Уроборос

Замок отца, Черновод, меня искренне впечатлил. Длинные и мрачные коридоры, высокие винтовые башни, десятки комнат и поистине роскошное убранство. Огромный фонтан в главной зале, в бассейне вокруг которого плескались десятки невероятных созданий. Как мне скупо пояснил отец, то были русалки. Совсем не похожие ни на прекрасных греческих сирен, ни на морских дев с рыбьими хвостами, создания, с любопытством разглядывающие нас, были полупрозрачными, словно утопленницы. Их глаза выглядели неестественно круглыми, губы посиневшими, а волосы, будто тина, спускались по спине мрачно-зелеными косичками. Я невольно залюбовалась блеском их рыбьих хвостов. Всегда было интересно, а как русалки все-таки размножаются? Я вспомнила разговор близнецов о некой школе, в которую они теперь смогут летать. Позволит ли мне отец, после всех его угроз, тоже обучаться там? И есть ли у часовщиков аналоги человеческой биологии, чтобы узнать больше о таких вот необычных существах? Эти рассуждения натолкнули меня на новую мысль. Я вдруг очень трезво ощутила, в какой ситуации оказалась. Внезапно все это часодейство, казавшееся таким эфемерно далеким и загадочным, перестало быть сказкой в чужих устах. Я в момент осознала, что больше никогда не вернусь в пансион. Да возможно и в человеческий мир тоже. Передо мной лежала, по сути, совсем незнакомая мне Эфлара, полная неизвестных часодейных созданий, таинственной магии и наверняка невероятных возможностей. Я ощутила жгучий прилив энергии. Мне было совсем неважно, какие планы на меня пытался строить отец, сколько зубов на меня точила Елена, и как много желчи сочилось из взглядов близнецов. Казалось, судьба подарила мне удивительный шанс — позволила не исчезнуть окончательно, не раствориться в небытии. Она зачем-то спасла мою душу. И кто бы за этим не стоял, я была крайне благодарна. Очнувшись от своих размышлений, я поняла, что близнецов и Елены рядом уже нет. Я поднималась за отцом по полупрозрачным ступеням узкой винтовой башни. Иногда встречались неприметные двери, но большую часть каменных стен занимали окна, отделанные сказочными витражами из цветного стекла. Они изображали узорчатые орнаменты, неизвестные мне символы, боевые сценки. Часто встречалась сломанная часовая стрела. Отец, как-то умудрившийся заметить мой интерес, слегка замедлил шаг. Мы остановились около самого большого витража, изображавшего некую фигуру в плаще. Лица человека не было видно. В руке он держал нечто, напоминающее тонкий посох, а за его спиной раскрывались алые цветочные лепестки. — Кто это? — я вопросительно посмотрела на отца. — Тут так много картин в этих витражах. У каждой из них есть история? — Верно. — его голос прозвучал несколько устало. С того самого момента, как Нортон-старший увидел меня в моей комнате, он казался слегка раздраженным. Я и до этого не считала его самым милым человеком на свете, однако сейчас он явно был чем-то недоволен. Не нравилось возвращение в старый дом? Или то, что я никуда не сбежала и вместе с ним прилетела в Черновод на карете, запряженной летающими лошадьми? — Черновод — один из красивейших Эфларских замков. — наконец продолжил отец. — Если быть еще точнее, самый красивый. — он усмехнулся. — Каждый витраж в этой башне изображает конкретный момент Эфларской истории. Здесь запечатлен момент создания самой Эфлары. И ее создатель, Эфларус, великий часовщик. Самый древний витраж в этой башне. И самый значимый. Его слова прозвучали торжественно, и я невольно прониклась. Создать целый мир! Какой же силой надо обладать? Я засмотрелась на витраж, как вдруг заметила что-то странное — по верхним стеклам медленно расходилась трещина. Она понемногу расползалась по окну, хотя я совсем не слышала звука скрежета. Но дальше произошло нечто совсем необычное — потрескавшиеся стекла начали осыпаться. Они полетели вниз, превращая все в настоящий хаос, оставляя нетронутой лишь фигуру Эфларуса. Все перед глазами заплясало и поплыло, пока цветные осколки вертелись странным и непонятным вихрем, разрывая алые лепестки и продолжая разрушать все вокруг. В ушах зазвенело. Я пошатнулась и изумленно взглянула на отца, но тот лишь вопросительно изогнул бровь. — Что-то не так? — холодно осведомился он. Я перевела взгляд обратно. Витраж выглядел совершенно обычным. Все та же фигура, тот же цветок, те же стекла. Абсолютно целые. — Нет, все в порядке. Тут и правда…очень красиво. — Конечно. — он растянул губы в усмешке. — Этот замок — родовое поместье Огневых. Любой ремесленник был бы готов отдать все, лишь бы переступить его порог хоть на секунду, дорогая Василиса. Не забывай об этом. Мы двинулись дальше, и наконец впереди показалась еще одна небольшая круглая дверь. За ней оказалась небольшая, но уютная комната. И очень, очень зеленая… Я аж поежилась от того, как зарябило в глазах. — Советую не покидать своей комнаты без сопровождения. — отец обернулся ко мне. — Замок огромен, и ты непременно в нем заблудишься. А без часодейства покинуть его пределов невозможно. Можешь даже не стараться. И еще одна вещь… Твоя высшая степень сослужила мне хорошую услугу. Уже сегодня вечером благодаря ней я вновь войду в РадоСвет, а потому в полночь буду вынужден дать праздничный ужин в честь сего великого события. И некоторые советники наверняка захотят познакомиться с моей теперь уже небезызвестной дочерью. Некоторые из них, видишь ли, слабо мне доверяют. И непременно озаботятся твоей судьбой. Поэтому ты обязана присутствовать за праздничным столом и делать вид, что все хорошо. — Конечно. — я безучастно пожала плечами. В конце концов, все и правда неплохо. — И что же мне им говорить? Что они хотят от меня услышать? — Если тебя спросят, отвечай, что тебе совсем не хочется быть часовщицей. — ответил он довольно резко. — Что тебя пугает часодейство, и вообще ты желаешь вернуться на Осталу. — Но это ведь неправда. — Тебе придется сделать это правдой. Иначе после ужина я буду вынужден закрыть тебя в Одинокой башне… И будешь ты жить там долго-долго и совсем не счастливо. А РадоСвету я скажу, что моя дочь серьезно заболела и не может даже учиться в часовой школе. Не выдержала, сломалась, испугалась… — Почему вы так хотите меня запугать? — решила я спросить прямо в лоб. Может, смутить его немного. Или помочь ему наконец понять, что пустые угрозы со мной работают слабо. Я с раннего детства усвоила, что бояться стоит лишь действий. А бесполезные слова в чужих устах, так еще и повторяемые из раза в раз, значат крайне мало. — Вы не подумайте, — продолжала я, — Я действительно верю, что Вы способны на такое. Можете запереть меня в темнице на веки вечные. Но зачем оно Вам надо? Есть и более простые способы от меня избавиться. Отдайте в приют, в пансион, выставьте на улицу в конце концов. Я не назовусь Вашей фамилией и ни за что не стану претендовать на наследство Норта. А если захочу, — я вскинула подбородок, сжимая пальцы и впиваясь ногтями в ладони, — То сделаю так, что меня не найдет даже Елена. Отец растянул губы в насмешливой улыбке. На его лицо вновь вернулась холодная непроницаемая маска. — Ты сильно переоцениваешь свои способности, моя дорогая. Ни от Елены, ни тем более от меня тебе скрыться невозможно. Да и тем более, неужели ты до сих пор не поняла? — он склонился ко мне. — Ты нужна всем. И я очень советую тебе стать живой в моих руках, а не мертвой от тех, кто никогда тебя не примет. Мы сверлили друг друга взглядами еще с минуту. И никто не собирался отступать. Это могло бы продолжаться, казалось, вечность, но наконец он взглянул на часы. — Вынужден откланяться до вечера, мисс. Я попрошу Елену прислать сюда девочек, которые проводят тебя в бальную залу. И приведут в подобающий вид. Я не ответила. Очнулась лишь когда дверь за моей спиной захлопнулась. Все эти праздничные ужины и торжественные заседания не пугали. Мне к такому не привыкать. В пансионе нередки были официальные вечера, на которых нас посещали спонсоры, а мы должны были очаровывать их своими манерами и светскими беседами, всеми силами показывая, что их деньги уходят не в пустоту. Я была непрочь увидеть воочию тот самый РадоСвет, хоть до сих пор и не поняла, какую степень власти они представляют. Знакомство с влиятельными людьми — это всегда интересно. А хорошо или плохо, вопрос уже совсем другой. Я решила осмотреть свою новую комнату, постаравшись не обращать внимания на ужасный зеленый цвет. Радовало, что отметились им только постельное белье, коврик, шторы и скатерть на низком столике. Все это при желании можно было сменить. Стены были белыми и к потолку расходились интересными лепнинами, пол был выстлан светлым деревом. В углу стоял небольшой шкаф, возле которого находилось зеркало, а прямо возле окна покоилась кровать, на которую я рухнула без малейших раздумий. Закутавшись в атласное одеяло, я зевнула. Внезапно в животе заурчало. Я вспомнила, что за весь день не ела ничего кроме завтрака, казавшегося теперь таким далеким. Однако еще раз оглядев комнату, я не нашла в ней ничего съедобного. Разве что на маленьком столике возле кровати покоилось серебряное блюдо с зеленой салфеткой, однако под ней ничего не обнаружилось. С сожалением опустив ее обратно, я подумала было о вкуснейшей картофельной запеканке, подававшейся в отцовском доме на обед каждый четверг, как тут же почуяла ее запах. И вновь подняв салфетку, увидела на блюде именно ее. Потыкав лежащей рядом вилкой в еду и убедившись в ее реальности, я с аппетитом набросилась на свой обед. Или уже ужин. После еды захотелось пить, и я вновь опустила салфетку на пустое блюдо, представив в голове стакан холодной воды. Он тут же появился. Получается, блюдо создавало мне любую еду, стоило только о ней подумать. Однако ни на что другое его магия не распространялась, так как ни книги, ни расчески, ни даже таблеток от тошноты под ней не появилось. А меня понемногу начало мутить — возможно, сказывались нервы. В панике оглядев комнату, я увидела незамеченную до этого небольшую дверь возле шкафа. Прямо за ней оказалась ванная, выполненная в таких же ужасно зеленых оттенках. Умывшись, я почувствовала себя гораздо лучше. Сколько сейчас было времени, я не знала, но до полночи, казалось, еще далеко. Я набрала себе полную ванную горячей воды, и с удовольствием залезла туда, чувствуя, как тепло проникает в каждую клеточку моего тела. После еды начало понемногу клонить в сон, но я вымыла свои длинные волосы, с радостью нашла в шкафчике над зеркалом зубную щетку и расческу, привела себя в порядок и натянула свою старую одежду. Новой в комнате, к сожалению, не оказалось. Вернувшись в спальню, я обнаружила, что на стенах зажглось еще больше свечей. За окном окончательно смеркалось. Я подошла ближе, распахнув его, и выглянула наружу. В лицо ударил порыв свежего воздуха, а глазам открылся потрясающий вид — передо мной на многие километры вперед простиралось море. Закатные лучи солнца алыми разводами отражались в бездонной глади, а на горизонте желтели облака. Я залезла на подоконник и посмотрела вправо. И наконец поняла, почему отец предупреждал меня не гулять по замку в одиночку. Черновод и правда оказался огромен. Я видела еще две башни, похожие на мою. И поняла, насколько высоко нахожусь. Дыхание захватило от восторга, и я прикрыла глаза, вдыхая приятный морской бриз. Всю сонливость как рукой сдуло. Я сидела так очень долго, наслаждаясь невероятным, хоть и мнимым, ощущением свободы. Спустя некоторое время стало ощутимо холодеть, и я с сожалением слезла с подоконника, плотно закрыв ставни. Волосы высохли и лежали на голове причудливой копной. Я начала руками распределять их в привычные волнистые локоны. Интересно, сколько сейчас времени? Стоило мне об этом подумать, как зеркало вдруг зазвенело и покрылось рябью. Первой из него показалась незнакомая девочка, ненамного старше меня. Ее золотые волосы были уложены в изящную прическу, а голубое платье змейкой струилось по полу. Вслед за ней в комнате показалась хмурая Дейла. А затем высыпала целая стайка девочек лет тринадцати, в одинаковых платьях разных цветов. Они все стояли, опустив глаза в пол и прижав руки в груди, словно боялись шевельнуться лишний раз. Я с интересом на них уставилась. — Привет. — я кинула приветливую улыбку сестре и незнакомой блондинке. — Как у тебя дела, Дейла? Обустроилась в Черноводе? Дейла хмуро и безучастно посмотрела на меня. Она выглядела совсем серой мышкой на фоне девчушки в голубом. Словно сжалась и стала меньше. Или первая девушка просто невообразимым образом перетягивала на себя все внимание. Сестра ничего мне не ответила, но зато я услышала голос блондинки. — Так ты и есть Василиса Огнева? — протянула она приятным, высокомерным голоском. — Меня зовут Маришка. Маришка Резникова. Признаться, я давно хотела с тобой познакомиться. Все уши прожужжали, что у одной из Огневых — высшая степень… А уж какая наша Елена недовольная ходит! Ты ей очень не нравишься, что странно. Ты же выглядишь как маленькая девочка, не могу представить, чем ты ей досадила! — она фыркнула. — Не поверишь, я тоже. — я пожала плечами. — Почему бы тебе не спросить ее об этом при встрече? Маришка заливисто расхохоталась. — Ты очень смешная! Такие глупости говоришь. В общем-то, мы с девочками должны провести тебя в бальную залу. Но Елена добавила, что стоит привести тебя в подобающий вид… И теперь я понимаю, почему. — она надменно окинула меня с ног до головы. Я была одета в черную юбку, свитер и стояла на ковре босиком. И выглядела, по моему мнению, более чем нормально. Но конечно не под стать этим светским девицам в ослепительных нарядах. Маришка уселась на неизвестно откуда взявшийся стул, обитый розовым бархатом, и небрежно кивнула своим подопечным. Те бросились ко мне. Дейла осталась стоять в стороне. Одна девочка, одетая в фиолетовый сарафан, начала плести из моих волос нечто неописуемое. Вторая махнула непонятно откуда взявшейся стрелой и стала часовать мне платье. Третья придирчиво уставилась на мои ногти, но, не найдя изъянов, отпустила. Четвертая красила мои ресницы взявшейся из воздуха тушью. Маришка с очень деловитым видом следила за их работой, периодически добавляя пару колких фраз, а я даже не могла увидеть свое отражение в зеркале. Спустя долгие пятнадцать минут стайка вокруг расступилась, и я наконец посмотрела на себя. На голове в лучших традициях Дейенерис Таргариен переплетались французские косы, губы блестели розовой помадой, а салатовое платье, чуть попроще чем у Маришки с Дейлой, но все еще крайне замысловатое, тугим корсетом стягивало грудь. Я себя даже не узнала. Этот образ был…непривычно сказочным, что ли? Платья и каблуки мне были совсем не в новинку, но настолько необычную одежду на себе я видела впервые. И мне понравилось. Я повернулась к Маришке. Дейла за ее спиной смерила меня надменным взглядом. «Тебе даже такое платье не поможет» — читалось в ее глазах. Я мысленно фыркнула. — Это очень славно. Впрочем, от учениц Елены я и не ждала иного. — я выдавила приторную улыбку. — Очень неожиданно, что девчонка с Осталы хоть что-то смыслит во вкусе. — она самодовольно улыбнулась. — У вас там так ужасно одеваются…кошма-ар! Такие дикари никогда не смогут привыкнуть к нормальному обществу! Может, поэтому Огнев и не хочет проводить тебе посвящение. Никогда не знаешь, чего ожидать от человека, выросшего непонятно где и непонятно с кем. — девочка брезгливо наморщила носик. — Нам пора идти. Не хватало еще на прием к Огневу опоздать.