You and I

У Эндрю не бывало плохих дней. Плохой день для него означал какое-нибудь телесное повреждение, чрезмерное физическое насилие или необходимость вести себя адекватно с одной из постоянно меняющихся пустых подружек Кевина. Нет, у Эндрю не бывало плохих дней. И наоборот, у него не бывало и особенно хороших дней. Если бы его заставили классифицировать, Эндрю сказал бы, что он… раздражен. У него был раздражающий день, что, пожалуй, примечательно, учитывая его обычное состояние. Погода была типично гнетущей для конца августа: лил проливной дождь, душный и густой. Его маленький уголок Небраски застрял в накатывающей летней грозе, ​​и всех раздражали гром и жаркая, влажная темнота. Люди вели себя грубо весь день; обычные летние туристы были недовольны тем, что их осмотр достопримечательностей был испорчен дождем, а бар был полон людей, которые хотели поесть и переждать непогоду, но не потрудились оставить чаевые. Коллеги по работе были измотаны, а какой-то пьяный придурок дошёл до того, что плеснул Рене в лицо напитком, когда она его перебила. Эндрю полетел через барную стойку, чтобы вырезать новую “улыбку” на его лице, но его схватил Мэтт и удержал, ценой своего собственного глаза – теперь он у него был черный. Мерзкий клиент отделался без травм. У Эндрю мурашки бежали по коже от нежелательного прикосновения, а внутри его мучило странное, смутное чувство вины за то, что он ударил Мэтта. Так что это был тяжёлый день, но он почти закончился. Дневная смена – отстой, подумал Эндрю, таща бочку из подсобки. Как раз когда он собирался заменить пустую на полную, его новая стажёрка Робин высунула голову из кухни. — Привет, Эндрю, я не могу найти запас маринованных лимонов в кладовой, — сказала она, волосы растрёпаны вокруг головы, а глаза усталые. — Она на третьей полке снизу, слева, за дорогими бутылками соуса для барбекю Кевина, — сказал Эндрю. Она улыбнулась ему и показала большой палец вверх, прежде чем снова исчезнуть за распашными дверями. Эндрю повернулся обратно, откручивая соединитель от старой бочки. Он понял, что совершил ужасную ошибку через полсекунды после поворота, но было уже поздно. Соединитель выскользнул из пальцев, и застоявшееся пиво на дне бочки выплеснулось наружу, забрызгав его лицо и волосы и капая на черную футболку. Эндрю на мгновение закашлялся, задыхаясь. Пиво струилось ручейками из его уже тусклых и примятых волос. Бочка дала последний вспрыск, разбрызгав его соловееры. Пластиковая предохранительная ручка, казалось, насмехалась над ним со своего места на соединителе. Эндрю не мог поверить, что настолько отвлекся, чтобы совершить самую банальную ошибку новичка. Он сделал долгий пивной выдох и схватил новую бочку, успешно подключил его, а затем взял чистую барную тряпку, чтобы вытереть лицо. Вяло проведя тряпкой по волосам, он оставил пустую бочку в кладовке за барной стойкой и отправился искать Ваймака. — Босс, я закончил. Бочка заменена, и я ухожу, — сообщил ему Эндрю, надеясь, что Ваймак не оторвется от компьютера и не увидит его жалкое состояние. Не то чтобы ему везло. — С бочкой возникли проблемы, Миньярд? — спросил Ваймак, усмехнувшись. Эндрю показал ему средний палец и схватил свою сумку из кучи вещей, спрятанных в углу, который служил им “комнатой для персонала”. Ваймак рассмеялся и махнул ему рукой. Эндрю выскользнул через заднюю дверь, прежде чем кто-либо успел его увидеть, окончательно устав от сегодняшнего дня. До дома он шел под дождем, словно в тумане. Было уже за 7 вечера, уличные фонари освещали небольшие лужицы на блестящем асфальте. Дождевая вода смыла с него остатки пива и промочила до костей к тому времени, как он поднялся по лестнице и забрался под навес. Футболка прилипла к коже, а носки быстро промокли. Он вставил ключ в замок и распахнул дверь, застыв на пороге, когда заметил, что на кухне горит свет, проживающий тонкий луч в прихожую. Эндрю не оставлял свет включенным. Он вытащил нож из нарукавной повязки и осторожно закрыл дверь. Катана со скрипом обвилась вокруг его лодыжек, жалобно всхлипывая. — Нил? — спросил Эндрю в тишине. Не было ни гула телевизора, ни тихих звуков отдыхающего человека. В доме царила тяжелая тишина и сырость, никто не ответил на его зов. Легкими шагами Эндрю прошел по коридору и обогнул дверной косяк, войдя в кухню. Он замер в дверном проеме. Нож выскользнул из внезапно онемевших пальцев и с глухим лязгом упал на линолеум. Нил вздрогнул от внезапного звука, его затуманенный взгляд устремился в Эндрю. Пальцы слабо дернулись на пистолете Sig Sauer, дуло которого стучало по пластиковой плитке. Другая рука прижимала левый бок под футболкой. Хлопок был красновато-коричневого цвета и пропитан дождевой водой; пятна крови окрасили его напряженные мышцы рук и линолеум под ним. Он лежал на полу перед раковиной, спиной прислонившись к шкафчикам, ноги раскинуты в сторону Эндрю, голова свисала на бок. — Эндрю? — слабый и жалкий голос вывел Эндрю из ужаса. Бросившись к Нилу и опустившись на колени, Эндрю на мгновение замер, прежде чем вытащить пистолет из его не сопротивляющихся пальцев и положить его на столешницу рядом с ними. — Насколько всё плохо? Можно посмотреть? — спросил Эндрю. Нил едва казался вменяемым, лицо его побледнело и осунулось. Голова покатилась, пока он не смог разглядеть Эндрю из-под своих рыжих ресниц. — Всё нормально, просто небольшой порез. Я в порядке, — сказал Нил, пытаясь подняться из опущенного положения свободной рукой. Его лицо напряглось от боли, и Эндрю схватил его за плечи, чтобы удержать. — Ты чертов идиот. Дай мне посмотреть, — рявкнул Эндрю, голос его дрожал от неверия. — Всё в порядке! Всё перевязано. Ему, кажется… около дня, — пробормотал Нил. Эндрю наконец заметил обжигающий пальцы жар Нила, исходящий от его кожи. — Блядь! — прошипел он, осторожно передвигая его, пока тот не оказался лежащим плашмя на полу кухни. Больше никаких протестов не последовало, только тихий стон боли, а затем тишина. Эндрю не поднял глаз, чтобы проверить, в сознании ли тот, сосредотачиваясь лишь на том, чтобы поднять его рубашку. Рука Нила упала в сторону, обнажив грязную полоску марли, тянущуюся от внутренней стороны тазобедренной кости до нижней части рёбер. Она была закреплена давящими повязками, неуклюже обмотанными вокруг торса, а кровь просочилась сквозь все слои и, казалось, смотрела на Эндрю, спрашивая: Ну что, день уже стал плохим? Эндрю поднял взгляд и увидел, что Нил смотрит на него. — Что это за рана? — спросил он, надеясь что тон достаточно твердый, чтобы получить быстрый ответ. — Нож? — ответил Нил, нахмурив брови. — Насколько глубокая? — настаивал Эндрю. — Не очень глубокая. Может, полдюйма. Не думаю, что задела кость, — ответил Нил. — Бывало и хуже. Перестань суетиться. — Если ты, блядь, не заткнешься, я закончу дело, которое начал тот, кто тебя ударил ножом, — резко выпалил Эндрю. — Не ударил. Порезал, — поправил Нил. Каждое предложение звучало немного тише и дрожаще предыдущей. — Ты зашил рану? — спросил Эндрю. — Нет. Был слишком занят бегом. Потом ездой. Проехал через три штата. — Блядь, — снова сказал Эндрю, прежде чем подняться на ноги. — Оставайся здесь. Нил посмотрел на него и нахмурился, словно спрашивая: Куда бы мне пойти? Эндрю вошёл в гостиную, вытащил телефон из влажной ткани джинсов и набрал первый номер в контактах. — Что? — ответил Аарон после двух гудков, голос уже был полон раздражения. — Мне нужна твоя помощь, — сказал Эндрю. — Что? — снова спросил Аарон, раздражение сменилось шоком. — Можешь прийти? Возьми с собой набор для швов. И антибиотики широкого спектра, — ответил Эндрю. — Ты в порядке? — спросил он. — Это не для меня. — Чёрт, просто приведи Кевина ко мне, я работаю и не могу выехать на дом, — огрызнулся Аарон. — Это и не для Кевина тоже. Аарон глубоко вздохнул, и динамик зашипел. Эндрю представил, как он зажимает переносицу, переключаясь из режима брата в режим врача. — Для кого это? — спросил он. — Мужчина, около 63 кг, нашего возраста и телосложения. Понятия не имею, есть ли у него аллергия, предполагаю, что его медицинская история отсутствует, — сказал Эндрю. — И ты не можешь просто отвезти его в больницу? — вздохнул Аарон. — Не задавай глупых вопросов, — резко ответил Эндрю, оглянувшись на кухню, чтобы убедиться, что Нил всё ещё там, где он его оставил. — Что это за травма? — деловито спросил Аарон. — Я не хочу повредить рану, снимая повязку, но он говорит, что это от ножа, вероятно, нанесенная очень острым. Она около 12 сантиметров в длину и примерно 1,2 сантиметра в глубину, на животе над бедром. — Эндрю сделал паузу, прежде чем добавить: — Кроме того, у него ужасная температура, и ей почти сутки. — Что за херня, Эндрю! — прошипел Аарон. — Ему нужно в больницу! — Не вариант. Ты сможешь приехать или нет? — рявкнул Эндрю. — Чёрт. Я буду через час, — сказал Аарон. — Ты думаешь…блядь . Я возьму прививку от столбняка. Хотя обезболивающих, наверное, достать не получится. — Все нормально. Он крепкий орешек. Аарон ещё раз выругался, прежде чем повесить трубку. Эндрю провёл рукой по влажным волосам и вздохнул. К тому времени, как Аарон, весь мокрый от дождя, ворвался в прихожую, Эндрю уже успел отвести Нила в гостиную. Диван был рискованным решением, но он отодвинул журнальный столик и расстелил чистую простыню на ковре. Нил лежал на ней: с диванной подушкой под голову, и большим одеялом сверху, чтобы не замерзнуть. Самой большой проблемой было не переместить его, а снять рубашку. Несмотря на их многочисленные интимные связи, Эндрю так и не увидел торс Нила. — Нил, мне нужно её снять. Кое-кто придёт зашивать тебе рану, и она будет мешать, — попытался объяснить Эндрю. — Кто придёт? Я не… никого другого! Не впускай никого, Эндрю… — Нил был почти в бреду от лихорадки, но руки крепко держали край рубашки, не давая ей соскользнуть. — Он мой чертов брат, успокойся. Ты даже не заметишь разницы, — раздраженно прошипел Эндрю. — У тебя… у тебя есть брат? — растерянно спросил Нил. Его глаза за контактными линзами затуманенные, а зрачки огромные. — Нил. Дай мне снять с тебя рубашку. Я не собираюсь смотреть на твои чертовы сиськи. — Но мои шрамы… — Я знаю, что они есть. Я видел некоторые другие. Это ни хрена не меняет, а теперь перестань капризничать, пока тебе не стало хуже от холода и сырости, — потребовал Эндрю. Нил отпустил край рубашки и отвернул лицо. Эндрю осторожно приподнял мокрую ткань, помогая Нилу снять ее через голову, стараясь не тревожить рану слишком сильно. Эндрю демонстративно игнорировал изуродованные рубцы, покрывавшие грудь Нила. Он быстро вытер его чистым полотенцем, затем накрыл одеялом и пошел бросить рубашку в стирку. Вскоре пришел Аарон, стряхивая с головы капли дождя, как недовольная собака, и с таким громким хлопком бросил несколько пакетов с припасами на кухонный стол, что Нил очнулся из полудрёмы. Эндрю встал с дивана и пошел навстречу брату. — Дрю, кто этот парень? — спросил Аарон в дверях гостиной, нахмурив брови, оценивая напряженную фигуру Нила. — Бездомный. Друг. Я, блядь, не знаю, и это неважно. Просто помоги ему, — процедил Эндрю. Просить что-либо вежливо Миньярд не умел, но Аарон воспринял это как мольбу. — Он бешеный? Он меня укусит, если я подойду близко? — спросил Аарон, разглядывая пистолет Sig Sauer, всё ещё лежащий на столешнице. — Он будет вести себя хорошо, — мрачно ответил Эндрю. Аарон вздохнул и кивнул, быстро вымыв руки в кухонной раковине, затем взял пару пакетов и направился в гостиную. Эндрю последовал за ним по пятам. Аарон сильно повзрослел с тех пор, как они пережили бурную и травмированную юность. Наличие цели пошло ему на пользу, и Эндрю знал, что он становится феноменальным врачом. Он почти закончил ординатуру и планировал специализироваться в неотложной медицине. Эндрю чертовски гордился им. Он уже много лет не употреблял наркотики, и благодаря поддержке Бетси и тому, что Эндрю наконец-то обрел хоть какое-то подобие работоспособности, у Аарона появилось пространство для того, чтобы расцвести в уверенного в себе и способного человека. Эндрю полностью доверял ему Нила. Однако его беспокоило, что Аарон увидит в нём бомбу замедленного действия и скажет Эндрю перестать быть чертовым идиотом. Нил подозрительно наблюдал за ним, когда Аарон вошел в гостиную и опустился на колени рядом с ним. — Здравствуй, — тихо сказал Аарон мягким, но профессиональным голосом. — Я Аарон, или доктор Миньярд, как угодно. Как тебя зовут? — Эндрю гораздо симпатичнее тебя, — прохрипел Нил. В его лихорадочном состоянии проступала какая-то защитная неприязнь, уголки его губ сжались, а глаза прищурились, превратившись в испепеляющий взгляд. Эндрю фыркнул. Аарон резко обернулся и сердито посмотрел на него. — Его зовут Нил, — добавил Эндрю. — Хорошо, Нил. Я здесь, чтобы тебя подлечить. Ты не против, если я отодвину одеяло и посмотрю на твою рану? — спросил Аарон, голосом врача. — Пошёл нахуй, ​​— прошипел Нил, крепче сжимая одеяло. Эндрю не рассмеялся, глядя на выражение лица Аарона, но в другой жизни он бы точно это сделал. — Перестань быть чертовой угрозой и позволь ему помочь тебе, — сказал Эндрю, зная, что Нил услышит в его словах подразумеваемое иначе… Нил на мгновение сердито посмотрел на них обоих, затем отвернул лицо и позволил краю одеяла выскользнуть из его пальцев. Аарон бросил на Эндрю взгляд. Тот проигнорировал его и устроился напротив брата, по другую сторону от Нила. Его колено задело руку Нила, и часть напряжения спала с его лица, когда он посмотрел на Эндрю. Сдерживая неловкость от проявления каких-либо чувств перед братом, он просунул руку под его голову, чтобы схватить за горячую, влажную кожу затылка. Голова Нила немного откинулась назад, и Эндрю почувствовал, как силы его покидают. Эндрю кивнул Аарону, который осторожно откинул одеяло вниз, чтобы оно легло на бёдра Нила, обнажив его израненный торс вечернему воздуху. Эндрю наблюдал, как его брат почти незаметно вздрогнул, увидев слои насилия, которые обнажила кожа Нила, а затем увидел, как ярость поднимается, нарастает и угасает в глазах Аарона, точная копия его собственных. Аарон всегда обладал тем же уровнем гнева, что и Эндрю, просто он лучше умел держать его под контролем, не позволяя гневу управлять им. — Хорошо, Нил, мне нужно снять повязку. Будет больно, а обезболивающих у меня нет. Сможешь постоять спокойно? Нил стиснул зубы и кивнул, волосы коснулись руки Эндрю. Аарон надел перчатки и достал из одной из сумок стерильную простыню, положив её на журнальный столик. Сверху он положил несколько бутылочек с жидкостью, набор для наложения швов, два скальпеля и несколько разных пинцетов. Затем последовали марля, бинты, ножницы, полный шприц и флакон антибиотиков, плюс ещё перчатки, всё в индивидуальной упаковке. Сделав это, Аарон с отвращением посмотрел на грязную повязку, приклеенную к животу Нила. Он снял перчатки, обменял их на новые и взял ножницы, разрезая компрессионную повязку, которая удерживала марлю на месте. Эндрю вздрогнул от липкого звука отклеивающейся повязки и понял, что она практически приросла к коже Нила. Аарон, должно быть, думал то же самое, потому что взял бутылку физиологического раствора и щедро полил им марлю, пока поверхность не пропиталась, и маленькие струйки красной воды не потекли каскадом по боку Нила на простыню. Нил вздрогнул от этого ощущения, и рука Эндрю сжала его затылок. — Как это произошло? — спросил Аарон, позволяя физиологическому раствору впитаться в марлю и занимаясь сортировкой необходимых принадлежностей. — Кто-то попытался меня пырнуть. Я увернулся, — резко ответил Нил. — Не очень эффективно, — пробормотал Аарон. — Учитывая, что нож должен был пронзить мою печень, думаю, я справился неплохо. Эндрю с удивлением обнаружил, что его успокаивает перепалка Аарона и Нила. Ужас от того, что он обнаружил последнего, лежащего почти без сознания на кухонном полу, медленно рассеивался, стоило надёжному присутствию Аарона заполнить его гостиную. Эндрю не нравилось, когда он не мог что-то починить, даже если это был человек. Он ненавидел чувство беспомощности или неопределённости, но его навыки оказания первой помощи были, мягко говоря, примитивными; его раздражало, что в таких ситуациях приходится обращаться к Аарону, но он был рад, что у него есть такой помощник. Эндрю отказывался думать о том, как он подвергает своего брата опасности, исходящей от присутствия Нила. Через пару минут Аарон начал кропотливый процесс снятия влажной марли. Порез постепенно обнажался. Кожа была идеально разрезана, без малейшего надрыва, красная и воспаленная внутри и вокруг раны. От одного взгляда на это у Эндрю зудело под кожей, его чувства были слишком сложными, чтобы дать им название. Это был... уродливый, опасный порез на коже Нила, полный убийственного намерения, от которого у Эндрю перехватило дыхание. Он не был чужд насилию и боли, но интенсивность этой раны каким-то образом застала его врасплох. Кто-то пытался убить Нила всего несколько часов назад, а теперь он лежит в его гостиной. Это было каким-то образом более реально, чем бледные шрамы, усеивающие торс Нила, и Эндрю ненавидел это. Аарон цокнул языком, осматривая рану, и осторожно снял остатки марли, отложив её в сторону. Лицо Нила исказилось от боли, а кулаки побелели от напряжения, когда он вцепился в простыню. Аарон начал обрабатывать рану, бормоча себе под нос. Эндрю сосредоточил взгляд на Ниле, наблюдая, как напрягается его челюсть и как крепко он зажмуривает глаза. Он выглядел таким далёким, убегая в собственные мысли, чтобы избежать боли от прикосновений. Эндрю крепче сжал его за затылок и другой рукой обхватил один из кулаков Нила. Через мгновение тот отпустил простынь, переплетая их пальцы. — Эндрю. Нужно зашить это, но мне не удалось сделать анестезию, и это будет чертовски больно… — сказал Аарон, глядя на Эндрю. — Боль не проблема, — перебил Нил, его голос был хриплым. — Заткнись, — сказал ему Эндрю. — Тебе, вероятно, придётся его придерживать, — продолжил Аарон, ничуть не смущённый. — Я не могу допустить, чтобы он дёргался или пытался ударить меня, пока я накладываю швы. Эндрю посмотрел на Нила, который открыл глаза и уставился на него в ответ. Эндрю испытывал сложные чувства по поводу того, чтобы удерживать Нила, когда ситуация не была явно сексуальной и добровольной. — Всё в порядке, Эндрю, давай, — сказал Нил, легко прочитав неуверенность на бесстрастном лице Эндрю. Эндрю зло посмотрел на него. Он переминался с места на место, пока не расположил Нила между своими раздвинутыми ногами, затем осторожно переместил их обоих так, чтобы плечи Нила легли ему на бёдра. Он потянул его руки вниз и назад, пока они не соединились с его собственными, расположившись рядом с бёдрами Эндрю. Лица оказались очень близко друг к другу. Он наклонился и прошептал Нилу на ухо: — Тебе придётся оставаться совершенно неподвижным, не так ли? Тот поднял на него взгляд, широко раскрыв глаза, и кивнул. Эндрю положил руки на грудь Нила, прижав его руки локтями. Это было не самое удобное положение, но оно было интимным, и не казалось попыткой удерживать Нила силой, так что пришлось довольствоваться этим. Он посмотрел на Аарона, который наблюдал за происходящим без комментариев. Что-то любопытное и слишком многозначительное мелькнуло на лице брата, прежде чем снова сменилось спокойствием врача. — Хорошо, приступим? Нил, я еще раз обработаю рану, а затем зашью ее. Она достаточно глубокая, поэтому мне понадобится два слоя швов. Пожалуйста, постарайся максимально расслабить мышцы живота. Нил поднял взгляд на лицо Эндрю и кивнул, глубоко вздохнув. Эндрю не следил за движениями Аарона, а сосредоточился на лице Нила, но он точно определил момент, когда игла впервые вошла в его плоть. Губы побелели, зрачки сузились до крошечных точек, радужки выглянули из-под контактных линз, образовав голубой круг. Его мышцы судорожно напрягались и расслаблялись под пальцами Эндрю. Второй шов был лучше, как будто Нил соответствующим образом подготовился. Его глаза закрылись, но мышцы оставались расслабленными, а дыхание ровным. К пятому шву кожа Нила под руками Эндрю стала холодной и липкой, пропитывая потом его колени. Эндрю поднял глаза и увидел Аарона, склонившегося над животом Нила с сосредоточенным лицом. Он аккуратно накладывал тугие швы на внутреннюю сторону разорванной плоти Нила. Аарон продвинулся примерно до середины разреза, металлические инструменты двигались внутрь и наружу короткими, точными движениями. Нил резко выдохнул под Эндрю, наконец-то выдавив боль. На следующем шве он застонал. Эндрю сильнее надавил пальцами на грудь Нила и пожелал, чтобы боль утихла. Наконец, Аарон поднял голову, и в тихой гостиной раздался громкий щелчок ножниц. — Первый слой готов. Ты еще с нами, Нил? — спросил Аарон, разминая шею. — Пошёл ты нахуй, — прошептал Нил, все еще крепко зажмурив глаза. Эндрю провел рукой по его влажным волосам, откидывая их со лба. За окном раздался гром, и на мгновение единственным звуком было сердцебиение Эндрю в ушах и шум дождя по жестяной крыше балкона. Воздух казался сжатым и напряженным, близнецы, словно зеркальные, склонились над сломленным мальчиком, лежащим между ними. Аарон устало выдохнул, уже невосприимчивый к остроте Нила. Эндрю наблюдал, как он перебирает свои запасы, меняя инструменты и нитки на, казалось бы, идентичные, но в то же время принципиально разные. — Ты готов ко второму слою? — спросил Аарон. Нил кивнул, прижавшись головой к его бедру. Пальцы Эндрю напряглись на груди Нила, впиваясь в борозды старых рубцов и заставляя мышцы подпрыгивать. Нил поморщился и расслабился, а Эндрю резко вздохнул с извинением. Аарон окинул их обоих взглядом, прежде чем снова сосредоточиться на ране, и руки в перчатках снова опустились на изуродованную плоть. На этот раз Нил не смог молчать. Эндрю чувствовал, как его разгоряченное тело дрожит и вздрагивает с каждым стоном и хныканьем боли. Плечи сильно прижимались к его бедрам, а горячая тяжесть была невыносимой. И Эндрю был проклят. Его крики от боли не так уж сильно отличались от звуков, которые он издавал под языком и руками Эндрю; нервные окончания в его измученном мозгу, перепутанные от всей этой травмы, не могли отличить одно от другого. В животе у Эндрю сгустилось возбуждение. На мгновение его затошнило, зуд стал настолько сильным, что ему хотелось исчезнуть, по коже пробежал панический ужас. Но затем Нил резко вывернул руку, вслепую потянувшись к руке Эндрю, чтобы ухватиться, и напряжение спало. Он сосредоточился на его лице, на скудных слезах, стекающих из зажмуренных глаз, на темной щетине, скрывающей острый подбородок. Губы Нила были потрескавшимися и обкусанными, кожа бледная от жара и боли, а Эндрю… Эндрю хотелось сжечь мир ради него, заморозить его в янтаре или умолять остаться, чтобы он никогда больше не уходил, никогда больше не страдал. Пока Аарон зашивал, обрабатывал и перевязывал рану, Эндрю застыл на месте, завороженный лицом Нила, сосредоточившись на его очертаниях и углах. Глаза Нила время от времени трепетали, находили Эндрю над собой и снова закрывались. Дождь окутывал их шумом, тени сгущались, превращаясь в ночь, оставляя только золотистый свет лампы, освещающий фигуру Нила и твердые руки Аарона. Наконец, Аарон нарушил молчание. — Всё готово. Эндрю, повязку нужно будет сменить сегодня вечером, перед сном. Я пока наложил водонепроницаемую накладку, чтобы он мог принять душ, а эту дышащую наложешь позже. Он махнул рукой на кучу принадлежностей. — Я оставлю ещё немного, чтобы он мог сам её поменять, если тебя не будет рядом, чтобы помочь. Нила не будет рядом, чтобы ему могли помочь, саркастически подумал Эндрю. — Нил, я сделал тебе прививку от столбняка на всякий случай. Я также прописал тебе курс антибиотиков, потому что у тебя, очевидно, уже инфекция. Прими ибупрофен. Если температура не спадет и тебе не станет лучше в течение трех дней, или если появится скованность в шее или покраснение кожи, тебе нужно ехать в больницу. Иначе ты умрешь. Голос Аарона был строгим, но Нил лишь поднял руку и вяло махнул, даже не открывая глаз. Близнецы вздохнули одновременно. Аарон убрал свои инструменты и встал, пока Эндрю снимал Нила со своих колен, снова накрывая его одеялом. На кухне Аарон снял перчатки и вымыл руки, прежде чем повернуться и посмотреть на брата. — Эндрю, — сказал он, и промолчал. Эндрю подошёл к шкафу с алкоголем, достал виски и сделал глоток прямо из бутылки — вредная привычка, которую он не позволял себе годами. Это было старое, знакомое утешение, напоминание о худших днях, которые он пережил. — Не надо, — сказал он, проглотив обжигающую жидкость. — Я знаю. Мне не нужно это слышать. — Я не собираюсь спрашивать, что происходит и читать тебе нотации. Я даже не собираюсь говорить, что когда это обернется против тебя, я не помогу тебе собрать осколки, потому что мы оба знаем, что я помогу. Но Эндрю, будь осторожен. Пожалуйста. — Я, блядь, ненавижу это слово, — огрызнулся Эндрю. — Я знаю, — устало ответил Аарон. — Тогда держи меня в курсе, если ему ночью станет хуже, и я посмотрю, что смогу сделать. Эндрю кивнул и последовал за Аароном к двери, задвигая засов, как только тот ушёл. Он на мгновение остановился, приложив руку к двери, и, вдыхая во внезапно наступившую тишину – которая нарушалась лишь шелестью машин на мокрых улицах. Буря наконец-то утихла.