You and I

Нил остался у него на целых три дня. Эндрю испытывал волну удивления каждый раз, когда просыпался и видел Нила рядом. А когда на четвёртый день проснулся в пустой кровати – простыни уже остыли со стороны Нила – он просто смирился. Когда Эндрю наконец смог подняться с кровати, то не обнаружил в ванной кучи запасных бинтов. Из кухни пропала бутылка антибиотиков, а также запасы обезболивающего. Он пытался утешить себя тем, что, по крайней мере, Нил, вероятно, не умрёт от инфекции в дороге. В основном, Эндрю просто чувствовал пустоту. Кевин время от времени спрашивал о Ниле. Эндрю давал короткие уклончивые ответы, пока тот не понял, что лучше оставить эту тему в покое. Через шесть месяцев после появления Нила на полу его кухни, Эндрю получил посылку на работу. Это была тяжелая, простая бумажная коробка с небрежно написанным на лицевой стороне адресом Лисьей норы , почти полностью скрытым почтовыми этикетками и транспортными ярлыками с маленькими кленовыми листочками. Имя Эндрю ещё можно было разобрать, но фамилию нет. Он задумался, стал бы кто-нибудь утруждать себя тем, чтобы спрятать бомбу в посылке, отправленной через пост Канады. Внутри находилась бутылка канадского виски с кленовым сиропом, бережно лежащая в подушке из упаковочного пенопласта. На этикетке, написанной маркером, значилось: "Спасибо. Все ещё жив" с крошечным сердечком. Прошел год с лишним с тех пор, как Эндрю в последний раз видел Нила, в разгар осени. Он большую часть времени жалел, что его воспоминания такие яркие, жалел, что живет в постоянном круговороте рук, глаз и спин Нила, который снова и снова уходил из жизни Эндрю. Он разливал пиво для посетителей после обеда, наблюдая за янтарными пузырьками в дымном, тусклом солнечном свете, когда один из покупателей прервал его размышления.   — Эй, чувак, можешь включить звук на телике? Я хочу это послушать. Эндрю поднял взгляд на парня. Лет тридцати пяти, раздражающая бородка, клетчатая фланелевая рубашка и джинсы. Скучные стандарты Небраски. Он поднял взгляд выше, на телевизор напротив. Это был CNN, на экране мигали полицейские огни и были видны ограждения на месте преступления. Он потянулся к пульту, находясь слишком далеко, чтобы прочитать субтитры, прокручивающиеся внизу экрана. — ...задержан прошлой ночью в своем доме в Балтиморе по подозрению в связях с мафией Восточного побережья. Хотя полиция еще не сделала заявления, свидетели на месте происшествия утверждают, что Натан Веснински… Вспышка разговора в конце бара заглушила оставшиеся слова диктора. На экране показали фотографию задержанного, и Эндрю почувствовал, как онемело лицо, а по спине пробежала дрожь. Мужчина, смотревший на него с телевизора, выглядел надменным, элегантным, бесстрашным в резком свете полицейского участка. Его ледяные голубые глаза сияли, рыжие волосы были идеально уложены. Он совсем не был похож на Нила. Он был точь-в-точь как Нил. Эндрю попытался вдохнуть, почувствовал, как его легкие сжимаются, а затем неохотно расширяются. Мужчина, который попросил включить звук, странно на него смотрел. — Ты в порядке? — спросил он, а затем, не дожидаясь ответа, добавил: — Любители криминальных историй думают, что он может быть серийным убийцей. Это все, конечно, теория заговора, но я слежу за этим уже некоторое время. Похоже, у него были жена и сын, которые просто исчезли в никуда. Он не то чтобы постоянно на виду у публики, но довольно богат, поэтому некоторые светские хроники писали о нем, и вот... Они просто пропали. Никто ничего о них не слышал лет 10.  — 14, — поправил Эндрю, отвлекшись и снова уставившись в телевизор. — Что? — спросил парень. — 14 лет, — ответил Эндрю, прежде чем резко отвернуться, дрожащими руками наливая виски и залпом выпивая его. Следующей ночью в 3 часа утра Эндрю проснулся от скрежета ключа в замке входной двери. Он посчитал удары своего сердца, когда в коридоре зажглась лампа, отбрасывая теплый свет на стену его комнаты, где дверь была приоткрыта для Катаны. Это мог быть Кевин, подумал он. Или Аарон. Он знал, что это не так. Тихие шаги раздались по полу гостиной, а затем медленно открылась дверь его спальни. Эндрю повернул голову, чтобы рассмотреть фигуру, вырисовавщуюся в дверном проеме; ее очертания были размыты мешковатой толстовкой и свободными штанами, из-за чего она казалась крупнее, чем была на самом деле. Фигура шагнула в комнату Эндрю и превратилась в Нила, глаза были в тени, губы мягко сжаты. Сердце Эндрю сжалось в груди. Он знал, что Нил смотрит в его глаза, понимает, что он проснулся, но не мог подобрать слов для приветствия. Он приподнял один уголок одеяла, приглашая его.  Нил глубоко вздохнул, закрыв за собой дверь. Он сбросил толстовку и штаны, присоединившись к Эндрю в нижнем белье и тонкой футболке. Пальцы Эндрю тут же нашли дырку в подоле. Он притянул Нила к себе, уткнулся носом в его волосы и глубоко вздохнул. — От тебя пахнет бензином, — прошептал он. — Я был  в машине больше 18 часов, — ответил Нил. Голос был хриплым, надрывным. Его спина постепенно расслаблялась, прижимаясь к груди Эндрю, ледяные пальцы, сжимавшие его предплечье, впивались слишком сильно. — Что, ты проехал весь путь из Канады? — саркастически спросил Эндрю. — Да, — тихо ответил Нил. — Как только увидел новости. Дыхание Эндрю на мгновение перехватило.  — Так… — он остановился.  Попробовал снова.  — Он… — Не надо, — перебил Нил. — Я не могу. Не сейчас. Эндрю кивнул, уткнувшись лицом в его волосы, легко соглашаясь. Они могли бы обсудить это завтра. — Я больше не могу, Эндрю. Я всё ещё в опасности. Они не смогут его удержать. Но я просто не могу продолжать убегать. Я так устал от того, что меня не существует, — сказал Нил, уткнувшись лицом в сгиб его предплечья так, что слова прозвучали приглушенно. Эндрю обнял его крепче. — Останься, — прошептал он. — Останься, и я буду тебя защищать. — Договорились, — прошептал Нил в ответ, уже засыпая. Когда Эндрю проснулся, чтобы собраться на работу, Нил еще спал. Он уткнулся лицом в подушку, поджав руку под подбородок. Нил беспокойно зашевелился, приоткрыв один глаз, когда Эндрю встал с кровати, но, видимо, его стремительный перелет накануне вечером утомил его больше, чем Эндрю предполагал. — Мне нужно на работу, — прошептал он голубому глазу. Глаз медленно моргнул, а затем закрылся, когда Нил повернулся и еще глубже зарылся в подушки. Эндрю пожал плечами и пошел на работу. Дневные смены были самыми ужасными. Нил все еще был у него, когда Эндрю вернулся восемь часов спустя. Он был весь в поту, в неприлично коротких беговых шортах, и вел серьезный разговор с Катаной, которая сидела на кухонной стойке и настойчиво мяукала ему. Когда Эндрю снял обувь и подошел к кухонной двери, Нил поприветствовал его мягким выражением лица. Его растрепанные каштановые волосы были собраны темно-синей повязкой, а у корней виднелись рыжие пряди.  — Не смотри на меня так, — потребовал Эндрю, чувствуя тошнотворную боль в груди. — И руки прочь от моей кошки. Ты не сможешь отнять у меня её любовь. Нил и Катана посмотрели на него с одинаковым недоумением. Эндрю с отвращением покачал головой и, прижав его к раковине, поцеловал Нила до беспамятства. Катана скрипуче запротестовала и отскочила, отступив на спинку дивана, чтобы с презрением наблюдать за происходящим. Эндрю схватил Нила за ягодицы в обтягивающих шортиках и решил, что, возможно, всё будет хорошо. — Итак, — многозначительно сказал он, когда Нил, покраснев и запыхавшись, уткнулся носом во вспотевшие волосы на затылке.  — Итак, — согласился Нил. — Я здесь. Ненадолго. Эндрю отстранился, чтобы посмотреть на него.  — Что значит ненадолго? — Я не уверен. Пока ты меня примешь, или пока кто-нибудь не попытается меня убить? — пожал он плечами. — Сейчас все, наверное, отвлеклись, пока Натан в тюрьме. Вероятно, они сплотились, и я сомневаюсь, что кто-то меня до сих пор ищет. Пока его не освободят условно-досрочно или не оправдают, думаю, здесь я буду в порядке. — Нил на мгновение уставился на свои ботинки, прежде чем продолжить, не встречаясь взглядом с Эндрю. — Не буду тебе врать. Мое присутствие здесь все еще небезопасно, я сам небезопасен. Возможно, я никогда не буду в безопасности. Кто-то может ворваться к тебе с пистолетом, даже если я не... если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Эндрю не стал отвечать.  — Так ты на самом деле Натаниэль Веснински? — спросил он вместо этого. Взгляд Нила устремился на его лицо, губы сжались.  — Ненавижу это имя. — И я ненавижу, когда ты несёшь глупости. Так что давай договоримся, что не будем, да? — ответил Эндрю, подняв бровь. Нил удивленно фыркнул и прижался лбом к лбу Эндрю.  — Ты ужасен, — сказал он. — Мне нужно принять душ. Эндрю отодвинулся, чтобы пропустить его, и наблюдал, как тот идет в ванную.  Нил оглянулся и заметил, что он смотрит на него, осуждающе подняв бровь. Эндрю показал ему средний палец, понял, что ему тоже нужно принять душ, и быстро последовал за ним в ванную. Спустя неделю Нил всё ещё был у него. Днём он проводил время, разбирая коллекцию книг Эндрю в мягкой обложке или одержимо смотря новости. Ночи он часто проводил в Лисьей норе, досаждая Эндрю и заставляя остальных сотрудников заключать всё более яростные пари о том, что означает его присутствие. Мэтту однажды удалось завязать с ним разговор, и теперь он был безумно влюблён, к радости Дэн и раздражению Эндрю. Всякий раз, когда Кевин замечал его присутствие, Нила быстро гнали на кухню, чтобы угостить его разными вкусностями. Это казалось слишком простым. От этого у Эндрю зудело под кожей. Нил спал в его постели, бегал по его району, ел его еду, носил его одежду. Он оставался, как и обещал. После недели, проведённой за употреблением жалких остатков овощей и замороженных фруктов, спрятанных в забытых уголках холодильника Эндрю, Нил потребовал, чтобы они пошли за покупками. — Я что, просто твой шугар дэдди? Ты живёшь в моём доме, ешь мою еду, а теперь я должен тебе что-то покупать? Окей. Тогда мы купим тебе новый гардероб, — сказал Эндрю, когда они выходили из квартиры. — Что не так с моим гардеробом? — спросил Нил, защищаясь. Эндрю просто посмотрел на него. — К тому же, я могу заплатить, — продолжил он. — У меня осталось много кровавых денег, которые украла моя мама. Эндрю пристально посмотрел на него, приподняв бровь в надежде получить объяснение. Нил смотрел в ответ, на его лице мелькнула ухмылка. — Объясни, — наконец потребовал Эндрю. Нил наклонился к нему ближе, и они шли по тротуару в сторону ближайшего продуктового магазина, его голос был тихим.   — Когда мы сбежали, мама украла у папы кучу денег, я даже сам не уверен, сколько именно. Мы потратили их на удостоверения личности, билеты на самолет, краску для волос, подержанные развалюхи. Хотя обычно мы просто угоняли машины и наклеивали на них поддельные номера. Так было дешевле. Она также старалась обмениваться вещами, когда могла, бралась за… работу… чтобы пополнить запасы. В общем, у меня осталось около четверти миллиона. — Он хитро улыбнулся Эндрю. — Так что дай знать, если тебе понадобится помощь с оплатой аренды. Этот маленький кусочек его прошлого, это небольшое представление о жизни, которую он прожил в бегах, казалось каким-то особенным. То, что Нил чувствовал себя достаточно комфортно, признавшись, что его мама выполняла заказные убийства, пока они шли вместе за продуктами, заставило сердце Эндрю сжаться. — Столько денег, и вот так ты одеваешься? Эстетика бездомного? — сказал Эндрю, пытаясь разрядить напряжение в груди. — Всё нормально с моей одеждой. К тому же, сейчас я ношу твою, — многозначительно сказал он. — И она тебе велика. — Мешковатая одежда не запоминается. К тому же, иногда мои шрамы просвечивают сквозь тесную одежду. Эндрю вздохнул.  — Перестань разыгрывать карту травмы. — Это единственная карта, которая у меня есть! —  Но Нил ухмыльнулся, произнеся это и дразняще толкнул плечом Эндрю. — Похоже, у тебя еще и карточка невыносимого и надоедливого, — проворчал Эндрю. — Тебе нравится, — парировал Нил. — Я тебя ненавижу, — поправил Эндрю. Порыв теплого воздуха из продуктового магазина и жужжание автоматической двери заглушили ответ Нила. Для октября было прохладно, но в здании было слишком тепло, и Эндрю тут же вспотел в своей черной флисовой куртке. Он с отстраненным интересом наблюдал, как взгляд Нила метался по магазину, осматривая выходы и других покупателей. Он делал это непринужденно, но Эндрю почувствовал новое напряжение в его позвоночнике, стянутость вокруг глаз, когда тот вошел в замкнутое пространство. Схватив корзинку, он схватил за рукав толстовки Нила (Эндрю), потянув его к овощному ряду. Он протянул корзинку с ожиданием.  — Иди и собирай корм, маленький кролик. Нил бросил на него сердитый взгляд, но послушно отправился изучать яблоки и другие отвратительные, но полезные вещи. Эндрю следовал за ним, одним глазом следя за окружающими и другим – за ловкими руками Нила, который переворачивал фрукты, осматривая их на наличие пятен, прежде чем положить в корзину. — Ты ужасно привередлив для человека, который всю жизнь провел в бегах, — заметил Эндрю, сверля взглядом женщину, которая странно смотрела на Нила. Люди были полными идиотами из-за шрамов. — Ты знаешь, что значит пищевое отравление, когда у тебя всего день-два преимущества над кем-то с мощным оружием и без моральных принципов? Это значит обделаться в машине или быть застреленным. Ни то, ни другое не доставляет удовольствия, — ответил Нил, потянувшись за контейнером с салатом. Женщина все еще смотрела на Нила. Эндрю бросил на нее особенно злобный взгляд, отодвигаясь, чтобы заслонить ей обзор. Она вздрогнула, встретившись взглядом с Эндрю и, стыдливо опустив глаза, поспешно удалилась. — Я даже не буду комментировать, насколько это отвратительно, — сказал Эндрю, бросив взгляд на Нила, чтобы убедиться, что тот не заметил недружелюбного внимания. — Эй, ты же сам спросил. — Это был совершенно не мой вопрос. После занимательных двадцати минут, в течение которых Эндрю анализировал каждую выбранную Нилом еду, а Нил язвительно отвечал на замечания Эндрю о его диете из мороженого и замороженной пиццы, они снова оказались на осеннем воздухе и направились домой. Эндрю позволил Нилу готовить, неохотно признав, что приготовленная им паста вполне съедобна, если добавить достаточное количество сыра. Тем вечером он языком исследовал шрамы Нила, прослеживая рану, которую Аарон зашил, чтобы убедиться, что она зажила, образовав аккуратный, бледный гребень ткани вдоль бока Нила. Он удивлялся шрамам, многие из которых плохо зажили. Эндрю побывал в темных местах, пережил собственные кошмары. Боль ему не была чужда. Но кто-то спас его; для Эндрю было возможно спастись. Ему не всегда нравилась его жизнь, и, конечно же, он не всегда любил себя, может даже большую часть времени. Но ему также не всегда было больно. Он не чувствовал себя преследуемым или напуганным. Часто он ощущал оцепенение, но во всех важных аспектах он контролировал свою жизнь. Ники, Аарон и Би вытащили его из этих кошмаров, были с ним на протяжении болезненного, ужасного процесса исцеления, который никогда по-настоящему не заканчивался. Эндрю прокладывал свой собственный путь. Он не был славным, не принес славы или богатства в конце, но этого было достаточно. У него есть возможность представить будущее, где он жив и не проводит каждый день в ожидании смерти? Это было знаменательно. Нил не видел для себя будущего. Даже в эти недели притворного покоя, когда он не бежал, Эндрю замечал, как он все еще оглядывается через плечо, ожидая выстрела. Нил все еще просто ждал смерти. Эндрю хотел показать ему, каково это — представлять будущее. — Думаю, тебе стоит устроиться на работу, — заявил Эндрю на следующее утро. — В Лисьей норе, — уточнил он, когда Нил уставился на него пустым взглядом. — Эндрю. У меня даже номера социального страхования нет. По данным правительства США, меня не существует, — сказал Нил. Эндрю задумался. Он подошёл к Нилу и начал рыться в его карманах, шаря по ягодицам, вытаскивая бумажник. Нил с недоумением наблюдал, как Эндрю вытащил его удостоверение личности. Это были калифорнийские водительские права на некоего Дэвида Эббинга, глаза голубые, волосы каштановые, с нечёткой, но свежей фотографией Нила. Эндрю поднял бровь, изучая фотографию. — Дэвид, да? — Я позволил фальсификатору выбрать. Он хорошо работает, — защищаясь, сказал Нил. — Значит, нет работе. — Я могу работать нелегально. Найти работу несложно. Но… я всё ещё пытаюсь разобраться. — он отвел взгляд, скрывая свое выражение лица от Эндрю. — Ваймак обожает нарушать закон ради бездомных. Я спрошу его, — решительно сказал Эндрю. Если Нил не мог представить себе будущее, Эндрю заставит его. — Хорошо, — сказал Нил после паузы. Его глаза были мягкими. — Не смотри на меня так, — упрекнул Эндрю. — Тогда останови меня, — ответил он. Так Эндрю и сделал. Кевин снова пришел на ужин. Мэтт присоединился к ним вместе с Дэн, стремясь осыпать Нила лаской. Эндрю изобразил сильное раздражение по поводу вторжения в его маленькую квартиру, а затем пригласил Аарона, к большому огорчению Кевина. Они годами кружили друг вокруг друга, и Эндрю был близок к тому, чтобы спровоцировать конфликт. Это было бы катастрофически и невероятно раздражающе, но, по крайней мере, все вещи Эндрю были бы в одном месте, и он считал это лучше, чем альтернатива в виде какой-то неизвестной переменной. После сегодняшнего вечера он спросит Нила о преимуществах того, чтобы запереть этих двоих в комнате с бутылкой водки. Хотя Нил, вероятно, не заметил бы напряжения между ними. Это было приятно, по-своему, к чему Эндрю всё ещё не привык. Эллисон пришла с Рене, потому что, как рассудила Дэн, это всё равно что вечеринка. Кевин ворчал о том, что ему придётся готовить для стольких людей, а затем с радостью втянул Нила в помощь. Его голос повара звучал поверх разговора, направляя Нила то тут, то там. Эндрю наблюдал с удовлетворением; Нил не был знаком с понятием друзей и чувствовал себя подавленным в социальных ситуациях, когда ему не на чём было сосредоточиться. Он и Кевин были одинаковы в этом отношении. Как нервные, тревожные собаки, которых нужно заставить работать. Цель успокаивала их. Эндрю же, напротив, прятался в углу с виски в руке, гладил Катану и безразлично смотрел на всю эту суету. Рене подошла поболтать, а Аарон отпустил несколько двусмысленных замечаний о его «сожителе, подвергающийся насилию». Было приятно. Три недели спустя Нил всё ещё был у него, всё ещё жил. Новости затихли, люди, пытавшиеся его убить, почти не появлялись, и Эндрю осторожно позволял выстраиваться распорядку их совместного проживания. В дни, когда он работал, Нил бегал, читал, делал всё, что делал, когда Эндрю не было дома. Он мог строить сложные ловушки, чтобы помешать злоумышленникам, Эндрю было всё равно. Вечером он приходил и сидел в баре Эндрю, пил газировку и ковырялся в картошке фри, разглядывая других посетителей, а остальные сотрудники Лисьей норы пытались, безуспешно, флиртовать с ним. В выходные Эндрю они пролежали в постели до полудня, лениво наслаждаясь свободой взрослой жизни без каких-либо конкретных обязанностей. Они дремали, целовались или читали книги, пока неотложные дела, такие как голод или скука, не заставляли одного встать с постели, а вскоре за ним и другого. Эндрю стал одержим беспорядочными прядями волос, которые появлялись у Нила после позднего подъема: маленькие коричневые и рыжие перышки торчали во все стороны и падали ему в глаза, пока он нетерпеливо не откидывал их назад. Он сидел за кухонным столом Эндрю, держа Катану на коленях, попивая кофе из потрепанной кружки с изображением Гринча, которая, казалось, ему очень нравилась, — и свет отражался в его все более заметных рыжеватых корнях волос, целуя его огненным сиянием, которое невероятно раздражало Эндрю. В одно из таких ленивых утр Нил как раз собирался снять Катану с колен и встать, чтобы помыть кружку в кухонной раковине, когда входная дверь соскочила с петель, разлетевшись на щепки, и все тут же пошло прахом.