Дыхание Новой Надежды

      Тишина в ангаре стала почти осязаемой, нарушаемой лишь далеким гулом вентиляции и редким металлическим лязгом ремонтных дроидов. Двенадцать крестокрылов и эскадрилья СИД-перехватчиков замерли на стартовых позициях. Пилоты уже больше часа сидели в кабинах, загерметизированные в своих шлемах, вслушиваясь в шорох статики. Ожидание неизвестности утомляло сильнее, чем самый жаркий бой.       — Разбойник-десять — Лидеру, — раздался в эфире ленивый голос Луджани Фордж. — Командор, если имперцы на Корусанте решили выждать до ужина, я официально требую вторую порцию кофе прямо в кабину. У меня затекла нога, и я начинаю разговаривать с навигационным компьютером.       — Десятая, компьютер тебе хотя бы отвечает, — отозвался Разбойник-шесть, Вес Дженсон. — А мой Р2-единица только ворчит, что я слишком часто проверяю уровень масла. Слушайте, Эхо-лидер, у вас в этих «шариках» вообще есть место, чтобы хоть потянуться? Или вы там как консервы в банке?       В общем канале связи, объединявшем обе эскадрильи, воцарилась короткая пауза, прежде чем ответил капитан Варик. Его голос звучал сухо, но в нем проскользнула тень усмешки.      — Шестой, в СИД-перехватчике достаточно места для выполнения долга. Мы не привыкли к вашим повстанческим удобствам. Нам не нужны мягкие кресла, чтобы сбивать цели.       — Ой, да ладно вам, капитан, — фыркнула Эриси Дларит, переключаясь на частоту ближнего радиуса, чтобы её слышал и Кел. — Мы все знаем, что вы просто боитесь расслабиться, иначе ваша имперская выправка треснет. Кел, а ты чего молчишь? Спишь там?       Энакин, чьи пальцы привычно лежали на рычагах управления, прикрыл глаза. В его шлеме, благодаря стараниям R4-P17, сейчас транслировалась полная тактическая картина системы, скрытая от остальных. Он видел, как «Исполнитель» медленно доворачивает носовые батареи, имитируя ремонтные работы.       — Я просто слушаю, как вы планируете наш досуг, — отозвался Кел спокойным, чуть хрипловатым голосом. — Эриси, если ты так переживаешь за мой сон, можешь пересчитать заклепки на моем левом крыле. Говорят, это успокаивает перед прыжком.       — Очень остроумно, — хмыкнула Эриси. — Но я бы предпочла пересчитать дырки в обшивке тех, кто решит к нам сунуться.       — Спорим на три пайка, что первый разрушитель выйдет из прыжка со стороны второй луны? — вклинился в разговор Хобби.— Ставлю на то, что они вывалятся прямо по центру, надеясь на эффект неожиданности, — отозвался Тайко Селчу (Разбойник-два).       — Имперская классика.— Эхо-лидер, — Ведж Антиллес решил прервать поток догадок, — ваши люди всегда такие молчаливые, когда ждут смерти, или они просто стесняются нашей компании?       — Мы просто ценим тишину, Разбойник-два, — парировал Варик. — Но должен признать, ваши разговоры... помогают не обращать внимания на гул реакторов. Хотя ваш оптимизм по поводу пайков кажется мне излишним.       — Посмотрим, капитан, — отозвался Ведж с легкой усмешкой. — Главное, чтобы к моменту обеда у нас еще остались зубы, чтобы эти пайки разгрызть.      — Согласен. Эхо-лидер — конец связи, — отрезал Варик, и в общем канале воцарилось относительное спокойствие, нарушаемое лишь техническими докладами дроидов.       Прошел час. Затем второй. К четвертому часу в ангаре стало невыносимо душно — не физически, системы жизнеобеспечения работали исправно, а психологически. Ожидание неизвестности высасывало силы быстрее, чем самый затяжной вираж.       Шел шестой час.Раздражение в кабинах достигло предела. Пилоты то и дело меняли положение тела, пытаясь размять затекшие мышцы в тесных ложементах. Пот заливал глаза под шлемами, а воздух казался несвежим, пропитанным запахом переработанного кислорода и статики. Даже самые веселые шутки Дженсона завяли, сменившись угрюмым молчанием.       — Лидер, это Разбойник-четыре, — голос Тайко Селчу звучал сухо и натянуто. — Если они не прыгнут в ближайшие десять минут, я начну подозревать, что Исард просто решила изморить нас скукой. Мои датчики скоро покроются пылью от этого безделья.       — Терпение, Тайко, — отозвался Люк, хотя в его голосе тоже проскальзывало нетерпение. — Они придут.       Ожидание затянулось еще на пятнадцать минут, которые показались пилотам вечностью. В кабинах стояла такая тишина, что Энакин слышал собственное сердцебиение, мерно стучащее в висках. Он чувствовал, как напряжение в ангаре достигло критической точки — еще немного, и чьи-то нервы могли просто не выдержать.       Внезапно R4-P17 издал короткий, резкий сигнал, который тут же дублировался на тактическом дисплее Кела. Пространство в секторе 4-9 начало «закипать».       — Вижу возмущение! — голос Люка мгновенно разорвал статику эфира, в нем больше не было и тени усталости. — Всем группам, внимание! Массовый выход из гиперпространства через пять секунд!       Энакин крепче сжал рычаги управления. Живые пальцы под перчатками мгновенно отозвались, активируя предпусковой цикл ионных двигателей.       — Понеслась... — выдохнул Ведж.В ту же секунду за пределами силового щита ангара тьма космоса содрогнулась. Одна за другой, разрывая ткань реальности, из прыжка начали вываливаться исполинские клинья Звездных разрушителей. Их было много — целая ударная группировка, сверкающая огнями навигации и ощетинившаяся тысячами орудий. Карательный флот Исард не собирался вести переговоры; они пришли, чтобы превратить Куат в кладбище.       — Разбойники, на вылет! — скомандовал Люк. — Эхо-лидер, следуйте за нами. Начинаем фазу «Бегство».       Двенадцать крестокрылов сорвались с палуб «Исполнителя» почти одновременно, их яркие двигатели прорезали полумрак ангара. Следом за ними, в безупречном, пугающем строю, вылетели СИД-перехватчики Варика. Со стороны это выглядело как хаотичная попытка спастись: маленькие истребители веером рассыпались в пустоте, устремляясь в сторону лабиринта ремонтных доков и строительных лесов.       — Исполнитель — всем постам, — голос Пиетта на общей частоте звучал нарочито напряженно, подыгрывая легенде. — Щиты на сорок процентов! Маневровые не отвечают! Мы легкая мишень!       Энакин вел свой крестокрыл в хвосте группы «Разбойников». На его дисплее, благодаря R4, уже светилась красная сетка целей — вражеский авангард, два разрушителя класса «Победа», уже начал доворачивать носы в сторону «бегущих» истребителей, выпуская сотни своих СИДов.       — Ведж, они заглатывают наживку, — передал Энакин голосом Кела. — Идут прямо на нас, даже не сканируя внешнее кольцо.       — Вижу их, Кел, — отозвался Ведж. — Держим темп. Еще немного, и мы заведем их в тень третьего кольца.       В этот же момент Энакин переключил внутренний тумблер в шлеме. Теперь его голос, пропущенный через вокодер и ретранслятор дроида, звучал на мостике Пиетта как рокот самой смерти.       — Адмирал... — пророкотал Вейдер. — Дайте им подойти на дистанцию кинжального огня. Ждите моего сигнала для активации «Пульсаров».              ————————       Карательный флот, состоящий из трех «Звездных разрушителей» и роя вспомогательных судов, неумолимо втягивался в пространство между кольцами верфей. Адмирал карательной группы, уверенный в легкой победе над «поврежденным» флагманом, приказал вывести общий видеосигнал на все частоты.       На мостике «Исполнителя» перед Пиеттом и Падме вспыхнула голограмма высокомерного имперского офицера.       — Адмирал Пиетт, — голос врага был полон яда. — Корусант приговорил вас к смерти. У вас есть один шанс избежать позорной казни: немедленно отключите реакторы и приготовьтесь к абордажу. Вейдер — предатель, и его голова станет нашим трофеем. Сдавайтесь, или мы превратим этот корабль в звездную пыль вместе со всеми вашими новыми друзьями-мятежниками.       Пиетт даже не взглянул на экран. Он ждал.В этот момент в его наушнике раздался ледяной, вибрирующий рокот Вейдера, передаваемый из кабины крестокрыла через R4-P17:       — Адмирал... сейчас. Активировать протокол «Сверхновая».Пиетт резко кивнул оператору:       — Огонь!       В ту же секунду мир за иллюминаторами взорвался светом. Десятки скрытых батарей «Пульсар» на внешних кольцах Куата, которые считались отключенными, синхронно ожили. Мощные лучи плазмы ударили в тыл карательного флота, перегружая щиты разрушителей Исард в считаные секунды.       Энакин, летевший в хвосте группы, резко дернул рычаги на себя, выполняя крутую петлю.       — Разбойники, Эхо, конец спектаклю! — прокричал Люк в эфире, и его голос звенел от ярости боя. — Разворот на сто восемьдесят! Атакуем по готовности!       Имитация бегства закончилась в одно мгновение. Двенадцать крестокрылов и СИД-перехватчики Варика, слаженно, словно единый организм, развернулись и бросились в контратаку. Оранжевые и черные истребители, еще мгновение назад «панически» уходившие от погони, теперь врезались в строй ошеломленного врага.       Энакин (Кел) нажал на гашетку, и четыре лазерных луча его крестокрыла разнесли головной перехватчик врага.       — Ну что, парни, — выдохнул Ведж, закладывая вираж мимо пылающей надстройки вражеского эсминца. — Кажется, гости не ожидали, что у наживки есть такие зубы!       Ловушка захлопнулась. Карательный флот оказался зажат между ожившими верфями и разъяренными эскадрильями Альянса и Эскадрона Смерти.              ————————       В рядах карательного флота воцарился первобытный хаос. Адмирал, только что раздававший ультиматумы, в оцепенении смотрел, как пространство вокруг его кораблей превращается в смертельную ловушку.       На мостиках трех «Звездных разрушителей» Исард сирены выли на пределе возможностей. Офицеры связи перекрикивали друг друга, пытаясь понять, откуда ведется огонь.       — Доложить о повреждениях! — кричал командир головного корабля, когда очередной залп скрытых батарей Куата сотряс корпус так, что люди посыпались на пол.       — Щиты кормового сектора рухнули! Мы под перекрестным огнем внешних колец! Внутренняя система безопасности верфей опознает нас как вражеские цели! — вопил оператор щитов, лихорадочно пытаясь перераспределить энергию. — Сэр, «Исполнитель»... он оживает! Навигационные системы показывают полную готовность его носовых батарей!       — Разворот! Немедленный разворот на вектор выхода! — скомандовал адмирал, понимая, что их заманили в бойню. — Всем истребителям прикрыть отход! Уходим в прыжок!       Но стоило карательному флоту начать неуклюжий маневр разворота, как космос позади них расцветился мириадами мелких, ослепительных вспышек.       — Сэр! Мы не можем прыгнуть! — в голосе навигатора послышался неприкрытый ужас. — Прямо по нашему курсу отхода активировалось минное поле «Гравитационная тень»! Нас выдергивает обратно, если мы пытаемся разогнаться!       Они были зажаты. Спереди на них надвигалась стальная гора «Исполнителя», с флангов били «Пульсары» Куата, а сзади путь преграждали мины, установленные лично Вейдером месяцы назад.       В этот момент «Разбойники» и СИДы Варика ворвались в самую гущу их строя.       — Смотрите, как они мечутся! — прозвучал в эфире азартный голос Веса Дженсона. — Они сами блокируют себе траектории стрельбы!       Вражеские СИД-истребители, лишенные четкого руководства со своих дезориентированных баз, сталкивались друг с другом и попадали под огонь собственных разрушителей, которые в панике палили во все стороны. Это был не просто бой, это была методичная казнь.       Энакин вел свой крестокрыл сквозь этот огненный шторм с пугающим хладнокровием. Он видел каждую брешь в их обороне.       — Адмирал Пиетт, — пророкотал он в закрытый канал Вейдера, — их левый фланг оголен. Дайте залп главным калибром по «Победе-2». Оторвите им крылья.       — Принято, мой Лорд, — голос Пиетта наполнился стальной уверенностью. — Корректировка огня по сектору семь-девять. Главный калибр — залп!                  Исполинский корпус «Исполнителя» содрогнулся, когда тяжелые турболазеры выплюнули ослепительные зеленые копья плазмы. Звездный разрушитель карательного флота «Победа-2» буквально захлебнулся в огне: первый же залп распорол его левый борт, превращая ангары и технические отсеки в раскаленное месиво.       В этот хаос, сквозь облака обломков и испаряющегося металла, ворвались истребители.      — Эхо-три, на хвосте двое! Уходи под обшивку «Победы»! — выкрикнул Ведж, его крестокрыл промелькнул над надстройкой вражеского корабля.       — Не успеваю! Щиты на нуле! — отозвался имперский пилот, чей СИД-перехватчик метался в прицелах двух вражеских машин.       В следующую секунду Кел (Энакин) бросил свой крестокрыл в безумное пике. Он не просто развернулся — он исполнил маневр, который противоречил всем наставлениям летной школы: используя реверс тяги, он заставил истребитель вращаться вокруг своей оси прямо в узком техническом желобе разрушителя. Четыре алых луча Кела с хирургической точностью разрезали преследователей имперца.       — Свободен, Эхо-три. Возвращайся в строй, — бросил Энакин будничным тоном, хотя его маневр заставил бы любого инструктора академии поседеть.       — Спасибо... Разбойник-двенадцать, — выдохнул ошеломленный имперский пилот.       Бой кипел повсюду. Оранжевые крестокрылы и черные СИДы кружили в смертельном танце, прикрывая друг друга. Доверие, которого не было еще утром, ковалось здесь, в пламени взрывов.       — Кел, слева! — закричал Хобби. — Трое перехватчиков заходят на твое крыло!       — Вижу их, Хобби. Подыграй мне.       Энакин не стал уходить от лобовой атаки. Вместо этого он направил машину прямо в гущу обломков, где вращался огромный фрагмент солнечной панели разрушителя. В последний момент он провернул крестокрыл боком, проскользнув в узкую щель, а преследователи, не обладавшие его чувством Силы, срикошетили от металла, превратившись в огненные шары.      — Ты безумец, Кел! — выдохнула Эриси Дларит в эфире, её голос дрожал от смеси страха и восторга. Она видела, как он только что спас Луджани Фордж, сбив ракету на излете, буквально заслонив её своим корпусом. — Как ты это делаешь?       — Просто доверься своим инстинктам, Эриси, и не смотри на приборы — они всё равно безбожно врут на таких виражах! — бросил Энакин, закладывая такую крутую бочку, что компенсаторы крестокрыла жалобно взвизгнули.       — Всем группам, внимание: «Победа-2» сбрасывает тепловые ловушки, они готовят прыжок «вслепую»! Не дайте им развернуться!       В этот момент в общем канале связи, где голоса Разбойников перемешались с четкими докладами имперцев, раздался восторженный выкрик Эхо-пять — опытного пилота СИДа, который только что видел маневр Кела в метре от своего фонаря.       — Разбойник-двенадцать, это Пятый! Черт возьми, парень, я не знаю, где тебя учили, но ты сейчас прошел сквозь обломки так, словно они из голограммы! Ты вообще человек или дроид в человеческой коже?!       — Просто везучий новичок, Пятый! — отозвался Кел с азартной хрипотцой, хотя в его движениях не было ни грамма случайности. — Прикрой левый фланг, у них там дыра в заградительном огне!       Энакин чувствовал поле боя каждой клеткой своего тела. Он видел, как «Победа-2» лихорадочно пытается довернуть нос к вектору отхода. Но он не собирался их отпускать.       — Разбойник-двенадцать, у тебя трое на шести часах! — выкрикнул Тайко Селчу. — Уходи в крутое пике, я сниму их!       — Не трать время, Тайко, займись бомбардировщиками, я сам! — Энакин резко дернул рычаги, активируя реверс правого двигателя и одновременно закладывая истребитель в мертвую петлю. Крестокрыл буквально развернулся на месте, пропуская преследователей вперед. Четыре синхронных выстрела — и два вражеских СИДа превратились в огненные шары, а третий, потеряв панель, беспомощно завертелся в пустоте.      — Святые звезды... — прошептал кто-то из пилотов Эхо. — Он их сделал на одном месте. Разбойник-двенадцать, ты только что спас мою корму. С меня выпивка, если выживем.       Кел пронесся в опасной близости от мостика вражеского разрушителя, буквально задевая крылом антенны дальней связи. Он видел, как в панике мечутся офицеры за бронестеклом.       — Адмирал Пиетт, — снова пророкотал он в закрытый канал, пока его крестокрыл уходил от зенитного огня серией невероятных пируэтов. — Они ломают строй. Дайте полный залп по ангарным палубам «Победы». Сейчас они не смогут выпустить подкрепление.       — Подтверждаю, мой Лорд. Всем батареям правого борта — залп по моей команде! — отозвался Пиетт, чье восхищение мастерством своего «невидимого» Главнокомандующего росло с каждой секундой.Огромные зеленые лучи «Исполнителя» впились в борт вражеского корабля, вызывая каскад внутренних взрывов. Вражеский разрушитель вздрогнул и начал медленно крениться, теряя атмосферу.       — Разбойник-лидер — группе! — голос Люка прозвучал в эфире кристально чисто, без тени одышки, несмотря на перегрузки. — Третья «Победа» разворачивает носовые щиты, они пытаются прикрыть поврежденный флагман! Кел, Ведж — держите истребители прикрытия. Я иду на внутренний радиус.       Энакин, закладывая вираж, на мгновение переключил внимание на метку сына. Он видел, как крестокрыл Люка, словно ведомый невидимой рукой, нырнул в самую гущу зенитного огня. Это не был просто полет — это был танец. Люк не уклонялся от выстрелов, он словно заранее знал, где они пройдут, проскальзывая между трассами лазеров с точностью до сантиметра.       — Смотрите на Лидера! — выдохнул Эхо-семь в общем канале. — Он же идет прямо под пушки!Люк пронесся вдоль надстройки вражеского разрушителя, совершив серию безумных бочек. Зенитные турели врага, пытаясь поймать его в прицел, начали сталкиваться стволами и палить друг по другу. В Силе Люк ощущался как яркий, спокойный вихрь. Одним точным залпом он снес генератор навигационного щита «Победы», а затем, сделав резкий разворот на вертикали, выпустил пару протонных торпед прямо в узкую щель между мостиком и сенсорным куполом.       Взрыв был ослепительным. Верхняя надстройка вражеского корабля окуталась пламенем.       — Чисто! — доложил Люк. — Путь открыт. Ведж, твое звено — заходите на двигатели!       — Принято, Лидер! — отозвался Ведж, чье восхищение маневром Скайуокера было слышно даже сквозь помехи. — Разбойники, за мной! Эхо, прикройте нам хвосты, пока мы будем их потрошить!       — Сделаем, Разбойник-два! — отозвался капитан Варик. — Эхо-группа, прикрыть оранжевых! Огонь на подавление!       Энакин, видя триумф сына, почувствовал, как внутри него разливается тепло гордости. Люк действовал безупречно, сочетая тактику Альянса с интуицией джедая.В это время Кел (Энакин) заметил, что группа вражеских перехватчиков пытается зайти Люку в мертвую зону, пока тот восстанавливает энергию щитов после атаки.       — Лидер, у тебя хвост, уходи вправо! — выкрикнул Кел, резко бросая свою машину наперерез врагу. — Я сниму их!       Кел пролетел над самой обшивкой вражеского корабля, используя его же выступы как щит, и вынырнул прямо перед носом преследователей Люка. Двойной щелчок гашетки — и еще два врага превратились в обломки.       — Спасибо, Кел, — отозвался Люк, и Энакин почувствовал его легкую улыбку через Силу. — Хорошая работа. Кажется, мы сегодня неплохо сработались.       — Еще бы, — проворчал Хобби, сбивая очередную цель. — Если вы двое продолжите в том же духе, нам с Веджем скоро вообще не во что будет стрелять!                  Карательный флот Исард, лишенный управления и прижатый к минным полям, начал распадаться. Имперские и повстанческие пилоты действовали как единая стальная сеть, не давая врагу ни единого шанса на отступление.       Космос вокруг «Исполнителя» превратился в кладбище обломков. Последний из трех «Звездных разрушителей» карательного флота, тяжело кренясь, пытался уйти в слепую зону, но заградительный огонь внешних батарей Куата и слаженные атаки «Разбойников» не оставили ему шанса.       — Говорит «Разбойник-лидер», — голос Люка прозвучал на всех открытых частотах, перекрывая треск статики. — Капитан вражеского флагмана, ваши щиты уничтожены, двигатели выведены из строя. У вас тридцать секунд, чтобы отключить системы наведения и подготовиться к абордажу. В противном случае мы позволим «Исполнителю» закончить начатое.       В эфире повисла тяжелая пауза. Энакин, зависнув на своем крестокрыле в паре сотен метров от мостика врага, видел, как орудийные башни разрушителя медленно опускают стволы.       — Мы... мы принимаем условия, — раздался надломленный голос имперского офицера. — Прекращаем огонь. Просим пощады для экипажа.       — Адмирал Пиетт, — пророкотал Вейдер в закрытый канал, пока Кел убирал палец с гашетки. — Начать захват судов. Всех высших офицеров — в блоки задержания. Сопротивление подавлять немедленно.       — Слушаюсь, мой Лорд, — отозвался Пиетт. — Всем десантным шаттлам: приступить к операции.Битва, которая должна была стать казнью «Исполнителя», закончилась его полным триумфом.              ————————       На мостике «Исполнителя» воцарилась странная, почти торжественная тишина. Офицеры в серой форме, еще несколько минут назад считавшие себя обреченными смертниками, теперь не скрывали восторженных улыбок, обмениваясь короткими кивками. Они выстояли. Они победили тех, кто еще утром называл их братьями по оружию, а днем — предателями.       Падме стояла у самого панорамного окна, прижав ладони к холодному прозрачному полимеру. Глядя на ослепительные вспышки догорающих обломков в пустоте, она видела не просто смерть вражеских кораблей, а рождение новой надежды. Там, среди звезд, кружили истребители — оранжевые и черные в едином строю.Лея подошла к ней, встав плечом к плечу. Её лицо, обычно строгое и сосредоточенное, сейчас смягчилось.       — Они сделали это, — негромко произнесла Лея, наблюдая за тем, как крестокрыл Люка закладывает победный вираж вокруг надстройки флагмана. — Я никогда не видела такой слаженности. Имперцы Пиетта сражались за этот корабль так, словно он — их единственная родина.       — Так и есть, Лея, — ответила Падме, не отрывая взгляда от маленькой точки — истребителя Кела, который держался чуть поодаль от группы. — Теперь «Исполнитель» — это всё, что у них осталось. Корусант сжег за ними мосты, и им больше некуда возвращаться.       Адмирал Пиетт, до этого неподвижно следивший за тактической картой, медленно выпрямился. Он обернулся к леди Амидале и Мон Мотме, которая стояла неподалеку, и в его взгляде читалось нечто новое — глубокое, выстраданное признание.       — Леди Амидала, принцесса, Мон Мотма... — голос адмирала был сухим, но твердым. — Карательный флот нейтрализован. Два разрушителя типа «Победа» захвачены нашими абордажными группами. Мы берем их на буксир. Куат полностью под нашим контролем.       Мон Мотма кивнула, её взгляд задержался на пустом кресле Главнокомандующего. Она понимала, что эта победа была бы невозможна без жесткой воли человека, который официально «координировал бой из своих покоев».       — Адмирал, — произнесла Мон Мотма. — Сегодня мы доказали, что Галактика — это не только диктатура Исард или идеалы Альянса. Это люди, способные встать рядом перед лицом уничтожения. Подготовьте отчет для систем Среднего кольца. Пусть они увидят, что Империя пала не на Эндоре, она перерождается здесь, на Куате.       Падме почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что Энакин всё еще там, в кабине пилота, и что этот триумф — лишь первый шаг в долгой и кровавой игре.              ————————       Когда двенадцать крестокрылов и эскадрилья СИД-перехватчиков вкатились в ангар №12, палуба взорвалась криками и аплодисментами. Техники Альянса и механики Исполнителя, еще утром готовые вцепиться друг другу в глотки, теперь стояли плечом к плечу, приветствуя пилотов как единую армию.       Энакин плавно посадил свой истребитель. Как только фонарь кабины откинулся, он спрыгнул на металл палубы, срывая шлем и подставляя лицо прохладному воздуху ангара. Рядом приземлился Люк, а следом — Ведж и остальные Разбойники.       В ту же секунду из своих кабин начали выбираться имперские пилоты группы Эхо. Капитан Варик первым спрыгнул на палубу и направился прямо к Люку и Веджу. Его лицо было бледным, но глаза горели триумфом.       — Разбойник-лидер, — Варик остановился, медленно снял перчатку и протянул руку. — Это было... за гранью учебников. Без вашего прикрытия на фланге мой хвост сейчас бы украшал обшивку той Победы.       Люк крепко пожал ему руку, широко улыбаясь.       — Мы работали как одна команда, Варик. Это всё, что имело значение.       В этот момент Эхо-пять — тот самый пилот, которого Кел вытащил из-под огня, — подбежал к истребителю Энакина. Он сорвал шлем, оказавшись совсем молодым парнем с рыжими вихрами, и восторженно хлопнул Кела по плечу.       —Кел! Двенадцатый! Клянусь звездами, я до сих пор не верю, что ты проскочил в тот зазор! — закричал он, перекрывая гул ангара. — Ты безумец! Настоящий, чистокровный псих! С меня выпивка, я обещал это в эфире и я не заберу слова назад!Энакин устало усмехнулся, вытирая пот со лба.       — Ловлю на слове, Пятый. Р4 говорит, что у тебя там тоже пара неплохих заносов было.       — Заносов? Да я чуть не катапультировался, когда тот обломок прошил мне левую солнечную панель! — хохотнул Пятый, вытирая замасленное лицо рукавом. — Если бы ты не срезал того перехватчика у меня с хвоста, я бы сейчас дрейфовал в сторону звёзды Куата в виде облака атомов.       Остальные пилоты группы «Эхо» начали выбираться из своих машин, спрыгивая на палубу. Напряжение, которое еще утром висело в воздухе ангара тяжелым киселем, сменилось лихорадочным восторгом. Имперцы подходили к Разбойникам, жестикулируя и на пальцах показывая траектории полета.       — Слышь, Разбойник-шесть! — один из имперских лейтенантов подошел к Весу Дженсону. — Ты как так вывернул перед самым залпом «Победы»? Я думал, тебя размажет по щитам!       — Секрет, парень, секрет! — Вес широко осклабился, хлопая имперца по плечу. — Главное — вовремя зажмуриться и дернуть рычаг до упора. Работает в девяти случаях из десяти. В десятом ты становишься легендой, но посмертно.       Вокруг истребителей образовался настоящий стихийный митинг. Оранжевые комбинезоны перемешались с черными, создавая в ангаре пеструю, живую картину.       — Командор, капитан... — Варик коротко кивнул. — У нас в кают-компании пятьдесят четвертого крыла есть запас отличного вина. Пятый вон уже Келу пообещал проставиться, да и мои ребята хотят послушать ваши байки. Но, честно говоря, если я сейчас выпью хоть глоток, я просто усну прямо на столе.       — Мы в той же лодке, Варик, — Ведж устало оперся на крыло крестокрыла, чувствуя, как гудят перенапряженные мышцы. — Мои люди не спали почти сутки. Шесть часов в кабине в полном оцепенении, а потом этот бой... это выжало из нас всё. Если мы сейчас сядем за стол, то просто уснем в тарелках.       Варик понимающе кивнул, вытирая тыльной стороной ладони след от гермошлема на лбу.       — Согласен. Мои ребята держатся только на адреналине, но он уже на исходе. Сделаем так: завтра к вечеру. У всех будет время отоспаться, привести машины в порядок и, что самое важное, написать чертовы отчеты для Пиетта и вашего командования.       — Завтра к вечеру — идеальный план, — Люк подошел к ним, снимая перчатки. Его голос звучал хрипло, но мягко. — Разбойники, вы слышали? Сдаем полетные данные дроидам и марш в каюты. Это официальный приказ Лидера.       — Слышим, Лидер... — отозвался Хобби, который уже почти дремал, прислонившись к стойке шасси.Пятый, тот самый рыжий имперский пилот, напоследок хлопнул Энакина по плечу, хотя его рука уже заметно подрагивала от усталости.       — Кел? Завтра. С меня лучшая бутылка из тех, что мы припрятали от интендантов. Я хочу знать, как ты сделал ту мертвую петлю над обшивкой разрушителя.       — Я буду, Пятый, — ответил Энакин, и в его голосе Кела проскользнула искренняя теплота. — Отдыхай. Завтра обсудим траектории.       Пилоты обеих эскадрилий начали медленно, почти синхронно расходиться. Оранжевые и черные фигуры перемешались в дверях ангара, и никто больше не оглядывался с подозрением. Общий пот и общая кровь, пролитая за этот корабль, сделали то, чего не могли добиться политики.       Энакин шел позади всех. Он чувствовал, как Эриси Дларит плетется рядом, едва переставляя ноги. Она даже не пыталась шутить или флиртовать — просто молча шла к лифтам, прижимая шлем к бедру.       Энакин смыл с себя копоть и соль в душевой кабине «Разбойников», чувствуя, как мышцы наконец перестают гудеть от перегрузок. Вернувшись в жилой отсек, он активировал датапад Кела и увидел краткое зашифрованное сообщение:       «Блок 4-А. Через час. Жду тебя на семейный ужин. Мы с Люком и Леей уже здесь. Хан тоже приглашен. Пожалуйста, не опаздывай. П.».       Энакин замер, перечитывая текст. Семейный ужин. На борту «Исполнителя». Эти слова казались почти сюрреалистичными на фоне только что закончившегося сражения. Он знал, что Падме делает это не просто ради еды — ей нужно было собрать их вместе, вдали от политиков Альянса и имперских адмиралов, чтобы просто почувствовать себя живыми.       Сменив полетный комбинезон на простую гражданскую тунику, Энакин покинул блок. Ему не нужны были пропуска или разрешения. Как создатель этого корабля и его полновластный хозяин, он знал каждый технический колодец, каждый сервисный лифт и каждый код доступа, скрытый от глаз обычного персонала. Он двигался по «Исполнителю» словно призрак, выбирая маршруты, где автоматика отключала камеры слежения за секунду до его появления. Ни один патруль штурмовиков, ни один бдительный офицер не заметили, как человек в темной тунике пересек несколько палуб и скользнул в дипломатический сектор.       У дверей покоев Падме было тихо. Выставив охрану в дальнем конце коридора, Пиетт обеспечил леди Амидале полную приватность, о которой она просила. Энакин ввел личный код на панели, и дверь с тихим шипением разъехалась.       Внутри каюта была преображена: Падме удалось создать уголок тепла в холодном нутре суперразрушителя. На столе, освещенном мягкими лампами, уже стояли блюда, аромат которых мгновенно вытеснил запах машинного масла и озона.       Люк был уже там. Он сидел у края стола, задумчиво вертя в руках пустой бокал. Сменив летный комбинезон на чистую темную куртку, он выглядел спокойным, но в Силе от него исходило легкое эхо недавнего боя — то самое послевкусие адреналина, которое всегда остается у пилотов. При виде вошедшего отца Люк поднял голову и открыто улыбнулся.       — Мама сказала, что ты придешь именно этим путем, — негромко произнес он. — Я пытался отследить твое присутствие в коридорах, но ты исчез из восприятия сразу за порогом жилого блока.— Старые привычки, Люк, — Энакин прошел вглубь комнаты, чувствуя, как с плеч окончательно спадает невидимый груз ответственности.       — На этом корабле слишком много глаз, даже если они принадлежат моим собственным солдатам.       Падме вышла из малой залы, неся вазу с фруктами. Увидев мужа без доспехов, в простой тунике, она на мгновение замерла, и в ее глазах вспыхнул тот самый свет, который Энакин помнил еще по Набу. Она подошла к нему и легко коснулась его щеки.       — Ты вовремя, — прошептала она. — Лея с Ханом еще не пришли. Кажется, Хан решил, что «Исполнитель» слишком велик, чтобы найти нужный сектор с первого раза без навигационного дроида. Или он просто пытается уговорить Лею, что ужин с Вейдером — это отличная идея.       — Скорее второе, — усмехнулся Энакин, присаживаясь рядом с сыном. — Соло наверняка сейчас ворчит на весь коридор.       — Лея привыкает, отец, — мягко заметил Люк. — Ей нужно время.       Энакин внимательно посмотрел на сына. В мягком свете ламп он видел в Люке не только черты Падме, но и ту уверенность, которую обретает джедай, прошедший сквозь горнило настоящего сражения.       — Ты отлично справился сегодня, Люк, — негромко произнес Энакин. — Я наблюдал за тобой. И я говорю не только о твоих навыках пилота, хотя твой заход на щиты разрушителя был безупречен.       Люк чуть заметно покраснел, но промолчал, внимательно слушая.       — Ты держался как настоящий командир, — продолжил Энакин, и в его голосе прозвучала искренняя гордость. — Вести за собой эскадрилью в такой хаос, координировать действия с имперцами, которых твои люди еще вчера считали врагами... Это требует не только мастерства, но и железной воли. Ты не просто отдавал приказы, ты вселял в них уверенность. Даже Варик, при всей его имперской заносчивости, смотрел на твой маневр с уважением.       — Я просто делал то, что должен был, — ответил Люк, глядя на свои руки. — Я чувствовал ребят. Чувствовал их страх, который потом сменился азартом. В Силе это было похоже на... единый ритм.       — В этом и заключается суть командования, — Энакин положил руку на плечо сына. — Быть центром этого ритма. Ты заставил их поверить в этот союз, и они выжили благодаря этому. Я горжусь тем, каким лидером ты стал. Твой полет сегодня... это был полет Скайуокера.       Люк поднял глаза, и в них отразилась тихая радость. Услышать такую похвалу от человека, который когда-то сам был легендой небес, значило для него больше, чем любая медаль Альянса.       — Спасибо, отец, — выдохнул он.       В этот момент за дверью послышались шаги и приглушенный голос Хана Соло, который, судя по интонациям, явно пытался сориентироваться в бесконечных переходах офицерского сектора.       — ...я тебе говорю, Лея, если мы сейчас опять упремся в пост штурмовиков, я разворачиваю «Сокол» и лечу к Ландо! Этот корабль — сплошной лабиринт для параноиков!       Падме, разлившая сок по бокалам, тихо рассмеялась.       — Ну, кажется, наше время наедине закончилось.       Дверь с шипением разъехалась. На пороге стояли Лея и Хан. Соло выглядел слегка взъерошенным, словно только что вел жаркий спор, а Лея, напротив, была непривычно бледной и сосредоточенной.       — Извините за опоздание, — произнесла Лея, проходя внутрь. Она едва кивнула Люку и Энакину, её взгляд был прикован к матери. — Нас задержала срочная расшифровка по каналам связи Альянса.Хан прошел следом, неловко потирая шею.       — Да уж, задержала. Я пытался объяснить, что ужин остывает, но когда принцесса видит знакомый код шифрования, время для неё замирает. Привет, Люк. Энакин.       Лея не села за стол. Она остановилась напротив Падме, и в комнате воцарилась тишина. Энакин почувствовал, как волнение дочери передается пространству — это была смесь тревоги и глубокого, личного потрясения.       — Мама, — голос Леи дрогнул, но остался твердым. — Помнишь, ты рассказывала мне о своей семье на Набу? О родителях, о сестре Соле... Я слушала тебя тогда, на «Гордости нации», и не могла до конца осознать, что это и моя кровь тоже.       Падме медленно поставила кувшин на стол, её сердце забилось чаще. Она видела в руках Леи зажатый датапад.       — Я ведь говорила тебе тогда, что знаю Пуджу Наберрие, — продолжала Лея, делая шаг к матери. — Мы вместе работали в Сенате до самого его роспуска. Мы были подругами, союзницами в Сопротивлении... Но я и представить не могла, что она — моя двоюродная сестра. Я любила её как соратницу, даже не подозревая, что нас связывает нечто большее.       Энакин и Люк переглянулись. Воздух в каюте стал густым от напряжения.       — Она вышла на связь? — тихо спросила Падме, боясь услышать ответ.       — Да, — Лея протянула матери датапад. — Пуджа прислала личное сообщение через мои каналы. Она видела трансляцию с Куата. Весь Набу видел её.       — Она не просто просит подтверждения, — добавила Лея, глядя на то, как Падме медленно опускает датапад на стол. — Пуджа уже в пути. Официально она летит как представитель Набу для переговоров с Альянсом, но мне она написала прямо: «Лея, я должна знать, что происходит. Я видела кадры с Куата и не могу верить своим глазам. Я хочу встретиться с тобой, как только мой шаттл выйдет из гиперпространства».       Энакин нахмурился, чувствуя, как безмятежность ужина окончательно испаряется. Его инстинкты стратега сразу начали просчитывать риски: прибытие сенатора Набу в момент, когда «Исполнитель» стал главной мишенью Исард, было опасной переменной.       — Она хочет встретиться со мной, рассчитывая, что я — её старая подруга и союзница — помогу ей попасть к тебе, мама, — продолжала Лея. — Пуджа требует ответов. Её сообщение буквально кричит о недоумении. Представьте, каково это: двадцать лет считать человека погибшим, а потом увидеть его в экстренном выпуске новостей в самом сердце имперского мятежа.       — Пуджа всегда была… очень живым и эмоциональным ребенком, — тихо произнесла Падме, глядя на свои руки. — Но я видела её последний раз, когда ей было всего несколько лет. Она играла в садах Тида, и я помню её смех. Но сейчас… Лея, за эти двадцать лет она выросла без меня. Она стала женщиной, сенатором, лидером. Я не знаю, какой она стала, и это пугает меня больше всего.       Энакин заметил, как в Силе от Падме повеяло горечью. Она осознавала, что пропустила целую жизнь своих близких, запертая в стазисе.       — Если она похожа на тебя или на Солу, — негромко произнес Энакин, — то она не отступит. Политики её склада ищут истину с тем же упорством, с каким охотник ищет след. И раз она уже в пути, значит, она не удовлетворится официальными отписками Акбара или Мон Мотмы.       Лея кивнула, подтверждая его слова.       — Она написала, что её шаттл уже прошел ретранслятор в секторе Чоммелл. Пуджа не просто ищет ответов, мама. Она ищет тебя. Она помнит тетю Падме как идеал, как символ Набу, и увидеть этот символ живым на борту самого страшного корабля Империи — для неё это удар по всему, во что она верила.       — Она прибудет завтра к вечеру, — Люк посмотрел на дату в датападе. — Как раз тогда, когда в ангаре соберутся пилоты. Это создаст лишние проблемы. Если она увидит «Кела» или столкнется с имперскими офицерами раньше времени… — Это серьезная проблема, — тихо произнесла Падме, и ее взгляд стал затуманенным, словно она заново проживала те дни. — Пуджа… у нее поразительная, почти пугающая память на лица. Она видела Энакина, когда ей было всего четыре года — он тогда прилетел со мной на Набу как мой телохранитель. Помнишь, Эни? Она постоянно крутилась рядом, пыталась потрогать твой световой меч и ходила за тобой хвостиком.       Энакин едва заметно кивнул. В памяти всплыл образ маленькой, темноволосой девочки с огромными карими глазами, которая заливисто смеялась, когда он поднимал ее в воздух с помощью Силы, пока никто не видел.       — Но это не всё, — продолжала Падме, голос ее стал серьезнее. — Во время Войн Клонов, когда Энакин стал героем Голонета, Пуджа уже была постарше. К концу войны ей было почти семь — возраст, когда дети впитывают всё как губка. Она росла в семье, где меня боготворили, а значит, каждое мое появление на экранах вместе с «Героем без страха» изучалось ими до мельчайших деталей. Она узнавала его тогда, и она узнает его сейчас. Двадцать лет не сотрут из ее памяти этот взгляд и эту манеру держаться.       — Значит, «Келу» лучше не пересекаться с ней в ангаре, — заключил Люк, нахмурившись. — Если она увидит его профиль или услышит голос, ее интуиция сработает мгновенно.       — Мы не можем оставить её без ответов, — Падме первой нарушила молчание, обведя взглядом семью. — Пуджа проделала огромный путь не ради вежливых улыбок. Если мы ничего не скажем, она начнет копать сама, и тогда последствия будут непредсказуемы.       — Согласен, — кивнул Энакин, задумчиво глядя на пламя свечи на столе. — Ей нужно дать правду, но ту её часть, которая не разрушит всё. Мы скажем ей, что ты выжила благодаря редчайшей биологической аномалии — внезапному клеточному стазису, который развился в момент твоей предполагаемой смерти. Это объяснит, почему время не тронуло тебя: твоё тело буквально замерло, сохранив молодость, пока медицина была бессильна.       — И про нас, — добавила Лея, переглянувшись с Люком. — Мы скажем ей, что мы — твои дети. Расскажем, что нас разлучили сразу после твоей «гибели» ради нашей безопасности, и мы выросли, даже не подозревая, кто наша мать, и даже друг о друге.       После принятия этого непростого решения напряжение за столом начало постепенно спадать, уступая место более спокойной, почти будничной беседе. Оставшаяся часть ужина прошла в разборе стремительных событий последних двух суток — от того решающего момента, когда «Исполнитель» под командованием Вейдера окончательно закрепил захват Куата силами Альянса, до сегодняшней филигранной ловушки, в которую угодил карательный флот Исард. Они восстанавливали хронологию боя, делились тактическими наблюдениями и обсуждали, как быстро имперские офицеры адаптировались к новому статусу «предателей» под прикрытием мощных орудий суперразрушителя.       Падме внимательно слушала, переводя взгляд с одного члена своей обретенной семьи на другого, и в этой камерной обстановке стальные переборки гиганта казались не такими холодными. Энакин почти не притрагивался к еде, больше наблюдая за детьми; его присутствие в комнате было ощутимым, но он старался не доминировать в разговоре, давая возможность высказаться остальным.Особое внимание привлекала.              ————————       Далеко от сияющих колец Куата, в глубоком космосе Неизведанных Регионов, на мостике звездного разрушителя «Химера» царил полумрак, разбавляемый лишь мягким свечением тактических голограмм. Гранд-адмирал Траун стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Его алые глаза не мигая смотрели на разворачивающуюся перед ним запись боя за Куат, которую его разведчики перехватили из зашифрованных каналов связи.       Он не выказывал ни гнева, ни удивления. Для Трауна война была искусством, а искусство требовало анализа.       — Посмотрите на этот маневр, капитан Пеллеон, — негромко произнес Траун, указывая на группу «Разбойников», которые в едином строю с имперскими СИДами завлекали карательный флот в ловушку. — Исард совершила фатальную ошибку. Она анализировала цифры и уставы, но совершенно не учла психологический профиль Лорда Вейдера и адмирала Пиетта.       — Вы считаете, что союз с Альянсом был предсказуем, сэр? — осторожно спросил Пеллеон, стоявший чуть поодаль.       — Вейдер всегда был существом импульса и личной верности, а не слепой приверженности институтам, — Траун слегка наклонил голову, изучая движение «Исполнителя». — Но здесь… здесь чувствуется нечто иное. Посмотрите, как Пиетт доверяет истребителям мятежников. Это не просто тактический союз. Это единство, рожденное из общего осознания собственной идентичности. Исард, объявив их предателями, дала им ту самую цель, которой им не хватало после Эндора. Она сама выковала этот клинок, который теперь приставлен к горлу Корусанта.       Траун отошел от окна и подошел к столу, на котором мерцали изображения произведений искусства Набу — изящные скульптуры и резьба по озерному камню.       — И леди Амидала… — Гранд-адмирал провел тонким пальцем по голограмме старинной маски. — Её появление — это переменная, которая меняет всё уравнение. Куат — это только начало. Она вернет Набу, а за Набу потянутся и другие миры Среднего Кольца.       — Что мы предпримем, адмирал? — спросил Пеллеон. — Если этот союз окрепнет, они станут серьезной угрозой для ваших планов по восстановлению Империи.Траун обернулся, и в его алых глазах блеснул холодный расчет.       — Мы будем наблюдать, капитан. Пока Исард и Вейдер истощают силы друг друга в этой личной вендетте, мы будем собирать то, что они уронят. Но… — он сделал паузу, бросив последний взгляд на запись боя.       — Прикажите разведке в секторе Чоммелл усилить наблюдение. Если семья Наберрие начала движение, значит, на «Исполнителе» скоро станет очень тесно. Нам нужно знать, кто на самом деле держит штурвал этого союза.       Траун снова замер, погружаясь в созерцание. Он видел в этом хаосе узор, который еще не был заметен остальным. Пока Галактика содрогалась от новостей, Гранд-адмирал уже начал передвигать свои фигуры на доске, где Куат был лишь одной из многих клеток.