Дыхание Новой Надежды

      Дверь с шипением закрылась. С-3PO замер в центре комнаты, сложив руки на животе в своей характерной манере.       — О, принцесса Лея! Мастер Люк! — голос дроида звучал привычно-суетливо. — Простите за беспокойство, но этот несносный астромеханик буквально сошел с ума. Он пытался взломать систему безопасности, утверждая, что в этом секторе зафиксирована сигнатура, которая… — 3PO осекся, заметив Падме. — О! Прошу прощения. Я не знал, что у вас гостья.Он вежливо поклонился, его золотая голова холодно блеснула в свете ламп.       — С-3PO, человеко-киборгические отношения. К вашим услугам, госпожа. Простите моё любопытство, но ваша одежда… она очень напоминает стиль позднего периода Набу. Крайне изысканно, хотя и несколько старомодно для нынешнего сезона.       В его глазах-фоторецепторах не было ни искры узнавания. Для него Падме была лишь «незнакомой госпожой с хорошим вкусом». Прошлое было стерто безвозвратно.       Падме смотрела на него, и в её сердце что-то больно кольнуло. Этот дроид был первым подарком Энакина, свидетелем их клятв, а теперь он смотрел на неё как на случайного встречного, вежливо сканируя покрой её платья.       — Здравствуй, 3PO, — тихо сказала она. — Ты совсем не изменился.       — Вы меня знаете? — удивился дроид, слегка наклонив голову набок. — Ах, ну конечно, я ведь довольно известная модель, и моя служба принцессе Органе…       Его прервал оглушительный, пронзительный свист. R2-D2, который до этого момента стоял за спиной напарника, выкатился вперед. Его купол вращался с такой скоростью, что казалось, он сейчас взлетит. Он выдал серию таких сложных, захлебывающихся трелей, что Люк невольно вздрогнул.Маленький дроид подлетел к Падме и с разгону ткнулся в её ноги, издавая тихие, жалобные звуки, похожие на плач.      — Боже мой, R2! — воскликнул 3PO, всплеснув руками. — Веди себя прилично! Это крайне невежливо — втыкаться в незнакомых дам! Что с твоими сенсорами? У тебя явно перегрев логических цепей!       — Он не ошибается, 3PO, — Люк подошел и положил руку на купол астромеханика, чувствуя его почти органическую радость.       — В отличие от тебя, он помнит всё. Каждую секунду.R2 внезапно затих и медленно выдвинул свой основной проектор. Но вместо тактических карт он начал транслировать короткую аудиозапись, сохраненную в самом глубоком секторе памяти.       По комнате разнесся мягкий смех Падме, а следом — тихий шепот молодого Энакина:                   «Пообещай мне, что ты всегда будешь возвращаться...»       В каюте воцарилась мертвая тишина. Даже 3PO замер, его датчики тщетно пытались обработать информацию, к которой у него не было ключа.— Он хранил это 23 года, — прошептала Лея, глядя на маленького дроида.       Падме опустилась на колени перед R2, коснувшись его холодного корпуса.       — Спасибо, мой верный друг. Спасибо, что не забыл.       Падме медленно поднялась с колен, её пальцы всё еще касались прохладного купола R2-D2. Звук голоса Энакина — того, прежнего, живого — всё еще вибрировал в воздухе каюты, заставляя её сердце сжиматься от невыносимой нежности и острой, как лезвие, боли. Она посмотрела на Люка и Лею, и её взгляд стал предельно серьезным.       — Этот голос... — прошептала она. — Арту сохранил его таким, каким я его помнила. Но вы... вы смотрите на меня так, словно скрываете что-то тяжелое. Скажите мне правду. Как погиб ваш отец?       В каюте повисла тяжелая пауза. Лея, чье лицо на мгновение смягчилось при виде дроидов, снова приняла свой официальный, непроницаемый вид. Она понимала, что предстоящий разговор не предназначен для электронных ушей, даже если эти дроиды были свидетелями самого начала этой трагедии.       — Спасибо, Трипио. Спасибо, Арту, — негромко произнесла Лея, её голос был сдержанным, но в нем чувствовалась искренняя признательность. — Вы оказали нам неоценимую услугу, подтвердив... Наши некоторые подозрения. А теперь возвращайтесь в ангар. Генералу Соло наверняка нужна помощь с калибровкой систем, и я не хочу, чтобы он снова жаловался на ваше отсутствие.       — О, разумеется, принцесса Лея! — всполошился 3PO, отвешивая Падме прощальный поклон.       — Пойдем, R2! Нам совершенно не пристало мешать разговорам, которые нам не касаются. Хотя я должен заметить, что меня все это крайне путает. Кто эта госпожа, и откуда ты не знаешь...       R2-D2 издал серию тихих, почти жалобных гудков, словно не желая расставаться с Падме, но под настойчивым подталкиванием напарника всё же медленно покатился к выходу. Когда дверь за ними с шипением закрылась, Лея глубоко вздохнула и повернулась к матери. Её взгляд снова стал острым и холодным.       Лея резко отвернулась к окну, скрестив руки на груди. В её позе чувствовалось такое напряжение, что, казалось, воздух вокруг неё наэлектризовался. Люк почувствовал её закрытость в Силе — она не хотела быть частью этого разговора, не хотела бередить раны, которые считала нанесенными навсегда.       — Мама, — Люк сделал шаг вперед, его голос был тихим, но твердым. — Он не погиб на Звезде Смерти.Падме замерла, её рука невольно легла на грудь, сжимая ткань платья.       — Но сводки... Мон Мотма сказала...       — Сводки врут, потому что правда слишком опасна для Альянса, — Лея заговорила, не оборачиваясь. Её голос был сухим и острым. — Люк вытащил его из пекла. Он доставил его на медицинскую станцию «Авангард-Био». Врачи восстановили его тело. Они убрали металл, вырастили кожу, вернули ему легкие и лицо.Падме пошатнулась, в её глазах вспыхнула безумная, почти пугающая надежда, но Лея тут же безжалостно добавила:       — Тот человек, которого ты любила, теперь снова дышит сам. Но это не отменяет того, что он сделал. Он жив, он полностью здоров, и он... он просто бросил нас. Снова.       — Он ушел, — подтвердил Люк, стараясь смягчить резкость сестры. — Как только он смог стоять на ногах, он забрал имперский шаттл и исчез в гиперпространстве. Он стер все навигационные данные. Я не знаю, где он сейчас, мама. Я не чувствую его в Силе — он словно закрылся в коконе из пустоты.       Падме закрыла глаза, и по её щекам покатились слезы, в которых смешались горечь и облегчение.       — Он всегда так поступал... — прошептала она. — Уходил в тень, когда тяжесть вины становилась непосильной. Он сбежал не от вас, дети. Он сбежал от самого себя. Но он жив... О Сила, он действительно жив.       Она резко выпрямилась, и в её взгляде вспыхнула решимость.       — Мы должны найти его. Галактика огромна, но у нас есть нити, которые связывают нас. Если он где-то там, под этим небом, я найду его. Я не верю, что он исчез навсегда.       — Я готов начать поиски немедленно, — Люк положил руку на плечо матери. — Я чувствую, что наше время ограничено. Мы не можем оставить его одного с его демонами.       Лея тяжело вздохнула, всё ещё глядя в темную пустоту космоса за иллюминатором.       — Ты хочешь броситься в погоню за призраком, Люк? У нас нет ни координат, ни вектора. Он профессионал в уничтожении следов.       — У нас есть надежда, — мягко сказала Падме, и в её голосе прозвучало эхо той самой сенатора Амидалы, которая верила в невозможное.       Наконец Лея повернулась. Её взгляд был холодным, но в глубине зрачков отражалась бесконечная усталость.       — Я помогу вам только потому, что не хочу, чтобы ты, мама, тратила свою вторую жизнь на погоню за тенью в одиночку. Но не ждите, что я буду рада этой встрече. Если мы найдем его, я сделаю это ради вас. Не ради него.       Люк подался вперед, вглядываясь в лицо матери. Он чувствовал, как за её внешней сдержанностью скрывается вселенная невысказанной боли, которую она хранила в себе девятнадцать лет.       — Мама, — тихо начал он, — я видел его во тьме. Я видел то чудовище, в которое он превратился, и того человека, который в итоге спас меня. Но я так и не понял... что именно стало той последней каплей? Как он мог променять всё, что любил, на холод этой маски?       Падме горько улыбнулась. Она медленно обвела взглядом комнату, словно собирая осколки прошлого в единую картину.       — Это не было мгновенным падением, Люк. Это был ядовитый процесс, где каждый шаг отдалял его от света. Всё началось с того, что он перестал чувствовать опору в Ордене. Ты знаешь... у него был падаван.       — Падаван? — переспросил Люк, слегка нахмурившись. — Что это значит?       Оби-Ван и магистр Йода почти не рассказывали мне об устройстве старого Ордена.       Падме мягко посмотрела на сына, осознав, как мало он знает о мире, который когда-то был домом для его отца.       — Падаван — это ученик, Люк. Юный джедай, за которого мастер несет ответственность, как за собственного ребенка. У Энакина была такая ученица — удивительная, храбрая девочка, которую он ласково называл Шпилькой. Она была для него не просто подопечной — она была частью нашей семьи, его младшей сестрой по духу.Она сделала паузу, и её взгляд затуманился от печали.       — Когда её несправедливо обвинили в преступлении, которого она не совершала, Совет джедаев фактически отвернулся от неё. Они оставили её одну в самое трудное время, поддавшись политическому давлению. Энакин метался, он верил в неё до конца и в итоге доказал её невиновность, но ущерб был нанесен. Когда всё разрешилось, Совет ожидал, что она просто вернется, словно ничего не произошло. Но она ушла. И вместе с ней ушла огромная часть его веры в джедайскую справедливость.       Падмэ сделала паузу, погружаясь в память тех дней.       —Теперь я понимаю: Палпатин намеренно изолировал его от тех, кому он мог доверять.       Она тяжело вздохнула и продолжила:       — Шла война, и мы не виделись долгие месяцы. Энакин был на передовой, а когда он вернулся после героической битвы за Корусант, мы наконец встретились в тенях колонн Сената. Именно тогда я сказала ему, что у нас будет ребенок. О Сила, как он был счастлив! В тот миг в его глазах не было никакой тьмы, только чистый восторг. Мы мечтали о будущем... Но радость была недолгой. В первую же ночь его настигли кошмары. Те же темные видения, что преследовали его перед смертью его матери. На этот раз он видел в них меня. Он видел, как я умираю в родах, и это знание начало медленно выжигать его изнутри.       Она посмотрела на детей, и в её глазах отразилось запоздалое осознание ужасающей манипуляции.       — Канцлер умело подогревал его обиду, — продолжала Падме, и её голос звучал глухо, словно она до сих пор пыталась разгадать головоломку тех роковых дней. — Он настоял на включении Энакина в Совет, заранее зная, что джедаи воспротивятся и не дадут ему звания Магистра. Палпатин специально стравил их, создавая вокруг Энакина вакуум, который заполнял только он сам. Сейчас я понимаю… Палпатин как-то манипулировал его страхом потерять меня. Видимо, он обещал какую-то помощь взамен на преданность, предложил силу, которую джедаи считали запретной.       Она сделала паузу, собираясь с силами для самого тяжелого отрывка.       — Перед отлётом на Мустафар Энакин пришел ко мне в лихорадочном восторге. Он сказал, что летит туда по важному заданию, выполнение которого наконец закончит войну и принесет мир. Он выглядел... пугающе убежденным. Он твердил, что джедаи предали Республику, что они пытались убить Канцлера и захватить власть. Он верил, что спасает государство. А потом, когда он улетел, ко мне пришел Оби-Ван.       Падме посмотрела на Люка, и её взгляд стал ледяным от пережитого тогда шока.       — Оби-Ван был страшен в своем спокойствии. Он не плакал, нет... он выглядел так, будто в нем выжгли всё живое. Он сообщил мне, что виной всему Канцлер — что именно Палпатин и есть тот владыка Ситх, которого они искали все эти годы. И он сказал, что Энакин пал. Что он поддался Тёмной стороне и убил юнлингов.      — Юнлинги? — переспросил Люк, чувствуя, как внутри всё сжимается от этого незнакомого слова.       — Это дети, Люк, — тихо пояснила Падме. — Совсем маленькие ученики, которые только начали свой путь в Ордене. Оби-Ван сказал, что сам видел записи безопасности в Храме.       — И ты всё еще ищешь ему оправдания? — Лея резко вскинулась, её голос звенел от ярости, которую она больше не могла сдерживать.       — Убить детей? Беззащитных, доверчивых детей ради призрачной надежды спасти одного человека? Это не «манипуляция», мама. Это чудовищное преступление, которому нет и не может быть прощения в этой Галактике. Это только подтверждает то, что я знала всегда: он — монстр, который просто сменил одну маску на другую.       Падме посмотрела на дочь, и в её глазах отразилась бесконечная усталость. Она не пыталась спорить, зная, что Лея по-своему права.       — Я не могла в это поверить тогда, — тихо продолжила Падме. — Я полетела на Мустафар, чтобы доказать себе, что Оби-Ван ошибается. Но когда я вышла из корабля и увидела его... а следом за мной появился Оби-Ван, который тайно проник на борт... Энакин в своем безумии решил, что я предала его. В его глазах была тьма, которую я не смогла победить. И тогда... он поднял на меня руку.       Лея резко встала, её плечи дрожали от едва сдерживаемого гнева. Она мерила шагами тесную каюту, и каждый её шаг словно вбивал гвозди в крышку гроба той надежды, которую пытались взрастить Люк и Падме.       — Он поднял на тебя руку, — голос Леи сорвался на свистящий шепот. — Ты была беременна нами, ты прилетела к нему через всю Галактику, полная любви и веры, а он... он едва не убил тебя. Он едва не убил нас всех ещё до того, как мы сделали первый вдох. И ты хочешь, чтобы я видела в нём «запутавшегося человека»?      Она остановилась и посмотрела на Люка. Тот сидел неподвижно, его лицо было мертвенно-бледным. Каждое слово матери о юнлингах, о предательстве, о Мустафаре оседало в его душе тяжелым свинцом. Шок был настолько велик, что он, казалось, перестал дышать.       — Мама ещё многого не знает, Люк, — горько продолжила Лея, не щадя брата. — Она не знает, что «исправившийся» Энакин Скайуокер сделал с тобой на Беспине. Как он загнал тебя в угол и лишил руки. Она не знает, как он пытал меня в казематах Звезды Смерти, как он мучил Хана в Облачном городе только для того, чтобы заманить тебя в ловушку. Он заморозил нашего друга в карбоните и отдал охотнику за головами, как кусок мяса!       Люк вздрогнул, непроизвольно коснувшись своей правой руки. Боль в протезе на мгновение стала почти физической, фантомной. Он чувствовал ледяную правоту сестры — факты были против него, против его веры.       — Лея, я знаю... — выдохнул Люк, подняв на неё полные боли глаза. — Я помню каждое мгновение той боли. Я помню его холод. Но я также помню его на Звезде Смерти. Я видел его без шлема. Это был не Вейдер. Это был человек, который смотрел на меня с такой любовью и раскаянием, что...       — Это была лишь минута страха перед смертью, Люк! — отрезала Лея. — Злодеи часто раскаиваются, когда их прижимают к стене.       — Нет, он изменился! — Люк тоже встал, его голос окреп. — Он спас меня, рисковая ценой своей жизни, подставившись под молнии Палпатина. Он мог остаться на стороне Сидиуса и выжить, но он выбрал меня. Он выбрал нас. Да, он совершил чудовищные вещи, и я не прошу тебя забыть о них. Но если мы откажем ему в праве на искупление, чем мы будем лучше Императора?       Тишина в кабинете стала почти физической, давящей на плечи. Падме сидела, не шевелясь, чувствуя, как мир, который она только что обрела, снова разлетается на куски. Информация о Беспине, о руке Люка, о пытках Леи — это были не просто факты военной хроники, это были глубокие, незаживающие шрамы на душах её детей, нанесенные человеком, которого она называла мужем.Она посмотрела на правую руку Люка в черной перчатке. Теперь она знала, что там не плоть и кровь, а холодный металл — точно такой же, какой она когда-то сжимала в своих ладонях, стоя на веранде на Набу. Круг замкнулся самым жестоким образом.       Лея тяжело дышала, глядя в стену; её гнев не утих, он просто кристаллизовался в ледяную решимость. Люк же, напротив, выглядел опустошенным, но в его взгляде, направленном на мать, всё еще горел тот самый упрямый огонек, который помог ему не нанести последний удар на Звезде Смерти.       Тишина в кабинете затянулась, становясь почти осязаемой. Люк первым нарушил её, его голос прозвучал глухо, надломленно:       — Что произошло дальше, мама? После того... как он поднял на тебя руку?Падме горько вздохнула, прижимая ладонь к груди.       — Я потеряла сознание почти мгновенно. Дальше — лишь обрывки теней. Я знаю, что Оби-Ван не оставил меня, и я уверена, что между ними состоялась битва. Глядя на те страшные кадры в Голонете, на эту черную броню и маску... я понимаю, что он получил эти увечья там, на Мустафаре. Но в тот миг я не знала степени его ранений. Я только чувствовала, как жизнь уходит из меня.       Она сделала паузу, и её взгляд стал мечтательным, светлым.       — Я помню момент родов. Помню, как увидела вас впервые — крошечных, беззащитных. Помню, как дала вам имена: Люк и Лея. Мои последние слова были о том, что в нем еще есть добро... а потом наступила абсолютная пустота.Падме обвела взглядом кабинет, словно удивляясь тому, что она здесь.       — Я очнулась на планете Тела-IV. Для меня это было как пробуждение после тяжелого сна, но реальность оказалась пугающей: прошло девятнадцать лет. Я не помнила поначалу ничего — ни своего имени, ни своей жизни. Но память возвращалась по каплям, мучительно и медленно.Она подошла к зеркальной поверхности терминала, вглядываясь в своё отражение.       — Тогда я и поняла, что время не коснулось меня. Врачи на Теле объяснили, что это уникальное, редчайшее явление — клеточный стаз, вызванный запредельным психосоматическим шоком. Мой организм просто «замер», чтобы выжить. Последние четыре года я восстанавливалась — училась заново дышать, ходить, принимать то, что мир, который я знала, мертв. А когда я наткнулась на информацию о Лее Органе... подозрения вспыхнули мгновенно. Я знала семью Бейла слишком хорошо. Я знала, что у них не могло быть детей, и это имя — Лея — стало для меня маяком. — Когда месяц назад по всем каналам Голонета разнеслись новости о гибели Императора и Вейдера, земля ушла у меня из-под ног, — голос Падме дрогнул, она крепче сжала спинку кресла. — Я потеряла Энакина еще тогда, на Мустафаре, но официальное известие о его смерти в обломках Звезды Смерти окончательно разбило мое сердце. В тот миг я поняла: я не могу больше прятаться.Она перевела взгляд на Лею, в её глазах стояли слезы. — Ты была моей единственной зацепкой, Лея. О Люке я тогда не знала ничего — его имя не упоминалось в открытых отчетах. Я помнила старый шифр, который мы использовали с Мон Мотмой еще в те времена, когда в Альянсе ещё не было такой нужды. Я рискнула. Я связалась с ней, и моя давняя подруга, моя соратница, ответила.       Падме слабо улыбнулась, вспоминая их встречу.             — Когда мне предоставили возможность подняться на борт «Дома Один», мы обе не могли сдержать слез. Мы говорили о многом, пока крейсер совершал переходы, возвращаясь к основному флоту. Мон рассказала мне о войне, о Бейле... и о тебе, когда я высказала ей свои подозрения на счёт тебя. Она обещала устроить нашу встречу сразу после Заседания Совета, которое должно было состояться по прибытии. Она хотела, чтобы ты услышала всё от меня, в тишине, а не в шуме военного штаба.       Падме продолжала, и на её лице сквозь слезы проступила мягкая, сияющая улыбка. Она посмотрела на Люка так, словно видела в нем чудо, в которое до конца не смела поверить.       — Мон рассказала мне, что после того тяжелого Заседании Совета всё наконец прояснилось, — продолжала Падме, и её голос дрожал от нежности. — Она призналась, что теперь знает правду о вашей семейной связи. Она сказала, что здесь, на базе, находится не только моя дочь, но и сын... И что он — настоящий герой Альянса.       Она на мгновение замолчала, смахивая слезу, и в её глазах снова вспыхнула та надежда, о которой она говорила ранее.       — Но тогда Мон ни словом не обмолвилась о самом важном. Она не упомянула, что ваш отец... что Энакин выжил. Она оставила эту правду вам, — Падме посмотрела на Люка и Лею с немым вопросом, на который они только что дали ей ответ.       — И теперь, когда я знаю, что он где-то там, в пустоте, я чувствую, что должна была узнать об этом именно от вас.       Люк медленно подошел к матери и осторожно обнял её за плечи, чувствуя, как она дрожит от избытка чувств.       Лея, чьё лицо еще мгновение назад казалось высеченным из камня, внезапно порывисто вздохнула и, смягчившись, присоединилась к ним. Она положила голову на плечо Падме, и в этот миг все обиды и тени прошлого отступили перед простым человеческим теплом, которого они были лишены долгие девятнадцать лет.       Так они просидели какое-то время в глубокой, целительной тишине, нарушаемой лишь мерным гудением систем жизнеобеспечения крейсера. Падме гладила детей по волосам, словно всё еще не веря, что они настоящие, что они — здесь. Казалось, время остановилось, давая им возможность просто быть семьей.       Эту хрупкую тишину внезапно прервал резкий, настойчивый сигнал комлинка на запястье Леи. Звук был настолько чужеродным в этой атмосфере, что все трое невольно вздрогнули. Лея бросила взгляд на комлинк: на дисплее пульсировало имя Хана. Похоже, дроиды уже добрались до ангара и, как обычно, не смогли удержать язык за зубами.       — Принцесса, ты там как? — голос Хана в динамике был полон тревоги. — Тут вернулся твой золотой болтун. Он несет какую-то нелепицу про «прекрасную даму», которая называет себя вашей с Люком матерью и сейчас заперлась с вами в кабинете. У меня дурное предчувствие. Всё в порядке? Мне пора брать термальный детонатор и идти на выручку?       Лея едва заметно улыбнулась, чувствуя, как привычная подозрительность Хана возвращает её в реальность.       — Всё хорошо, Хан. Успокойся и не пугай техников. Мы в полной безопасности и скоро будем у «Сокола». Дай нам еще несколько минут.Она отключила связь и предельно серьезно посмотрела на Люка и Падме.       — Нам нужно действовать осторожно. То, что Падме Амидала, одна из основательниц организации, которая позже переросла в движение за возвращение Республики, жива — это символ. Когда об этом узнает Галактика, это придаст нашим людям невероятный энтузиазм и надежду. Но наше кровное родство... это совсем другое дело. Учитывая тень Вейдера, эта правда сейчас слишком опасна.Лея на мгновение задумалась, прикусив губу.       — На данном этапе в Совете о том, что она наша мать, должна знать только Мон Мотма. Я сама поговорю с ней об этом.                   Остальным же мы представим её под её настоящим именем, как сенатора Амидалу, вернувшуюся из небытия. Этого будет достаточно, чтобы вызвать уважение и при этом избежать лишних вопросов о наследственности Скайуокеров.       — Хану и Чуи мы расскажем всё, — добавила Лея, бросив взгляд на мать. — Скрывать это от них на одном корабле бесполезно, к тому же они — наша семья. Но дроидам... 3PO нужно запретить даже заикаться о том, что он слышал. Его болтливость погубит легенду раньше, чем мы покинем базу.Падме грустно улыбнулась, вспоминая своего старого помощника.       — Не будь так строга с ним, Лея. Трипио всегда был суетлив, но он умеет хранить по-настоящему важные вещи. Когда-то он годами молчал о нашем секретном браке с Энакином, и ни одна живая душа в Сенате не догадалась о нашей связи. Я доверяю его верности.       — Возможно, мама, — Лея скептически вскинула бровь, — но сейчас риск слишком велик. Для всех, кроме Хана и Чуи, ты — легендарный сенатор. Пойдемте, Хан уже наверняка начал терять терпение. ————————       Когда двери лифта разошлись, ангар «Дома Один» встретил их привычной суетой. Но у аппарели «Тысячелетнего сокола» обстановка была куда напряжённее.       Хан Соло стоял, прислонившись к опоре шасси, и его лицо выражало крайнюю степень подозрительности. Рядом Чубакка издавал низкий, ворчливый рокот, а С-3PO, завидев троицу, замахал руками так интенсивно, что едва не задел проходящего мимо техника.       — О, хвала Создателю! Принцесса Лея, мастер Люк! — запричитал дроид. — Я пытался объяснить капитану Соло, что наше присутствие здесь обусловлено крайне деликатными обстоятельствами, но он…       — Заткнись, золотой, — бросил Хан, не сводя глаз с женщины, идущей между близнецами.       Когда они подошли вплотную, Хан медленно выпрямился. Его взгляд переместился с лица Леи на лицо гостьи и обратно. Сходство было неуловимым, но неоспоримым: тот же разлёт бровей и властный поворот головы. Это не была копия принцессы, но связь между ними ощущалась почти физически.       — Так, — наконец выдавил он, прищурившись. — Кто-нибудь объяснит мне, что за чушь несет этот золотой болтун? Он прибежал в ангар и начал молоть совершенно несусветную ересь о вашей гостье. Люк, Лея, я повидал много странного, но его байки не лезут ни в какие ворота.       Лея сделала шаг вперед, её взгляд был твердым и холодным.       — Хан, это разговор не для посторонних ушей. И уж точно не для открытого ангара, полного техников и разведчиков.Она указала на женщину в сером плаще.       —Это Падме Амидала. Она была одной из основательниц нашей организации. Сейчас мы вылетаем на Айло-4, на нашу новую удаленную базу. Она летит с нами, и это всё, что тебе нужно знать, пока мы не окажемся в гиперпространстве.       Хан хмыкнул, скептически оглядев гостью. Имя «Падме Амидала» ровным счетом ничего ему не говорило. В те времена, когда она блистала в Сенате, он был ребенком на задворках Кореллии, и высокая политика интересовала его меньше всего в жизни.       — Основательница, значит? — Хан поправил жилетку, чувствуя, как внутри всё ещё кипит любопытство. — Послушайте, я в ваших древних историях не силён, и кто там что основывал двадцать лет назад — не мой профиль. Но если принцесса говорит «не для посторонних», я умею держать язык за зубами. Проходите на борт. Чуи, заводи двигатели! Кажется, у нас намечается очень длинный перелет. Как только они ступили на аппарель, Лея обернулась к дроиду:       — 3PO, внимание. Протокол «Абсолютная секретность». Если ты скажешь кому-нибудь хоть слово о том, что ты слышал или видел — я лично разберу тебя на запчасти.       — О, принцесса Лея! Я всё понял! Мои процессоры уже заблокировали этот сектор памяти!       — В кабину! — хором приказали Хан и Лея. ————————       Как только «Сокол» вздрогнул, совершая прыжок, и за иллюминаторами вытянулись бесконечные синие нити гиперпространства, Хан передал управление Чуи и направился в кают-компанию. Он не собирался ждать Айло-4, чтобы получить ответы.       — Ладно, — Хан вошел, вытирая руки замасленной ветошью, и бесцеремонно уселся напротив Падме. — Мы в прыжке. Лишних ушей нет, если не считать R2, который, в отличие от золотого зануды, умеет вовремя замолчать. Ну, Малыш, — он взглянул на Люка, — выкладывай. Ты выглядишь так, будто нашел потерянное сокровище Императора, но боишься, что оно сейчас рванет у нас в трюме. Ваше Высочество, — он перевел взгляд на Лею, — а вы, кажется, вот-вот прикажете меня расстрелять просто за то, что я дышу с вами одним воздухом.       Лея посмотрела на Падме, и та едва заметно кивнула, давая молчаливое разрешение.       — Хан, — Лея сделала глубокий вдох, стараясь игнорировать его обычную манеру общения. — Падме Амидала не просто одна из основательниц движения. Она — наша с Люком мать.       Соло замер. Ветошь медленно выпала из его рук на металлический пол. Он перевел взгляд с Леи на Падме, чье спокойное достоинство теперь казалось ему еще более величественным.       — Ваша... кто? — переспросил он, и его голос на мгновение потерял всю свою привычную браваду. — Послушай, моя драгоценная принцесса, я, конечно, привык к твоим королевским сюрпризам, но это... Малыш, ты ведь говорил, что она погибла, когда вы родились.       — Мы так думали, Хан, — тихо ответил Люк. — Все так думали. Но она была в стазе, девятнадцать лет, а затем восстанавливалась после него. Она очнулась совсем недавно.       Хан снова посмотрел на Падме. Он видел в ней Лею — ту же сталь в глазах, ту же линию подбородка. Его шок медленно сменялся осознанием масштаба ситуации. Если она — их мать, значит, у неё была связь с...       — Подождите, — Хан выпрямился, и в его глазах вспыхнуло озарение. — Если она — мать близнецов Скайуокер, значит, она... она была с тем типом? С Вейдером?       В кают-компании воцарилась тяжелая тишина. Хан смотрел на Падме уже совсем другими глазами. Его привычная ирония исчезла, уступив место невольному, почти мистическому уважению. Он пытался сопоставить образ этой утонченной, сильной женщины и того железного монстра, который десятилетиями держал в страхе Галактику. «Какой же женщиной нужно быть, — пронеслось у него в голове, — чтобы привлечь внимание такого человека, как Вейдер, и выжить в этой буре?»       Падме выдержала его взгляд, не отводя глаз.       — Энакин Скайуокер был человеком до того, как стал тем, кого вы знали, — мягко, но твердо произнесла она. — И сейчас мы планируем найти его. Где бы он ни скрывался.       Хан издал короткий, нервный смешок и потер лицо руками.       — Ну конечно. Просто отличная идея. Мало того, что у меня на борту воскресшая мать Люка и Леи, так вы еще и хотите найти самого опасного парня в Галактике, который только что сбежал. Лея, радость моя, ты уверена, что мы летим на базу, а не прямиком в пасть сарлакку?       — Мы летим на Айло-4, Хан, — отрезала Лея. — Нам нужно время, чтобы подготовиться. И нам нужна твоя помощь.       Хан только фыркнул, переключая тумблеры на верхней панели. Корабль содрогнулся, входя в гиперпространство, и за иллюминатором звезды слились в бесконечные белые нити.       — Помощь... — проворчал Соло, откидываясь в кресле. — Моя помощь обычно заключается в том, чтобы вытаскивать вас из передряг, в которые нормальные люди не попадают. Но Вейдер? Лея, этот парень — не просто «проблема». Он — стихийное бедствие. И даже если он теперь выглядит как модель из каталога «Здоровый образ жизни в Империи», он всё еще...       — Он всё еще наш отец, Хан, — мягко прервал его Люк. Он сидел на соседнем кресле, задумчиво глядя на золотистую спину C-3PO, который в этот момент старательно полировал какой-то датчик в углу кабины.       — Знаешь, что самое странное? Мы всегда думали, что он — чистое разрушение. Но он умел созидать.Хан иронично приподнял бровь.       — И что же он созидал? Тёмные планы Звезды Смерти?Люк едва заметно улыбнулся и кивнул в сторону дроида-протокольщика.       — Он собрал 3PO. С нуля. Ему было всего девять лет, он был рабом на Татуине, но у него хватило таланта и деталей, чтобы собрать полноценного дроида для своей матери.В кабине повисла тяжелая, почти комичная тишина.       Хан Соло медленно повернул голову. Он перевел взгляд с Люка на золотистого дроида, который в этот момент споткнулся о выступ на палубе и издал свое характерное: «О боже! Как это неуклюже с моей стороны!».       — Что? — Хан моргнул, его лицо вытянулось. — Ты сейчас серьезно? Ты хочешь сказать, что этот... этот ходячий справочник по этикету, который не замолкает ни на секунду и вечно ноет, — работа рук самого Дарта Вейдера?       Люк спокойно кивнул, глядя на Трипио, который в этот момент копошился у навигационного компьютера в другом конце кабины, ворча о «недопустимом слое пыли на реле».       — Девять лет, Хан. Ему было всего девять, когда он собрал его из металлолома на Татуине, чтобы тот помогал его матери, — добавил Люк.Хан медленно перевел взгляд на золотистую спину дроида, затем на Лею, и, наконец, снова на Люка.       — Это объясняет всё. Абсолютно всё, — Хан наконец обрел дар речи и с грохотом опустился обратно в пилотское кресло. — Теперь я понимаю, почему этот болтун такой невыносимый. Это же идеальное психологическое оружие! Только Вейдер мог додуматься создать нечто, способное пытать людей вероятностями выживания со скоростью три миллиона форм общения в секунду. Это же садизм, заложенный в базовую прошивку!      — Хан, Трипио был создан для помощи, а не для допросов, — попыталась вставить Лея, хотя уголки её губ дрогнули.       — Да брось, принцесса! Ты только представь: девятилетний малец копается в мусоре и собирает это... золотое недоразумение. Скайуокер, — Хан обернулся к Люку, — ваша семейка — это просто ходячая аномалия. Один командует флотами и внушает ужас всей Галактике, другой взрывает его флагманы, а в перерывах выясняется, что они оба — гениальные техники, которые не могут оставить в покое ни одну железку.       В этот момент Трипио, почувствовав, что о нем говорят, неуклюже развернулся и засеменил к пилотским креслам, поблескивая своими фоторецепторами.       — Простите, капитан Соло, я услышал свое имя. Вы обсуждали мою техническую спецификацию? — Дроид сложил руки на животе в характерном жесте. — Должен заметить, что мастер Люк и принцесса Лея недавно сообщили мне весьма... интригующие подробности моего происхождения. Оказывается, мои базовые системы были заложены на Татуине!       — Мы как раз об этом и говорили, Золотой. О твоем... «авторе».       — О, это крайне интригующая тема! — Трипио воодушевленно всплеснул руками. — Мастер Люк сообщил мне, что мой создатель был совсем юным, когда заложил основы моей матрицы. Должен признать, это объясняет мою некоторую... эмоциональную чувствительность. Хотя, признаться, я совершенно не помню процесса своей сборки. Мои файлы памяти до определенного периода — это сплошное статическое пятно.       Хан зажмурился, чувствуя, как у него начинает пульсировать висок. Он медленно повернулся к дроиду, оглядывая его сверкающую золотом броню.       — Девять лет, 3PO. Твой создатель был девятилетним пацаном, когда копался в деталях на свалке, чтобы тебя оживить.       — Девять лет? О боже! — Фоторецепторы дроида испуганно мигнули. — Какое безрассудство! Ребенок, работающий с высоковольтными преобразователями и нейронными сетями? Это же вопиющее нарушение техники безопасности! Я мог выйти из строя в любую секунду. Мастер Люк, вы уверены, что мои схемы в должном порядке? Вдруг во мне заложена какая-то детская ошибка в расчетах?       Хан издал звук, похожий на подавленный стон, и перевел взгляд на Люка.       — Слышал? — прошипел он. — Девятилетний мальчишка собрал это... золотое недоразумение. И теперь оно ворчит на нарушение техники безопасности. Скайуокер, я теперь окончательно убедился: у твоего отца был талант превращать любой мусор в нечто, способное вынести мозг окружающим. Это заложено в нем на аппаратном уровне!       — Хан, оставь его в покое, — мягко прервала Лея, хотя по её лицу было видно, что она едва сдерживает улыбку.— Оставить в покое? — Соло вскочил с кресла, едва не задев головой верхнюю панель.       — Ты понимаешь, что я 4 года летал с дроидом, которого собрал человек, который... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Падме, и закончил тише: — ...которого я вообще не хотел бы вспоминать. Чуи, теперь я окончательно убедился: в этой семье даже отвертка в руках Скайуокера — это политическое заявление.       Чубакка издал длинный, насмешливый рык, который явно означал, что капитан Соло, как всегда, слишком драматизирует, хотя доля правды в его словах есть.       — Мастер Люк, я сказал что-то не то? — Трипио обеспокоенно замер, переводя взгляд с одного на другого. — Капитан Соло выглядит так, будто у него перегорел предохранитель в модуле логики. И почему он так смотрит на мою обшивку?       — Всё в порядке, 3PO , — улыбнулся Люк. — Капитан просто привыкает к мысли, что в Галактике гораздо больше связей, чем он думал.       — Связей? — Хан плюхнулся обратно в кресло и схватился за штурвал. — Это не связи, Люк. Это паутина. Чуи, готовься ко входу в гиперпространство. Надеюсь, на Айло-4 нас не ждет еще какой-нибудь антиквариат, к которому приложил руку твой отец в перерывах между полетами.