Уроборос

Утром я проснулась очень рано. Тело все еще было ватным, но туман в голове рассеялся. Часы показывали шесть утра. Сквозь задернутые шторы пробивались теплые солнечные лучи. Наступило лето. Я с наслаждением потянулась в кровати и открыла окно, впуская в комнату свежий воздух. Вокруг стояла мирная утренняя тишина. Я спустилась на кухню, которая пустовала. Даже кухарка еще не проснулась. Налив себе стакан холодной воды, я на скорую руку сделала яичницу и заварила чай. Как же он был хорош в отцовском доме! Десятки пакетиков с высушенными травами и цветами, пахнущие просто невероятно. Я каждый раз экспериментировала со вкусами, и каждая чашка получалась лучше предыдущей. Я не знала, что будет дальше. Что мне делать с ополчившейся на меня Еленой, с двойняшками и Марком, со своей высшей часовой степенью. В одном я оказалась права — все часовые потоки в моем теле распутались. Я решила сконцентрировать энергию в кончиках пальцев и вызвать маленький огонек. Первые попытки оказались неудачными, пока я не вспомнила, что в прошлый раз перед моими глазами стоял явственный образ свечи. Зажмурившись, я постаралась вообразить горящий канделябр из ночной гостиной. Затем сосредоточиться… Получилось! Огонек вспыхнул на кончиках пальцев, и я тихо вскрикнула, быстро его затушив. Немного обожглась. Но к сожалению даже самое мирное утро не длится вечно. Поднимаясь в свою комнату, я столкнулась с отцом и бросила ему быстрое «доброе утро», в надежде как можно быстрее смотаться, но не успела. — Так рано встала после посвящения? Удивительно. — он смерил меня холодным взглядом. — Все твои братья и сестра еще спят. Уходи к себе и не гуляй по дому. Он уже собирался развернуться, но я решила воспользоваться внезапным шансом. — Подождите, отец, насчет вчерашнего… Он повернулся ко мне, вопросительно выгнув бровь. — У меня очень много вопросов…и я совсем ничего не понимаю. И не могу спросить Норта с Дейлой, они ничего мне не расскажут. — я стыдливо опустила глаза. — Пожалуйста, расскажите мне о часодействе. Чуть больше. И об Эфларе. Что меня там ждет? Мужчина смерил меня насмешливым взглядом. — Я не уверен, что имеет смысл вводить тебя в курс дела. Все, что было нужно, ты услышала вчера. А иное вряд ли тебе это пригодится. Видишь ли, твоя высшая степень для кого-то как кость в горле. Норт был и остается моим главным наследником, но ты превосходишь его в потенциале. И ей это очень, очень не нравится… — он ненадолго замолчал. — Часодейство позволяет управлять временем. Творить поистине невероятные вещи. Однако будь уверена, вряд ли тебе будет позволено часовать. Слишком многим людям ты мешаешь своим существованием. — отец чуть нагнулся, наши глаза встретились. — Ты не представляешь, сколько людей желает твоей смерти, Василиса Огнева. — в его тоне послышались издевательские нотки. — Одна из них сейчас отдыхает в гостевой комнате. Советую тебе не попадаться ей на глаза, если хочешь безопасно дожить до сегодняшнего вечера. Я похолодела внутри. Неужели Елена осталась здесь? А у меня даже замка на двери нет, чтобы запереться. И я сильно сомневалась, что отец, или кто либо еще защитит меня от этой пугающей женщины. Я осталась стоять на лестнице, слушая удаляющийся стук каблуков. Наконец снизу хлопнула входная дверь, а затем завелась машина. Наплевав на предостережение отца, я пошла отдыхать в сад. Нашла укромное место и хотела еще немного поупражняться вызывать огонек, однако больше мне это не удавалось. После пятнадцатой безрезультатной попытки я устала терпеть палящее солнце, которое слегка меня разморило. По возвращении в комнату меня ждал еще один неприятный сюрприз. На моей кровати с очень деловитым видом восседали Норт и Дейла. Настроение медленно поползло вниз. — Какими судьбами? — мрачно осведомилась я. — Видишь ли, отец тебе совсем не доверяет. — Норт осклабился. Выглядел он куда лучше чем вчера. — Он думает, что ты испугаешься, попытаешься сбежать… — Он доверил нам присматривать за тобой в свое отсутствие. — добавила Дейла. — А по делам он уехал надолго. Так что мы тут с тобой до самого вечера, сестричка. Я посмотрела на них как на идиотов. Сбежать? Они что, свихнулись все? Нет, конечно я всегда помнила о своих спрятанных в шкафу часиках на случай острой необходимости. Пока что я ее не видела. Или мой отец правда думает, что я настолько испугаюсь перспективы остаться в одном доме с Еленой? Или его туманных слов об убийствах? Это все конечно навевало жути и заставляло меня нервничать, но не настолько, чтобы срываться непонятно куда. Не имея при этом ничего за душой. — Ладно. — я пожала плечами. — Слезьте с моей кровати, я собираюсь спать. Они пропустили мои слова мимо ушей. — Слушай, — Норт понизил голос. — Может ты расскажешь нам, как прошло твое испытание? — Да, может ты скулила как щенок? — поинтересовалась Дейла, кинув на брата язвительный взгляд. — Или тебя стошнило? — отпарировал Норт. — Нет. — я покачала головой, прерывая их обыденную перепалку. — Да ничего интересного там не случилось. Просто все поплыло, закружилось. А дальше не помню. Мне плохо было. — И какая же у тебя степень? — сверили они меня подозрительным взглядом. — Я не знаю. Сказала же, не помню. Чуть сознание там не потеряла, мне не до степени этой было. — Ну конечно, так мы и поверили. — язвительно заявил Норт. — О чем еще думать на посвящении, кроме как не о степени? Ты что-то не договариваешь. Не пытайся нам врать. Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. — Не думаю, что когда ты вчера ползал и выл как побитая собака, тебя волновали циферки на часах. Или тебя. — Я посмотрела на Дейлу. — Я удивляюсь, как тебя прямо там не стошнило. На прекрасную медвежью шкуру. — Да что ты вообще… — начал было Норт вставать с кровати, как Дейла его прервала. — У тебя первая степень, да? — кисло прозвучал ее голос. — У меня только вторая. Это просто нечестно. Ты же вообще ничего не знаешь! Почему это тебе первая степень? Ты тупая, ничего не понимаешь и вообще должна была просто заснуть! Норт нахмурился и посмотрел на меня. Его совсем не обрадовали известия. — Не знаю. — я пожала плечами. — Не помню. Раз говоришь что первая, значит первая. А теперь уйдите, пожалуйста. Я спать хочу. — Мы никуда не уйдем. — сообщил мне Норт. — Сказали же, что до приезда отца тебя сторожить будем… — Да с кровати моей слезьте, идиоты! Вон стулья, на них сидите. На диване, на подоконнике, на полу. А мне очень плохо. У меня кружится голова, я сейчас в обморок упаду. И расшибу себе череп. Плохие же из вас выйдут охранники, если отец вернется и найдет мое холодное тело, да? — Да ты блефуешь. — закатила глаза Дейла. — Никуда мы уходить не со… Я покачнулась и сделала вид что падаю. Лица близнецов вытянулись в удивлении. Беспокоились они конечно не за меня, а за свою репутацию в глазах отца, но меня все устраивало. Главное, что кровать мне в итоге освободили и я закуталась в легкое одеяло, блаженно прикрыв глаза и отвернувшись к стене. — А с чего ты взяла, что у нее вообще степень есть? У нее нет часового браслета, ты же видела? — донесся до меня тихий шепот Норта. — Сегодня утром я слышала, как отец громко ссорился с Еленой… Они говорили о том, кто должен унаследовать земли отца. Что посвящение перевернуло все с ног на голову. Елена доказывала отцу, что именно ты должен стать наследником несмотря ни на что. — Я и есть наследник! Я старший сын, и у меня первая степень… Ох, не может быть… — я услышала, как его голос надорвался. Наверняка буравит меня сейчас злым взглядом. — Елена доказывала отцу, что он должен освободиться от этой. — Продолжила Дейла. — Просила, чтобы он отдал ей право распоряжаться судьбой фейры — так она ее все время называла. Но отец страшно разозлился! Я его таким никогда не видела… Он сказал, что благодаря этой сможет оказаться в парламенте безо всяких хитростей. А еще — благодаря тайному плану избавиться от Лазарева. И говорил что прекрасно понимает, что Василиса наступает тебе на горло своей степенью. Но он никому не позволит распоряжаться ее судьбой и своими делами. Даже Елене… Они зашушукались еще тише, так что я не смогла ничего больше расслышать. Затем их голоса стали чуть громче, видимо, важная тема закрылась. — Как же я рад, что уже сегодня ночью мы переселимся в Черновод. Больше не будет нужды тратить столько времени на перемещения, сможем нормально летать в школу… — Летать. — тускло заметила Дейла. — Ты-то сможешь, а вот я… — Это все ерунда. Главное что у тебя есть степень. Мы сможем наконец навсегда переместиться на Эфлару, Эрик больше не будет меня доставать… — мечтательно протянул Норт. — Да, а представь, какой матерью будет Азалия. — сестра насмешливо фыркнула. — Так и вижу, как она…. Я перестала их слушать. Значит, уже сегодня вечером они с отцом переместятся в другой мир. И я вместе с ними. Раз у меня есть степень, значит меня не оставят тут в компании Эрика и Ноеля, с Азалией в качестве матушки. Хотя с другой стороны я совсем не знала, чего ждать от отца. Вчера на посвящении они с Мандигором так ярко стремились описать мне прелести часодейства, а сегодня я вдруг слышу, что часовать он мне не позволит. Интересно, а кто будет отцом Эрика и Ноеля? Господин Эрн, что ли? Я с трудом сдержала смешок. Еще мои мысли занимали некий Лазарев и тайный план Нортона Огнева. Место в парламенте это, должно быть, РадоСвет. А еще сегодня утром отец весьма прямо уверил меня, что Норт — наследник, Елена может делать со мной все что пожелает, и меня вообще чуть ли не каждый первый прирезать хочет. А на вчерашнем допросе под зельем он ведь намеренно задавал такие расплывчатые вопросы. Картина стала собираться в голове воедино. Он мог бы спросить напрямую, не крала ли я часики у Азалии. Я бы не смогла соврать. Но он петлял. И знал, что дает мне лазейку. Словно это было фарсом для Елены или Мандигора, не знаю. А может попыткой меня припугнуть. Он ведь знает, что эти часики у меня. И хочет, чтобы я не догадывалась, что ему известно. Складывалось ощущение, что он делал все, чтобы я поверила — они являются моим единственным спасением в этом сумасшедшем доме, полном опасностей. Еще и приставил ко мне Дейлу с Нортом, чтобы я окончательно убедилась — раз боится, что я сбегу, так и надо поступить. А я ведь даже не знаю, что это за часы. Все что у меня есть — один обрывистый сон. Очень подробный, живой и красочный, но сон. Странное видение. Точно ли я могу ему доверять? И почему отцу вообще нужен мой побег? Если мои домыслы были верны, я тем более не собиралась никуда бежать. Просто назло ему. Потому что нечего меня в сарае закрывать и Еленой угрожать. Постепенно мысли в голове затихли, перешептывания близнецов тоже. Я провалилась в сон. — Но это не может быть правдой! — мои голосовые связки разрывались, но я не могла перестать кричать. Мне было плевать, если кто-то меня услышит. — Просто не может, не может! Это же невозможно! Немыслимо! Несправедливо! — Мне очень жаль. — он покачал головой. — Но эта игра уже проиграна. У нас никогда не было и шанса. По моим щекам заструились слезы. Соленые и горячие, они тут же сносились невероятной силы ветром. Деревья гнулись к Земле, погода пустилась в необратимый хаос. Так странно. Мне казалось, я уже давно разучилась плакать. Под стать соленым дорожкам на моем лице, с пасмурного неба хлынул дождь. Вдали громыхали раскаты и сверкали молнии. Мы не спешили обратно. Нам уже некуда было торопиться. Он вытер остатки моих слез тыльной стороной ладони, и я уткнулась ему в плечо, заглушая рыдания. — Я ведь старалась. Правда старалась. Мы все делали все что могли. Мы прошли через ад. Неужели это никогда не закончится? Неужели мы обречены? Он всегда находил слова чтобы меня утешить. — Если я скажу тебе, что в конце пути нас ждет счастье, ты мне поверишь? Наши глаза встретились. — Я всегда тебе верю. Никто из нас не знал, был ли у пути конец. Был ли это путь вообще. Или клубки наших судеб уже давно были закручены в восьмерку бесконечности. *** Когда я снова открыла глаза, на улице уже смеркалось. С удивлением поняв, что не слышу шепота близнецов, я развернулась и протерла глаза. И тут же об этом пожалела. На стуле возле кровати сидел Марк, с интересом листающий некую книгу. Она была обшита темным бархатом, инструктирована рубинами и черными бриллиантами. Услышав шуршание, он оторвался от своего альманаха и удостоил меня взглядом. — Проснулась наконец? Как ты себя чувствуешь? — приторно ласково поинтересовался он. — Потрясающе. — я зевнула. — А ты мой новый надзиратель? Тоже сторожишь, чтобы не сбежала? — Именно. — Марк откинулся на спинку стула. — Совсем не доверяет тебе твой отец, да? Ну и шуму же ты наделала вчера на посвящении. — он растянул губы в усмешке. — Совсем не прислушалась к моему дружескому совету. И до того всем проблемы создавала своим существованием, теперь еще больше мешаешь. — И чем же? — я презрительно скривилась. — Отбираю наследство у старшего брата? — И не только. Мешаешь Елене, мешаешь своему отцу. Ни для кого не секрет, что она давно в него влюблена… Но пока ты жива, их политический союз не сможет перейти в нечто большее. Она никогда не согласится на такую дочь, как ты. — Ни за что не поверю, что на этой вашей Эфларе нет детских домов. — я закатила глаза. — И что у отца нет родственников, которым можно меня сбагрить. И зачем он тогда вообще забрал меня в этот дом? Раз я такое препятствие всем его планам, дал бы мне жить спокойно свою жизнь. Я, вообще-то, до попадания в этот дом ни на что не жаловалась. — Ты даешь и ему и некоторое преимущество. Ребенок с высшей степенью… Для родителя это очень почетно. Ты непременно принесешь ему свою пользу. После чего он обязательно от тебя избавится. — Марк широко улыбнулся, но глаза его оставались ледяными. И этот мне тоже угрожает. Вот что за напасть? Все они повторяли одно и то же. Мешаешь, мешаешь. Вот незадача! Как жаль, что меня это слабо волновало. Я откинулась на подушки. — Хочу кофе. Парень посмотрел на меня, как на умалишенную. — Что? — Мне нельзя отсюда выходить? — я умоляюще взглянула на него. — И тебе меня одну оставлять нельзя? — Ничего личного, малышка Огнева. — презрительно процедил он. — Все, как приказал твой отец. — Ну пошли вместе тогда. — я продолжала хлопать глазами. — Хочешь, и тебе кофе сварю. Я никуда не собираюсь убегать, честное слово. — Не пытайся обвести меня вокруг пальца. Я не Норт или Дейла, и в ваши детские игры играть не собираюсь. — Ладно. А можно я тогда хотя бы переоднусь? Всего минутку, честное слово. Подождешь у двери. Парень закатил глаза и неохотно вышел. — У тебя ровно минута. — донесся до меня его голос из-за закрывающейся двери. Да они все и правда хотят, чтобы я сбежала! Он прекрасно понимает, что дает мне возможность улизнуть прямо сейчас. Очевидно, он заодно с отцом. И Еленой. Зачем им это надо? Совсем не понимаю. Но раз они хотели, чтобы я сбежала — так и сделаю. На несколько минут. На кухню. Мне ведь и правда хотелось кофе! Я быстро распахнула ставни, бесшумно спустившись по дереву, а затем пробралась к дальнему окошку, ведущему на кухню. Оно всегда было открыто. Аккуратно пробравшись внутрь, я наткнулась на кухарку, всплеснувшую руками и посмотревшую на меня с искренним удивлением. — Василиса! Что ты тут делаешь? Разве ты не должна была сбе… — она осекнулась. — А я и сбежала. — я широко улыбнулась. — К вам. На пару минуток. Быстро заварив две чашки вкуснейшнего кофе, я накрыла их крышечками и отправилась обратно. Дорога наверх по дереву, да еще и с одной свободной рукой, оказалась куда сложнее. Наконец добравшись до своего окна, я притаилась под подоконником и прислушалась. — Она убежала! — донесся до меня встревоженный голос Дейлы. — Как ты мог это допустить? — Норт был явно возмущен. — Не забывай, что следить за ней — это ваша забота. — донесся ледяной голос Марка. — Я лишь любезно согласился вам помочь. Прошло едва ли минут десять. Хотите вернуть ее обратно — не стойте здесь, и не теряйте времени зря. Дверь хлопнула. Близнецы ушли. Я подтянулась и залезла обратно в окно, с невероятным внутренним удовлетворением наблюдая полное замешательство в глазах Марка. — В минуту не уложилась, уж извини. Он смерил меня надменным взглядом. — Ты и правда так тупа, как о тебе говорили твои брат с сестрой. В каждом уголке этого дома тебе угрожает опасность, а вместо этого ты решила сбежать на кухню? Вместо того, чтобы… — он запнулся. В его голосе звучало неподдельное раздражение. — Чтобы что? — я вопросительно изогнула бровь, отпивая из своей чашки. — Куда я сбегу? Тут высокий забор, защищенный часодейством. Где угодно может быть Елена. В этой комнате мне безопасней, чем там. — я неопределенно махнула рукой в сторону улицы. И протянула ему вторую чашку. — Как обещала. Марк презрительно изогнул бровь. Но чашку взял. Понюхал, и, не увидев ничего подозрительного, отпил. — Ужасный кофе. — подвел он вердикт. — Ты совершенно не умеешь его готовить, Огнева. Лучше бы и не пыталась. Ничего не ответив, я залезла обратно в кровать, и взяла со столика недочитанную книгу, как дверь без стука распахнулась. — Мы прочесали каждый угол, ее нигде не… — Норт резко осекся. В полнейшем недоумении и с яростью он смотрел на меня, спокойно лежащую на кровати. Я оторвалась от чтения и приветственно ему улыбнулась. — Да, ты что-то хотел? Из-за его спины раздался непонимающий писк Дейлы. — Она…ее же…а… — брат в полном замешательстве переводил взгляд с Марка на меня, и обратно. — Ты совсем не отличаешься внимательностью, Норт. — Ляхтич напустил на себя привычный надменный вид. — Тебе стоит быть внимательнее. Неужели ты правда поверил, что я позволил бы нашей пташке сбежать? — он насмешливо осклабился. Двойняшки неуверенно потупили глаза, и что-то пробормотав себе под нос, вышли из комнаты. Марк замолчал и снова вернулся к своей книге. Я же продолжила листать «Критику чистого разума» Канта, в поисках его мыслей о времени. Узнав о часодействе, я испытала прилив интереса, и начала штрудтровать все книги из отцовской библиотеки, где оно упоминалось хоть немного. Руки невольно привели меня к «Метафизике» Аристотеля, «Бытие и время» Хайдеггера я решила отложить до лучших времен, а читать о времени как форме внутреннего восприятия и единственном способе переживания опыта было довольно увлекательно. Хотя к настоящему часодейству это определенно не имело никакого отношения, все-таки ни один физик или философ из мира людей никогда не мог мыслить сверх своих рамок. Тем интереснее мне было это изучать. Я погрузилась в чтение, остаток вечера пролетел очень незаметно. Наконец в дверь постучали. На пороге стоял отец, смотревший на меня с поистине непередаваемым выражением лица. — Собирайся. — наконец сказал он.