Однажды в Лешково

А в доме Ягиничны даже в этот праздник Осеннего равноденствия было необычайно шумно и оживленно. Именно этот день, как оказалось, и выбрала, чтобы провести его с семьей комская колдунья. Йомична была неприятной наружности ведьма, с лохматыми ресницами, длинным бородавчатым носом и необъятным бампером, выступавшим частым предметом для шуток со стороны Клавдии Ягиничны. К слову сказать, Ймична как будто и сама нарывалась на них. Сидя на стуле и занимаясь прядением, она то и дело ерзала и ворчала. - Какие у вас стулья неудобные, жесткие, узкие. - Так свои бы принесла, я не знаю, - отвечала ей Ягинична-старшая. – Обзавелась габаритными фихурами и еще ерничает! Леся и Танья переглянулись, наблюдая за этим номером. Девушки испытывали некоторую неловкость, которая возникает всякий раз, как сталкиваешься с малознакомым родственником. Семейство обосновалось в гостиной. Разложив стол, женщины раскладывали на нем блюда, а младшие занимались сервировкой. Верея недовольно хмурилась, что ее тоже приставили к работе. Под пристальным надзором Ноябрины Ягиничны, девочка расставляла фужеры. - Ой, лишние тарелки, - уставившись на стол, произнесла Танья, пытаясь понять, как же так просчиталась. - Не лишние, - деловито вставая за спиной внучки, заявила Клавдия Ягинична. – Это председатель наш, Михаил Михайлович, хочет с кралей своей познакомить. - Тебя? – воззрилась на бабушку фея. - А кого ш! Я в людях-то разбираюсь, - с гордостью произнесла женщина. – Не всяк сможет в нашем сказочном селе жить. Танья задумалась. Никогда прежде подобное не приходило ей в голову. А ведь у ее одноклассника, Драгана, мать как раз-таки и не смогла выдержать особый колорит их села и ушла из семьи, бросив не только своего мужа, но и сына, решив начать все с чистого листа в «нормальном» мире. - О! Пришли! – оповестила Клавдия Ягинична, принюхиваясь, еще до того, как раздался звонок в дверь. На пороге стоял неизменно улыбающийся Михаил Михайлович со своей отполированной лысиной. Это был невысокого роста мужичок с выпирающим пузиком, коренастенький. У глаза бельмом красовалась то ли родинка, то ли бородавка. Но, признаться, она невероятно шла круглому лицу председателя. На мужчине был аккуратный, идеально выглаженный костюм тройка, в одной руке шляпа, прижатая к груди, во второй пакет с гостинцем. - Здравствуйте, Клавдия Ягинична, - весело поздоровался он с женщиной, проходя в дом. - Здравствуй, Миша, здравствуй, - ласково поприветствовала его колдунья. Спутницей председателя оказалась средних лет женщина со жгучими черными волосами, завитыми через бигуди, среднего телосложения, с очень ярким макияжем, особенно выделялись выкрашенные яркой красной помадой губы, у самых уголков которых проступала небольшая мушка. Судя по лицу женщины, она успела во всех подробностях рассмотреть череп лошади, красующийся над дверью. Поздоровавшись без особого энтузиазма, она прошла в гостиную и застыла, как вкопанная, неприлично пристальной уставившись на крылья Таньи. - Рот закрой, а то мухи налетят, - в полголоса произнесла Клавдия Ягинична, проходя мимо гостьи. Игривый перезвон фужеров, звонкий смех, звуки, сообщающие о полном гастрономическом экстазе, и в разрез со всеобщим весельем только кислая мина спутницы Михаила Михайлович, исподлобья оглядывающей всех присутствующих, особо задерживая свое внимание на Танье и Йомичне. Вид последней вообще вызывал у женщины брезгливое содрогание, что не могло остаться незамеченным для лесной колдуньи. Верея, смекнув, что гостье крайне некомфортно среди сказочных созданий, тут же принялась рассказывать про леших, домовых, о своих занятиях с банками и склянками, добивая несчастную спутницу председателя. И никакие грозные взгляды со стороны Ноябрины Ягиничны не могли прервать этот поток издевательств. - Ну, как вам она? – подловив Клавдию Ягиничну у кухни, куда колдунья относила пустые тарелки, с воодушевлением поинтересовался председатель. - Ну, шо я тебе скажу, - украдкой глянув через плечо на гостью, произнесла хозяйка дома. – Бросай ты ее, ладу у тебя с ней не будет, это я тебе говорю, - вполголоса посоветовала она. – Не приживется у нас, - выдохнула как итог Клавдия Ягинична. - Эх! – вздохнул мужчина и, оторвав взгляд от пола, доверчиво глядя на колдунью, при этом не теряя улыбки, сообщил, - да я и сам, признаться видел. Да-а, - какая-то тоска проскользнула в этом коротком слове, - сами понимаете, тяжело одному. А так хочется простого домашнего тепла, уюта. Вот как у вас! – улыбка на глазах теряла всю свою оживленность, превращаясь в печальную, вдохновленную. Так обычно улыбаются люди, которые, стараясь верить в лучшее, все-таки вынуждены с горечью признать, что, возможно, на их улице так и не будет праздника. - А ты среди наших поищи! – не растерялась Клавдия Ягинична. - Среди наших? Так у нас тут, бабушка, одни колдуньи. А кто не колдуньи, те замужем, а кто не замужем, те бабушки! – коротко рассмеялся председатель. - А почтальонша наша? – женщина выразительно глянула на собеседника. - Зинаида? – и новый, полный жизни огонек зажегся в глазах Михаила Михайлович. – Так-так-так, - пробормотал он. Было видно, как запущенная идея уже приводила в движение механизм под названием мозг в лысой голове мужчины. Почтальонша Зинаида действительно являлась единственной незамужней сорокалетней женщиной в поселке. Неизменно легкий, веселый нрав помогал ей пережить многие трудности, в том числе и потерю близких, и три несчастливых брака. Никогда у Зинаиды и мысли не было покинуть волшебное село, и не только потому, что это была ее малая родина. Этот мир принимал ее, был для женщины семьей. И все в сказочном селе любили неунывающую почтальоншу. - Ну! – улыбнулась женщина. – А эту, - колдунья кивнула в сторону бывшей уже спутницы мужчины, - мой тебе совет, бросай первым. - Всенепременно! – откланялся председатель. – Клавдия Ягинична, вы просто волшебница! Хозяйка дома довольно зарделась и легкой шаркающей походкой направилась вслед за мужчиной к столу Проводив гостей, женщины дома Ягиничных принялись за уборку. Только Йомична под шумок куда-то скрылась. Чувствуя неладное, Клавдия Ягинична пошла по следу своей далекой сестры, чтобы обнаружить ту плетущей заговор на проклятье. - Ты шо, с ума сошла, шо ли?! – ахнула женщина, выхватывая у Йомичны нить и обрывая колдовство. - А то, что эта мадама весь день на меня, да на Танью косо смотрела, пустое? За семью нужно стоять! – вперив руки в бока, заявила лесная колдунья. - Ага! А потом сразу в каталашку! – в тон ей произнесла Клавдмя Ягинична, выпрямившись. - Это еще почему? – воззрилась на сестру Йомична. - Потому, шо читать нужно было доховор! – поучительным тоном начала женщина. – По доховору между нами и людьми, мы не имеем права наносить вред людям по своему хотению. Даже, если очень хочется. Исключением является военное время или иное какое сурьезное событие. Лесная колдунья насупилась и хмуро посмотрела на сестру. - И что, ты ни разу не нарушала? – уперев руки в бока, едко поинтересовалась Йомична. - Я? Да ни в жизни! – соврала, и глазом не моргнув, хозяйка доме. А Верея тем временем чуть живот не надорвала со смеха. В ее голове никак не могло уложиться: каким образом их захудалый председатель смог обратить на себя внимание такой эффектной женщины, хоть и «с куриными мозгами».