Однажды в Лешково

Привычно идя бок о бок, Танья с Люсей не могли не обсудить произошедшее накануне. Особенно не унималась последняя, которую крайне раздражало вмешательство Волка. Судя по всему, оно грозило стать регулярным. У поворота, ведущему к школе, подруги заметили Лукерью Новгородскую. Женщина остервенело боролась с листьями, граблями стягивая пожухлые ошметки в одну кучу. Остановившись передохнуть, колдунья принялась манерно обмахивать себя уголком расписного платка. При макияже, с крупно завитыми уложенными волосами Лукерья в своей приземленной работе воплощала собою понятие оксюморон. Настолько контрастировал ее внешний вид с проделываемой женщиной работой. Бедные грабли ощущали себя той самой, знаменитой некрасивой подругой, и им это совершенно не нравилось. - Здравствуйте! – хором поздоровались школьницы. - О! Мы с Тамарой ходим парой! – своеобразно поприветствовала их Новгородская колдунья. Люся уже собиралась было попрощаться и даже встала в пол-оборота по направлению к школе, как Танья с ее неизменной общительностью произнесла: - Как вы поживаете? За спиной феи раздался шумный вдох, свидетельствующий о крайней степени раздражения подруги. - Да ничего, живем! – бойко отрапортовала Лукерья Новгородская. А в следующую секунду ее лицо приняло серьезное, даже мрачное выражение, так несвойственное для энергичной и жизнерадостной колдуньи. Быстрым шагом приблизившись к краю забора, женщина поддалась вперед и доверительным тоном заговорила. Голос ее звучал негромко, размеренно. Никогда прежде девушки не слышали, чтобы Лукерья так разговаривала. От того они невольно поддались вперед, внимая каждому слову женщины. - Нынче ночью петух кукарекал, да так надрывно. Видать – беда грядет великая, - колдунья одарила Танью и Люсю выразительным взглядом, кивком придавая важности своим словам. Школьницы переглянулись, сбитые с толку. Они-то ожидали, что с ними поделятся некой тайной, а получили очередную примету. Сбивчиво попрощавшись, девушки побрели в школу, все еще обдумывая странное поведение Лукерьи Новгородской. - В прошлый раз все сбылось, - неуверенно подала голос Танья и взглянула на подругу. Фее хотелось, чтобы та развеяла ее опасения. Будучи по натуре довольно впечатлительной, девушка легко поддавалась влиянию, в отличие от бойкой Люси. Но та молчала. Прикинув что-то в голове, наконец, девушка изрекла: - Не думаю, что прям беда какая случится. Ну, максимум – ветром дерево свалит, - пожала печами школьница. - Думаешь? – с облегчением уточнила Танья. - Уверена! – с улыбкой ответила Люся. С другими подругами девушки пересеклись уже внутри школьных стен. Привычно усевшись на подоконник в ожидании учителя, они болтали о всяких пустяках, составляющих основу их подростковой жизни. - Я смотрю, Ярославу уже лучше, - сверля одноклассника взглядом, заметила Люся. - Может ты и не колдунья, но даже у меня от твоего взгляда несваренье, - Забава шутя прикрыла глаза подруге. Та раздраженно смахнула их и продолжила прожигать дыру в парне. Ее злил сам факт, что Ярослав так ловко соскочил со школьного проекта и получит оценку просто по факту. - Если уж совсем честно, то работала в основном Танья, - разумно заметила Леся. Осознав свою неправоту, но не желая, чтобы это заметили подруги, Люся дернула головой и досадливо закусила губу. Мимо подруг гордой походкой прошла Лиза, ни на кого не обращая внимания. Танья задержала на однокласснице взгляд, словно не до конца разглядев, кто перед ней. - Вам не показалось, что она как-то изменилась? – поинтересовалась фея у подруг. - Да просто Любава ее не драконит, вот девчонка и расслабилась, - пожала плечами Забава. - Любава заболела? – вытянув шею, вглядывалась в лица одноклассников Люся. - Ну и отлично! – потянувшись, заявила колдунья, - хоть отдохнем. А то от ее высокомерия уже глаз дергается. Подруги, подхватив заявление Забавы, согласно закивали. И только Танья продолжала растерянно поглядывать на Лизу. Что-то поменялось в ней. Фея никак не могла разгадать, что именно. Но могла почувствовать след тьмы, по пятам следующий за одноклассницей. - Ты чего? – вырвала ее из раздумий Забава. - Вам не показалось, что Лиза стала походить на Любаву? – зацепилась за соломинку догадки Танья. - Это не удивительно! – усмехнулась Люся. – С кем поведешься – от того и наберешься! Мала также весь день бросало в дрожь при виде Лизы. Ситуацию усугубляло то, что она являлась его соседкой по парте. Девушка ничего не делала, но от лукаво-мрачной улыбки, застывшей на ее губах, от томных, насмешливых взглядов юноше становилось не по себе: внутри все колотило от холода, а желудок сжимался в приступе тошноты. Он хотел было обсудить данное явление с Мирославой, но колдунью опять мучили головные боли. Лада с волнением наблюдала за сестрой. Никогда прежде с ней не случались столь частые и сильные приступы. Но сама школьница держалась стойко, отмахиваясь от предложений помощи, с ледяным достоинством игнорируя сочувствующие и недоуменные взгляды одноклассников. - С тобой все в порядке? На одной из перемен девушке подошла Василиса. Староста просто не могла позволить себе оставить без внимания столь подозрительное поведение одноклассницы. Помимо амбиций лидера внутри класса, девушка стремилась занять ведущую позицию и в сказочной среде сверстников. Но просчиталась. Мирослава не желала, чтобы над ней брали шефство. Болезненно поморщившись, колдунья изрекла: - В полном. - Но у тебя видения. О чем-то очень плохом. Ведь так? – наседала Василиса Прекрасная. Наследница Недоли лишь повела плечами, не желая дальнейших расспросов. Ситуацию уладил Мал. Он не отходи от Мирославы ни на шаг на протяжении всего дня, опасаясь за ее состояние. И девушка солгала бы, заявив, что общество юноши было ей неприятно. Почему-то рядом с ним, наследница Недоли чувствовала себя несколько лучше. - Василис, давай ты потом подойдешь, - несколько загораживая одноклассницу от старосты, миролюбиво произнес Мал. – Ей нехорошо. И не думаю, что в таком состоянии ты добьешься ответов. Колдунья бросила полный негодования и скрытого недоверия взгляд в сторону Мирославы, которая демонстративно смотрела в другую сторону, но все-таки оставила одноклассников в покое. И все же в ее последнем брошенном взгляде, в упрямо сложенных губах чувствовалось, что наследница рода Прекрасных так просто не отступится. Стоило девушке отойти, как Мирослава болезненно зажмурилась. Как будто все то время, что шло это нелепое препирательство, она из гордости не желала показывать слабость. - И все же, почему ты не поделилась с Василисой? – мягко поинтересовался Мал, с сочувствием вглядываясь в лицо колдуньи. - Потому что я не вижу ничего, кроме тьмы, - еле слышно произнесла Мирослава и судорожно вздохнула, отводя взгляд. Юноша сразу понял, что и с ним девушка не вполне откровенна. Это задело, ранило чувство молодого человека. В какой-то момент ему показалось, что они с колдуньей сблизились. Что он стал для нее кем-то больше, чем просто одноклассник. Быть может, он ошибался все это время? И, как только они сдадут проект, вновь станут друг для друга чужими? Мирослава была слишком поглощена тяжестью своих раздумий и не заметила перемены в лице Мала, как он слегка отстранился от нее, обозначив дистанцию. Давая совместное задание, Тайя Черниговская и сама не подозревала, к каким переменам оно приведет, как коренным образом повлияет на настроение в классе. В ком-то зародилось первое серьезное, но еще такое робкое чувство. А некоторые позволили дать трещине годами выстраиваемой стене. И речь сейчас о Волке и Драгане. Юный колдун почувствовал, что может стать частью этого мира. Конечно, он все еще противопоставлял себя окружающим, но обитатели дома Ягиничных смогли найти дорогу к сердцу Волка. И юноша с жадностью вбирал в себя их тепло. Драган обошелся скромнее, выделив место только для Леси. Их соседство из просто сносного превратилось в довольно приятное. Ребята могли спокойно обсудить прошедшие выходные, погоду за окном и даже подсказать друг другу на проверочных работах. И Леся, и Драган являлись весьма способными учениками, потому отлично дополняли друг друга, вызывая чувство взаимного уважения. Только Ярослав был не слишком рад таким изменениям. Но, однажды попытавшись высказать свое недовольство Лесе, столкнулся с таким осуждающим взглядом, что вмиг осекся, устыдившись своих мыслей. Все в школьной жизни шло своим чередом. Одни домашние задания сменялись другими. Недовольство количеством которых росло пропорционально их количеству. А жажда каникул росла с геометрической прогрессией. Близилась середина осени, и, соответственно, середина октября. И вот тут стабильность начала давать трещину. Поначалу едва ощутимую: Любава никак не могла выкарабкаться из болезни. Уже вторую неделю девушка не показывала носа из дома. Затем существеннее: Лиза расцвела, как никогда. В ней проступили не присущие ей прежде черты: горделивая неспешность, статность, осознание собственного величия. Даже внешний облик девушки преобразился, сделался схожим с Любавой, как если бы их свели воедино. И, что уж совсем поражало воображение – Мал всюду следовал за Лизой, не спускал с нее влюбленного взгляда, пропуская замечания учителей мимо ушей. Юноша позабыл про друзей, предпочитая все свое время быть слугой девушки. Ратко, Кирилл и Глеб только пальцем у виска крутили, да присвистывали. Посмеивались, мол, влюбился парень. Но смех этот был какой-то неловкий, лишенный радости, с нотками шока. Мирослава же сделалась еще мрачнее и более отстраненной, чем обычно. Она предпочитала делать вид, что не замечает разворачивающегося любовного сценария за партой прямо перед собой. Пресекала любые попытки сестры вывести ее на разговор о юноше. Колдунья изо всех сил убеждала себя, что все ушло с окончанием совместной работы. Но тайком, пока никто из домашних не видел, Мирослава выскальзывала из дома и, оседлав велосипед, уносилась вдаль. Крутила педали так быстро, как только могла. Чтобы вечерний воздух холодом прожигал разгоряченное лицо. И никогда девушка не оглядывалась. Запрещала себе. Потому как в ее сердце теплилась жалкая, больная надежда, что некто будет стоять вдалеке и смотреть ей вслед.