Дыхание Новой Надежды

      Стерильная тишина медицинского блока «Альфа» на станции «Авангард-Био» казалась Люку почти осязаемой. Прошла первая неделя с момента их появления, и всё это время герметично закрытыми дверями дроиды-хирурги под личным контролем доктора Ар'Ло занимались немыслимым: кропотливым отделением измученной плоти Энакина Скайуокера от черного кибернетического панциря.       Люк почти не покидал палату. Он сидел, погруженный в глубокую медитацию, и был готов быть для пациента, якорем.             Каждый раз, когда лазерный скальпель касался нервных окончаний, глубоко вросших в электронику, тело на операционном столе содрогалось. Люк через Силу принял на себя часть этой агонии, чувствуя, как его маленький позвоночник пронзает электрические разряды чужого страдания. Он видел в своих видениях не монстра, а человека, запертого в остатках клетки собственного гнева.       — Мы переходим к фазе «Хронос», — голос Ар'Ло вывел Люка из транса. — Нано-боты будутнаходить здоровые цепочки ДНК и буквально переписывать их физическую историю. Мы восстанавливим его клетки до биологического идеала.       Бакта-камера стала прозрачной. Люк наблюдал чудо: на месте страшных ожогов нарастала молодая, чистая кожа. Глубокие кратеры на месте кибернетических портов затянулись новой тканью. Мышцы на плечах и груди стали рельефными, а на голове начали расти густые каштановые волосы. ________________       На двадцать восьмой день, когда до истечения срока, данного Советом, осталось всего двое суток, Люк вышел на связь с сестрой. Когда ее лицо появилось на экране, Люк почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он не видел ее целый месяц.       — Люк... — голос Лей дрогнул, но взгляд оставался суровым. — Ты выглядишь как призрак. Пожалуйста, скажи мне, что этот месяц он стоил той лжи, которую я скармливаю Совету.       — Я в порядке, Лея. Просто здесь время течет иначе, — Люк попытался улыбнуться. — Как ты? Как Хан?       — С нами все хорошо. Совету Альянса нужены координаты, Люк. Мадин и Акбар уже готовят поисковую группу. Я лгу людям, которые прошли через огонь, и мне тошно от этого. Ты просишь меня поверить в его «свет», но я помню только тьму.       — Лея, он убил Императора, — тихо повторил Люк. — Когда тот пытался убить меня, он сделал выбор. Он спас меня, подставив себя под удар. Это был не Вейдер. Это был отец.       Лея долго молчала, ее лицо выражало внутрение споры.       — Убить одного тирана, чтобы спасти сына — это акт любви, Люк, но это не смывает кровь целых систем, — ее голос был полон горького скептицизма. — Я не верю в его внезапное изменение. Люди не меняются так быстро... Но я доверяю тебе. Если ты говоришь, что он спас тебя, едва ли не ценой своей жизни, я дам тебе этот шанс. Я поддержу твою надежду, брат, даже если сама ее не разделяю.       — Спасибо, Лея. Процесс регенерации завершен. Я вылетаю через два дня. Клянусь, мы во всём разберемся вместе. —       Береги себя, — прошептала Лея перед тем, как экран погас. ________________       На тридцатый день бакту слили. Энакин рухнул на колени, судорожно вдыхая воздух. Его первый самостоятельный шаг был тяжелым. Доктор Ар'Ло подошел к нему.       — Лорд Вейдер, — произнес каминоанец. — Ваши показатели стабильны. Кибернетика полностью удалена и заменена органикой. Как вы себя чувствуете?       Энакин поднял голову. Перед ними сидел мужчина, которому на вид нельзя было дать больше тридцати лет — волевой, с небесно-голубыми глазами. Он посмотрел на свои живые руки, а затем попытался ответить. Его голос, хотя и практически лишенный металлического скрежета, звучал низко и хрипловато, как будто связки всё ещё хранили память о пепле и ударах молчания.       — Я чувствую... тишину... от которой болят уши, — произнес он, и каждое слово давалось ему с трудом.       — Это адаптация, — пояснил Ар'Ло. — Ваше тело теперь стало легче, а проводимость нервных импульсов возросла. Мы будем наблюдать за вами, лорд Вейдер. Когда врач это сказал, Энакин медленно повернулся к Люку. Его новый, голос прозвучал надломленно:       — Он назвал меня этим именем. Даже в этом теле я для них — Вейдер. Зачем, Люк? Почему ты вернул мне лицо юноши, но оставил ужасную память?       — Для него ты — самый сложный пациент, — Люк старался говорить спокойно, не называя его «отцом» при посторонних. — Но для меня ты — тот, кто меня спас. Ты заслужил этот шанс.       Следующие два дня стали настоящим испытанием. Энакин чувствовал пугающую слабость; привыкший к его весу и сопротивлению металла, а не к легкости и гибкости живых конечностей. Он пытался встать, ноги подкашивались. В один из таких моментов он едва не упал, но Люк подхватил его.       — Осторожнее, — мягко сказал Люк.       Энакин высвободил руку, его взгляд был полон горечи.       — Мои пальцы... они обнаружили фактуру ткани твоего плаща, Люк. Каждое волокно. Это... слишком много информации. Раньше мир был простым. Черный и красный. А теперь... Ты смотришь на меня с такой надеждой. Ты видишь во мне героя, но я помню, как эти самые руки сжимали горло тех, кто молил о пощаде. Ты веришь, что новое тело очищает душу?       — Я не ищу чистоты, — ответил Люк. — Я ищу человека. Тот, кто был в маске, уничтожал меня на Звезде Смерти. Но ты выбрал жизнь сына выше воли Императора. Разве это не стоит того, чтобы снова научиться ходить?       Энакин долго молчал. В тишине палаты было слышно только его прерывистое, хриплое дыхание.       — Ты слишком похож на нее, — наконец прошептал он. — Та же слепая вера в то, что любовь может исправить всё.       В полдень второго дня Люк подал ему еду. Вкус каши и свежего сока были ошеломляющими.       — Я забыл... — прошептал Энакин. — Я забыл, что жизнь имеет вкус. Это почти... больно. _______________       Глубокая ночь окутала станцию ​​«Авангард-Био» искусственной тишиной. В коридорах лишь изредка из медицинского блока слышался мягкий шелест дроидов-уборщиков. Люк спал в глубоком кресле рядом с кроватью — впервые за долгое время его сон был спокойным, в не бессмысленным кошмаром. Он почувствовал через Силу, что буря, терзавшая разум его сына, наконец утихла, сменившись ровным, живым биением сердца.       Энакин открыл глаза. Комнаты палаты больше не были для него враждебной — он видел ее своими глазами, четко и ясно, а не сквозь багровые светофильтры маски. Он медленно сел, прислушиваясь к ощущениям своего нового тела. Оно было легким и пугающе послушным. Каждое движение живых рук и ног носило почти жесткое наслаждение, но эта легкость казалась ему незаслуженной роскошью.       Он посмотрел на спавшего Люка. Сын выглядел таким молодым и в то же время бесконечно усталым. Энакин почувствовал укол невыносимой горечи. Он понимал: если он не погибнет, Люк попытается втянуть его в свою жизнь — в этот строящийся мир света, надежды и бесконечных финансовых битв Альянса, который все еще мечтает взять Корусант. Но Энакин смотрел на свои руки и помнил каждое движение, совершенное во тьме.       «Я не могу быть частью твоей победы, Люк, — подумал он, и его хриплый вздох едва нарушил тишину. — Для твоих друзей я останусь палачом, даже если надену белые одежды».       Бесшумно, как тень, он подошел к терминалу. Его пальцы, теперь гибкие и точные, летали по сенсорной панели. Он ввел коды теневых резервных счетов Лорда Вейдера, о которых не знали даже имперские казначеи. Это были колоссальные средства, накопленные за проявление террора — кредиты, на которых запеклась кровь.       Закончив перевод и зашифровав сообщение, он в последний раз посмотрел на Люка. Страх перед самим собой был сильнее желания обнять сына. Он накинул темный плащ, прикрыл лицо капюшоном и вышел в коридор. Внушение Силы заставило дежурный персонал смотреть в другую сторону, не замечая человека, который двигался с грацией хищника. _______________       Люк проснулся от резкого чувства пустоты в Силе. Холодный сквозняк из вентиляционной системы заставил его вздрогнуть. Он мгновенно вскочил и взглянул на пустую кровать. Простыни все еще хранили тепло, но в комнате уже не было такого мощного "пульса", к которому он привык за этот месяц.       — Отец? — его голос сорвался на шепот.       Он кинулся к терминалу, заметив мигающий индикатор. Текст сообщения был лаконичным, но каждое слово било наотмашь. Когда Люк осознал, что Энакин ушел, и отавил некоторую сумму на счетах, его первая реакция была шокирующей. Миллиарды кредитов. Состояние, способное собратьнебольшой флот для борьбы с остатками Империи. Но для Люка это были лишь цифры, отец пытался откупиться от своего будущего.       — Нет… — Люк ударил кулаком по столу, и экран задрожал. — Только не сейчас!       Он бросился к обзорному окну ангара. Вдали, среди мерцающих астероидов, вспыхнули двигатели легкого шаттла. Корабль совершил резкий разворот и через секунду исчез в ослепительно синем сиянии гиперпространства. Люк лихорадочно пытался отследить векторные прыжки через центральную компьютерную станцию, но Энакин использовал протоколы высшего имперского шифрования.       Люк не знал, куда он направился. Галактика была не маленькой, охваченной пламенем гражданской войны, и в ней, если человек, который не хочет быть найденным, исчезнет.       Люк опустился на колени, закрыл лицо руками. Его трясло от злости и отчаяния. Он боролся за жизнь этого человека, он лгал Совету, он рисковал своей репутацией и честью джедая — и всё ради того, чтобы отец снова сбежал в безвестность?       «Ты не можешь просто исчезнуть, — подумал Люк, и его глаза вспыхнули решимостью. — Где бы ты ни скрылся, Сила всё равно связывает нас. Я найду тебя».       Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бурю в душе. Теперь ему предстояло самое сложное: подняться на флагман-повстанцев «Дом Один» и объяснить Лее, почему ее главный «пленник» и их общий отец исчез.