Последний семестр

Дом Кати был просторным и уютным. Пока Полина помогала Антону разместиться в гостевой комнате, Катя заперла входную дверь на все возможные замки. — Чувствуй себя как дома, — улыбнулась Полина, ставя на тумбочку стакан воды. — Мы тут рядом, если что. Ночь на новом месте была непривычной. Стены чужие, запахи чужие. Антон лежал без сна, прислушиваясь к тишине. Около двух часов ночи ему пришло сообщение. Отправитель: Рома Пятифанов. «Уютно у Катьки? Замок на двери красивый, новый. Завтра поговорим, Петров. О твоем новом доме. Спокойной ночи» Антон в ужасе уставился на экран. Он ни разу не назвал Роме адрес Кати. Утро в доме Кати началось с тяжелого чувства в груди. Сообщение от Ромы висело в телефоне, как негласный приговор: он знал всё. Антон вспомнил, как пару месяцев назад Бяша подвозил его к Полине за конспектами, и Рома тогда сидел на переднем сиденье, лениво разглядывая фасад дома. Он уже тогда запоминал. Он всегда запоминал. В училище они пошли втроем. Катя и Полина шли впереди, крепко держась за руки, словно живой щит. Антон чувствовал себя мишенью. В вестибюле их перехватил Бяша. Он выглядел непривычно серьезным, без своей вечной ухмылки. — Тоха, на, задержись на секунду, — он отвел Антона к окну, подальше от девчонок. — Ты чего к Катьке переехал, на? — Бяша тер шею, избегая прямого взгляда. — Ромка вчера рвал и метал в гараже. Сказал, ты его «динамишь». — Он следит за мной, Бяш, — тихо ответил Антон, глядя на свои дрожащие пальцы. — Он видео снимал, как я сплю. Это ненормально. Бяша вздохнул, и в его взгляде проскользнуло что-то мягкое, почти болезненное. Он подошел ближе, чем обычно, и на мгновение положил руку Антону на плечо. — Слушай, Тох... Я знаю, что Ромка — псих. Но ты... ты для меня всегда был кем-то особенным, на. Не таким, как эти все деревенские. Я бы сам тебя приютил, если бы знал, что тебе так хреново. Просто... — он замялся, густо покраснев. — Ты береги себя. Ромка — он как капкан. Если защелкнется, то только с мясом вырывать. Я на твоей стороне, понял? Если чё — я впишусь. — Спасибо, Бяш, — Антон слабо улыбнулся. Эта неожиданная поддержка от простодушного друга согрела его. Их разговор прервал голос из динамика: «Студент Петров, пройдите в кабинет ректора!» Антон вздрогнул. В кабинете было накурено и пахло старой бумагой. Ректор, грузный мужчина в очках, долго листал папку Антона. — Петров, — наконец произнес он. — У тебя по рисованию высший балл. Тут конкурс региональный, «Весна в глубинке». Мы решили выдвинуть твою кандидатуру. Напишешь что-то достойное — получишь грант на обучение в городе. Это твой билет отсюда, парень. Подумай. Выйдя из кабинета, Антон почувствовал прилив адреналина. Грант. Город. Свобода. Он шел по коридору, погруженный в мысли о эскизах, как вдруг его за локоть перехватила сильная рука и втащила в пустую аудиторию. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Рома стоял в тени, привалившись к стене. Его глаза в полумраке казались почти черными. — Ну что, художник? — голос Ромы был пугающе тихим, почти нежным. — Говорят, ты в город нацелился? И вещички уже перевез к девчонкам... Думаешь, там стены крепче, чем в твоем доме? Рома медленно подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. Антон чувствовал спиной холодную поверхность парты. — Зачем ты следил за мной, Ром? — голос Антона сорвался. — Следил? — Рома усмехнулся, протягивая руку и медленно обводя пальцем контур лица Антона. — Я охранял тебя, дурак. Пока ты там сны смотрел. А ты сбежал. К Смирновой. Некрасиво, Тоха. Друзья так не поступают. Он наклонился ниже, так что их лбы почти соприкоснулись. — Пиши свою картину. Но помни: моделью для неё буду я. Потому что ты видишь меня, даже когда закрываешь глаза. Ведь так? В этот момент в коридоре послышался голос Бяши, зовущего Антона. Рома отстранился, поправил воротник куртки Антона и, не говоря больше ни слова, вышел из аудитории, оставив после себя запах бензина и невысказанную угрозу. Весь остаток дня прошел как в тумане. Лекции, скрип мела по доске, тихие перешептывания Полины и Кати за обедом. Антон пытался сосредоточиться на эскизе для конкурса, но на бумаге под его карандашом постоянно проступали резкие, хищные черты лица Пятифанова. Идея с городом казалась Антону чем-то бесконечно далеким, как свет гаснущей звезды. Впереди был еще целый год учебы в этом училище, среди облупленных стен и запаха мокрой хвои. Сейчас его горизонт сузился до одной цели — просто пережить эту весну, не сойдя с ума. После пар на крыльце их ждал Бяша. Его «Москвич» тарахтел, выпуская клубы сизого дыма в весеннее небо. — Слышьте, на, — Бяша высунулся из окна, сверкнув беззубой улыбкой. — Чё вы как неродные? Родителей нет, Катька за главную... Погнали в магазин, на! Устроим сейшн. Я проставу беру, у меня тут за подработку в сервисе капнуло. Катя переглянулась с Полиной. Тени под глазами Антона явно говорили о том, что парню нужно расслабиться. — А давай, — решительно кивнула Катя. — Всё равно завтра первая пара — физра, прогуляем, если что. Они закупились дешевым, но забористым алкоголем, чипсами и какими-то сладостями для Полины. В доме у Кати быстро стало шумно. Включили музыку — старый русский рок, который так любил Бяша. Градус в крови постепенно стирал липкое чувство тревоги. К середине вечера Катя с Полиной ушли на кухню — шептаться о своем, оставив парней в гостиной. Антон сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и чувствовал, как приятное тепло разливается по телу. — Тоха, на... — Бяша подсел рядом, протягивая ему стакан. Его движения стали чуть более неуклюжими, а взгляд — непривычно мягким. — Ты это... не бери в голову, чё Ромка несет. Он собственник, на. С детства таким был — если машинка, то только его, если собака — то только ему хвостом машет. — Я не машинка, Бяш, — тихо ответил Антон, глядя, как в стакане дрожит жидкость. — Конечно, не машинка, — Бяша вдруг замолчал, рассматривая свои натруженные руки. — Ты вообще... другой. Я иногда смотрю на тебя и думаю: чё ты тут забыл? Тебе бы в галереях стоять, на, или стихи писать. Ты красивый, Тох. Не по-бабски, а как-то... правильно. Антон удивленно поднял глаза. Бяша никогда не говорил таких слов. В его голосе не было издевки или подтекста, который всегда сквозил у Ромы. Это была чистая, искренняя симпатия человека, который привык выражать чувства через силу, но с Антоном хотел быть другим. — Спасибо, Бяша. Ты единственный, кто со мной по-человечески общается, без этих игр в кошки-мышки. — Да я чё... я всегда, на, — Бяша неловко придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись. — Если Ромка совсем берега попутает — ты мне скажи. Я хоть и ниже его по рангу в нашей банде, но за тебя... я ему в зубы дам, честное слово. В этот момент из кухни вернулись девчонки. Катя, увидев их сидящими так близко, хитро прищурилась, но ничего не сказала. — Ну что, алкаши, танцевать будем? — Полина потянула Антона за руку. Вечер закружился в танцах, смехе и пьяных откровениях. Антон впервые за долгое время искренне смеялся, глядя, как Бяша пытается изобразить брейк-данс на ковре. На какое-то время он забыл о видеозаписи, о тяжелом взгляде Пятифанова и о том, что Рома где-то там, в темноте гаражей, наверняка знает, что они сейчас празднуют его отсутствие. Когда пришло время ложиться, Бяша остался ночевать на диване в гостиной. Антон, уходя в свою комнату, обернулся: — Спокойной ночи, Бяш. — Спокойной, Тоха... — донеслось из темноты. — Спи крепко, на. Я за дверью, если чё. Антон лег в кровать. Голова слегка кружилась, но страха не было. Однако, когда он уже начал проваливаться в сон, телефон на тумбочке коротко вибрировал. Одна смс от Ромы: «Слышу, как вам там весело. Бяша хорошо поет, да? Наслаждайся, Петров. Пока я разрешаю».