Дыхание Новой Надежды

      Утро на Исполнителе началось не с воя сирен, а с тяжелой, почти осязаемой тишины высшей дипломатии. В главном стратегическом зале суперразрушителя, где раньше звучали лишь приговоры, теперь собрался цвет новой политической реальности. Огромный иллюминатор открывал вид на замершие верфи Куата, а за круглым столом из полированной стали расположились те, кто еще неделю назад не мог представить себя в одной системе.       Несколько ключевых членов Совета Альянса официально приняли решение остаться на борту флагмана для координации действий. Мон Мотма сидела во главе гражданского блока, сохраняя безупречное спокойствие. Рядом с ней расположился барон Викториан Виктус, чей взгляд непрестанно мигрировал от имперцев к повстанцам, выискивая трещины в их союзе. Чуть поодаль, нервно подергивая золотистой шерстью, устроился Борск Фей’лиа; ботанец явно чувствовал себя неуютно в окружении имперской стали, но жажда влияния удерживала его в кресле.       Падме Амидала сидела между Мотмой и Леей, а рядом с ними место заняла Пуджа Наберрие, присутствовавшая здесь как официальный представитель Движения Сопротивления на Набу. Её участие придавало собранию особый статус — поддержка сектора Чоммелл была критически важна для легитимности их действий.       Имперскую сторону представляли высшие офицеры. Адмирал Пиетт сидел со стальной выправкой, а рядом с ним — генерал Максимилиан Вирс, чей холодный взгляд профессионального стратега сканировал присутствующих. В зале также находились Хан Соло, Лэндо Калриссиан и Люк Скайуокер, создавая живой противовес официальным лицам.       Внезапно тяжелые створки дверей разошлись.       В зал вошел Дарт Вейдер.Разговоры мгновенно стихли. Фей’лиа вжался в кресло, а Виктус непроизвольно поправил воротник. Вейдер проследовал к свободному месту в торце стола. Тяжелый, мерный ритм его дыхания наполнил комнату, став фоном для всего совещания.       — Мы обсуждаем угрозу со стороны Гранд-адмирала Трауна, — нарушила тишину Мон Мотма. — Разведка сообщает, что после первого появления его флот... затих.       — Мы обсуждаем угрозу со стороны Гранд-адмирала Трауна, — нарушила тишину Мон Мотма. — Разведка сообщает, что после первого появления его флот... затих. Его флот ушел в режим радиомолчания.       — Это затишье перед бурей, — пророкотал Вейдер, и его голос, усиленный вокалайзером, заставил присутствующих подобраться. — Траун не из тех, кто бросается в лоб, когда ситуация неясна. Сейчас он просто выжидает и наблюдает. Он изучает наш узор, наши слабости и то, как долго продержится этот... неестественный союз.       Вейдер оперся закованными в перчатки руками о стол, склонившись над голографической картой.       — Наша первоочередная задача — полностью закрепиться на Куате. Верфи должны работать на нас на полную мощность, — его взгляд, скрытый маской, казалось, прожег Борска Фей’лиа. — Но мы не должны ограничиваться одной системой. Мы обязаны продвигать и укреплять наше влияние в других мирах. Нам нужны союзники, которые открыто заявят о своей позиции.       Вейдер на мгновение замолчал, и ритм его дыхания стал чуть тяжелее. Сквозь красные линзы маски он смотрел на Пуджу Наберрие. В его памяти всплывали обрывки образов из другой жизни: залитые солнцем луга Набу и маленькая четырехлетняя девочка, которая смеялась, когда он поднимал её в воздух. Теперь перед ним сидела взрослая женщина, в чертах которой он видел и Солу, и Падме. Энакин чувствовал странную, болезненную гордость — Пуджа выросла смелым лидером, но в то же время его охватывала горечь. Он был здесь, в паре метров от своей племянницы, но для неё он оставался лишь бездушным чудовищем в доспехах.       Сделав над собой усилие, он отвел взгляд от Пуджи и снова обратился к столу.       — Раз здесь присутствует представитель Сопротивления Набу, это дает нам уникальную возможность, — пророкотал Вейдер. — Это наш шанс привлечь Набу на нашу сторону официально. Нам нужно обсудить, как сделать этот шаг максимально эффективным. Набу — это не просто планета, это символ. Оплот справедливости и демократии в Галактике.       Вейдер обвел взглядом политиков Альянса.       — Если Набу присоединится к нам открыто, особенно после наших последних успехов в защите Куата, это создаст цепную реакцию. Многие системы, которые сейчас колеблются, последуют этому примеру. Одно дело — поддерживать мятежников, и совсем другое — встать в один ряд с миром, который всегда олицетворял стабильность и закон.       Пуджа Наберрие выдержала его тяжелый взгляд, хотя Люк чувствовал, как её сердце забилось быстрее.       — Лорд Вейдер прав, — негромко произнесла Пуджа. — Мой народ устал от гнета Исард, но они осторожны. Им нужно увидеть, что этот союз — не военная диктатура под новым флагом, а возвращение к тем идеалам, за которые боролась тетя Падме. Если мы сможем гарантировать безопасность сектора Чоммелл, правительство Набу рассмотрит вопрос об официальном альянсе.       — Мы не просто гарантируем безопасность, сенатор, — Вейдер чуть наклонил голову. — Мы сделаем Набу неприступным. Но для этого нам нужно ваше влияние. Вы должны подготовить почву для визита официальной делегации Куата в Тид.       Мон Мотма и Лея переглянулись. Идея была дерзкой и крайне рискованной, но логика Вейдера была безупречна: Набу был тем рычагом, который мог перевернуть всю политическую карту Галактики.       — Это слишком опасный гамбит, — в тишине зала раздался резкий голос Борска Фей’лиа. Ботанец подался вперед, и его шерсть на загривке встала дыбом от волнения. — Мы не можем доверять лояльности целой системы только на основании слов представителя Сопротивления. Набу может стать ловушкой. Исард только и ждет, когда ключевые фигуры Альянса соберутся в одном месте, чтобы накрыть их одним залпом. Если мы хотим, чтобы Набу стало «оплотом», нам нужны гарантии, которые невозможно подделать.       Фей’лиа обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Падме.       — Народ Набу должен увидеть символ, в который он верит. Нам нужно официальное обращение леди Амидалы. И не через зашифрованный канал, а лично, в Тиде. Только тогда системы-сателлиты поверят, что этот союз — не имперская мистификация.       Падме медленно поднялась со своего места. Она чувствовала, как в Силе Энакин напрягся — мысль о том, что она покинет защищенный «Исполнитель» и отправится в сектор, где рыскают ищейки Трауна, приводила его в ярость. Но Падме знала: Фей’лиа, движимый своими амбициями, нечаянно озвучил единственно верный путь.       — Сенатор Фей’лиа прав в одном, — голос Падме звучал чисто и властно. — Набу не примет слова, если за ними не стоит человек. Поэтому я принимаю это предложение. Я возглавлю делегацию вместе с Пуджей и Леей.       Она перевела взгляд на Люка, который внимательно слушал, не вмешиваясь.       — А Люк Скайуокер будет сопровождать нас, — добавила она с легкой улыбкой. — Как рыцари-джедаи делали это в прошлом, охраняя мир и порядок в секторе. Это будет мощным сигналом: возвращение старой гвардии Набу и новой надежды Ордена.       Вейдер издал тяжелый, вибрирующий звук, похожий на подавленный рык, но промолчал. Падме чувствовала его тревогу, но её собственное сердце билось в предвкушении. За этой политической необходимостью скрывалось её самое сокровенное желание. Она надеялась, что этот визит позволит ей наконец увидеть родителей и Солу, обнять их и — самое важное — познакомить со своими детьми.       — Это обеспечит нам легитимность, — подтвердила Мон Мотма, коротко кивнув. — Присутствие двух сенаторов Набу, принцессы Алдераана и героя Явина...       Лея обернулась к брату, ища его поддержки. Люк, до этого хранивший молчание, спокойно встретил её взгляд. Через Силу он чувствовал волнение матери и глухую, защитную ярость отца, но также он видел в этом плане единственную возможность разорвать политическую изоляцию Куата.       — Я согласен, — негромко, но твердо произнес Люк. — Если моё присутствие как джедая поможет Набу обрести уверенность и защитит семью, я буду там. Мы не можем вечно прятаться за броней «Исполнителя».       Генерал Крикс Мадин, до этого изучавший тактические схемы снабжения, поднял голову и обменялся взглядом с Гармом Бел Иблисом. Оба ветерана выглядели скептично. Иблис, чья репутация сурового реалиста была известна всей Галактике, сложил руки на груди, и его седые брови сошлись у переносицы.       — Послушайте, — пророкотал Иблис, и в его голосе послышался скрежет металла. — Мы с Мадином — люди военные. Мы привыкли считать залпы турболазеров и запасы провианта, а не количество улыбок на дипломатических приемах. Если вы, политики, считаете, что прогулка в Тид стоит того, чтобы рискнуть символом Альянса и «воскресшей» легендой — это ваше право. Мы оставим дипломатические решения вам.       Вейдер замер. Тяжелое, мерное дыхание наполнило залу, и присутствующие почувствовали, как температура в комнате словно упала на несколько градусов. Его инстинкты кричали о том, что выпускать Падме и детей из-под защиты «Исполнителя» — это безумие, но он понимал тактическую безупречность её плана.       — Да будет так, — пророкотал Вейдер, и его голос прозвучал как удар молота по наковальне. — Но я не позволю сектору Чоммелл стать братской могилой для этой делегации. Безопасность будет обеспечена моими силами. Я выделяю для сопровождения два «Звездных разрушителя» из состава флота Куата. Они встанут на орбите Набу и будут готовы нанести удар по любой цели, которая проявит агрессию.       Он бросил короткий взгляд на адмирала Пиетта, и тот мгновенно кивнул, уже прикидывая, какие из захваченных кораблей типа «Победа» или «Император» лучше всего справятся с задачей демонстрации силы.       Мон Мотма слегка наклонила голову, принимая этот жест, но её ответ был мгновенным и политически выверенным.       — Со стороны Альянса в эскорт войдут два крейсера Мон-Каламари, — спокойно произнесла она. — Таким образом, народ Набу увидит не только возвращение своей легенды, но и неоспоримое доказательство нашего союза. Вид имперских разрушителей и каламарских крейсеров, идущих в едином строю над Тидом, скажет больше, чем любые слова в Сенате. Это подкрепит веру людей в то, что наше объединение — свершившийся факт, а не временный сговор.       — Это будет мощное зрелище, — подал голос Лэндо, стоящий у стены. — Главное, чтобы у местных диспетчеров не случился коллективный инфаркт, когда этот флот выйдет из гиперпространства.       — Мы заранее передадим коды идентификации через каналы Сопротивления Пуджи, — добавила Лея.       Падме посмотрела на Вейдера. Она видела, как он сжал пальцы на подлокотнике своего кресла. Она знала, что за этим эскортом стоит не только политика, но и его личный страх за неё. Но теперь, когда военные ветераны Альянса умыли руки, а Вейдер и Мотма обеспечили прикрытие, путь к Набу был открыт.       — В таком случае, — подал голос барон Викториан Виктус, грациозно поднимаясь со своего места и поправляя манжеты своего дорогого камзола, — я тоже изъявляю желание сопровождать делегацию.       Он обвел присутствующих мягким, но уверенным взглядом, который на мгновение задержался на Падме чуть дольше, чем того требовал протокол.       — При всем моем уважении к генералу Мадину и адмиралу Пиетту, я — человек сугубо гражданский. Моя польза здесь, на «Исполнителе», в разгар подготовки к осаде, будет минимальной. Я — поддержка ресурсами, промышленными мощностями и, что скрывать, связями в высших кругах. В дипломатии у меня куда больше таланта, чем в тактике ведения войн срнэеди звёзд.       Виктус слегка поклонился Мон Мотме, а затем перевел взгляд на Вейдера, чье дыхание на секунду стало громче.       — Набу — планета традиций и эстетики. Появление там человека моего круга покажет местной элите, что Куат не просто «захвачен мятежниками», а стал партнером в новом, процветающем союзе. Я смогу наладить те мосты, которые не под силу солдатам.       Люк почувствовал, как со стороны отца в Силе полыхнуло ледяным раздражением. Энакин прекрасно понимал истинные мотивы барона: Виктус искал любой возможности быть ближе к Падме, и эта «дипломатическая миссия» была для него идеальным прикрытием.       — Ваше присутствие может быть полезным, барон, — осторожно произнесла Мон Мотма, проигнорировав тяжелую ауру, исходящую от Вейдера. — Ваши связи с торговыми гильдиями Набу действительно могут ускорить подписание торговых пактов.       — Прекрасно, — Виктус ослепительно улыбнулся, не обращая внимания на то, что рука Вейдера на подлокотнике кресла начала медленно сжиматься, сминая металл. — Значит, решено. Мы летим в Тид.       Энакин за маской буквально заставил себя остаться на месте. Мысль о том, что этот щеголь будет крутиться вокруг Падме в романтической обстановке озерного края, пока сам он будет вынужден прятаться под шлемом Кела в ангаре, была почти невыносимой. Но политически возразить было нечего — Виктус был слишком ценным активом, чтобы отказывать ему в такой «невинной» просьбе.       — Раз мы определились с дипломатическим вектором, перейдем к зубам этого союза, — Крикс Мадин активировал голографическую карту, и над столом развернулись два удаленных сектора. — Гранд-адмирал Траун пока затих, выжидая идеальный момент, но Исард — совсем другое дело. Она в бешенстве. Два последовательных поражения прямо здесь, у верфей Куата, нанесли сокрушительный удар по её престижу. Она будет действовать грубо, быстро и жестоко, чтобы смыть этот позор кровью.       Мадин обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Пиетте и Вейдере.       — У нас есть две приоритетные цели, чтобы не дать ей опомниться. Первая — топливный хаб в системе Дерра-4. Если мы перекроем кран там, значительная часть ударных сил Исард в этом секторе превратится в дрейфующий металлолом. Это задача для Зеленой эскадрильи. Вторая цель — конвой снабжения, который Исард лихорадочно выслала для укрепления своих передовых постов. Там нужны те, кто умеет прорывать плотную оборону. Это работа для Разбойников.Перехват должен произойти в Туманности Лира-Сан, у скопления «Звездный лабиринт».       Мадин на мгновение замолчал, а затем добавил то, что заставило Фей’лиа и Виктуса удивленно переглянуться:       — И я считаю, что в обеих операциях нам стоит окончательно стереть границы. Вчерашний опыт в ангаре и кают-компании показал: Разбойники и имперские пилоты из группы Эхо нашли общий язык быстрее, чем мы в этом зале. Я предлагаю смешать эскадрильи. Пусть Разбойники ведут за собой звено Эхо, а Зеленые летят под прикрытием имперских перехватчиков. Совместная кровь в бою — лучший способ сцементировать этот союз перед лицом ярости Корусанта.       — Разумное предложение, генерал, — пророкотал Вейдер. Его дыхание на мгновение стало тише, словно он взвешивал выгоду от такого риска. — Мои пилоты знают тактику Исард изнутри. Разбойники знают, как ломать шаблоны. Смешанный строй станет кошмаром для любого имперского стратега, привыкшего воевать по учебникам.       — Адмирал Пиетт, — Мон Мотма обратилась к главе флота Исполнителя. — Ваши офицеры готовы принять командование от повстанцев в рамках этой миссии?      — Мои пилоты готовы побеждать, госпожа Мотма, — сухо ответил Пиетт. — А вчерашний вечер показал, что они готовы и доверять. Капитан Варик уже составил предварительные списки совместных групп.       Люк почувствовал, как в зале повисло странное воодушевление. Это была уже не просто политика — это было рождение новой армии. Пока Падме, Лея и Пуджа готовились к дипломатическому сражению на Набу, пилоты готовились доказать Исард, что её гнев бессилен против их единства.              ————————       Когда официальное заседание завершилось и зал начал пустеть, Мон Мотма жестом попросила Падме задержаться. Они остались вдвоем у панорамного окна, глядя на мерцающие огни Куата.       — Предстоящая миссия на Набу — это наш самый смелый шаг, Падме, — тихо произнесла Мон, не поворачивая головы. — Еще неделю назад я бы сочла безумием саму мысль о том, что Альянс и флагман Вейдера будут идти в одном строю к твоему родному дому. Но посмотри на нас… этот Союз стал реальностью быстрее, чем мы успели составить протоколы.       — Галактика меняется быстрее, чем наши законы, Мон, — Падме грустно улыбнулась, глядя на свое отражение в стекле. — Мы просто пытаемся за ней успеть.       Мотма наконец повернулась к подруге, и её взгляд стал более личным, проницательным.       — Я вижу, как ты на него влияешь. То, что Лорд Вейдер согласился на дипломатический путь вместо карательного — это твоя заслуга. Но ты ведь понимаешь, что этот союз держится на очень тонкой нити? И эта нить — твоя безопасность и безопасность ваших детей.       Мон сделала паузу, а затем чуть понизила голос, коснувшись темы, которую не рискнул бы поднять больше никто в этом зале:       — И раз уж мы говорим о безопасности… Ни для кого на этом корабле уже не секрет, что барон Виктус оказывает тебе всяческое внимание. Он смотрит на тебя не как на союзника, а как на трофей, который он намерен завоевать.Падме невольно отвела взгляд, чувствуя, как краска приливает к щекам.       — Барон полезен для нашего дела, Мон. Его ресурсы Серенно и связи в Ядре…— Полезен, — перебила её Мотма с легкой, почти сочувственной улыбкой. — Но скажи мне… как к этому навязчивому вниманию относится твой муж? А сейчас он заперт в этой броне, вынужденный наблюдать со стороны, как другой мужчина открыто за тобой ухаживает. Насколько я понимаю вы пытаетесь восстановить свои отношения?       Падме опустила взгляд на свои руки, перебирая пальцами край тонкой ткани рукава. Она не обладала Силой, как Люк или Лея, и не могла физически ощутить тот шторм, что бушевал в душе Энакина, но ей и не нужны были способности джедая, чтобы знать его сердце.       — Энакин всегда был… очень преданным, Мон. И крайне вспыльчивым, когда дело касалось тех, кого он любит, — тихо ответила Падме, и в её голосе прозвучала смесь нежности и подспудной тревоги. — Я не чувствую его гнев так, как наши дети, но я вижу его жесты. Я замечаю, как он замирает, стоит барону Виктусу подойти ко мне слишком близко. Как тяжелее становится ритм его дыхания, когда Викториан пытается коснуться моей руки или склоняется к моему плечу.       Она сделала паузу, глядя на проплывающие за иллюминатором огни ремонтных доков.       — Мы действительно пытаемся всё восстановить. Шаг за шагом, слово за словом. Но это невероятно сложно, когда между нами стоят двадцать лет тьмы и эта стальная маска. Барон Виктус для Энакина — это живое напоминание о мире, из которого его вырвали. О мужчинах, которые могут открыто улыбаться мне и сопровождать на приемах, пока он вынужден оставаться в тени, скрывая лицо.       Мон Мотма внимательно слушала. Она не знала Энакина Скайуокера близко в те годы — для неё он всегда был лишь блестящим и непредсказуемым героем войны, — но она прекрасно понимала человеческую природу.       — Твой муж сейчас как натянутая струна, Падме. На Набу, в твоем родном доме, всё станет еще острее. Виктус будет играть на своем поле: изысканные речи, прогулки по садам, старые аристократические манеры. А Энакин… — Мон покачала головой. — Он будет лишь молчаливой тенью в кабине истребителя или под маской Вейдера. Будь предельно осторожна. Постарайся, чтобы эта ситуация не стала причиной пожара, который сожжет наш союз раньше, чем мы долетим до Тида.       Падме кивнула. Она понимала, что эта дипломатическая миссия станет для их возрождающихся отношений более суровым испытанием, чем любая битва в открытом космосе.              ————————       Подготовка к вылету в главном ангаре «Исполнителя» напоминала упорядоченный хаос. Техники в последний раз проверяли системы наведения ионных пушек на «Звездных разрушителях» сопровождения, а огромные краны перемещали контейнеры с дипломатическими подарками и провизией.В центре дока возвышался элегантный белоснежный крейсер Альянса — «Звездный путь», который должен был стать официальным судном делегации. Однако чуть в стороне, вызывающе порыкивая прогретыми двигателями, застыл «Тысячелетний Сокол». Его трап был опущен, а Хан Соло, закинув руки за голову, прислонился к опоре шасси, наблюдая за суетой.      — Ты серьезно, Хан? — Лея подошла к нему, поправляя воротник своего парадного мундира. — У нас есть официальный транспорт с полным штатом охраны и дипломатическим протоколом.       — Мой протокол — это две спаренные лазерные пушки и гипердвигатель, который вытащит нас из любой дыры быстрее, чем твой «официальный штат» успеет зачитать устав, — Хан усмехнулся, но взгляд его оставался серьезным. — Я не оставлю тебя одну на планете, которая забита имперскими шпионами по самую крышу. Чуи уже заблокировал грузовой отсек под твои платья, так что даже не спорь. «Сокол» летит в составе эскорта, пришвартованным к вашему крейсеру или рядом — мне плевать.       Из недр корабля донеслось согласное рычание Чубакки, который что-то яростно прикручивал в кабине.       В этот момент к ним подошла Падме в сопровождении Пуджи. Обе женщины выглядели сосредоточенными. Для Падме этот полет был возвращением домой спустя двадцать лет тишины, и каждый шаг к трапу давался ей с трудом — волнение переполняло её, заставляя Силу вокруг вибрировать.       Пуджа, остановившись у самого трапа «Сокола», окинула корабль и его капитана долгим, изучающим взглядом. На её губах заиграла лукавая улыбка, в которой на мгновение промелькнула та самая озорная девчонка с Набу, какой она была до суровых лет в Сенате. Она слегка подтолкнула Лею локтем и негромко, но отчетливо произнесла:       — Так вот он какой... Тот самый твой контрабандист, о котором ты мне полночи вчера рассказывала? Признаться, Лея, по твоим описаниям я представляла кого-то менее... взъерошенного. Но, должна заметить, харизмы ему не занимать.       Лея мгновенно залилась краской, густой румянец выдал её с головой. Она резко отвернулась, делая вид, что крайне заинтересована проверкой стыковочного узла, и что-то неразборчиво пробормотала про то, что «некоторые подробности были излишни» и что у Хана «просто несносный характер».       Хан, который до этого момента лениво проверял крепление одного из внешних кабелей, замер. Он явно услышал комментарий Пуджи. На его лице медленно расплылась та самая самоуверенная, слегка наглая ухмылка, которая всегда доводила Лею до белого каления. Он не спеша выпрямился, убрал руки в карманы жилета и смерил принцессу насмешливым взглядом.       — Значит, «твой контрабандист», а? — протянул он, нарочито выделяя каждое слово. — Приятно знать, Ваше Высочество, что я занимаю так много места в ваших вечерних беседах. И какие же подробности оказались излишними?       — Заткнись, Соло, — бросила Лея через плечо, всё ещё не оборачиваясь, но её голос предательски дрогнул от смущения. — Мы летим на дипломатическую миссию, а не на конкурс твоих сомнительных талантов.       Падме, наблюдая за этой перепалкой, прикрыла рот ладонью, скрывая смешок. В этом коротком обмене колкостями было столько жизни и искренности, что на мгновение стальные стены имперского ангара показались не такими давящими.       — Кажется, капитан Соло уже чувствует себя полноправным членом эскорта, — Пуджа весело подмигнула Падме, а затем серьезно посмотрела на Хана. — Берегите её, капитан. Набу может быть коварным местом для тех, кто привык решать проблемы только стрельбой.       Люк подошел последним, ведя за собой R2-D2. Дроид весело засвистел, приветствуя собравшихся. Люк непроизвольно поднял взгляд на обзорный мостик ангара, ожидая увидеть там темный силуэт отца, но мостик был пуст.       — Пора, — негромко произнесла Падме, касаясь плеча сына. — Нас ждет долгий путь.       Они начали подниматься по трапу дипломатического крейсера. Хан, салютовав им двумя пальцами, запрыгнул в люк «Сокола», и тяжелая гидравлика с шипением запечатала герметичные створки.       Огромный ангар «Исполнителя» начал медленно отдаляться. Четыре величественных корабля сопровождения — два имперских разрушителя и два каламарских крейсера — уже выстроились в защитное каре, внутри которого, словно драгоценная жемчужина, скользил белый корабль делегации. Маленький «Сокол» юрко пристроился к их левому флангу.       Спустя минуту звезды за иллюминаторами начали растягиваться в ослепительные линии. Пространство содрогнулось, и флот ушел в гиперпространство, оставляя позади стальной бастион Куата и направляясь к зеленым холмам Набу.              ————————       Сияющий тоннель подпространства за иллюминаторами дипломатического крейсера «Звездный путь» создавал иллюзию спокойствия. В главной обеденной зале, оформленной с тем изысканным шиком, который могли позволить себе только владельцы Куатских верфей, был накрыт стол. Серебро, тончайший хрусталь и аромат редких специй с Внутренних Миров — барон Виктус не поскупился, чтобы превратить обычный перелет в политический триумф.       Викториан Виктус стоял у края стола, лично проверяя расстановку приборов. Он был слишком умен, чтобы пригласить Падме одну — это выглядело бы как неуместная попытка ухаживания в разгар войны. Нет, он действовал тоньше. Пригласив Люка, Лею и Пуджу, он создавал видимость «совета единомышленников», надеясь, что в неформальной обстановке Падме станет более открытой.       Двери бесшумно разошлись, и вошли женщины. Падме в мягком платье цвета закатного неба и Пуджа, всё еще сохраняющая строгую осанку сенатора. Следом зашли Люк и Лея — брат и сестра обменялись быстрыми, едва заметными взглядами, которые Виктус принял за обычную координацию повстанцев.       — Леди Амидала, сенатор Наберрие, — барон склонился в безупречном поклоне. — Принцесса Органа, командор Скайуокер. Я искренне благодарен, что вы приняли моё скромное приглашение. В эти смутные времена нам редко выпадает шанс просто… побыть людьми, а не только символами.       — Ваше гостеприимство делает вам честь, барон, — мягко ответила Падме, присаживаясь на предложенное место. Ужин начался под аккомпанемент тихой музыки. Виктус умело вел беседу, рассыпаясь в комплиментах Набу и деликатно обходя острые углы. Он подливал вина Пудже, расспрашивал Лею о восстановлении Алдераанских архивов и с интересом слушал скупые ответы Люка о джедайских тренировках.       — Знаете, — Виктус поднял бокал, глядя на Падме с нескрываемым восхищением. Огни люстр мягко отражались в его вине. — Когда я смотрю на вас четверых, мне кажется, что я вижу будущее этой Галактики. Опыт прошлого в вашем лице, Падме, и энергия молодости в лице принцессы и командора... это несокрушимая воля к переменам. Серенно и Набу всегда были оплотами культуры и цивилизации. Если наши миры объединятся в этом союзе, никакая Исард и даже Гранд-адмирал Траун не смогут пробить этот щит.       —Траун не будет бить в щит, барон, — заметила Лея, аккуратно разделывая блюдо. — Он найдет трещину. И обычно эта трещина — избыточная уверенность.        — Но посмотрите на нас. Мы сидим здесь, на корабле Альянса, под защитой имперских разрушителей, летя к оплоту демократии. Разве это не чудо?       Люк чувствовал через Силу, что барона на самом деле мало интересует сам разговор о политике или судьбах Галактики. Слова Виктуса о «чудесах» и «союзах» были лишь изысканным фоном, набором звуков, призванных заполнить пространство. Сквозь ментальные щиты аристократа Люк отчетливо улавливал истинную причину и этого ужина, и того, почему барон так настойчиво вызвался сопровождать миссию.       Истинным интересом Виктуса, его единственной целью, была сама Падме. Барон буквально упивался её присутствием, и каждое его слово было направлено лишь на то, чтобы привлечь её внимание, вызвать улыбку или секундное одобрение. Для него Набу было не политическим плацдармом, а декорацией для его личного триумфа рядом с женщиной, которую он считал высшим достижением своей «коллекции» союзников.       — Пуджа, дорогая, — Падме перевела взгляд на племянницу, интуитивно чувствуя, что разговор заходит в слишком личное русло. — Барон упомянул, что торговые гильдии Набу сейчас активно ищут новые рынки сбыта. Нам стоит обсудить, как Куат может поспособствовать открытию безопасных торговых путей для наших экспортёров.       Пуджа мгновенно включилась в игру, почувствовав намерение тети сменить тему. Её глаза загорелись профессиональным азартом сенатора, и вечер плавно перетек в русло экономики. Она начала детально расписывать логистические цепочки сектора Чоммелл, которые могли бы оживить торговлю предметами искусства и плазмой, если объединенный флот обеспечит стабильность маршрутов.       Лея и Люк обменивались короткими репликами, поддерживая общую беседу, но оба чувствовали, как за внешней легкостью ужина скрывается опасная психологическая дуэль.       Падме вела себя безупречно. Она сохраняла ту самую дистанцию, которая отделяет дружелюбие от поощрения, и мастерски переводила любые попытки Виктуса перейти на личные темы обратно к государственным делам. Она знала, что сейчас, пока они мчатся сквозь гиперпространство, Энакин остался на Куате. Он не сопровождал их — статус Главнокомандующего требовал его присутствия на Исполнителе. Но Падме знала своего мужа: сама мысль о том, что она находится в замкнутом пространстве крейсера с человеком, который так открыто и нагло пытается за ней ухаживать, была для него невыносимой пыткой.       —Благодарю за чудесный вечер, барон, — Падме поднялась, когда стюарды убрали последние приборы. — Пуджа, нам нужно еще раз просмотреть протоколы прибытия перед выходом из гиперпространства. Увидимся завтра на мостике.              ————————       Энакин сидел в нише шасси своего «крестокрыла», по локоть запустив руки в открытую панель гидравлики. Свет переносного прожектора выхватывал из полумрака ангара капли масла на его перчатках и россыпь инструментов на полу. Прошло уже четыре часа с момента ухода делегации в прыжок. Работа была единственным способом не представлять себе Падме за столом с Виктусом, не считать секунды до выхода из гиперпространства и не поддаваться той тёмной, сосущей пустоте, что разливалась в груди.       В Силе он чувствовал приближение группы людей, но даже не поднял головы. Ему казалось, что если он не будет смотреть, они просто пройдут мимо.       — Кел, ты издеваешься? Ты там что, решил перебрать двигатель по молекулам? — голос Веджа Антиллеса эхом отозвался от обшивки истребителя.       Энакин нехотя вылез из-под крыла, вытирая руки замасленной ветошью. Перед ним стояла пестрая компания: Ведж, Корран Хорн, Луджани Фордж и Гэвин Дарклайтер. Рядом с ними, закинув руки за голову, стояла Эриси Дларит, в чьих глазах читалось неприкрытое ехидство.       — Мы наблюдаем за тобой через мониторы уже второй час, — добавил Корран, скрестив руки на груди. — Техники сказали, что твой истребитель и так в идеальном состоянии. Ты либо маньяк, либо пытаешься прогулять ужин.       — Я просто… проверял наводку сенсоров, — хрипло ответил Энакин, поправляя козырек кепки.      — Сенсоры подождут, — Эриси сделала шаг вперед и бесцеремонно выхватила у него ветошь. — Ты выглядишь так, будто собрался в крестовый поход против гаечных ключей. В общей столовой сегодня выдали запасы из офицерских складов «Исполнителя» в честь союза. Пиетт явно расщедрился.       — Ребята из «Эхо» уже там, Йенс Риккер занял нам столы, — Гэвин чуть улыбнулся, глядя на Кела. — Идем. Нам всем нужно отвлечься. У завтра новое задание в "Туманности Лира-Сан".       Энакин хотел было возразить, сослаться на незаконченную калибровку ионного буфера, но Ведж Антиллес просто хлопнул его по плечу, не оставляя выбора.       — Никаких «но», Двенадцатый. Это приказ командира эскадрильи. Техники закончат без тебя, — Ведж кивнул в сторону выхода.       Их группа зашагала по бесконечным коридорам «Исполнителя». Энакин шел в центре, чувствуя себя странно — высокий, чуть сутулый в своем сером комбинезоне, окруженный теми, кто в другой жизни разлетелся бы в ужасе от одного звука его дыхания. Корран Хорн и Луджани Фордж впереди вполголоса спорили о распределении энергии в щитах, а Эриси Дларит шла чуть позади, не сводя глаз с затылка Кела.       Когда они вошли в общую столовую, гул сотен голосов ударил по ушам. Это было невероятное зрелище: огромный зал, где имперская серость офицерских кителей пестрила оранжевыми пятнами повстанческих курток. Йенс Риккер, чья рыжая шевелюра была видна издалека, уже махал им рукой, вскочив на скамью у длинного стола в самом центре.       — Опаздываете, «Разбойники»! — проорал Йенс, перекрывая шум. — Мы тут с парнями из «Эхо» уже начали делить завтрашние сектора. Кел, иди сюда, я занял тебе место рядом с Талином!       Энакин сел за стол, оказавшись в плотном кольце пилотов. Перед ним тут же материализовался поднос с горячим пайком и стакан с чем-то подозрительно пахнущим кариданским вином.       — Слышал новость, Кел? — Талин Вэйн, имперский ас из «Эхо», наклонился к нему через стол. — Завтра мы летим в "Туманность Лира-Сан". Смешанный строй. Мадин хочет проверить, не перестреляем ли мы друг друга в пылу боя.       — Если вы будете лететь так же, как над Куатом, проблем не будет, — негромко ответил Энакин, стараясь не поднимать глаз. — Главное — держать дистанцию в звене и слушать ведущего.       — Дистанцию? — хохотнул Риккер, хлопая Кела по плечу. — Парень, после того как ты 2 дня назад пролетел в метре от моего обтекателя, я тебе доверяю больше, чем собственному навигационному компьютеру.       — Четверо суток, — Ведж Антиллес задумчиво помешивал остывший кофе, глядя на тактическую схему в планшете. — Ровно столько прошло с того момента, как Мадин и Пиетт пожали руки на общем Совете и дали добро на эту операцию. Четыре дня мы сидели на чемоданах, пока техники «подружили» наши системы наведения с имперскими.       — Зато разведка не подвела, — отозвался Варик, лидер группы «Эхо», присаживаясь рядом. — По их данным, конвой с Корусунта войдет в плотные слои туманности Лира-Сан через шесть-семь часов. Это наше идеальное «окно». Если прыгнем по графику ранним утром, мы поймаем их в самом сердце Звездного лабиринта.       Кел (Энакин) молча слушал их, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна. Для него эти четверо суток были вечностью. Он знал, что Падме и дети сейчас тоже должны завершать свой четырехдневный переход в гиперпространстве. Если расчеты верны, они увидят купола Тида почти в ту же минуту, когда он увидит дюзы имперских транспортов.       Разговор за столом закипел с новой силой. Обсуждали тактику, смеялись над неуклюжестью карательного флота Исард и строили догадки о том, когда Траун решит сделать свой ход. Энакин слушал их, и на мгновение тень ревности к Виктусу отступила. Здесь, среди этих людей, пахнущих озоном и машинным маслом, он был просто Келом. Пилотом. Частью звена.       Гул столовой начал постепенно стихать, когда Гэвин Дарклайтер медленно поднялся со своего места. Его лицо, еще минуту назад озаренное слабой улыбкой, теперь стало серьезным и осунувшимся. Он поднял свой бокал, и тишина, словно круги по воде, разошлась от их стола по всему огромному залу.       — Послушайте, — негромко произнес Гэвин, и в наступившей тишине его голос услышали даже в самых дальних углах. — Мы здесь празднуем, спорим о тактике и смеемся. Нам повезло. Нам чертовски повезло, потому что два дня назад в нашем небе были Люк и Кел. Разбойникам удалось вернуться в полном составе, и это почти чудо. Но везет не всем.       Он обвел взглядом присутствующих — имперцев в серых кителях и повстанцев в оранжевом.       — Два дня назад не все вернулись в свои ангары. Были потери среди пилотов других эскадрилий «Исполнителя», были пустые места в строю других групп Альянса, пришедших на помощь. И так было всегда… с самого начала этой бесконечной войны. Я хочу поднять этот бокал за тех, кто не дожил до этого ужина. За тех, кто сгорел в пустоте, давая нам шанс сидеть здесь сегодня.       Зал затих окончательно. Пилоты один за другим начали подниматься. Слышался лишь сухой шелест одежды и приглушенный звон отодвигаемых стульев.Энакин поднимался медленно, чувствуя, как каждый сустав его тела наливается свинцом. Он стоял среди них — высокий, плечистый, с опущенной головой. Под козырьком кепки его глаза лихорадочно блестели. Гэвин говорил о потерях двухдневной давности, но для Энакина эти слова открыли шлюзы памяти, которые он годами держал запертыми.       Стоя в этом едином строю со своими вчерашними жертвами и врагами, он ощущал себя самозванцем, чье присутствие оскверняет этот момент скорби. В его голове проносились не только недавние вспышки взрывов над Куатом, но и лица тех, кого он лично ловил в прицел своего СИД-Адванса долгие годы. Он чувствовал груз каждой жизни, которую забрал, будучи Жнецом Императора. Гэвин упомянул, что Разбойникам повезло иметь «Кела» — и от этой иронии Энакину хотелось кричать.       «За павших», — пронеслось шепотом по залу.       Энакин сделал глоток, и вино показалось ему горьким, как пепел Мустафара. Он чувствовал на себе внимательный взгляд Эриси и сочувственный кивок Йенса Риккера, который принял его тяжелое молчание за обычную скорбь солдата, потерявшего товарищей. Они не знали, что человек, за чье мастерство они пили, десятилетиями был тем самым, кто множил эти ряды призраков.       Гэвин сел, и напряжение в зале начало медленно рассеиваться, сменяясь более тихими, вдумчивыми разговорами.       — Ты в порядке, Кел? — тихо спросил Ведж, заметив, как побелели костяшки пальцев друга, сжимавших бокал.       — Да, — хрипло ответил Энакин, возвращаясь на скамью. — Просто… слишком много призраков для одного вечера.