2
7 февраля 2026 г., 10:30
Стемнело, и я позволил темноте остаться.
Я не потрудился включить ни одной лампы. Света не было, только уличный пробивался сквозь жалюзи. Я понятия не имел, который был час, когда поднял глаза и увидел, что передо мной возникла темная фигура. Кто-то стоял в тени. Это был мужчина. Невысокий. На какую-то долю секунды я подумал, что это Харкер, но это был не он. Этот мужчина был темноволосым, молодым и слишком симпатичным.
— Как ты сюда попал? — прохрипел я.
— Дверь была открыта, — ответил Кристиан.
Конечно, она была открыта. Когда полицейские уходили, они не смогли бы ее запереть за собой. Я наклонился и включил дешевую лампу на шесте, которую Харкер как-то заставил меня купить на церковной барахолке на Бродвее недалеко от Букингема. От света заболели глаза. Я прищурился.
— Я слышал. Мне позвонил мой друг из «Дейли геральд». То есть… я позвонил ему. Твой вчерашний звонок напугал меня. Сначала я подумал, что он ошибается. Надеялся, что он ошибается. Но глядя на тебя… он ведь не ошибся, да?
Я открыл глаза и посмотрел на Кристиана. Его красивое лицо было мокрым от слез. Волосы были растрепаны, как будто он теребил их руками. Безупречная кожа была розовой, как будто он только что получил пощечину. Его горе разозлило меня; он был другом Харкера совсем недолго. Имел ли он право стоять в моей гостиной и плакать?
— Ты знал? — спросил я. — Ты знал, чем он занимался?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты знал, что это может случиться?
— Откуда мне было это знать?
— Харкер охотился за Потрошителем?
Статья, которую он хотел написать. Он не оставил попыток? Помогал ли ему Харкер? Я не знал. Кристиан написал несколько статей для «Дейли Геральд», в основном об оформлении небольших гостиных. Но я думал, что он покончил даже с этим с моей подачи. Теперь он писал путеводители о местах, где никогда не бывал, для какой-то фирмы из пригорода.
— Вы двое что-то задумали?
— Нет. Не знаю… я не уверен, что он... — Кристиан замолчал и потер влажные глаза. — Я знаю, что он хотел найти Потрошителя. Пытался его найти. Но я думал, что он передаст полиции все, что узнает. Я никогда не думал, что… Я никогда не думал, что он куда-то пойдет.
— Но он пошел. Он действительно куда-то ушел. — Я представил, как Харкер выходит из дома и идет за Потрошителем, а потом… — Он облажался. Каким-то образом он облажался.
Я всегда считал Харкера хорошим детективом, но, возможно, я ошибался. Оглядываясь назад, я понимал, что едва знал его, когда он работал. За то время, что мы были вместе, он проработал около полугода. Я предположил, что он был хорошим детективом. А может, и нет. Может быть, он был неудачником. Такое возможно?
— Ник, ты еще не знаешь, что произошло. Подожди, пока не узнаешь. Возможно, Потрошитель обманул его. Может быть, Берт был уже близко, и тот устроил на него засаду?
— Это и есть «облажался», — сказал я.
«Но он не был плохим детективом», — сказал я себе. Не мог. Коннорс держался за него. Они продолжали общаться. Он был другом Харкера. Если бы Харкер был неудачником, Коннорс не стал бы терпеть и был бы рад избавиться от него. Или они оба были непутевыми неудачниками, которым просто держались вместе?
— Заткнись, — сказал я себе.
— Что? — спросил Кристиан.
— Ничего.
Харкер был неплохим детективом. Но каким-то образом облажался. Совершил главную ошибку. Ошибку, которую можно совершить только раз.
Плаксивым голосом Кристиан сказал:
— Не злись на него.
— Я не злюсь на него! — нелепо заорал я.
Конечно, я был зол на него. Чертов Харкер решил поиграть в детектива и допустил ошибку новичка. Глупо. Чертовски глупо. Я был в ярости.
— Что ты собираешься делать? Ты собираешься найти Потрошителя?
Конечно, я собирался найти Потрошителя. Но мне не хотелось быть настолько откровенным, поэтому я сказал:
— Этим займется Коннорс.
— Он еще не нашел. Но ты его найдешь. Ты сделаешь так, чтобы его наказали за это.
— Кристиан, убирайся отсюда. И не возвращайся.
Можно было подумать, что я просто поманил его пальцем и взглядом пригласил подойти, потому что в мгновение ока он оказался на диване, обвиваясь вокруг меня, как змея.
— Я тебе нужен, — сказал он. — Я никуда не уйду.
Я отодрал его от себя и снова велел убираться. Это не помогло.
— Тебе нужно, чтобы кто-нибудь обнял тебя. Позволь мне обнять тебя.
— Не говори мне, что мне нужно.
— Ладно, тогда ты мне скажи. Что тебе нужно, Ник? Я сделаю все. Что угодно.
— Мне нужно, чтобы ты ушел.
— Кроме этого.
— Ты упрямый маленький засранец, — сказал я ему.
— Да, — согласился он.
Затем потянул за ворот моей футболки, пока моя голова не оказалась чуть более чем в дюйме от его. Я не принимал душ и не переодевался более суток. От меня, должно быть, ужасно пахло, но парень вдыхал меня так, словно я был какими-то французскими духами.
Кристиан преодолел оставшийся дюйм и поцеловал меня. Я прикусил его нижнюю губу, пока он не всхлипнул. Когда я отпустил, он поцеловал меня снова, более осторожно. Я старался не реагировать, но почувствовав, как его нижняя губа начала распухать, испытал некоторое удовлетворение.
Я отстранился от него и потянулся, чтобы выключить свет. Я не хотел видеть того, что собирался сделать. Я не гордился этим. Но я не мог сопротивляться притяжению секса, его простоте, мгновениям забвения, неизбежному освобождению и спокойствию после. В глубине души я чувствовал, что вот-вот предам Харкера. Но это было нелепо. По разным причинам у нас были открытые отношения. Было уже слишком поздно объявлять о верности.
Кристиан задрал мою футболку и начал облизывать мою грудь. Я откинулся назад и сосредоточился на щекочущем дразнящем ощущении его языка. Он обвел соски, нежно покусывая их, пока они не напряглись. При этом он перебирал волосы на моей груди, дергая их до боли. Мне нравилась эта боль. Она казалась настоящей. Затем он провел языком по моему животу, а его руки деловито расстегнули мои джинсы. Мгновение спустя он вытащил мой напряженный член из джинсов и засунул его себе в рот.
Держа руку у основания, он снова и снова водил языком по головке, дразня меня. Он покачивал головой вверх-вниз на моем члене, не забирая глубоко. Потеряв терпение, я схватил его за волосы и опустил его голову вниз. В то же время я приподнял бедра и еще глубже проник в его рот. На полпути Кристиан начал задыхаться. Я ввел свой член до упора, пока он не заскользил по его горлу.
— Расслабься, — сказал я ему, — просто расслабься.
Не знаю, получилось у него или нет, но он держал мой член у себя в глотке, и основание стало скользким от слюны. Я почувствовал, как слезы капают чуть ниже пупка. Я вытащил свой член и ударил им его по лицу. Щетина оцарапала кожу. В тусклом свете я видел, что его рот оставался открытым, умоляя меня снова ввести в него член. Войдя в него, я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении того, как он скользит вверх и вниз по моему члену. Я чувствовал, как губы сжимаются, образуя плотное кольцо. Я старался сохранить свой разум ясным и свободным от мыслей, позволяя ощущениям стереть все чувства, всю память, всю боль.
Посмотрев вниз, я увидел, что Кристиан стянул штаны и лихорадочно теребит свой член. Он выглядел твердым, красным и уже был близок к оргазму. Мое дыхание участилось, и я задрожал. Я едва успел кончить, как грусть нахлынула снова, как волна, набегающая на берег. Кристиан кончал на мой пол, но я едва заметил.
***
Была еще ночь. В какой-то момент я зашел в спальню и заснул на час или два. Когда я проснулся, я был в кровати один и надеялся, что это означает, что Кристиан ушел. Взглянул на часы. Почти два часа ночи. Потом я услышал, как кто-то ходит по кухне. В одних боксерах я вышел на кухню. Кристиан мыл стакан в раковине; он обернулся и сказал: — Я нашел кое-что для сэндвича. Он приготовил что-то вроде сэндвича и положил его на тарелку. Я не хотел есть. — Я спал. Зачем тебе было делать мне сэндвич, пока я спал? — Не знаю, я бы не назвал это сном. Ты выглядел… беспокойно. — Он положил сэндвич на стол. — Хочешь чего-нибудь выпить? Немного молока? У тебя многое на исходе. Утром я схожу в магазин. Быстрым движением я смахнул сэндвич со стола. Тарелка раскололась пополам, и сэндвич покатился по полу, пока не остановился перед плитой. — О, — бесстрастно произнес Кристиан. — Когда ты в последний раз разговаривал с Харкером? — В прошлый четверг. Он пригласил меня на ланч. В тот день около одиннадцати у меня была назначена встреча с адвокатом Кэролин О'Хара в Луп. Пацан покраснел. Я подумал, не трахались ли они. Харкер знал мое расписание. Он должен был знать, что путь свободен. И, поскольку в августе у нас с Кристианом был секс втроем, это не стало бы трагедией. Если бы я застукал их — да. Не то чтобы у меня были право на трагедию. — Как он выглядел? — Счастливым. — Насколько счастливым? — Не знаю, он просто казался счастливым. Он был в хорошем настроении. — Он выглядел здоровым? — Нет, он был слаб. Бледный. Думаю, именно поэтому я продолжал думать о том, насколько он счастлив. Это было замечательно. Быть таким больным и все же быть счастливым. — Кристиан улыбнулся мне, надеясь, что его ответ меня порадовал. — Он говорил о Потрошителе? — Не совсем. — Не совсем. Что это значит? — Я сам заговорил. Все еще пытаюсь убедить журнал «Chicago» опубликовать мою статью. — Я уставился на него, все еще не до конца уверенный, что он не знает о случившемся больше, чем говорит. — Что ж, теперь, когда Потрошитель снова убивает, возможно, они согласятся, — ехидно сказал я. Он побледнел. Но он не отрицал, что теперь у него было преимущество. — Тебе пора уходить, — сказал я. — Нет. Я нужен тебе. — Просто уходи, черт возьми. Кристиан покачал головой. — Я зря позволил тебе отсосать. Прости. Ты молод, ты этого не понимаешь. Итак, позволь мне кое-что тебе объяснить. Когда парень позволяет тебе отсосать у него и не отвечает взаимностью, как я только что, это значит, что ты ему не очень нравишься. — Я тебе нравлюсь. — Я хочу, чтобы ты убрался из моей квартиры. Сейчас же! — И просто чтобы убедиться, что он понял, о чем я говорю, я ударил кулаком по стене и оставил десятидюймовую вмятину в штукатурке и рейке. Заодно содрал кожу с костяшки. — УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ! УБИРАЙСЯ! Наконец, Кристиан понял, в чем дело, и отступил в коридор. К тому времени моя соседка Сью, которая, очевидно, вернулась домой, уже стучала по полу ногой, требуя тишины. Кристиан заметил, что кровь начала стекать с моих пальцев на деревянный пол. — У тебя идет кровь. — Плевать. Ты уходишь. Твои вещи с собой? — Я ничего не взял, правда. Я просто пришел, как только… — Отлично. — Мы шли в прихожую. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что больше не вернешься. — Ты просто расстроен из-за Берта. Ты же не серьезно. — Не говори мне, что лучше знаешь меня. И не возвращайся. Наконец, мы были у входной двери. Я подождал, пока Кристиан выйдет, но, похоже, он не хотел. Вероятно, он придумывал какой-то другой аргумент, почему должен остаться, поэтому я хорошенько толкнул его и захлопнул дверь у него перед носом.
