Дыхание Новой Надежды

      Над Куатом медленно оседала пыль великого сражения, сменяясь упорядоченным хаосом военного закрепления. Вид из иллюминаторов верфей был беспрецедентным: огромные пузатые крейсеры Мон-Каламари «Дом Один» и «Гордость нации» теперь стояли в тех самых ремонтных доках, где еще утром обслуживались лишь имперские суда.       Сотни транспортных шаттлов Альянса сновали между кольцами верфей и поверхностью планеты, перебрасывая десантные отряды для замены лоялистов Исард. По всему периметру системы «Звездные разрушители» под командованием адмирала Пиетта выстроились в новые оборонительные порядки, прикрывая собой флот повстанцев. Инженеры обеих сторон, поначалу с опаской косившиеся друг на друга, уже совместно работали над восстановлением поврежденных щитов Куата. Система превращалась в неприступную цитадель, сердце которой теперь билось в ритме «Исполнителя».       Прошло уже несколько часов с того момента, как «Исполнитель» содрогался от залпов по верфям, но в ангаре №12 всё еще вибрировало эхо великих перемен. Огромный зал, рассчитанный на сотни имперских истребителей, теперь стал временным пристанищем для «Разбойной эскадрильи».Пилоты, вымотанные до предела, но опьяненные осознанием того, что они сотворили невозможное, расположились прямо на палубе и сервисных платформах.       Согласно приказу Люка Скайуокера, эскадрилья была официально закреплена за флагманом — неслыханная привилегия и огромная ответственность. Кто-то дремал, прислонившись к стойке шасси, кто-то жадно пил воду, а кто-то вполголоса обсуждал, каково это — лететь в тени суперразрушителя, который больше не пытается тебя уничтожить.       В этот момент за пределами атмосферного щита вспыхнула точка огней, и в ангар плавно вошел побитый крестокрыл. Его левая консоль была опалена, а из вспомогательного сопла всё еще вырывались редкие искры — последствия «героического» пролета через взрыв.       — А вот и наш «сгоревший на работе», — устало усмехнулся Ведж, приподнимая голову. Истребитель Кела мягко коснулся палубы. Как только фонарь кабины откинулся, пилот спрыгнул вниз. Энакин, вновь принявший облик новичка, выглядел нарочито потрепанным: комбинезон в пятнах масла, растрепанные волосы, на лице — маска усталости, скрывающая триумф.       — Живой! — выкрикнул Хобби, поднимая вверх банку с пайком. — Мы думали, ты уже на «Гордости нации» медали получаешь за самоотверженную поломку!       — Едва дотянул, — хрипло отозвался Кел, подходя к группе. — Р4 пришлось буквально затыкать дыры в системе охлаждения своими программами. Рад видеть, что вы целы... и что этот корабль теперь не стреляет в ответ.       — Ну, раз выжил, значит, будешь проставляться в баре, — хохотнул Вес Дженсон, откидываясь на локти и с любопытством разглядывая опаленное крыло его истребителя.       — Но послушай, Кел, у нас тут вышел небольшой спор. Как так вышло, что парень, который на тестах крутил такие виражи, будто сам изобрел законы физики, внезапно поймал осколок стабилизатором? Мы же видели твой полет на полигоне — ты там от самонаводящихся ракет уходил так, словно они на ручном приводе. Ты что, в самый ответственный момент решил расслабиться?       Энакин почувствовал на себе с десяток добродушных, но внимательных взглядов. Опытные пилоты всегда искали подвох в чужих неудачах, особенно если верили в талант новичка.       — Когда вокруг тебя рвется Пульсар, учебники отходят на второй план, — Энакин позволил себе легкую, чуть виноватую улыбку, сохраняя спокойный тон.       — Может, я и неплохой пилот, но даже у лучших случаются осечки. Вспышка ослепила сенсоры, и я просто не успел среагировать. Неудачный день для техники, удачный — для моей головы, раз я всё еще здесь.       — Ну, главное, что голова на месте, — подмигнул Тайко.— И не только голова, — раздался за спиной вкрадчивый, мелодичный голос.       Энакин не оборачивался, но почувствовал, как пилоты вокруг него разом подобрались. Эриси Дларит плавной походкой обошла его, задержавшись взглядом на его плечах, а затем остановилась прямо перед ним. Она не скрывала своего интереса — в её глазах плясали искры откровенного флирта.       — Осечки бывают у всех, Кел, — Эриси склонила голову набок, и её губ коснулась обворожительная полуулыбка. Она подошла на шаг ближе, вторгаясь в его личное пространство, и медленно поправила воротник его помятого комбинезона. — Но ты даже из боя выходишь так... эффектно. Я наблюдала за твоим маневром. В этом было что-то дикое и очень притягательное.       Она провела ладонью по его рукаву, задержав руку чуть дольше, чем того требовали приличия между сослуживцами.       — Знаешь, — она понизила голос, глядя ему прямо в глаза, — такие таланты, как ты, не должны пропадать в одиночестве после такой встряски. Если тебе нужно, чтобы кто-то помог тебе окончательно приземлиться после адреналина...       Энакин мягко, но решительно сделал полшага назад, увеличивая дистанцию. Внутри него боролись два чувства: недоумение от столь прямолинейного напора и желание поскорее скрыться за привычной маской Лорда Вейдера, перед которым никто не осмелился бы на подобные вольности.       — Боюсь, Эриси, для «приземления» мне сейчас достаточно простого горизонтального положения где-нибудь в тихом месте, — ответил он с вежливой, но сухой улыбкой. — Адреналин штука полезная, но сон он не заменяет.       Эриси лишь многозначительно приподняла бровь, явно не сбитая с толку его холодностью, но тут в разговор вклинился Ведж Антиллес. Опытный командир почувствовал, что атмосфера становится излишне личной, а его пилотам сейчас больше всего нужна была определенность.       — Кстати о сне, — громко произнес Ведж, привлекая общее внимание и снимая напряжение с Кела. — Раз уж мы теперь официально «приписаны» к Исполнителю на неопределенный срок, неплохо бы выяснить, где именно мы будем бросать свои кости. Я не горю желанием спать прямо на палубе рядом с истребителями, даже если этот ангар теперь самый безопасный в Галактике.       — Хороший вопрос, Ведж, — подхватил Хобби, с надеждой поглядывая на проходящего мимо имперского офицера снабжения. — Тут каюты вообще рассчитаны на людей или нам предложат тесные стойки для штурмовиков, где даже колени не вытянешь?       — Исполнитель — это летающий город, Хобби, — Тайко Селчу лениво потянулся. — Здесь наверняка есть гостевые блоки, которые по комфорту переплюнут любую базу повстанцев. Вопрос только в том, разрешит ли нам Пиетт ими воспользоваться или решит, что Разбойникам полезно закалять характер в спартанских условиях.       Люк, стоявший чуть в стороне и наблюдавший за отступлением отца от Эриси с едва скрываемой искоркой веселья в глазах, подошел ближе к группе.       — Адмирал Пиетт уже выделил нам отдельный жилой сектор в офицерском блоке, — сообщил он, и по ангару пронесся радостный гул. — Там есть всё необходимое, и, что важнее, там будет только наша эскадрилья. Никаких штурмовиков за дверью. Предлагаю собрать вещи и двигаться туда, пока имперцы не передумали.       Энакин поймал взгляд сына. Люк едва заметно подмигнул ему, словно говоря: «Я тебя спас». Энакин лишь коротко кивнул в ответ, чувствуя облегчение от того, что внимание Эриси наконец переключилось на обсуждение удобств будущих кают. ————————       Путь к жилому сектору превратился в своего рода парад двух разных миров. «Разбойники», закинув на плечи вещмешки и перекидываясь шутками, шагали по бесконечным коридорам из серого полированного металла. Исполнитель внутри казался еще более монументальным и стерильным, чем снаружи. Энакин шел в середине группы, стараясь не выдавать своего досконального знания каждого поворота этих переходов. Он видел, как имперский персонал — техники в серых кепках, штурмовики на постах и младшие лейтенанты — провожали их взглядами. В этих глазах читалась смесь шока, недоверия и глухой настороженности. Для них повстанцы всегда были «террористами» и «крысами», а теперь эти люди в помятых оранжевых комбинезонах шли по святая святых флагмана как союзники.       — Уютненько тут у них, — вполголоса заметил Вес Дженсон, озираясь на безупречно чистые стены. — Только как-то... холодновато. У меня ощущение, что если я случайно уроню крошку от пайка, меня расстреляют на месте за нарушение эстетики.       — Привыкай, Вес, — отозвался Тайко. — Здесь порядок возведен в абсолют.       Группа свернула за угол, к главному узлу турболифтов, и внезапно весь идущий навстречу имперский поток замер. Офицеры вытянулись по стойке «смирно», прижимая руки к швам.       Навстречу «Разбойникам» шел адмирал Пиетт в сопровождении двух адъютантов. Его лицо было сосредоточенным, он быстро просматривал данные на датападе, но, заметив группу пилотов, остановился.       Адъютанты тут же замерли по обе стороны от него, настороженно поглядывая на повстанцев. Пиетт оторвал взгляд от экрана и обвел эскадрилью коротким, оценивающим взглядом профессионального военного. На Кела он посмотрел не дольше, чем на остальных — для адмирала это была просто группа уставших пилотов в оранжевых комбинезонах, временно ставших частью его огромного механизма.       — Коммандер Скайуокер, — произнес Пиетт, обращаясь исключительно к Люку. Его голос был ровным и сухим. — Надеюсь, жилой блок номер двенадцать соответствует вашим нуждам. Мои люди получили указание оказывать вам необходимое содействие, пока вы находитесь на борту.       — Благодарю, адмирал, — вежливо ответил Люк, стараясь держаться так, чтобы не привлекать лишнего внимания к стоящему за его спиной отцу. — Нам нужно время на отдых и перегруппировку.       — Разумеется. Понимаю, что после такого боя... — Пиетт сделал паузу, на мгновение задумавшись о чем-то своем, затем кивнул. — Увидимся на общем брифинге завтра. Продолжайте движение.       Адмирал прошел мимо, даже не оглянувшись. Энакин почувствовал, как напряжение в плечах немного спало. Пиетт был слишком занят координацией обороны всей системы Куат, чтобы разглядывать лица рядовых пилотов, и это сейчас было Келу только на руку.       Вскоре они достигли выделенного сектора. Это был блок кают для старшего офицерского состава, временно законсервированный. Здесь было непривычно тихо, а воздух казался чище, чем в ангарных уровнях.       — Ну, ни фига себе, — выдохнул Хобби, заходя в одну из первых открытых кают. — Здесь кровати с настоящими матрасами, а не сетки на магнитных подвесах! И даже душ в каждом отсеке. Мы точно на имперском корабле, а не в отпуске на Набу?       — Не расслабляйся, Хобби, — усмехнулся Ведж, закидывая мешок на одну из коек. — Мы здесь гости до первой ошибки. Энакин прошел вглубь блока и занял каюту в самом конце коридора, рядом с комнатой Люка.       Как только автоматическая дверь с шипением закрылась, он прислонился к ней спиной и стащил с головы шлем. В каюте царил полумрак, освещаемый лишь слабым сиянием контрольной панели.       Он подошел к небольшому зеркалу над раковиной и включил свет. На него смотрел Кел — молодой, измотанный, с грязными пятнами на щеках. Но в глазах всё еще горел огонь, который не могла скрыть никакая маска. Энакин включил воду и смыл грязь, чувствуя, как приятная прохлада возвращает ясность мыслей.       Он сел на край кровати. Матрас и правда был мягким, но тишина корабля давила на уши. Исполнитель жил, дышал миллионами систем, и Энакин чувствовал это кожей.             ————————       Энакин рухнул на кровать, не снимая комбинезона. Усталость была свинцовой, но как только веки сомкнулись, тьма «Исполнителя» обернулась против него.       Корабль, который он считал домом, во сне стал склепом. Стены коридоров начали сочиться багровым светом, а под мерное шипение гидравлики ему слышались крики — тех, кого он когда-то душил в порыве гнева, тех, чьи жизни оборвались по его короткому жесту прямо здесь, на этом мостике. Перед глазами вспыхивали лица офицеров, павших от его руки за малейшую ошибку. Вина, которую он пытался заглушить в суете боя, теперь навалилась на него всей мощью суперразрушителя.       Ему казалось, что он снова заперт в черной броне, а его живые руки, которыми он так гордился, на глазах превращаются в холодный металл.       — Энакин... — шептал голос в темноте, и он не знал, чей он: Падме или его собственный.       Он резко сел на кровати, тяжело дыша. Лоб был мокрым от холодного пота. В каюте по-прежнему царил полумрак, но тишина теперь казалась удушающей. Он больше не мог здесь находиться один.       Дрожащими пальцами он достал датапад и активировал личный, зашифрованный канал связи, который знал только один человек в этой Галактике. Сигнал ушел в гостевой сектор, защищенный дипломатическими протоколами.       Через несколько мучительных секунд экран мигнул. Появилось лицо Падме. Она еще не спала — на ней был легкий домашний халат, а в глазах читалась тревога.      — Энакин? Что случилось? — прошептала она, мгновенно заметив его состояние. — Ты в порядке?       — Нет... — он потер лицо ладонями, пытаясь унять дрожь в голосе. — Просто... этот корабль. Он помнит слишком много, Падме. И я тоже. Каждая переборка здесь напоминает мне о том, кем я был. Я не могу уснуть. Мне кажется, если я закрою глаза, я снова проснусь в маске.       — Послушай меня, — мягко произнесла она. — Ты — это не твои шрамы. И ты не тот человек, который строил этот корабль для устрашения. Ты вернул его, чтобы спасать жизни. Это новый путь, Энакин.       — Я хочу видеть тебя, — прервал он её, и в его голосе прозвучала почти детская мольба, скрытая за хрипотцой Кела. — Я знаю, что это риск, но... мне нужно почувствовать, что это всё реально. Что ты здесь, а не в моих кошмарах.       Падме на мгновение задумалась, оценивая риски. Гостевой сектор охранялся её личной стражей, которые были преданы ей до конца, но коридоры между блоками всё еще патрулировались имперцами и повстанцами.       — Приходи в блок 4-А, — наконец ответила она. — Охрана будет предупреждена. Скажешь, что ты пилот с докладом о безопасности для леди Амидалы. Поторопись.              ————————       Энакин закрыл дверь, и гулкий ритм «Исполнителя» мгновенно стих, оставшись за порогом. В каюте Падме воздух был другим — теплым, живым, наполненным ароматом, который он помнил во всех своих медитациях.Она сделала шаг к нему, и Энакин, не в силах больше держать дистанцию, сорвал с рук перчатки. Он коснулся её лица своими живыми пальцами, чувствуя мягкость и тепло её кожи. Это было доказательством того, что он не в кошмаре.       — Ты дрожишь, — прошептала Падме, накрывая его ладони своими.       — Этот корабль... он как эхо моих худших поступков, — Энакин прислонился лбом к её лбу, закрыв глаза. — Каждый раз, когда я слышу звук своих шагов по металлу, мне кажется, что я слышу тяжелую поступь Вейдера. Я боюсь, что тени Куата поглотят то, что мы только что обрели.       Падме мягко обняла его за шею, притягивая ближе.       — Тени исчезают при свете, Энакин. Мы вернули Куат, и мы сделали это вместе.       Энакин глубоко вдохнул, чувствуя, как ее близость постепенно унимает дрожь в руках. Но в этом тесном объятии он вдруг ощутил не только поддержку. Падме едва заметно напряглась, ее сердце билось чуть быстрее обычного, а в Силе от нее исходили волны глухого, подавленного беспокойства.       Ему стало неловко. В порыве своего кошмара он совсем забыл, что этот день был испытанием не только для него. Он пришел сюда за утешением, эгоистично полагая, что весь груз вины и страха лежит лишь на его плечах.—        Падме... — он мягко отстранился, заглядывая ей в глаза. — Прости. Я пришел сюда со своими призраками, но я чувствую, что ты тоже... Ты чем-то взволнована. Что случилось?            Падме отвела взгляд на окно, где в пустоте космоса медленно дрейфовали обломки верфей. Она обхватила себя руками за плечи, словно ей внезапно стало холодно.       — Набу, Энакин, — тихо произнесла она, и ее голос дрогнул. — Наша трансляция с мостика... Мы показали всей Галактике, что я жива.       Энакин замер. Ему не нужно было объяснять, что она имеет в виду. Он мгновенно представил себе маленькое поместье в окрестностях Тида, тихий ужин в кругу семьи Наберрие и тот оглушительный шок, который они испытали, увидев ее на своих экранах.       — Твоя семья, — глухо выдохнул он. — Твои родители, Сола...       — Да, — Падме горько улыбнулась, и в ее глазах блеснули слезы. — Они двадцать лет жили с этой пустотой. Они оплакивали мою смерть, ходили к моей гробнице, а сегодня... сегодня они увидели меня. Живую. И я выгляжу так, будто время для меня остановилось в тот самый день, когда меня похоронили.       Она сделала шаг к нему, сжимая его живые ладони в своих.       — Я боюсь за них, Энакин. Я боюсь того, что это возвращение принесет им больше боли, чем радости. Они не знают о коме, не знают, что я была заперта вне времени. Для них это выглядит так, будто их дочь восстала из мертвых, чтобы встать плечом к плечу с человеком, который был правой рукой Императора.       Энакин почувствовал, как внутри все сжалось от новой порции вины. Он был причиной ее долгого сна, и теперь он был причиной того, что ее возвращение к семье стало таким пугающим и непонятным.              ————————       Утро на «Исполнителе» началось не с привычного сигнала тревоги, а с мерного гула систем вентиляции и приглушенных звуков просыпающегося жилого блока. Энакин закончил приводить себя в порядок и вышел в общую кают-компанию — просторное помещение с низкими диванами и терминалами связи, которое теперь служило Разбойникам чем-то вроде штаба.       Почти вся эскадрилья уже была в сборе. Пилоты выглядели помятыми, но довольными: нормальный сон на настоящих кроватях сотворил чудеса. Люк стоял в центре комнаты, проверяя данные на своем планшете. Заметив Кела, он коротко кивнул и обратился ко всем.       — Слушайте внимательно, Разбойники, — голос Люка звучал уверенно. — На сегодня у нас свободный график. Боевых дежурств в ближайшие часы не предвидится, пока флот Акбара завершает перегруппировку.       По комнате пронесся одобрительный гул. Хобби радостно потянулся, едва не задев полку.       — Это не значит, что можно совсем расслабиться, — с улыбкой добавил Люк. — Рекомендую заняться вашими машинами. Технический персонал Исполнителя выделил нам ремонтные зоны, так что приведите истребители в порядок. Также вам разрешено перемещаться по открытым секторам корабля. Погуляйте, сориентируйтесь на новом месте, чтобы не плутать, если объявят тревогу. И загляните в общую столовую.       — В имперскую столовую? — Тайко приподнял бровь. — Думаешь, нам там будут рады?       — Нам теперь работать вместе, — серьезно ответил Люк. — Налаживать отношения нужно начинать уже сейчас. Одно совместное посещение столовой может сделать для этого союза больше, чем десять официальных приказов.       Люк на мгновение задержал взгляд на Энакине, и в Силе тот почувствовал легкую тень озабоченности сына.       — Мне же придется оставить вас на несколько часов. Сегодня состоится первый всеобщий брифинг в конференц-зале. Там будет присутствовать весь состав Совета Альянса и основной офицерский состав Исполнителя во главе с адмиралом Пиеттом. Нам нужно официально закрепить протоколы взаимодействия.       — Удачи, командир, — отозвался Ведж. — Постарайся, чтобы нас не перепутали с имперским гарнизоном в этих новых каютах.       — Не переживай, Ведж, наши оранжевые комбинезоны в этих серых коридорах светятся как сигнальные огни, — усмехнулся Люк, закидывая датапад в сумку. — Главное — не забывайте, что вы здесь представляете Альянс. На сегодня никаких потасовок из-за косых взглядов. Попробуйте просто... поесть.       Разбойники потянулись к выходу, оживленно обсуждая перспективы нормального завтрака. Энакин поставил пустую кружку на стол и уже собирался последовать за остальными, когда Люк на мгновение задержал его, положив руку на плечо.       — Брифинг начнется только ближе к обеду, — негромко произнес Люк, убедившись, что остальные вышли. — Совет Альянса и офицеры Пиетта еще согласовывают повестку. Так что у тебя есть время побыть Келом и позавтракать с ребятами. Но будь осторожен. На брифинге нам обоим придется быть в центре внимания — тебе в доспехах, мне как командиру. А пока... постарайся не давать Эриси лишних поводов для расспросов.       Энакин коротко кивнул.       Группа из одинадцати «Разбойников» плотным строем вышла в коридор. Энакин, идя в самой гуще, невольно восхитился тем, как эффектно они выглядели. Это была яркая, живая волна в стерильном море имперской серости.       Впереди уверенно шагал Ведж, за ним — Разбойник-два Тайко Селчу. Следом двигались неразлучные Хобби и Вес Дженсон. Чуть поодаль шли серьезный Дерек «Дикс» Кливиан и сосредоточенная Луджани Фордж. Эриси Дларит, как всегда, держалась особняком, выбрав позицию рядом с Келом. Замыкали шествие остальные пилоты эскадрильи — молодая кровь, чьи лица всё еще светились восторгом от масштабов суперразрушителя.       — Видели, как тот лейтенант на нас посмотрел? — вполголоса пробормотал Тайко, когда они миновали очередной пост. — Словно мы только что украли его любимый шаттл.       — Привыкай, Тайко, — отозвалась Эриси, изящным движением поправляя волосы. Она шла так близко к Келу, что он чувствовал тепло её плеча. — Мы для них — живое напоминание о том, что их мир перевернулся. Но знаешь, Кел... в этой имперской дисциплине есть что-то завораживающее, не находишь?       Порядок, возведенный в абсолют.Энакин промолчал, лишь сильнее сжал челюсти. Они вошли в столовую — колоссальное помещение, способное вместить тысячи людей одновременно.             Ряды длинных столов из холодного полимера уходили вдаль, к панорамным окнам, за которыми безмолвно плыл космос Куата.За столами уже сидели сотни имперских военнослужащих. Когда автоматические двери с шипением разъехались и 11 человек в ярком оранжевом вошли в зал, гул сотен голосов мгновенно стих, словно кто-то выключил звук. Звон столовых приборов о подносы прекратился. Сотни пар глаз — от рядовых техников до офицеров в оливковых мундирах — уставились на пришельцев.       — Ну что, парни, — негромко произнес Ведж, сохраняя внешнее спокойствие и направляясь к раздаточной линии в наступившей мертвой тишине. — Пойдем наводить мосты?              ————————       11 «Разбойников» во главе с Веджем Антиллесом неспешно двигались вдоль раздаточной линии. Звук их шагов по металлическому полу казался вызывающе громким в наступившей тишине. Энакин чувствовал на себе сотни взглядов — колючих, недоверчивых, а порой и откровенно враждебных.       Когда они, получив свои подносы с серыми брикетами стандартного имперского рациона, направились к середине зала, произошел тот самый момент «социального разлома». Стоило Веджу остановиться у длинного стола, где сидели несколько имперских пилотов и техников, как те синхронно, словно по команде, поднялись. Без единого слова, не глядя на повстанцев, они подхватили свои подносы и пересели за соседний ряд, оставив вокруг двенадцати кресел пустую «санитарную зону».       Этот маневр повторился и за соседними столами. В радиусе пяти метров от «Разбойников» не осталось ни одного человека в серой форме.       — Ого, — негромко присвистнул Хобби, усаживаясь на освободившееся место. — Кажется, мы официально стали переносчиками повстанческой лихорадки. Смотрите, как они боятся заразиться.       — Это не страх, Хобби, — Тайко Селчу спокойно опустил поднос на стол. — Это дисциплинированное презрение. Для них мы всё еще те, кто вчера сбивал их товарищей.       Энакин сел с краю, оказавшись лицом к основной массе имперских офицеров. Он чувствовал их коллективную волю — холодную стену отторжения. Его забавляло и одновременно злило это зрелище. Эти люди преклонялись перед его маской, но презирали его в образе обычного пилота.       — Какая трогательная забота о нашем личном пространстве, — громко, на всю столовую, произнесла Эриси Дларит. Она изящно опустилась на стул рядом с Келом и, не обращая внимания на звенящую тишину, начала демонстративно рассматривать ближайших имперцев. — Знаешь, Кел, я думала, что на флагмане Вейдера служат более... смелые люди. А они бегут от нас, как будто мы привезли с собой термальный детонатор вместо аппетита.       Несколько имперских офицеров за соседним столом заметно напряглись. Один из них, капитан с суровым лицом и шрамом на подбородке, медленно повернул голову в сторону Эриси.      — Мы не бежим, леди, — его голос был сухим и резким, как щелчок затвора. — Мы просто предпочитаем выбирать компанию, в которой едим. У нас на флоте принято садиться за один стол с теми, кому доверяешь свою спину.       — О, неужели? — Эриси иронично приподняла бровь, подпирая подбородок ладонью и в упор глядя на капитана. — А я думала, что после вчерашнего, когда мы прикрывали ваш отход от верфей, вопрос о доверии отпал сам собой.— Или вам удобнее доверять тем, кто еще вчера считал вас расходным материалом? — добавила Эриси, и её голос, чистый и звонкий, разлетелся по притихшему залу, достигая самых дальних рядов.       Имперский капитан медленно положил приборы на стол. Металл звякнул о пластик с сухим, неприятным звуком. Он не ответил сразу, но Энакин видел, как на шее офицера вздулась вена. За соседними столами имперцы начали переглядываться; в воздухе запахло назревающей бурей.       — Твоя ирония, девочка, не изменит того факта, что вчера вы были для нас мишенями, — наконец произнес капитан, понизив голос до угрожающего рычания. — Мы здесь подчиняемся приказам. И если приказ изменился, это не значит, что мы забыли вкус крови наших друзей, сбитых вашими крестокрылами.       — Тогда, может быть, стоит вспомнить вкус благодарности? — вставил Ведж, не отрываясь от еды. Его тон был спокойным, почти будничным. — Вчера в секторе семь-три три СИД-истребителя остались целы только потому, что Разбойники отвлекли на себя огонь турелей верфей, пока вы перегруппировывались.       Имперский капитан открыл было рот, чтобы выдать резкую отповедь, но под спокойным и уверенным взглядом Антиллеса лишь глухо рыкнул что-то нечленораздельное. Он понял, что продолжать спор — значит признать поражение в выдержке перед лицом «мятежников». Офицер резко отвернулся к своему подносу, демонстрируя, что разговор окончен.       Энакин, всё это время хранивший молчание, продолжал спокойно доедать свой рацион. Он намеренно держался в тени Веджа и Эриси, не делая лишних движений и не поднимая глаз. Для окружающих он оставался всего лишь одним из одинадцати пилотов в оранжевом — молодым, возможно, немного уставшим и не склонным к конфликтам.       — Ладно, остыньте, — негромко произнес Ведж, когда напряжение в их углу немного спало. — Мы здесь не для того, чтобы переубеждать каждого встречного. У нас есть приказ, есть задачи. Остальное — шум.       Разбойники вернулись к своим подносам, стараясь не обращать внимания на стену отчуждения. Но внезапно гул огромного зала начал затихать, переходя в тревожный шепот. Внимание сотен людей переключилось на многочисленные голографические панели, развешанные по периметру столовой.       Обычно на них транслировались внутренние сводки или технические данные, но сейчас все экраны синхронно переключились на общегалактический новостной канал Голонета. В центре кадра возник суровый герб Империи, сменившийся лицом официального представителя Корусанта.       — Экстренный выпуск, — разнесся по залу холодный, лименный эмоций голос диктора. — Высший совет Империи публикует чрезвычайный декрет.       По залу прокатилась волна затаенного дыхания. На экране замелькали кадры вчерашнего сражения над Куатом, снятые автоматическими камерами верфей.       — Адмирал Фирмус Пиетт, офицерский состав суперразрушителя «Исполнитель» и весь личный состав Эскадрона Смерти официально объявляются государственными изменниками и предателями Нового Порядка, — чеканил голос диктора. — Зафиксирован факт их прямого сговора с террористическими ячейками Альянса.       — Бывший Главнокомандующий, известный как Лорд Вейдер, признан мятежником, — продолжал диктор. На экране появилось четкое изображение Вейдера на мостике рядом с леди Амидалой. — Его действия на Куате расцениваются как акт высшей измены. Правительство Корусанта уведомляет: любая поддержка, связь или содействие этим лицам в любой точке Галактики будут караться согласно законам военного времени. Награда за поимку или ликвидацию ключевых фигур заговора объявлена открытой.       Экран мигнул и вернулся к стандартной заставке, но в столовой ничего не изменилось. Никто не пошевелился. Это не было внутренним приказом — это было публичное клеймо на глазах у всей Галактики.Энакин чувствовал, как по залу разливается тяжелая, удушающая волна. Его офицеры, его солдаты — люди, которые считали себя опорой закона, в одну секунду стали изгоями. Гордость Эскадрона Смерти была растоптана их же собственным правительством на глазах у миллионов систем.       — Ну вот и всё, — негромко произнес Тайко Селчу за столом Разбойников. — Пути назад у них больше нет. Теперь они такие же мятежники, как и мы.       Ведж Антиллес медленно положил вилку. Он обвел взглядом зал. Имперцы сидели оцепенелые. Кто-то лихорадочно проверял личные датапады, пытаясь осознать реальность происходящего. Тот самый капитан со шрамом, который только что рассуждал о «чести мундира», теперь бессильно сжимал края подноса, глядя в пустоту. Его мир рухнул.       — Посмотрите на них, — прошептала Эриси Дларит. На её лице не было торжества — только холодное понимание момента. — Корусант сам сжег за ними мосты. Теперь им некуда идти.       Энакин молчал, глядя в свой поднос. Он чувствовал ярость и растерянность своих подчиненных. Он знал, что сейчас в их душах страх борется с гневом. Имперская машина, которой они служили, только что официально отреклась от них, выставив на позор перед всей обитаемой Галактикой.       — Теперь у них нет выбора, — тихо сказал Энакин, и в его голосе, даже через маску Кела, прозвучала странная, давящая уверенность. — Либо они признают этот позор, либо станут теми, кем их назвали. И будут сражаться за этот корабль как за свой единственный дом.       Слова Кела повисли над столом, тяжелые и неоспоримые. Тайко Селчу внимательно посмотрел на него, прищурившись, словно пытаясь разглядеть что-то за внешностью обычного пилота, но промолчал.       В самой столовой обстановка накалялась. Гробовая тишина сменилась резким, нервным гулом. Несколько офицеров в дальнем конце зала вскочили, опрокинув стулья, и начали что-то яростно доказывать друг другу. Кто-то из техников закрыл лицо руками, не в силах осознать, что его семья на Корусанте, или в других имперских мирах, теперь официально живет в доме «врага государства».       Тот самый капитан со шрамом, который недавно поучал Разбойников о чести мундира, медленно поднялся. Его лицо было мертвенно-бледным, а рука, сжимавшая край стола, заметно дрожала. Он обернулся к одиннадцати пилотам в оранжевом. В его взгляде больше не было высокомерия — только выжженная пустота и горькое осознание.       — Значит, теперь мы в одной лодке, — хрипло произнес он, обращаясь скорее к Веджу, чем к Келу. — Исард сделала нас мишенями для любого охотника за головами в ядре. Двадцать лет службы... вычеркнуты одним выпуском новостей.       — Мы живем в этой реальности с самого начала, капитан, — спокойно ответил Ведж, поднимаясь вслед за ним. — Разница лишь в том, что у нас была цель. Теперь она должна появиться и у вас. Если вы хотите сохранить этот корабль, вам придется научиться доверять тем, кто сидит за этим столом.       В этот момент по всей столовой, перекрывая нарастающий шум, раздался резкий, командный сигнал внутренней связи.       Голос офицера с мостика прозвучал с пугающей:       — Вниманию всего личного состава! — голос офицера связи, усиленный динамиками, разнесся под сводами столовой, перекрывая нарастающий гул голосов. — Всем офицерам секторов с первого по двенадцатый, а также командирам эскадрилий — немедленно явиться в центральный конференц-зал. Время общего брифинга перенесено. Повторяю: командирам подразделений явиться немедленно!       Разбойники, сидевшие за столом, разом замолчали. Ведж Антиллес медленно положил вилку, его взгляд стал предельно собранным. Из всей группы, присутствовавшей здесь, приказ касался только его.       — Ну, кажется, завтрак официально окончен, — негромко произнес Ведж, поднимаясь со своего места. Он обернулся к остальным пилотам, которые в замешательстве смотрели на него. — Тайко, принимаешь командование группой. Возвращайтесь в жилой блок и ждите моих распоряжений. На палубах сейчас будет слишком людно, не ищите лишних приключений.       Энакин почувствовал, как внутри всё сжалось от напряжения. Если на брифинг вызывают только командиров, значит, круг участников сужается до высшего звена — Совета Альянса, Люка, Пиетта и... его самого. Но сейчас он был Келом.       — Идите, — бросил Энакин остальным Разбойникам, быстро поднимаясь и подхватывая свой шлем. Его голос звучал спокойно, но мысли лихорадочно выстраивали маршрут. — Ведж, я всё-таки заскочу в ангар. Р4 прислал уведомление о критической ошибке в навигации после того попадания осколком. Если не подтвержу сброс данных сейчас, дроид заблокирует систему связи истребителя. Это займет минуту, я буду в блоке сразу после этого.       Ведж на мгновение задержал на нем взгляд, оценивая ситуацию, но в общей суматохе, когда десятки имперских офицеров уже спешили к выходу, лишь коротко кивнул.       — Давай быстрее, Кел. Тайко, присмотри, чтобы все добрались до кают без инцидентов.       Энакин дождался, пока оранжевые комбинезоны его товарищей скроются за поворотом в сторону жилого сектора, и резко свернул в противоположную сторону. Он не собирался идти в ангар.       Он нырнул в узкий технический лаз, предназначенный для сервисных дроидов, — кратчайший путь, известный лишь ему. Его шаги по решетчатому полу были бесшумными, а дыхание — ровным, несмотря на бег. Через три минуты он уже стоял перед замаскированной панелью в глубине сектора Главнокомандующего. Короткий код, сканирование — и стена бесшумно отъехала, впуская его в ледяную тишину личных покоев.       В центре комнаты на постаменте застыла она — черная броня. В полумраке маска Вейдера казалась черепом древнего божества, ждущего своего часа.       Энакин сорвал с себя промасленный комбинезон пилота. Каждое движение было отточено до автоматизма. Он чувствовал, как живая, теплая кожа соприкасается с холодным композитом систем жизнеобеспечения. Когда механические захваты защелкнули нагрудную пластину, он закрыл глаза. Ему нужно было убить в себе Кела — того парня, который только что делил стол с Разбойниками. На его место должен был прийти Тёмный Лорд.Последним был шлем. Когда маска опустилась на лицо, мир окрасился в темно-красные тона визоров. Герметичные затворы сомкнулись с характерным шипением. Ведж на мгновение задержал на нем взгляд, оценивая ситуацию, но в общей суматохе, когда десятки имперских офицеров уже спешили к выходу, лишь коротко кивнул.— Давай быстрее, Кел. Тайко, присмотри, чтобы все добрались до кают без инцидентов.Энакин дождался, пока оранжевые комбинезоны его товарищей скроются за поворотом в сторону жилого сектора, и резко свернул в противоположную сторону. Он не собирался идти в ангар.Он нырнул в узкий технический лаз, предназначенный для сервисных дроидов, — кратчайший путь, известный лишь ему. Его шаги по решетчатому полу были бесшумными, а дыхание — ровным, несмотря на бег. Через три минуты он уже стоял перед замаскированной панелью в глубине сектора Главнокомандующего. Короткий код, сканирование — и стена бесшумно отъехала, впуская его в ледяную тишину личных покоев.В центре комнаты на постаменте застыла она — черная броня. В полумраке маска Вейдера казалась черепом древнего божества, ждущего своего часа.Энакин сорвал с себя промасленный комбинезон пилота. Каждое движение было отточено до автоматизма. Он чувствовал, как живая, теплая кожа соприкасается с холодным композитом систем жизнеобеспечения. Когда механические захваты защелкнули нагрудную пластину, он закрыл глаза. Ему нужно было убить в себе Кела — того парня, который только что делил стол с Разбойниками. На его место должен был прийти Тёмный Лорд.       Последним был шлем. Когда маска опустилась на лицо, мир окрасился в темно-красные тона визоров. Герметичные затворы сомкнулись с характерным шипением.              ————————       Двери конференц-зала Исполнителя с тяжелым гидравлическим шипением разошлись в стороны. В огромном помещении, рассчитанном на проведение стратегических совещаний высшего уровня, стоял гул, похожий на шум приближающегося шторма.       С одной стороны длинного Т-образного стола расположились представители Альянса. Мон Мотма сохраняла ледяное, почти неестественное спокойствие. Адмирал Акбар медленно переводил взгляд своих огромных глаз с одного имперского офицера на другого, словно оценивая их боеспособность в новых условиях. Рядом сидела Лея Органа, чье лицо выражало предельную сосредоточенность, и Люк Скайуокер. Люк сидел по правую руку от леди Амидалы. Падме выглядела воплощением достоинства и стальной воли, хотя в Силе Энакин чувствовал ее глубокое беспокойство за то, как пройдет эта встреча. Здесь же присутствовал и барон Викториан Виктус, который нервно постукивал холеными пальцами по столешнице, то и дело бросая косые взгляды на Падме.       Напротив них застыл высший офицерский состав Исполнителя. После новостного декрета Корусанта, объявившего их предателями на всю Галактику, лица имперцев напоминали посмертные маски — бледные, застывшие, полные осознания того, что пути назад больше нет. Среди серых мундиров ярким пятном выделялся Ведж Антиллес. Как командир эскадрильи, он был единственным человеком в оранжевом комбинезоне в этом секторе, занимая место между двумя имперскими капитанами как живое связующее звено.       Спор в зале затих мгновенно, когда на пороге возникла массивная фигура в черном.       Кхх-пффф... Кхх-пффф...       Вейдер прошел во главу стола, заняв центральное место между двумя лагерями. Он не сел. Он остался стоять, возвышаясь над всеми, словно темный монолит.       — Вы все видели трансляцию с Корусанта, — рокочущий бас, усиленный вокодером, заставил некоторых младших офицеров невольно вздрогнуть. — Исанне Исард сделала свой ход. Она объявила этот корабль и каждого, кто находится на его борту, вне закона перед лицом всей Галактики.       Вейдер медленно повернул шлем, его безжизненные линзы на мгновение остановились на бароне Виктусе, отчего тот невольно вжался в кресло.       — Теперь у вас нет двух сторон, — продолжал Вейдер. — Нет мятежников и верных подданных. Есть только те, кто готов сражаться за выживание этого флота, и те, кто хочет стать пеплом в амбициях Исард.       Адмирал Пиетт медленно поднялся со своего места, выпрямившись по стойке смирно. Его голос был хриплым, но решительным.       — Мой Лорд... Эскадрон Смерти ждет ваших приказов. Мы присягали вам, а не чиновникам на Корусанте, которые только что предали собственный флот.       Мон Мотма обменялась коротким взглядом с Леей. Воздух в зале был буквально наэлектризован.       — Лорд Вейдер, — голос Мон Мотмы звучал твердо, она была единственной из Совета, кто осмелился заговорить с ним без тени страха. — Альянс признает легитимность этого перехода, но наши люди хотят знать: каков наш следующий шаг? Исард не ограничится словами в Голонете.       Вейдер медленно положил тяжелые ладони на край тактического стола. Центр зала мгновенно заполнился призрачно-голубым свечением — развернулась детальная проекция системы Куат. Сотни верфей, оборонительных платформ и патрульных маршрутов замерцали в воздухе.       — Реакция Исанне Исард была предсказуема, — рокочущий голос Вейдера заполнил пространство. — Директива Голонета — это лишь начало. Она не станет ждать, пока мы закрепимся. Карательный флот уже наверняка в пути. Ей нужно стереть саму память об Исполнителе.       Вейдер сделал жест, и на голограмме вспыхнули красные точки — скрытые минные заграждения и автономные станции ПВО.       — Исард рассчитывает, что мы заперты в доках. Но Исполнитель обладает протоколами прямого доступа к внешним оборонительным кольцам Куата, о которых нет записей в архивах Корусанта. Мы заманим их внутрь периметра, создав видимость хаоса, и активируем батареи у них за спиной.       — План рискованный, — подал голос адмирал Акбар, наклонившись над столом. Его огромные глаза внимательно изучали минные поля. — Если враг выйдет из прыжка слишком близко к жилым секторам верфей, наши крейсеры не смогут вести огонь в полную силу, не задев гражданских. Мои Мон-Каламари — это тяжелые молоты, нам нужен простор для маневра.       — Мои пилоты СИДов знают каждый технический туннель в этих кольцах, — подал голос один из имперских капитанов, сидевший рядом с Веджем. — Мы можем выманить их авангард в мертвую зону сенсоров. Если повстанцы... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Веджа, — если Разбойная эскадрилья прикроет нас с флангов, мы удержим их в ловушке до подхода основных сил.       Ведж Антиллес коротко кивнул, подтверждая готовность, и обернулся к Люку, сидевшему чуть поодаль.       — Командор, если мы используем имперские коды для маскировки наших тепловых следов, мы сможем подобраться к их звездным разрушителям вплотную до того, как они поймут, кто перед ними, — негромко произнес Ведж.       Люк ответил коротким кивком, но его взгляд был прикован к отцу.       — Главное, чтобы ловушка не захлопнулась раньше времени, — заметил Люк вслух. — Нам нужна идеальная синхронизация между Исполнителем и кораблями Альянса. Один ложный выстрел — и они поймут, что щиты Куата исправны.       Мон Мотма подняла руку, призывая к тишине.       — Этот план требует от нас доверия, которого еще вчера не существовало, — ее голос был спокойным, но веским. — Мы ставим на кон основные силы флота Альянса, полагаясь на имперские коды и стратегию Лорда Вейдера.       — У нас нет иного пути, Мон, — мягко, но твердо произнесла Падме. — Если мы отступим сейчас, Исард уничтожит Куат в назидание остальным. Мы должны показать Галактике, что этот союз способен побеждать.Лея Органа, внимательно следившая за реакцией имперских офицеров, добавила:       — Адмирал Пиетт, ваши люди готовы сражаться против своих бывших соратников? Исард только что назвала вас предателями. Это мощный удар по морали.       Вейдер медленно повернул шлем к Пиетту, одобряя его слова, а затем снова обратился к присутствующим.       — Значит, решено. Адмирал Акбар, уводите свои крейсеры в тень лун. Командор Скайуокер, подготовьте Разбойников к совместному патрулированию с силами Пиетта. Мы превратим эту систему в могилу для любого, кто посмеет оспорить нашу власть над Куатом.       Брифинг в центральном конференц-зале завершился в атмосфере тяжелого, почти осязаемого напряжения. План был принят, и теперь каждое мгновение промедления работало против них. Вейдер, не проронив ни слова, обвел зал холодным взглядом красных линз, и его тяжелые шаги эхом отозвались в наступившей тишине. Официально Главнокомандующий отправлялся в свои покои для координации обороны, но на самом деле Энакину нужно было выиграть время, чтобы незаметно вернуться в ангар и снова стать Келом.       Как только двери за Вейдером закрылись, Люк активировал комлинк, настраиваясь на общую частоту эскадрильи.       — Всем Разбойникам, говорит Лидер. Немедленно собраться в двенадцатом ангаре у своих машин. У нас есть план координации с местными силами. Время прибытия противника неизвестно, поэтому переходим в режим полной готовности. Выполнять.       Люк и Ведж быстрым шагом направились к выходу. Им нужно было успеть проинструктировать пилотов и наладить связь с имперскими коллегами до того, как сенсоры зафиксируют возмущение в гиперпространстве. Никто не знал, выйдет ли карательный флот Исард из прыжка через час или через пять, и это неопределенное ожидание давило сильнее, чем сам бой.       Когда они вошли в ангар, десять пилотов уже ждали у своих машин. Энакин, воспользовавшись техническими лазами, успел вовремя сменить доспехи на помятый комбинезон и теперь небрежно опирался на крыло своего крестокрыла, проверяя крепление R4-P17.       Остальные девять пилотов рассредоточились неподалеку: кто-то проверял ионные пушки, кто-то перебрасывался редкими фразами, пытаясь сбить мандраж. В огромном ангаре, заполненном запахом жженого озона и смазки, их двенадцать крестокрылов выглядели как горстка щепок в пасти гиганта, но именно этой горстке предстояло стать наживкой.       — Собраться, — негромко произнес Люк, и Разбойники мгновенно сомкнули круг.Люк обвел взглядом своих людей. Десять пар глаз смотрели на него с готовностью, Ведж стоял плечом к плечу. Энакин, сохраняя образ Кела, чуть сдвинул шлем на затылок, внимательно впитывая каждое слово сына.       — План Вейдера строится на одном: враг должен поверить, что мы напуганы и дезорганизованы, — начал Люк. — Мы не знаем, когда они появятся. Исард может нанести удар через час или через пять. Поэтому переходим в режим ожидания первой степени. Это значит — пилоты в кабинах, системы на прогреве, шлемы застегнуты.       — Имитировать панику — это мы умеем, — подал голос Вес Дженсон, пытаясь разрядить обстановку. — Главное, чтобы имперские канониры на внешнем кольце не поверили в это слишком сильно и не разнесли нас вместе с гостями.       — Для этого мы и здесь, — раздался резкий, чеканный голос со стороны.       От группы имперских пилотов, стоявших у своих перехватчиков на противоположной стороне палубы, отделился высокий офицер в черном летном комбинезоне. Капитан Варик, командир 54-го крыла, шел уверенно, и его взгляд был лишен того презрения, которое Разбойники видели утром в столовой. Объявление их предателями на всю Галактику стерло былые границы.       — Командор Скайуокер, капитан Антиллес, — произнес офицер, четко отдав честь. — Мои люди на прогреве. Мы получили тактическую сетку от Главнокомандующего. Мы будем вашим «эхом».       Люк ответил кивком, а Ведж сделал шаг вперед, протягивая руку. Варик на мгновение замер, явно не привыкший к таким жестам от «мятежников», но затем крепко пожал её. Это было первое рукопожатие бывших врагов в этом ангаре, и Энакин почувствовал, как в Силе натянутая нить недоверия чуть ослабла.       — Варик, — произнес Ведж, — мои крестокрылы имитируют отступление к докам. Ваша задача — вынырнуть из тени Исполнителя и ударить им во фланг в тот момент, когда они втянутся в зону действия внешних батарей. Если вы промахнетесь с таймингом, нас расстреляют в упор.       — Мы не промахнемся, капитан, — сухо ответил Варик. — Мы знаем эти доки как свои пять пальцев. Теперь нам всем остается только ждать, чьи нервы окажутся крепче.       Энакин в образе Кела незаметно коснулся корпуса своего истребителя. Р4-P17 уже начал тихую калибровку навигационных маяков, связывая системы Разбойников, СИДов Варика и тактическую сеть Исполнителя в один узел, который вскоре должен был захлопнуть ловушку. В этот момент он уже не был просто пилотом — он был пауком, плетущим сеть, в которую скоро влетит карательный флот.       — По машинам! — скомандовал Люк. — Ждем сигнала с мостика.