Дыхание Новой Надежды

      Сияющий тоннель гиперпространства, ставший для Падме единственным пейзажем на последние четверо суток, внезапно рассыпался миллиардами затухающих искр. Перед обзорным экраном дипломатического крейсера, медленно вращаясь, возник изумрудно-лазурный шар — Набу.       Четыре дня в замкнутом пространстве корабля под навязчивым надзором барона Виктуса и его бесконечных протокольных бесед подошли к концу. Для Падме это время тянулось мучительно долго: каждый час в гиперпространстве отделял её от Куата и Энакина, оставляя наедине с тревогой за будущее их зыбкого союза. В то же самое утро, когда «Звездный путь» начал маневр выхода на высокую орбиту Тида, далеко в секторе Куата на борту «Исполнителя» уже завывали сирены боевой тревоги, призывая пилотов в кабины.       Падме Амидала стояла на обзорном мостике крейсера, вцепившись пальцами в поручень. Перед ней, заполняя собой весь обзор, медленно вращался изумрудно-голубой шар. Набу. Планета, которую она оплакивала двадцать лет, планета, которая все это время считала её прахом.      — Мы дома, — прошептала Пуджа, встав рядом с тетей. Её голос дрожал от смеси радости и тревоги. — Посмотри, тетя Падме. Тид всё так же сияет на закате.       Люк и Лея подошли к ним, встав по обе стороны от матери. Близнецы молчали, завороженные красотой мира, который когда-то подарил им жизнь. В Силе они чувствовали, как сердце Падме бьется в унисон с ритмом этой планеты. Это было не просто возвращение сенатора — это было возвращение части души Набу.       — Диспетчерская служба Тида подтвердила прием сигналов, — негромко доложил офицер связи. — Сенатор Наберрие, ваши коды идентификации приняты. Набу ожидало нас. Почетный эскорт королевских гвардейцев уже поднимается в верхние слои атмосферы, чтобы встретить делегацию.       — Они знают, что мы идем в едином строю с разрушителями, — добавила Пуджа, обернувшись к Падме.              ————————       Небо над Тидом, обычно безмятежно-лазурное, сегодня было заполнено гулом тяжелых двигателей. Жители города, затаив дыхание, высыпали на террасы и мосты, глядя, как сквозь облака медленно опускаются колоссальные тени имперских разрушителей «Тиран» и «Неумолимый». Но страха не было — коды Пуджи Наберрие уже разошлись по всем терминалам ПВО, а рядом с серыми гигантами, как символ невозможного союза, шли величественные крейсеры Мон-Каламари.       В центре этого строя, сверкая на солнце, скользил дипломатический «Звездный путь», а по его правому борту, вызывающе порыкивая, шел «Тысячелетний Сокол».       Когда посадочные опоры крейсера коснулись центральной платформы королевского дворца, воцарилась оглушительная тишина. Почетный караул Королевской Гвардии Набу в своих алых мундирах выстроился ровными шеренгами. В центре, под сенью высокого купола, замерла нынешняя Королева Набу в окружении своих советников. Трап медленно опустился, и на свет вышла первая фигура.       Падме Амидала сделала шаг на залитую солнцем платформу. На ней было платье из тяжелого синего шелка, напоминающее те, что она носила в Сенате, а волосы были уложены в сложную, но элегантную прическу. Она на мгновение замерла, вдыхая до боли знакомый, пропитанный ароматом цветов и речной влаги воздух Тида.       По толпе гвардейцев и чиновников пронесся сдавленный гул. Люди непроизвольно подавались вперед, протирая глаза. Это была не просто дипломат — это была та самая женщина, чьи статуи стояли в каждом парке планеты.       Следом за ней, подчеркивая статус миссии, ступил на платформу барон Викториан Виктус. Одетый в безупречный камзол глубокого изумрудного цвета с золотой отделкой Серенно, он выглядел как воплощение аристократического достоинства и богатства. Барон держался чуть позади Падме, но его присутствие было невозможно игнорировать — он бросал уверенные, оценивающие взгляды на дворцовую архитектуру, словно уже прикидывал, как ресурсы его мира впишутся в эстетику Набу. Его надменная, но вежливая полуулыбка адресовалась королевской свите, давая понять: Куат и Серенно прибыли сюда не с просьбой, а с предложением, от которого невозможно отказаться.       За ними вышли Лея и Пуджа, а за ними — Люк Скайуокер. Его простая черная одежда джедая и рукоять меча на поясе создавали разительный контраст с пышностью Набу, но его спокойная, уверенная аура заставляла гвардейцев невольно выпрямляться еще сильнее.       — Леди Амидала… — голос Королевы Набу, Кайланты, дрогнул, когда Падме подошла ближе. — Нам говорили… нам обещали чудо, но видеть вас здесь, спустя столько лет…       — Я вернулась домой, Ваше Величество, — Падме склонила голову в глубоком, исполненном достоинства поклоне. — Вернулась, чтобы привести с собой тех, кто готов защищать этот дом вместе со мной.Она жестом указала на Люка и Лею.       — Позвольте представить вам принцессу Лею Органу и рыцаря-джедая Люка Скайуокера. Мы прибыли с Куата как представители нового Союза, который, я надеюсь, принесет мир не только Набу, но и всей Галактике.       В этот момент за спинами делегации с грохотом опустился трап «Сокола». Хан Соло, поправляя кобуру и щурясь от яркого солнца Набу, вышел наружу вместе с Чубаккой. Рычание вуки эхом разнеслось над площадью, заставив нескольких придворных вздрогнуть.       — Ну и ну, — пробормотал Хан, оглядывая изящную архитектуру дворца. — Кажется, мы приземлились в музее искусств. Чуи, постарайся ничего не сломать, а то нас отсюда выселят раньше, чем подадут обед.       Пуджа быстро подошла к Королеве, беря ситуацию в свои руки.       — Ваше Величество, время для официальных речей еще придет. Сейчас нам нужно обеспечить безопасность и разместить делегацию. Ситуация в космосе нестабильна, и наше присутствие здесь — это вызов Корусанту.              ————————       Солнце Набу, ласковое и тёплое, золотило верхушки деревьев, когда изящная королевская гондола плавно отчалила от дворцовой пристани Тида. Официально делегация должна была располагаться в королевском дворце, где для них уже готовили апартаменты, но сейчас, под покровом «частного визита для восстановления сил», гондола везла Падме к самому сокровенному.       Чтобы не вызывать лишних вопросов у барона Виктуса и других наблюдателей, присутствие Люка и Леи было оформлено как необходимый протокол безопасности. Люк сопровождал сенаторов как официальный защитник-джедай, чей орден исторически был связан с охраной высших лиц Набу, а Лея — как представитель Совета Альянса, ответственная за координацию действий с местным сопротивлением, которое представляла Пуджа. Для внешнего мира это была рабочая поездка по обмену опытом, но внутри лодки царило совсем иное настроение.       Падме сидела на корме, не отрывая взгляда от удаляющихся шпилей города. Её пальцы судорожно сжимали перила. Рядом расположилась Пуджа, а напротив — Люк и Лея. Близнецы хранили молчание, чувствуя, как с каждой милей, приближающей их к озерному краю, напряжение матери растёт, заполняя пространство вокруг них почти осязаемой тревогой.       — Мама, ты в порядке? — негромко спросил Люк, накрыв своей ладонью её руку.Падме вздрогнула и слабо улыбнулась сыну, но в её глазах Люк увидел тень того самого страха, который не ведом ни сенаторам, ни королевам.       — Я… я не знаю, Люк, — призналась она. — Двадцать лет. Для них я — имя на надгробии. Как смотрят на того, кто восстал из мёртвых? Что я скажу Соле? Как объясню родителям, где была всё это время?       — Ты скажешь им правду, — Лея пересела поближе к матери, её голос звучал по-алдераански твердо. — Пуджа уже передала им весть, что ты жива. Остальное… остальное они увидят в твоих глазах. И в наших.       Пуджа кивнула, подтверждая слова кузины. Она знала, что Виктус и другие члены Совета Альянса, оставшиеся в Тиде, считают это сопровождение лишь формальностью. Никто из них не подозревал, что за этим столом в озерном крае скоро соберутся три поколения семьи, чьи узы были разорваны величайшей ложью Галактики.       Гондола вошла в тихую заводь, по берегам которой раскинулись вековые деревья. Впереди, на склоне холма, начали проступать знакомые очертания поместья Варикинда. Каменные террасы, увитые плющом, и открытые балконы, с которых открывался вид на зеркальную гладь озера.       — Это там? — прошептал Люк, вглядываясь в дом. — Там выросла ты… и там должен был быть наш дом?Падме сглотнула ком в горле.       — Да. В этих садах мы когда-то мечтали о будущем, которое у нас отняли. Но посмотрите на себя… — она нежно коснулась щеки Леи, а затем посмотрела на Люка. — Вы — то самое будущее. И сейчас вы возвращаетесь к своим корням.       В этот момент на верхней террасе поместья показалась фигура женщины. Она замерла, прикрыв глаза рукой от солнца, вглядываясь в приближающуюся гондолу. Сола Наберрие всегда была более приземленной и спокойной, чем её младшая сестра, но сейчас, когда лодка подошла достаточно близко, чтобы можно было различить лица, она непроизвольно сделала шаг назад, прижав руки к груди.       — Она видит нас, — прошептала Пуджа, её голос дрогнул от волнения.       — Приготовьтесь. Сейчас всё изменится навсегда.              ————————       Гондола мягко ткнулась в деревянный причал, и матрос в ливрее поспешно накинул швартов на кнехт. Тишина озерного края, нарушаемая лишь пением птиц и далеким рокотом водопада, казалась оглушительной.       Сола Наберрие уже не шла — она бежала вниз по каменным ступеням, придерживая подол длинного домашнего платья. Её лицо, тронутое морщинками и мудростью прожитых лет, сейчас выражало такую смесь надежды и неверия, что Люк невольно сжал кулаки, чувствуя её эмоции в Силе как яркую, пульсирующую вспышку.       Падме первой ступила на причал. Она едва успела сделать шаг, как Сола замерла в нескольких метрах от неё. Сестры смотрели друг на друга — одна, словно сошедшая с портрета двадцатилетней давности, и другая, прожившая эти двадцать лет в трауре.       — Падме?.. — голос Солы сорвался на хриплый шепот. — Это не сон? Пуджа прислала сообщение, но я... я не смела верить.       — Это я, Сола, — Падме сделала шаг вперед, и её голос дрогнул. — Я вернулась.       В следующую секунду они столкнулись, утонув в объятиях друг друга. Сола всхлипывала, зарываясь лицом в плечо сестры, словно проверяя, не растает ли этот призрак под её руками. Падме гладила её по волосам, и по её щекам тоже катились слезы, смывая маску сенатора и оставляя лишь младшую сестру, которая наконец нашла дорогу домой.       Люк и Лея стояли чуть поодаль на палубе гондолы, стараясь не нарушать этот сакральный момент. Рядом с ними Пуджа вытирала глаза платком, сияя от счастья.Наконец Сола отстранилась, всё еще не выпуская рук Падме.        Её взгляд переместился на спутников сестры. Она увидела молодую женщину с поразительно знакомым волевым подбородком и юношу, чей взгляд был спокойным и глубоким, как само озеро.       — Твоя охрана? — спросила Сола, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя её голос всё еще дрожал. — Пуджа писала, что ты прибудешь с официальным сопровождением от Куата.       Падме обернулась к детям, и в её глазах вспыхнул свет, которого Сола никогда раньше не видела. Она протянула руку, приглашая их сойти на причал.       — Сола, познакомься, — голос Падме стал торжественным и теплым. Она сделала шаг вперед, мягко привлекая к себе Люка и Лею. — Это принцесса Лея Органа и рыцарь-джедай Люк Скайуокер. Они сопровождают меня... но не просто как охрана.       Падме на мгновение замолчала, ее взгляд наполнился такой нежностью и гордостью, каких Сола не видела никогда прежде.— Сола, это мои дети. Мои близнецы. Твои племянники.       Тишина, воцарившаяся на причале, стала почти осязаемой. Сола замерла, ее рука, протянутая для приветствия, бессильно опустилась. Она переводила взгляд с сияющего лица сестры на Люка, в чьих чертах теперь, после этих слов, она мгновенно узнала знакомый упрямый разворот плеч, а затем на Лею, чья грация была почти зеркальным отражением самой Падме.       Сола замерла, ее пальцы судорожно сжали край шали. Имя, произнесенное Падме, эхом отозвалось в ее сознании, вытягивая из глубин памяти образы двадцатилетней давности. Она медленно подняла брови, в ее взгляде смешались неверие, внезапное озарение и немой вопрос, который она не решалась произнести вслух.       — Скайуокер?.. — почти беззвучно переспросила она, глядя в глаза сестре.       Сола отчетливо вспомнила тот вечер в родительском доме в Тиде: юного джедая с пронзительным взглядом, то, как Падме оберегала его от лишних расспросов, и ту невидимую стену, которую они выстроили вокруг своих отношений. В голове Солы мгновенно сложилась мозаика: тайный роман, беременность, о которой семья узнала только в день похорон от бабушки Риу Туле, и теперь — этот взрослый юноша, носящий имя того самого защитника.       Она открыла рот, чтобы спросить, жив ли он, знает ли он о детях, и как всё это могло произойти, но Падме мягко накрыла ее ладонь своей.       — Сола, — тихо, но твердо перебила ее Падме, заметив, как в глазах сестры вспыхивает буря догадок. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Но этот разговор нам лучше продолжить внутри дома, со всей семьей. Здесь слишком открыто, а нам предстоит обсудить вещи, которые не должны покинуть стен Варыкино.       Сола с трудом сглотнула, пытаясь унять дрожь. Она еще раз посмотрела на Люка — теперь она видела в нем не просто воина, а племянника, в чьих жилах текла кровь того самого юного джедая. Затем ее взгляд переместился на Лею, и она увидела в ней ту же решимость, что когда-то вела Падме на баррикады.       — Ты права, — выдохнула Сола, едва справляясь с голосом. Она открыла рот, чтобы спросить, жив ли он, знает ли он о детях, и как всё это могло произойти, но Падме мягко накрыла ее ладонь своей.— Сола, — тихо, но твердо перебила ее Падме, заметив, как в глазах сестры вспыхивает буря догадок. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Но этот разговор нам лучше продолжить внутри дома, со всей семьей. Здесь слишком открыто, а нам предстоит обсудить вещи, которые не должны покинуть стен Варикинда.Сола с трудом сглотнула, пытаясь унять дрожь. Она еще раз посмотрела на Люка — теперь она видела в нем не просто воина, а племянника, в чьих жилах текла кровь того самого мальчика-пилота. Затем ее взгляд переместился на Лею, и она увидела в ней ту же решимость, что когда-то вела Падме на баррикады.— Ты права, — выдохнула Сола, едва справляясь с голосом. — Мама и папа... они в гостиной. Они ждали только Пуджу, и я не знаю, как их сердца выдержат это... чудо.       Она развернулась и, все еще пошатываясь от шока, повела группу вверх по каменным ступеням. Люк и Лея переглянулись; Люк чувствовал, как за дверями поместья пульсируют волны любви, ожидания и глубокой, застарелой печали, которой сегодня суждено было смениться невероятным светом.       Тяжелые створки дверей в гостиную поместья Варикинда разошлись, и в прохладный полумрак залы, наполненный ароматами озерных трав, вошла группа. Руви и Джобал Наберрие сидели в своих глубоких креслах у камина. Рядом стоял Джаред, муж Солы, а юная Риоо, их младшая дочь, замерла у окна, с любопытством оборачиваясь на вошедших.       Когда Падме сделала шаг вперед, свет закатного солнца из окна упал прямо на её лицо. Джобал вскрикнула, прижав ладони к груди, а Руви, тяжело опираясь на подлокотники, начал медленно подниматься. — Падме?.. — голос старика дрожал, в нем была вся боль и надежда двадцати лет. — Дитя моё… это ты?       Падме не выдержала и почти бегом пересекла комнату, опускаясь на колени перед родителями. В гостиной воцарился хаос из слез, объятий и невнятных возгласов. Сола, всё еще бледная от шока, стояла у входа, не сводя глаз с Люка и Леи.      — Мама, папа… — Падме отстранилась, вытирая слезы и всё еще сжимая морщинистые руки родителей. — Я вернулась.       Она медленно поднялась с колен, ее силуэт на фоне заходящего солнца казался почти прозрачным, нереальным. Падме сделала мягкий приглашающий жест в сторону замерших у входа молодых людей, и те послушно шагнули из тени коридора в теплый свет гостиной. По комнате пронесся едва слышный вздох Солы, а Руви и Джобал замерли, боясь пошевелиться, словно любое резкое движение могло разрушить это видение.       — Но я вернулась не одна. Познакомьтесь, — голос Падме дрогнул от нежности и затаенного торжества. — Это Люк… и Лея. Мои дети. Ваши внуки.       Джобал издала тихий возглас, прижимая ладони к лицу, а Руви, тяжело опираясь на подлокотники кресла, подался вперед, вглядываясь в черты их лиц. За их спинами Джаред замер как вкопанный, не в силах отвести взгляда от молодых людей, а юная Риоо, чье детство прошло в тени рассказов о великой тете, во все глаза смотрела на ожившую историю. В гостиной повисла такая звенящая тишина, что было слышно мерное тиканье старинных часов.       — Внуки… — прошептал Руви, и его голос, обычно твердый, сейчас напоминал шелест сухой травы. — Падме, ты хочешь сказать, что всё это время… там, в Тиде…       Люк почувствовал, как волна чистейшего, незамутненного шока исходит от деда, и сделал мягкий шаг вперед. Он осторожно накрыл своей теплой ладонью сухую, дрожащую руку Руви.       — Да, дедушка, — негромко произнес Люк, и в его голосе прозвучала та самая безмятежность, которая так часто помогала ему в бою. — Я Люк. Мы с Леей очень долго не знали о существовании нашей настоящей семьи, но Сила привела нас к маме, а она — к вам. Простите, что мы заставили вас ждать целых двадцать лет.       Лея подошла к креслу Джобал и опустилась на ковер рядом с ней. Она взяла бабушку за руки, чувствуя, как та судорожно вцепилась в ее пальцы.       — Я Лея, — принцесса улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Джобал наконец смогла вздохнуть. — Нам столько рассказывали о Набу, о доме в озерном крае… Но никакие голограммы не сравнятся с тем, чтобы наконец увидеть вас. Мы здесь, и мы больше не позволим этой войне нас разлучить.Джобал всхлипнула, притягивая Лею к себе и зарываясь лицом в ее плечо.       — Близнецы… — прошептала она сквозь слезы. — Моя мать, Риу Туле, сказала нам… она сказала, что ты ушла вместе с ребенком. Мы оплакивали две жизни, а их, оказывается, было три!       В комнате повисла тишина, наполненная благоговейным трепетом, пока семья пыталась осознать масштаб этой вести. Пуджа, стоявшая чуть позади Люка, сделала шаг вперед. Её глаза сияли — она уже успела свыкнуться с этой правдой за время перелета, и теперь ей не терпилось раскрыть родным, кем на самом деле являются их новые родственники.       — И это еще не всё, бабушка, — негромко, но с гордостью произнесла Пуджа. — Лея Органа — это та самая принцесса и сенатор, о которой я столько рассказывала вам после своих поездок на Корусант. Мы работали вместе в Сенате, дружили, делились секретами… и всё это время мы даже не подозревали о своем родстве! Мы чувствовали близость, но думали, что это просто общие идеалы. А теперь она — одна из главных лидеров Альянса, за которой идут армии.       Джобал и Сола переглянулись, вспоминая восторженные рассказы Пуджи об «упрямой и смелой принцессе с Алдераана». Сола посмотрела на Лею с новым, еще более глубоким уважением.       — А Люк… — Пуджа повернулась к юноше, и её голос стал почти торжественным. — Он тот самый герой Явина. Тот пилот, который уничтожил первую Звезду Смерти. В Тиде об этом шептались только в самых глубоких подпольях, боясь шпионов. И ко всему этому… он рыцарь-джедай.       Руви Наберрие, до этого хранивший молчание, медленно поднял голову. Его взгляд, теперь ясный и пронзительный, сфокусировался на Люке.       — Герой Явина… — повторил старик, и в его голосе послышался скрежет металла. — Значит, ты не просто носишь это имя, мальчик. Ты несешь ношу. Мой внук — джедай, уничтоживший величайшее зло Империи…       Люк почувствовал, как волна смирения и признания исходит от деда. Он мягко улыбнулся, стараясь не кичиться своими титулами.       — Я просто делал то, что должен был, дедушка Руви, — ответил Люк. — Как и Лея. И как наша мать.       В наступившей тишине, прерывистой лишь от сбивчивого дыхания стариков, вдруг раздался звонкий, взволнованный голос Риоо. — Джедай… — прошептала она, и её глаза расширились. — Пуджа, ты помнишь? Помнишь, когда мы были совсем маленькими, в доме в Тиде… К нам приходил один. Он был телохранителем тёти Падме. Такой высокий, в темном плаще, с очень суровым взглядом, но он так вежливо со всеми здоровался. Я помню, как он чинил ту сломанную игрушку в саду…       Люк мягко улыбнулся, и в этой улыбке проступила едва уловимая грусть, понятная только тем, кто знает цену правды.       — Это был наш отец, Риоо, — тихо произнес Люк. — Энакин Скайуокер.       Эти слова ударили по присутствующим сильнее, чем грохот турболазеров. Новая волна шока накрыла гостиную. Джобал охнула, прижав ладонь к сердцу, а Руви замер, его пальцы на трости побелели.       — Я так и знала! — Сола почти выкрикнула это, вскакивая со своего места. Она всплеснула руками, и её лицо, до этого бледное от потрясения, вдруг осветилось торжествующей, горько-сладкой вспышкой озарения. — О, Падме! Я знала, я чувствовала это еще тогда, в Тиде!       Сола быстро подошла к сестре, заглядывая ей в глаза, и в её голосе зазвучали нотки той самой старшей сестры, от которой невозможно было скрыть ни один секрет.       — Я ведь видела, как он смотрел на тебя! Помнишь те вечера на веранде? Он следил за каждым твоим движением, словно ты была единственным светом во всей этой проклятой Галактике. Между вами было такое притяжение, что воздух вокруг буквально искрил, — она обернулась к родителям, её голос дрожал от возбуждения. — Мама, папа, вы же тоже это видели! Энакин… он смотрел на Падме так, будто готов был разрушить миры ради одной её улыбки. Я постоянно намекала тебе, сестра, а ты только краснела и переводила тему!       В гостиной разлилось тепло старых воспоминаний. Сола сияла, наконец-то получив подтверждение своим догадкам двадцатилетней давности, а лица Руви и Джобал осветились мягкой, понимающей нежностью. Для них это была история о прекрасном юноше-рыцаре и их дочери, сказка о любви, которая победила время и подарила им внуков.       «Да уж, разрушить миры...» — пронеслось в голове у Леи.       Она невольно сжала пальцы, чувствуя холодный металл в сердце. Горькая ирония слов тети Солы ударила ее под дых. Лея представила себе черную маску, пепел Алдераана и те самые «разрушенные миры», о которых Сола говорила с таким романтическим восторгом. Родные даже не представляли, насколько пугающе близки они были к истине. Ее отец действительно разрушил всё: Орден, Республику, саму жизнь — и всё это началось с той самой отчаянной, всепоглощающей любви, о которой сейчас с улыбкой вспоминали в этом уютном доме.       Люк, почувствовав резкую вспышку боли и гнева сестры, мягко коснулся ее сознания через Силу, призывая к спокойствию. Он видел, как Падме опустила глаза, и по ее лицу промелькнула тень — она тоже понимала, какой двойной смысл несут слова сестры.       — Он был... очень целеустремленным, Сола, — тихо произнесла Падме, стараясь сохранить ровный голос. — Его чувства всегда были сильнее, чем диктовали правила.       — И это сделало его героем, — добавил Руви, с гордостью глядя на Люка. — Мы всегда чувствовали, что в нем скрыта невероятная сила. И теперь мы видим ее в тебе, мой мальчик.Джаред, заметив, как Лея на мгновение помрачнела, решил разрядить обстановку:       — Что ж, если этот джедай действительно был так хорош, как говорит Сола, то неудивительно, что его дети перевернули Галактику. Но сейчас, легенды вы или нет, Джобал права — ужин на столе, и на Набу не принято морить гостей голодом, даже если они спасли Звезду Смерти... то есть, уничтожили её.       Все потянулись к выходу на террасу. Лея шла последней, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд брата. Она знала, что рано или поздно им придется сказать правду о том, кем стал Энакин, но сейчас, видя счастье на лицах стариков Наберрие, она впервые в жизни захотела, чтобы эта ложь продлилась еще хоть немного.              ————————       Терраса поместья Варыкино была залита мягким светом заходящего солнца, а воздух напоен ароматом озерных лилий. Джобал и Сола быстро накрыли стол, и вскоре вся семья — Руви, Джобал, Сола с Джаредом, Пуджа и её старшая сестра Рю — собралась вокруг Падме, Люка и Леи. Но, несмотря на обилие еды, никто не притронулся к приборам. Все взгляды были устремлены на Падме.       — Ты должна рассказать нам всё, — тихо произнесла Сола, сжимая руку сестры. — Мы жили в неведении слишком долго. Как ты... как ты можешь выглядеть так же, как в тот день, когда мы видели тебя в последний раз в Тиде?       Падме глубоко вздохнула, глядя на отражение розовеющего неба в своем бокале. Она понимала, что эта правда звучит невероятно, но это была её жизнь.       — Всё началось в тот день, когда Республика пала, — начала она, и её голос зазвучал ровно, хотя в глубине глаз плескалась застарелая боль. — Я помню роды на медицинском астероиде... Помню, как в первый и последний раз увидела Люка и Лею. Но мой организм не выдержал. Совокупность тяжелейшей травмы и шока привела к тому, что я впала в глубокую кому сразу после рождения близнецов. Я просто не была в состоянии позаботиться о них сама.       По террасе пронесся приглушенный вздох. Джобал прижала ладонь к губам, а Рю, внимательно слушавшая каждое слово тети, обменялась коротким взглядом с Пуджей.       — Эта кома продлилась девятнадцать лет, — продолжала Падме. — Она привела к глубокому клеточному стазису. Мой организм словно замер во времени, сохраняя ту искру жизни, которая во мне оставалась. Именно поэтому я выгляжу так же, как тогда. Пока Галактика менялась, я была заперта в капсуле на далекой планете Тела-4, во Внешнем Кольце.       — Девятнадцать лет в пустоте... — прошептал Руви, качая головной. — Пока мы ходили к твоему памятнику в Тиде.       — Я очнулась четыре года назад, — добавила Падме. — Но это не было мгновенным исцелением. Сначала это был туман. Я не помнила своего имени, не знала, кто я. Память возвращалась мучительно медленно, по крупицам, в течение всех этих лет. Лишь когда я окончательно пришла в себя и увидела в Голонете новости о принцессе Лее Органе, всё встало на свои места. Через Мон Мотму я наконец смогла найти своих детей. Стазис сохранил мне жизнь, но он украл у меня возможность видеть, как они растут.       Вечер в Варыкино тянулся долго. После тяжелых признаний наступило время тихих расспросов: Джобал хотела знать всё о детстве близнецов, а Руви с нескрываемым интересом слушал Люка, пытаясь сопоставить образ мирного фермера с Татуина и рыцаря, сокрушившего Звезду Смерти. Рю и Пуджа то и дело переглядывались, осознавая, что их семья теперь навсегда вписана в эпицентр галактических перемен.       Наконец, когда звезды над озером стали совсем яркими, Падме мягко коснулась руки матери.       — Мы останемся здесь на эту ночь, — тихо произнесла она, и по лицам родных пробежала волна облегчения. — Но завтра нам придется вернуться в Тид, во дворец.       — Почему так скоро? — Сола нахмурилась, не желая отпускать сестру, которую только что обрела заново. — Вы ведь только прилетели.       — Мы здесь не только как семья, Сола, — Падме выпрямилась, и в её голосе вновь зазвучали нотки государственного деятеля. — Наш визит — официальный. Мы представляем новый союз Альянса и Лорда Вейдера. Куат признал нашу власть, и теперь мы должны закрепить это здесь, на Набу.       При упоминании имени Вейдера в гостиной повисла тяжелая, почти физически ощутимая тишина. Руви нахмурился, а Джаред обменялся тревожным взглядом с женой. Репутация Тёмного Лорда, «железного кулака» Императора, доходила даже до мирных берегов озерного края в виде страшных слухов и леденящих кровь историй.       —Лорд Вейдер? — Руви медленно покачал головой. — Падме, Галактика шепчет о нем как о чудовище. Как вы можете выступать от его имени? Как Альянс… как мой внук-джедай может стоять рядом с ним? Это вызывает… мягко говоря, недоумение.       Лея выпрямилась, и в её осанке проступила та самая сталь, которая сделала её символом Восстания. Она встретила взгляд деда прямо и открыто, понимая, что его страх оправдан годами имперского террора.       — Это вынужденный союз, дедушка Руви, — голос Леи звучал спокойно, но в нем чувствовался вес пережитых сражений. — После смерти Императора Галактика не погрузилась в мир, как мы надеялись. Напротив, Альянс начал терпеть поражение за поражением. Мы столкнулись с неизвестным противником, чья тактика была безупречной, а удары — сокрушительными. Наши флоты таяли, и мы были на грани полного краха.       Она сделала короткую паузу, бросив быстрый взгляд на Люка и Падме.       — Вейдер был единственным, кто сразу выяснил, кто стоит за этими атаками. Его знания и военный гений дали Альянсу тот единственный шанс, в котором мы нуждались. Без этого союза будущее, которое мы все хотим построить — свободное от тирании и страха, — просто перестало бы существовать. Мы объединились не ради прошлого, а ради того, чтобы у Галактики вообще было завтра.       Лея замолчала, и в гостиной на мгновение повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь стрекотом насекомых за окном. Но прежде чем Руви успел возразить, в разговор мягко, но решительно вклинился Люк. Он подался вперед, и свет ламп выхватил серьезное, сосредоточенное выражение его лица.       — Есть еще кое-что, дедушка, — негромко произнес Люк, глядя Руви прямо в глаза. — Мое доверие к этому союзу основано не только на политических расчетах. На второй Звезде Смерти, в самом сердце имперской тьмы, Вейдер спас мне жизнь.       Джобал охнула, прижав руку к груди, а Сола и Джаред замерли, не сводя глаз с юноши.       — Император пытался убить меня, — продолжал Люк, и его голос звучал ровно, хотя Падме видела, как плотно он сжал пальцы на колене. — Палпатин не собирался оставлять в живых того, кто бросил ему вызов. И в тот момент, когда всё казалось потерянным, Вейдер нанес удар. Он пошел против своего учителя, против того, кому служил десятилетиями, чтобы вытащить меня из той бездны.       Люк намеренно опустил подробности того, почему Вейдер это сделал, не упоминая об их родстве, но сама суть поступка Тёмного Лорда произвела в комнате эффект разорвавшейся бомбы.       — Вейдер… спас джедая? — переспросил Руви, и в его голосе смешались недоверие и потрясение. — Тот, кто охотился на твой Орден по всей Галактике, подставил плечо тебе?       — Именно так, — подтвердил Люк. — Если бы не его вмешательство в тронном зале, я бы не сидел сейчас здесь, перед вами. Именно тогда я понял, что в нем осталось нечто, что еще способно служить свету. И именно на этом понимании строится наш союз.       Руви Наберрие долго смотрел на внука, словно пытаясь отыскать в его облике следы той страшной битвы, о которой он только что услышал. Образ Дарта Вейдера — безжалостной машины смерти, десятилетиями наводившей ужас на миры — никак не вязался с образом спасителя юного джедая.       — Это... невероятно, — наконец выдохнул Руви, и его плечи заметно расслабились. — Если тот, кто был воплощением тьмы, смог сделать шаг к свету ради тебя, Люк... Значит, в этой Галактике действительно надежда еще не угасла.       Джобал лишь крепче сжала руку Падме, беззвучно молясь за то, чтобы эта хрупкая надежда не обернулась новым пеплом. Она видела, как Падме на мгновение прикрыла глаза — мать знала цену этого спасения, но хранила свою тайну, позволяя Люку самому выстраивать мост доверия между семьей и человеком в маске.       — Но нам всё равно придется быть осторожными, — добавила Лея, мягко возвращая разговор в практическое русло. — Завтра в Тиде на нас будут смотреть тысячи глаз. И многие из них — глаза врагов.       Она обвела взглядом родных, и в её голосе зазвучали нотки государственного деятеля, который привык мыслить масштабами звездных систем.       — Поймите, наш визит — это не просто возвращение домой. Если Набу, планета с такой безупречной репутацией и историей, официально присоединится к нашему Союзу, за ней неизбежно последуют и другие миры Среднего Кольца. Это создаст эффект домино. Мы получим не только новые ресурсы и верфи, но и легитимность, которой нам так не хватает. Это поможет укрепить наш флот и расширить влияние в Галактике.       Руви внимательно слушал внучку, поражаясь тому, как много в ней от той молодой Падме, что когда-то отстаивала суверенитет их планеты перед лицом Торговой Федерации.       — Ты говоришь как истинная дочь своей матери, Лея, — негромко произнес он. — Политический вес Набу всегда был велик. Если мы признаем этот союз с Альянсом и... Вейдером, это станет сигналом для всех, кто боится сделать первый шаг против хаоса.       — Именно, — кивнула Лея. — Мы строим фундамент. И Набу — это краеугольный камень. Поэтому завтра во дворце мы должны быть безупречны. Никаких эмоций, никаких семейных уз на публике. Только дипломатия и общая стратегия.Сола грустно вздохнула, глядя на сестру.       — Значит, у нас есть только эта ночь, чтобы быть просто семьей Наберрие. Без политики, без флотов и без теней прошлого.      — Да, Сола, — Падме накрыла руку сестры своей. — Только эта ночь. Давайте проведем её так, чтобы она дала нам силы для всего, что ждет впереди.       В гостиной поместья Варыкино постепенно воцарился относительный покой. Ночные звуки озера просачивались сквозь открытые окна, и на мгновение показалось, что вся тяжесть Галактики осталась там, за пределами этой тихой гавани.