, если я хочу остановиться, остановиться, если скажешь нет. Понял. Я не… моя рубашка останется на мне. — Его серьезность была сбита тем, как он снова начал краснеть. Его взгляд опустился на губы Эндрю, словно он вдруг осознал, как близко они стоят. Эндрю прижал его к раковине, и руки Нила опустились, чтобы схватиться за фарфор позади себя, когда Эндрю потянулся к нему, снова обхватив за челюсть. — Рубашка останется на тебе. Что-нибудь еще? — спросил Эндрю. У Нила перехватило дыхание, и его глаза прикрылись от того, как Эндрю произнес эти слова, тихо, их губы были всего в дюйме друг от друга. — Я не, эм… Мы… — запнулся Нил, прежде чем глубоко вздохнуть и выдавить: — Я не хочу заниматься сексом по-настоящему. То есть, до конца. — Затем он сделал дрожащий вдох, и Эндрю почувствовал, как тот сглотнул под его рукой. — Ты думаешь, я трахаюсь на первом свидании? — спросил Эндрю, его губы почти коснулись губ Нила. Он провел большим пальцем по чужому кадыку, слегка надавливая. — Это свидание? — выдохнул Нил.  Он был так отзывчив. Эндрю едва сдерживался от того, чтобы разобрать его на части.  — Никакого секса. Я даже не уверен, что способен на то, о чём ты говоришь, — Эндрю не понимал, что заставило его это сказать.  Наконец он прижал их губы вместе, надеясь вычеркнуть эту фразу из памяти. Нил выдохнул ему в рот в приглашении, и Эндрю углубил поцелуй. От влажного жара чужого рта, у него закружилась голова. Нил выгнулся ему навстречу, а затем замер, из горла вырвался тихий стон. Эндрю просунул бедро между ног Нила, свободной рукой притянул его за бок ближе. На этот раз он издал глубокий стон, жалобно прижимаясь к бедру Эндрю. Он чувствовал полутвердый член Нила сквозь два слоя джинсовой ткани между ними. Они целовались у раковины, пока Нил не начал задыхаться, полностью расслабившись под Эндрю, его ноги дрожали, а кожа покраснела. Наконец отстранившись, Эндрю провел губами по челюсти Нила и вниз по горлу, нежно покусывая шрам на шее. Затем он посмотрел на себя в зеркало и решил, что поцелуи в ванной потеряли свою новизну. Он проигнорировал свои опухшие губы, легкий румянец на скулах, то, как зрачки поглощали его радужки. Эндрю отступил на шаг назад, не выпуская Нила, вытащил его из ванной и толкнул к дивану. — Могу я тебе отсосать? — спросил он. Его собственный голос звучал хрипло от возбуждения, но он игнорировал тесную влажность своего нижнего белья. — Боже, да. Да, Эндрю, — отчаянно проговорил Нил. Он дрожащей рукой провел по своим тусклым каштановым волосам и, неуверенно, но с нетерпением, плюхнулся на диван. Эндрю последовал за ним, толкая его за плечо, пока тот не распластался на зеленом вельвете, податливый. Он схватил Нила за запястья и одной рукой прижал их над головой, устроившись и прижавшись между его раздвинутыми бедрами. Эндрю с трудом сдержал шипение удовольствия от внезапного давления на свой ноющий член и прильнул губами к шее Нила, целуя и покусывая. Тело Нила напряглось, бедра подрагивали, он сдерживал стоны и старался не извиваться под Эндрю. —Ты можешь двигаться, — сказал он, наконец сжалившись над Нилом, и лизнул мочку его уха. Тот издал громкий стон и отчаянно прижался к Эндрю, который содрогнулся от волны ощущений, прокатившейся по его телу от трения. Он сильно укусил Нила за горло и несколько мгновений наслаждался волнами удовольствия, чувствуя, как тот трется о него, издавая тихие беспомощные стоны. Это было почти невыносимо, поэтому Эндрю отстранился, и Нил мгновенно замер, судорожно хватая воздух. Что-то в груди Эндрю отпустило. Он разжал пальцы на запястьях Нила и скользнул вниз по его телу, положив руки на его бедра и встретившись с ним взглядом. — Можешь запускать руки мне в волосы, но не тянуть. И не давить на мою голову, иначе я откушу тебе член. — Справедливо, — прохрипел Нил, губы едва заметно дернулись вверх. Эндрю удобно устроился между его бёдер и расстегнул молнию джинсов, слегка стянув их вместе с влажными боксерами, вытаскивая чужой член. Он был красным и влажным от предэякулята, и Нил издал отчаявшийся стон, почувствовав пальцы Эндрю на нём. — Эндрю. Я… меня хватит только на пару секунд, — практически простонал он. Эндрю не стал отвечать, просто проглотив его целиком. Нил ахнул, и его руки потянулись к волосам Эндрю, зарываясь в светлые пряди. Эндрю скользнул одной рукой по голому изгибу бедра Нила, нащупывая пальцами толстый рубец. Он покачал головой, беря Нила до самого горла и работая языком. Ноги Нила дрожали, и когда Эндрю поднял взгляд, его голова была откинута назад на подлокотник дивана, горло дрожало от сдавленных стонов. Через несколько минут он задыхаясь прошептал:  — Эндрю, я сейчас кончу… А затем вновь пробормотал его имя. Эндрю продолжал, ощущая тяжесть длины Нила на своем языке, что уже вызывало привыкание. Он проглотил все, когда тот кончил, и продолжал ласкать его языком, пока Нил не начал скулить и дергаться от чрезмерного возбуждения. Наконец Эндрю отстранился и вытер слюну с губ. Руки Нила упали с его головы и с глухим стуком ударились о диван. Он выглядел измученным, глаза полуприкрыты, одежда в беспорядке, губы в синяках, шея красная от укусов. Эндрю почувствовал удовлетворение, довольный развернувшейся перед ним разрухой и возбуждение, разливающееся по его животу. Он натянул джинсы Нила, толкая его в бедра, когда тот был слишком дизориентирован, чтобы поднять их. Он встал и подошел к раковине, ополоснул руки и налил два стакана воды, один из которых принес Нилу. Он провел рукой по его волосам, обхватив за лицо. Эндрю не любил слащавость, но всё же наклонился и мягко поцеловал Нила. Он подозревал, что в жизни Нила не хватало нежностей. — Я пойду в душ. Не убегай, пока я не вернусь, — сказал он, протягивая ему стакан воды, тот кивнул. В душе Эндрю уперся рукой в ​​кафель и начал мастурбировать быстрыми, размашистыми движениями. После этого он надел чистые чёрные спортивные штаны и толстовку в душном воздухе ванной. На коже ещё оставалась влага. Он посмотрел на своё отражение в зеркале: щёки покраснели от жары, губы распухли от поцелуев. На одно короткое мгновение он позволил себе заглянуть вглубь – туда, куда Би иногда удавалось пробиться. Он бесстрастно посмотрел на маленького светловолосого мальчика внутри себя, на своего внутреннего ребенка, с застывшими слезами и болью в глазах, умоляющего его попросить Нила остаться.  Эндрю отмахнулся, расслабил лицо и открыл дверь ванной. Нил успел привести себя в порядок в отсутствии Эндрю, и сейчас, с любопытством рассматривал его книжные полки. Он поднял открытый и неуверенный взгляд на Эндрю. Что-то в его груди распахнулось и раскололось на части, когда он увидел, что Нил ещё не ушёл. — Можешь поспать здесь, если хочешь, — сказал Эндрю после долгого зрительного контакта.  Он сел на диван, наблюдая, как Нил отводит взгляд и вздыхает. — Нет, мне нужно двигаться дальше, — сказал Нил. — Впереди ещё долгий путь. — Куда ты собираешься следующим? — с интересом спросил Эндрю. Нил отошёл от книжной полки и сел рядом с ним на диван, уперевшись предплечьями в колени и устало потирая виски. — Эндрю. Я чертовски опасен. Чем меньше ты знаешь обо мне, о том, где я и куда собираюсь, тем в большей ты безопасности. Я уже трижды поступил, как чёртов идиот, возвращаясь в один и тот же город. — Он повернул голову, чтобы встретиться с Эндрю взглядом. — Ты должен сказать мне не возвращаться больше. Скажи мне, чтобы я ушёл, скажи, что ты больше никогда не хочешь меня видеть. — Его голос дрогнул на последних словах, и он отвёл взгляд. Эндрю на мгновение задумался, а затем ответил:  — Не-а. Нил посмотрел на него, а затем фыркнул.  —Ты такой же тупой, как и я. — Сомневаюсь. Я могу о себе позаботиться, Нил. Ты просто постарайся выжить. — Договорились, — ответил тот. Эндрю протянул руку и приложил её к горлу Нила, большой палец уперся в подбородок. — Я здесь. Если ты вернёшься в Небраску, я всё ещё буду здесь, — пообещал Эндрю. Нил кивнул, наклонился для медленного, страстного поцелуя, а затем встал и вышел за дверь, не сказав больше ни слова.