Однажды в Лешково

Мирослава лежала, уткнувшись взглядом в стенку. И через наушники лился до боли ласковый голос, твердящий, что все у нее получится, обещающий быть рядом. По разгоряченному от обиды лицу украдкой скатывались крупные слезинки. Девушка с остервенением стирала их, обманываясь, что раз не осталось от них следа на подушке – значит, она не плакала. Колдунья и сама не понимала, зачем так мучает себя, для чего испытывает свое, внезапно ставшее таким чутким, изнывающее сердце. Ей было больно. От каждого слова, от каждого попавшего на запись вздоха. Но несчастная ничего не могла с собой поделать. Слушала и слушала, как проклятая. Лада несколько раз заглядывала к сестре, и каждый раз оставалась незамеченной, ведь та слышала только один голос, только один лик стоял у нее перед затуманенным взором. Сокрушенно вздохнув, школьница плотно затворила за собой дверь, пряча терзания сестры от матери. Мирослава лежала, уткнувшись взглядом в стенку. И через наушники лился до боли ласковый голос, твердящий, что все у нее получится, обещающий быть рядом. По разгоряченному от обиды лицу украдкой скатывались крупные слезинки. Девушка с остервенением стирала их, обманываясь, что раз не осталось от них следа на подушке – значит, она не плакала. Колдунья и сама не понимала, зачем так мучает себя, для чего испытывает свое, внезапно ставшее таким чутким, изнывающее сердце. Ей было больно. От каждого слова, от каждого попавшего на запись вздоха. Но Мирослава ничего не могла с собой поделать. Слушала и слушала, как проклятая. Лада несколько раз заглядывала к сестре, и каждый раз оставалась незамеченной, ведь колдунья слышала только один голос, только один лик стоял у нее перед затуманенным взором. Сокрушенно вздохнув, девушка плотно затворила за собой дверь, пряча терзания Мирославы от матери. Школьница не знала, как помочь сестре. Да и будет ли во благо ее помощь. Но и оставаться в доме, пропитанным горечью первой любви, Лада тоже больше не могла. В конце концов, ее сердце тоже страдало. А два разбитых сердца даже для дома колдуний – это перебор. Посему, посчитав свое горе менее разрушительным, Лада выскользнула навстречу осенней отрезвляющей прохладе. Никто не знал, но в сердце колдуньи теплилась давняя, болезненная влюбленность. Такая клишированная для шестнадцати лет. Ладе не посчастливилось испытать глубокую симпатию к самому видном парню в школе, к Милею. Тщательно хранила колдунья свою тайну, заранее зная, что никакого финала у нее не будет. Просто потому что для конца нужно начало, а оно даже не намечалось. Оказавшись на детской площадке, установленной поселком своими силами недалеко от главной площади, Лада рухнула на качели и принялась вяло раскачивать себя одной ногой. От долго пребывания на холодном воздухе пальцы у девушки озябли, костяшки и кончик носа покраснели. На распущенных волосах алмазами осели мелкие капли осенней влаги. Медленно выдохнув пар, Лада с интересом проследила, как тот, причудливо извернувшись, растворился в воздухе. - Ты чего здесь? – раздалось прямо над колдуньей. Та несколько заторможено перевела взгляд на внезапно возникшего буквально из неоткуда одноклассника. Кирилл без стеснения стоял, едва ли не наседал на девушку, возвышаясь над ней. Темно-синяя шапка небрежно съехала набок, высвободив непокорные золотые кудри. Сияющие ярко-голубые большие глаза смотрели ясно, бесхитростно, но с неподдельным весельем. - Да так, сижу, - ответила Лада и вытянула губы в тонкую линию. Для юноши было непривычно видеть свою вечно неунывающую одноклассницу в совершенно противоположном для нее состоянии. - Это я вижу! – рассмеялся школьник. – Чего одна-то? - А покачайся со мной, а? – с ходу предложила Лада. - Давай, лучше раскачаю? – и Кирилл с готовностью сжал железный прут. Получив одобрительный кивок, юноша принялся со всей силы раскачивать одноклассницу. Девушка с азартом вцепилась в ледяное железо. Волосы, разметавшись, затмевали обзор, попадали в рот. Сердце щемило от детского восторга. Где-то на задворках сознания всплыл давно позабытый страх перевернуться солнышком. - Так почему ты одна? – напомнил про свой вопрос Кирилл. - Я же в основном всегда с сестрой, - беззаботно пожала плечами Лада, - а ей сейчас не до гуляний. - Из-за Мала, - больше утверждал, нежели спрашивал юноша. - А ты откуда знаешь? – выпалила колдунья, с потрохами выдав Мирославу. Взгляд Лады отныне был полностью прикован к лицу одноклассника в ожидании объяснений. - Мы же с ним друзья, - как нечто само собой разумеющееся произнес Кирилл. - Я, по-твоему, совсем идиотка? – насупилась в ответ Лада и, тряхнув головой, перефразировала, - Он вам что-то рассказывал? Кирилл посильнее раскачал замедлившие свой ход качели. Ослабившая было хватку Лада, испуганно вцепилась в прутья, едва не свалившись. - Извини, - виновато обронил одноклассник. – Да, Мал рассказывал о Мирославе. Нам с парнями казалось, что у него это серьезно. - А что именно он говорил? – даже не пыталась сдержать свое любопытство Лада. Желая уловить каждое слово, девушка наклонялась то вперед, то назад, в зависимости от хода качелей. Железный прут ужасно мешал, несколько раз колдунья даже обожгла об него скулу и свой длинный нос, но, поглощенная разговором, не замечала ничего вокруг. - Ну-у, - Кирилл задумчиво почесал пальцем подбородок, - да ничего конкретного. Просто он так улыбался, когда рассказывал, как они в город съездили, - усмехнулся юноша, вспомнив, как обрадовался за друга. – Ратко еще так подколол его! – рассмеялся, одноклассник. – Я думал, у Мала пар из ушей пойдет! – последний раз коротко хохотнув, Кирилл, уже поникнув, сообщил, - а потом вдруг эта история с Лизой. Он ведь даже не говорил нам, представляешь? – и парень поднял на девушку свои большие, полные недоумения, голубые глаза. – Я ума приложить не могу, для чего он все скрывал? Зачем про Мирославу рассказывал? Может, они поссорились, и он так ей отомстить хочет? Лада задумалась. Могло ли быть такое? Это ж какая должна быть обида, чтобы так жестоко потом за нее расплачиваться? - Хотя Мал не такой! – тут же, опомнившись, выдал Кирилл. Девушка закивала, изо всех сил отгоняя от себя постыдные подозрения. - В любом случае, он не такой человек, чтобы все втихаря. Он бы нам рассказал! Вот точно! – с еще большей уверенностью, заверил одноклассницу юноша. - Тогда что же это? Вы спрашивали? – с нетерпением задавала вопросы колдунья, нервно постукивая ножкой. Качели давно уже остановились. - Да мы его толком и не видим, - пожал плечами Кирилл. – Вечно у Лизы, - на имени девушки юноша скривился, словно проглотил жука. – Мы и не думали, что он такой каблук. Мы с ним раньше по вечерам пройтись могли или на крыльце у меня посидеть, соседние дома как-никак. А сейчас, - и с досады он махнул рукой. - Странная какая-то история, - подытожила Лада. И тут, пораженная, но совсем другим, воскликнула. Даже громче, чем следовало, потому как одноклассник даже пошатнулся от неожиданности, но вовремя переступил с ноги на ногу. - А ты чего здесь? Площадка располагалась практически на отшибе, окруженная дорогой и редкими деревьями. Мимо просто так не пройдешь. Настороженно склонив голову, Лада пронзительным взглядом впилась в Кирилла. Тот не удержался и громко рассмеялся. - Теперь понятно, почему у такой неглупой девчонки столько ошибок на контрольных! - Намекаешь, что я невнимательная? – ахнула колдунья. Юноша пожал плечами. Лада еще раз прошлась взглядом по однокласснику, выискивая в его внешнем виде хотя бы маленькую зацепочку к разгадке этой тайны. И тут раздался оглушительный, заливистый хохот. - Так ты бегаешь! – подавляя смех, выдавила она. Снисходительно улыбнувшись, Кирилл коротко кивнул. Распрощавшись, ребята побрели каждый своей дорогой.