Последний семестр

Ночь в пустом доме не принесла облегчения. Сон Антона был рваным, пропитанным запахом талой воды и сырой земли. Ему снилось, будто он снова в лесу, но вместо черного гаража перед ним вырастает здание училища, бесконечно длинное, с выбитыми окнами. Он бежал по коридорам, спотыкаясь о горы старых кассет, а за спиной слышался неторопливый, тяжелый шаг. Рома не бежал за ним — он просто шел, зная, что в этом лабиринте все двери ведут в одну и ту же тупиковую комнату. Во сне Пятифанов шептал: «Ты сам меня впустил, Тоха», и этот шепот перекрывал даже биение сердца. Антон проснулся в холодном поту, когда за окном едва забрезжил серый рассвет. Утро пятницы прошло в тумане. В училище Бяша то и дело косился на друга, жуя мятную жвачку. — Слушай, на, ты совсем на тень похож, — не выдержал Бяша, когда они сидели на перекуре за углом спортзала. — Ромка вчера у тебя долго пробыл? Он сегодня с утра в гараже заперся, даже со мной не поздоровался толком. У него видок такой, будто он клад нашел и боится, что отберут, на. — Мы просто поговорили, Бяш. Минут десять, не больше, — Антон нервно теребил край рукава. — Он отдал диск и ушел. — Странный он какой-то стал, — вздохнула подошедшая Полина. Она поправила пушистый шарф, вглядываясь в лицо Антона с непривычной серьезностью. — Катя говорит, что в тихом омуте черти водятся. Она сегодня видела, как Рома в коридоре твой рюкзак разглядывал, пока ты отошел. Просто стоял и смотрел. Это... ненормально, Антон. — Может, он просто курить хотел спросить? — попытался оправдаться Антон, но сам почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — У него самого сигарет — на батальон хватит, — отрезала Катя, появляясь словно из ниоткуда. Она крепко взяла Полину за руку, переплетая пальцы. — Петров, не будь наивным. Ты для него сейчас — единственная интересная игрушка в этой дыре. Родители далеко, ты беззащитный. Он это чует. Суббота наступила внезапно, принеся с собой яркое, колючее солнце. Антон стоял на перроне, ожидая автобус из города. Когда из дверей выпрыгнула Оля с ярким рюкзаком, на мгновение показалось, что мрак последних дней отступил. — Тоша! — она повисла на нем, пахнущая мандаринами и городским морозом. — А папа сказал, что ты тут совсем одичал! Мама передала пирожки, они еще теплые! Они шли по знакомой тропинке к дому, Оля без умолку болтала о новой школе и о том, как ей не хватает их старых игр. Но стоило им подойти к калитке, как сердце Антона рухнуло. На крыльце, вальяжно развалившись, сидел Рома. В руках он держал небольшой пакет. При виде них он поднялся, и на его лице расплылась та самая «спокойная» улыбка, которая теперь пугала Антона больше любого оскала. — Привет, путешественница, — Рома проигнорировал напряженную позу Антона и присел перед Олей на корточки. — Помнишь, я обещал? Он протянул ей пакет с дорогими конфетами в яркой обертке. Оля засияла, глядя на брата в поисках разрешения. — Ром, не стоит... — начал было Антон, делая шаг вперед, чтобы заслонить сестру. — Почему не стоит? — Рома поднял глаза на Антона. В них не было угрозы, только странная, давящая уверенность хозяина положения. — Я же обещал. Я всегда держу слово, Петров. Ты же знаешь. Оля действительно повзрослела. В свои одиннадцать она уже не была тем восторженным ребёнком, которого можно было подкупить горстью леденцов. Её взгляд стал более проницательным, и она прекрасно считывала напряжение, вибрировавшее между братом и его приятелем. — Спасибо, Ром, — Оля приняла пакет, но сделала это сдержанно, без детского визга. Она внимательно посмотрела на Пятифанова, словно оценивая его намерения. — Только мама говорит, что конфеты перед обедом аппетит портят. Антон почувствовал, как ладони вспотели. Он не хотел пускать Рому в дом, особенно сейчас, когда Оля была здесь. Её присутствие делало его уязвимым, обнажая все страхи, которые он так тщательно прятал за маской безразличия. — Ром, извини, — Антон постарался придать голосу твёрдость. — Нам с Олей нужно разобрать вещи, созвониться с родителями... В общем, семейные дела. Давай в другой раз. Рома не шелохнулся. Он засунул руки в карманы куртки, слегка качнувшись с пяток на носки. Его взгляд переместился с Оли на Антона, становясь более тяжёлым и изучающим. — Семейные дела — это святое, — в голосе Ромы послышалась едва уловимая ирония. — Но чай-то не пять часов пьют. Я как раз хотел спросить, как тебе тот диск, что я занёс. Удалось запустить? Антон вспомнил «болванку» в прозрачном конверте. Он даже не прикоснулся к ней после того, как Рома ушёл. — Ещё не успел, — бросил он, надеясь, что на этом разговор закончится. — Посмотри обязательно, — Рома сделал шаг в сторону, освобождая проход к двери, но при этом продолжая нависать над ними. — Там много... поучительного. Ладно, не буду мешать идиллии. Оль, ты за братом присматривай. А то он у нас совсем в своих книжках закопался, реальности не видит. Оля нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. — Тоша взрослый, он сам справится. — Справится, — согласился Рома, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то пугающе собственническое. — Куда он денется. Когда они наконец вошли в дом и закрыли дверь на все замки, Оля не спешила на кухню к пирожкам. Она поставила пакет с конфетами на тумбочку в прихожей и обернулась к брату. — Тош, он мне не нравится, — прямо сказала она. — Он смотрит на тебя так, будто ты ему что-то задолжал. И пришёл он явно не ради меня. — Оль, всё нормально, — Антон попытался улыбнуться, но губы слушались плохо. — Мы просто учимся вместе. Он... специфический человек. Посёлок накладывает отпечаток. — Катя тоже так говорит? — Оля прищурилась. — Я видела её в прошлый раз, она просила передать, чтобы ты не забывал закрывать окна на втором этаже. Почему она это сказала? Антон промолчал, чувствуя, как по телу пробежал знакомый холодок. Тревога друзей, двусмысленные фразы Ромы, странные советы Кати — всё это сплеталось в тугой узел. Вечерняя синева медленно заползала в комнаты, превращая знакомые очертания мебели в угловатых чудовищ. Оля, уставшая после дороги, устроилась в кресле с книгой, а Антон, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна, решил наконец покончить с неизвестностью. Он взял ноутбук и тот самый диск, который Рома вручил ему с такой вкрадчивой улыбкой. Дисковод сухо щелкнул, заглатывая «болванку». Антон надеялся увидеть там какую-нибудь игру или фильм, но экран отозвался лишь зернистым изображением. На записи не было ни музыки, ни вступления. Камера, установлена где-то в салоне машины, смотрела прямо на забор их дома. Сквозь лобовое стекло, забрызганное весенней грязью, виднелись окна комнаты Антона. Кадр был статичным, тяжелым, длящимся вечность. Тишину прерывало только размеренное, тяжелое дыхание человека, держащего камеру, и едва слышный шум дождя по металлу. — Спишь, Петров? — раздался за кадром низкий, почти интимный шепот Ромы. — Зря... Самое интересное всегда происходит, когда ты закрываешь глаза. Я видел, как ты выключил свет в одиннадцать тридцать две. Позавчера ты читал до часа. Ты ведь не знаешь, что я здесь, верно? Антон почувствовал, как к горлу подступила тошнота. На видео камера медленно зумировала изображение, фокусируясь на зашторенном окне его спальни. Рома не просто заходил «стрельнуть сигарет». Он часами сидел под его окнами в темноте, документируя каждый его шаг, каждое движение теней за занавесками. — Тош? Что это за звук? — голос Оли заставил его вздрогнуть. Он резко захлопнул крышку ноутбука, но эхо голоса Ромы всё еще, казалось, вибрировало в воздухе. Оля стояла в дверях, скрестив руки на груди. В её взгляде не было детского любопытства — только взрослая, холодная тревога. Она видела часть кадра перед тем, как экран погас. — Это из училища... проект по психологии, — выдавил из себя Антон, понимая, насколько жалко звучит эта ложь. — Хватит мне врать, — Оля подошла ближе, её голос дрожал от сдерживаемого гнева и страха. — Этот парень, Пятифанов... Он ведь не просто так здесь ошивается. Он следит за тобой, Антон. Ты поэтому не спишь? Поэтому проверяешь замки по пять раз? Антон молчал. Сказать правду означало подвергнуть её опасности. Сказать правду означало признать, что «нейтральные отношения» давно превратились в охоту, где он — дичь, а Рома — терпеливый хищник, который уже зашел в его дом, прикрываясь пачкой конфет. — Оля, это просто... недоразумение. Я поговорю с ним в понедельник, — Антон попытался коснуться её плеча, но она отстранилась. — Катя была права, — тихо произнесла сестра. — Ты не справляешься. Если ты не позвонишь папе, это сделаю я. Этот человек ненормальный, Тоша. В этот момент за окном, в густой весенней темноте двора, хрустнула ветка. Антон замер, глядя на отражение в оконном стекле. Там, за их спинами, за пределами круга света, начинался мир, который Рома Пятифанов уже считал своим. Воскресное утро выдалось на редкость тихим. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие занавески, рисуя на полу длинные золотистые полосы. В доме пахло свежезаваренным чаем и мамиными пирожками, которые Антон разогрел к завтраку. Ночная тревога, вызванная диском, немного притупилась под гнетом повседневных дел, хотя внутри у Антона всё еще тлел уголек беспокойства. Оля сидела за кухонным столом, помешивая ложкой чай и хмуро глядя в окно. — Оль, ну хватит дуться, — Антон мягко коснулся её руки. — Я обещаю, что всё устаканится. Ромка просто... ну, перегибает палку со своими шутками. У него специфическое чувство юмора, сама знаешь, деревенское воспитание. Я с ним поговорю в училище, объясню, что это лишнее. Оля подняла на него свои большие, не по годам серьезные глаза. — Ты всегда так говоришь, Тош. Пытаешься всех оправдать. Но я же видела это видео. Это не шутки, это... это странно. Пообещай мне, что если он снова сделает что-то подобное, ты расскажешь папе. — Обещаю, — соврал Антон, чувствуя, как сердце неприятно сжалось. — А сейчас давай выше нос. Сегодня Катя с Полиной придут, они звонили с утра, сказали, что ужасно по тебе соскучились. Оля заметно приободрилась. Она любила девочек: Полина всегда была к ней добра и учила играть на скрипке, когда была возможность, а Катя, несмотря на свой колючий характер, привозила из города модные журналы и интересные сплетни. Ближе к полудню на крыльце послышались звонкие голоса и смех. Антон открыл дверь, и в прихожую ворвался свежий весенний ветер вместе с гостьями. — Где тут наша городская леди? — Катя, одетая в стильное пальто, сразу же обняла выбежавшую Олю. — Совсем взрослая стала, скоро выше Антона будешь! — Привет, Оленька, — Полина ласково улыбнулась и протянула девочке небольшую коробочку, перевязанную лентой. — Это тебе, в городе нашла. Надеюсь, понравится. Они прошли в гостиную. Атмосфера в доме мгновенно преобразилась: стало шумно, уютно и по-настоящему тепло. Девушки расположились на диване, а Оля с упоением рассказывала им про свои успехи в новой школе. Антон разливал чай, наблюдая за ними со стороны, и на мгновение ему показалось, что всё действительно может быть нормально. Что нет никакого Ромы, никакой слежки и никакого давящего чувства собственности. — Мы тут подумали, — Катя отхлебнула чай, бросив быстрый, оценивающий взгляд на Антона, — раз уж у вас такие каникулы, может, завтра все вместе выберемся на озеро? Снег почти сошел, там сейчас красиво. Бяша обещал подвезти на своем «танке». — Я только за! — воскликнула Оля. — Тош, можно? Антон замялся. Имя Бяши неизбежно вызывало ассоциации с Ромой. — Я не знаю, Кать... Учебы много. — Ой, Петров, не занудствуй, — Катя фыркнула, поправляя волосы. — Полина тоже учится, и ничего. Тебе нужно проветрить голову, а то ты скоро в этом доме в мох превратишься. Кстати, Полин, ты видела, какие у Антона круги под глазами? Спит, небось, по три часа. — Катя права, Антон, — мягко поддержала Полина. — Тебе нужно отвлечься. Оля тоже будет рада. — Рома тоже будет? — тихо спросила Оля, внимательно глядя на Катю. В комнате на секунду повисла тишина. Катя и Полина переглянулись. — Ромка... — Катя неопределенно повела плечом. — У него свои дела в гараже. Бяша сказал, он там какую-то колымагу чинит. Так что, скорее всего, будем только мы. Чисто своя компания. Антон выдохнул. Если Ромы не будет, то это действительно шанс провести время спокойно. — Ну хорошо. Давайте попробуем. Вечер прошел в тихих разговорах и настольных играх. Когда девочки начали собираться, Катя задержала Антона в прихожей, пока Полина и Оля обувались. — Петров, — шепнула она, и её взгляд стал серьезным. — Я серьезно насчет озера. Тебе нужно выйти из этого дома. Ты здесь как в ловушке. И... я видела машину Пятифанова на соседней улице, когда мы шли. Он не в гараже, Антон. Будь начеку. Понедельник выдался на редкость ясным. Лес, еще не успевший одеться в зелень, казался прозрачным и чистым, а озеро встретило их хрупким, темнеющим льдом у берегов и ослепительными бликами на воде. Бяша, как и обещал, пригнал свой дребезжащий «Москвич». Он был в отличном настроении: шутил, травил байки и как-то сразу нашел общий язык с Олей. — Смотри, малая, на! Если плоский камень вот так запустить, он раза три прыгнет, честное слово, на! — Бяша азартно размахивал руками, уводя Олю вдоль кромки берега. Девочка смеялась, подбирая гальку, и на мгновение она снова выглядела беззаботным ребенком, а не встревоженным подростком. Антон, Катя и Полина остались у разведенного небольшого костра. Дым приятно щекотал ноздри, перебивая запах сырой хвои. Полина разливала по пластиковым стаканчикам теплый сок, а Катя, прищурившись, наблюдала за Бяшей и Олей. — Хорошо тут, — тихо сказала Полина, поправляя капюшон куртки. — Спокойно. Антон понял: сейчас — самый подходящий момент. Бяша был далеко, его смех доносился лишь отголосками, а Ромы не было видно на горизонте. — Кать... Полина... — Антон заговорил глухо, глядя на танцующие языки пламени. — Я вчера диск посмотрел. Тот, что Рома принес. Катя мгновенно подобралась, отставив стаканчик в сторону. Её глаза сузились. — И что там? Очередные его «пацанские» приколы? — Нет. Там видео, — Антон сглотнул ком в горле. — Снято из его машины. Ночью. Он часами стоит под моими окнами. Он комментирует, во сколько я выключаю свет, что я делаю... Это было похоже на охотничий отчет. Оля это увидела, она теперь боится. И я... я, кажется, тоже. Полина прижала ладонь к губам, в её глазах отразился неподдельный ужас. Катя же не выглядела удивленной, скорее — разгневанной. — Я знала, — процедила Катя. — Знала, что этот его «интерес» добром не кончится. Он не просто зациклен на тебе, Петров, он считает, что ты принадлежишь ему, как старая куртка или мотоцикл. — Мне страшно оставаться в том доме одному, когда Оля уедет в город, — признался Антон, и его голос едва заметно дрогнул. — Родители вернутся нескоро. Я... я хотел спросить. Можно мне пожить у вас какое-то время? Хотя бы неделю, пока всё не утихнет? У Кати ведь есть свободная комната в квартире... Катя и Полина переглянулись. Полина мягко коснулась руки Антона. — Конечно, Тоша. Мы тебя не бросим. У Кати родители сейчас в разъездах, там будет безопасно. — Только учти, — Катя посмотрела Антону прямо в глаза, и в её взгляде была сталь. — Если он узнает, что ты у меня, он придет. Пятифанов не любит, когда его игрушки переезжают без спроса. Но я его не боюсь. Пусть только попробует сунуться. Антон почувствовал, как с плеч свалилась огромная гора. Впервые за долгое время он ощутил призрачную надежду на то, что из этой липкой паутины можно выбраться. — Спасибо вам, — прошептал он. — Эй, вы чего там закисли, на?! — крикнул Бяша, возвращаясь к костру вместе с разрумянившейся Олей. — Мы тут рекорд поставили — пять «блинчиков» по воде! Идите к нам, на! Антон улыбнулся сестре, стараясь скрыть дрожь в руках. Он еще не знал, как отреагирует Рома на его исчезновение, но сегодня, под мирным весенним солнцем, ему хотелось верить, что друзья смогут его защитить. Вечер воскресенья был тихим и меланхоличным. Автобусная остановка на въезде в поселок пустовала, если не считать их небольшой компании. Оля стояла, прижимая к груди пакет с оставшимися конфетами, а рядом с ней — Антон, Катя и Полина. — Ну, ты держись там, на, — Бяша, который привез всех на своей машине, неловко похлопал Олю по плечу. Он не знал про видео, но чувствовал общее напряжение. — Я буду звонить, Тош, — Оля обняла брата крепко-крепко. — Обещай, что будешь есть нормально и не сидеть допоздна. И... будь осторожен с тем парнем. — Обещаю. Всё будет хорошо, — прошептал Антон, прижимая к себе сестру. Когда подъехал старенький ПАЗик, Оля, смахнув слезу, забралась в салон. Она заняла место у окна и махала им до тех пор, пока автобус не скрылся за поворотом дороги, ведущей в город. Тишина, воцарившаяся после её отъезда, была густой и тяжелой. Антон почувствовал себя по-настоящему одиноким. — Ладно, — Катя хлопнула в ладоши, нарушая оцепенение. — Меланхолию отставить. Петров, поехали, заберем твои пожитки. Через полчаса они уже парковались у дома Антона. Пока Катя и Полина помогали ему собирать вещи — Антон решил взять самое необходимое: одежду, учебники, ноутбук — Катя жестом пригласила его в сторонку, подальше от глаз. — Не хочешь рассказать, как так вышло? — Антон кивнул на Полину, которая аккуратно складывала его свитера в рюкзак. Катя усмехнулась, опершись о косяк двери в его комнату. В её глазах плясали отблески вечернего солнца. — Как вышло? Долго. Мы дружили с детства, но потом... потом всё изменилось. Наверное, как и у всех в этом возрасте. Я всегда была резкой, а Полина — тихой и ранимой. И в какой-то момент я поняла, что хочу её защищать. Не как друга, а... по-другому. Это просто случилось. Она посмотрела на Антона серьезно. — Почему спрашиваешь? Тебе самому не кажется, что между вами с Ромой что-то похожее происходит? Только в его случае это не защита, а одержимость и контроль. — Мы не... не вместе, — Антон замялся, чувствуя, как краснеют уши. — Я не про «вместе», — Катя усмехнулась. — Я про химию, Петров. Ты для него — слабость, которую он хочет подчинить. А он для тебя — адреналин, страх, который манит. Ты боишься его, но не убегаешь. Антон молчал. В словах Кати была пугающая правда, которую он не хотел признавать. — Я просто хочу переждать. Успокоиться, — пробормотал он. — Хорошо, — Катя кивнула. — Переждешь. Полина — она золотая. Очень волнуется за тебя. А теперь давай быстрее, пока наш «поклонник» не нарисовался. Они быстро погрузили вещи в машину местного такси. В последний раз Антон оглядел свой опустевший дом, закрывая дверь на ключ. Он ехал к Кате и Полине, надеясь на спокойствие, но тяжелое предчувствие не отпускало.