Дыхание Новой Надежды

      Ангар «Исполнителя» гудел, как потревоженный улей. Огромные фильтры едва справлялись с запахом разогретого озона и охлаждающей жидкости. Ведж Антиллес и капитан Варик только что покинули командный мостик, где генерал Мадин и адмирал Пиетт выдали им окончательные полетные листы.       Пилоты обеих эскадрилий сгрудились в центре палубы между носом «крестокрыла» Веджа и хищно загнутым крылом перехватчика Варика. Напряжение в воздухе можно было резать ножом: вчерашние враги стояли плечом к плечу, вглядываясь в одну и ту же голограмму, которую активировал Антиллес.       — Слушайте сюда, парни, времени в обрез, — голос Веджа звучал хрипло, но уверенно. — Наша цель — конвой снабжения Исард. Он идет через «Звездный лабиринт» в туманности Лира-Сан. Мадин выразился ясно: нам нужен груз, а не груда металлолома. Мы идем захватывать, а не уничтожать.       По рядам пилотов прошел гул. Варик сделал шаг вперед, его черный летный костюм резко контрастировал с оранжевыми куртками Разбойников.       — Туманность Лира-Сан — это сущий ад для сенсоров, — отрезал капитан «Эхо». — Багровое марево и ионный шторм ослепят нас через минуту после выхода из прыжка. Поэтому план такой: «Эхо» идет первым эшелоном. Наши Перехватчики быстрее и маневреннее, мы свяжем боем охрану — там крейсер типа «Удар» и тройка канонерок. Мы должны оттянуть их от грузовиков.       Ведж кивнул, перехватывая инициативу:       — Пока имперцы Исард будут гоняться за Вариком, Разбойники заходят сверху. Кел, — он взглянул на Энакина, который стоял чуть в стороне, проверяя крепление шлема, — на твоем звене самая тонкая работа. Вы должны ионными торпедами выбить двигатели транспортов. Один лишний выстрел — и мы взорвем медикаменты, которые нужны Альянсу. Нужно ювелирное попадание.Энакин поднял взгляд. Под козырьком кепки его глаза казались неестественно сосредоточенными.       — Сделаем, — коротко ответил он. — В ионном тумане я буду ориентироваться по тепловому следу дюз.— Как только двигатели сдохнут, из прыжка выскочат «Ярость» и «Коршун», — продолжил Ведж. — Фрегат прикроет нас от крейсера, а корвет «Коршун» пойдет на сближение для абордажа. На борту — смешанная группа: наши морпехи и штурмовики 501-го.       При упоминании 501-го легиона по ангару пролетел холодок. Энакин непроизвольно сжал кулак. Его старое подразделение теперь должно было работать в одной связке с повстанцами.       — Это будет непросто, — добавил Варик, оглядывая своих людей. — Но Исард считает, что мы до сих пор грыземся между собой. Она ждет, что мы ударим поодиночке. Покажем ей, как она ошибается.       Двигатели взревели, заполняя ангар мощным басом. Первый барьер магнитных щитов начал медленно опускаться, открывая путь в пустоту.              ————————       Звезды за фонарями кабин вытянулись в ослепительные иглы и внезапно схлопнулись, возвращая эскадрильям привычную черноту космоса. Но эта тишина просуществовала лишь мгновение.       Перед пилотами разверзлась туманность Лира-Сан — колоссальное облако ионизированного багрового газа, подсвеченное изнутри яростными вспышками статических разрядов. Это выглядело так, словно сама бездна истекала расплавленным рубином. Прямо по курсу раскинулся Звездный лабиринт — хаотичное скопление астероидов и гравитационных колодцев.       В ту же секунду, как крестокрыл вышел в обычное пространство, Энакин почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Сила внутри него взвилась, как потревоженное пламя, предупреждая о чем-то зловещем, затаившемся в этой багровой мгле. Это не было обычным предчувствием боя — это было отчетливое ощущение капкана, который захлопнулся в тот самый миг, когда их навигационные компьютеры зафиксировали выход из гиперпространства.       Красно-белый купол R4-P17 в гнезде за кабиной завертелся, издавая серию тревожных, пронзительных свистков. Дроид зафиксировал аномальные всплески энергии, исходящие от одного из крупнейших астероидов Лабиринта, которые не вписывались в естественный фон туманности.       — Внимание всем группам! Выход в заданной точке. Дистанция — пять километров до конвоя, — прорвался сквозь помехи уверенный голос Веджа Антиллеса. — Группа Эхо, разворот в атакующий строй! Разбойники, за ними!       — Ведж, стой! — резко оборвал его Энакин, и в его голосе, обычно спокойном, прорезались властные, стальные нотки. — У меня плохое предчувствие. Слишком тихий выход, и туман слишком густой для простого совпадения.       — О чем ты, Кел? — отозвался капитан Варик из группы Эхо. — Мои сенсоры чисты. Конвой прямо перед нами, они даже щиты не подняли.       — Именно это меня и беспокоит, — отрезал Энакин, и его пальцы сильнее сжали штурвал. — R4, переведи всю вспомогательную энергию на сенсоры ближнего радиуса и ищи гравитационные тени. Живо!            Дроид выдал серию согласных гудков, и на приборной панели Энакина вспыхнули красные индикаторы. Гравитационные колодцы Звездного лабиринта начали вести себя неестественно — они словно фокусировались в одной точке, прямо за спинами эскадрилий.       — Группа Эхо, Разбойники, немедленный разворот на сто восемьдесят! — скомандовал Ведж, мгновенно среагировав на предупреждение товарища. — Кел прав. Это ловушка!       — Засада! — выкрикнул Талин, когда его истребитель тряхнуло от нарастающего гравитационного поля. — Они знали, что мы выйдем именно здесь!       Энакин стиснул штурвал, чувствуя, как невидимые тиски «Звездного лабиринта» сжимают обшивку крестокрыла. Ловушка Исард была дьявольски простой и эффективной: Воспрещающий класса «Заградитель» не просто вырвал их из гиперпространства, он запер их в зоне пересечения гравитационных полей двух блуждающих микро-черных дыр. Пространство здесь вибрировало, превращая каждый маневр в борьбу с инерцией, а багровая мгла Лира-Сан ослепляла сенсоры.       — Всем группам, разомкнуть строй! Свободная охота! — скомандовал Ведж, но его голос утонул в статике.Из-за массивного астероида, буквально в километре от них, вынырнули три звена перехватчиков СИД. Они шли на перегруженных двигателях, используя гравитационный разгон. Первый залп Исард был сокрушительным.       — Уходи, Риккер! Уходи! — закричал Талин, но было поздно.Двое пилотов из группы Эхо — Валлан и Дорн не успели среагировать на искривление пространства. Их перехватчики затянуло в турбулентный поток, и прежде чем они успели выровнять машины, сдвоенные лазеры имперцев Исард превратили их в две яркие вспышки, мгновенно поглощенные багровым туманом.       — Потеряли двоих из Эхо! — выдохнул Корран Хорн. — Кел, они заходят нам в хвост!       Энакин резко дернул штурвал, вводя машину в штопор. Сила кричала об опасности слева.       — Ведж, прикрой Кеша! — крикнул Энакин, имея в виду молодого пилота Разбойников, Кеша Ванна, который только недавно присоединился к эскадрилье.       Но «Звездный лабиринт» был беспощаден. Кеш, пытаясь уклониться от лобовой атаки, слишком резко заложил вираж. Его крестокрыл попал в зону гравитационного сдвига, и истребитель буквально швырнуло на пролетающий мимо обломок скалы. Щиты вспыхнули и погасли. Секунду спустя один из СИДов Исард точным выстрелом вскрыл топливный бак.       — Я... я не вижу... — это были последние слова Кеши, прежде чем его машина превратилась в облако обломков.       — Прекратить панику! — голос Энакина (Кела) прорезал эфир, ледяной и властный. — Они бьют нас, пока мы боремся с гравитацией. R4, переведи компенсаторы в режим компенсации черных дыр. Все, слушайте мой вектор! Мы идем сквозь астероидное поле. Исард думает, что мы будем держаться открытого космоса, но мы заставим их врезаться в камни!      Энакин рванул истребитель прямо в гущу каменного крошева. Лазерные заряды крейсера «Удар» вспахивали туман вокруг них. Заградитель продолжал гудеть, нагнетая поле, отрезая путь к отступлению. «Ярость» и «Коршун» застряли где-то в подпространстве, не в силах пробиться сквозь искусственную тень.       — Варик, Ведж, за мной! — командовал Энакин, чувствуя каждый астероид в Силе. — Мы выманим их перехватчики в зону нестабильности. Пусть гравитация сделает работу за нас!       Битва в багровом мареве Лира-Сан превратилась в безумный танец со смертью. Истребители Альянса и имперские СИДы неслись между обломками на скоростях, за гранью безопасности, а в центре этого хаоса Кел вел их, словно видел невидимые нити, связывающие звезды.       — R4, сними ограничители с маневровых! — выкрикнул Энакин, и его палец лег на сенсор калибровки инерционных компенсаторов. — Ведж, Варик, держите их перехватчики на дистанции. Я иду в «мертвую зону» заградителя!       Пока эскадрильи вязли в позиционном бою, Энакин (Кел) совершил безумный рывок. Его крестокрыл, вместо того чтобы уходить от гравитационного луча, нырнул прямо в его эпицентр. Используя Силу, чтобы чувствовать микроколебания искривленного пространства, он направил машину в самую гущу обломков астероидов, вращающихся вокруг "Воспрещающего".       — Он самоубийца! — проревел в эфире кто-то из пилотов «Эхо», видя, как истребитель Кела проносится в считанных метрах от зазубренных скал Звездного лабиринта.       Но Энакин не слышал. Для него время замедлилось. Он видел векторы тяги, чувствовал натяжение гравитационных нитей и использовал их как пращу. Совершив немыслимый вираж, он выскочил из-за массивного обломка прямо над надстройкой заградителя, там, где турели не могли довернуть стволы.       Две ионные торпеды, выпущенные с ювелирной точностью, вошли ровно в сочленение проекторных сфер. Ослепительная голубая вспышка осветила багровую мглу Лира-Сан. Гравитационное поле содрогнулось и лопнуло.       — Поле чисто! Проекторы сдохли! — закричал Ведж. — Всем группам, прижать конвой!       Заградитель Исард, лишившись своего главного оружия и получив серьезные повреждения надстройки, не стал дожидаться финала. Совершив экстренный прыжок, он исчез в подпространстве, бросая грузовики на произвол судьбы. Оставшиеся перехватчики Исард, потеряв координацию и численное преимущество, начали беспорядочно отступать.       — Мы сделали это... — выдохнул Талин, тяжело дыша. Он оглянулся на пустое место в строю, где только что были Валлан и Дорн. — Мы их дожали.       — «Ярость» и «Коршун» на выходе! — доложил R4-P17 радостным свистом.       Из гиперпространства вынырнули союзные корабли поддержки. Абордажные группы немедленно начали стыковку с дрейфующими Галлеонами. Сопротивление на борту было странно слабым — имперские экипажи Исард сдавались почти без боя, как только морпехи Альянса и штурмовики 501-го вскрывали шлюзы.       Энакин медленно выровнял истребитель, наблюдая за процедурой захвата. Сила всё еще шептала ему о подвохе, но логика боя говорила о триумфе. Пять тяжелых транспортов, под завязку набитых контейнерами с маркировкой медицинского департамента Корусанта, теперь принадлежали им.       — Отличная работа, Кел, — голос Веджа был полон искреннего уважения. — Без твоего рывка мы бы там все остались. Возвращаемся на «Исполнитель». Нам нужно доставить этот груз на Куат. Там тысячи раненых ждут эту бакту.              ————————       Рассвет над Набу окрасил небо в нежно-перламутровые тона, когда королевская гондола бесшумно скользнула по зеркальной глади реки Сола, направляясь к величественным каскадам Тида. Позади осталась тихая гавань поместья Варыкино, где за одну ночь жизнь семьи Наберрие перевернулась навсегда.       Падме сидела на корме, кутаясь в легкую дорожную накидку и согревая ладони о чашку горячего кафа. Она молчала, глядя на проплывающие мимо деревья гуи, чьи гибкие ветви касались самой воды, но Люк чувствовал, как за этим внешним спокойствием пульсирует напряжение. Четверо суток пути в гиперпространстве от Куата вымотали их физически, а эмоциональная буря в родительском доме не оставила сил для сна.       — Мы возвращаемся в игру, — тихо произнесла Лея, проверяя настройки своего комлинка. — И наш дорогой барон наверняка уже отрепетировал свою самую ослепительную улыбку перед зеркалом. Уверена, он заждался нас на пристани, чтобы лично убедиться, не сбилась ли у тебя прическа за время прогулки.       Лея иронично вскинула бровь, покосившись на мать. Пуджа, сидевшая рядом, слабо улыбнулась, но в её взгляде читалось нечто большее, чем простое веселье.       — Тетя Падме, — Пуджа обратилась к ней, понизив голос, чтобы его не унес ветер. — Ты заметила, как он на тебя смотрит? Виктус ведет себя так, будто его присутствие здесь — это не вопрос дипломатии, а личное право собственности. Его внимание стало… слишком пристальным. Он ловит каждое твое слово так, словно это драгоценность, которую он намерен забрать в свою коллекцию.       Падме сделала глоток горького кафа, не отрывая взгляда от горизонта.       — Барон привык, что Галактика подстраивается под его желания, Пуджа. Он считает, что настойчивость — это высшая форма галантности. Но он забывает, что Набу не Серенно, и здесь вещи не достаются тому, кто громче всех о них заявляет.       Люк стоял у борта, прикрыв глаза. Сила здесь была необычайно чистой, но сейчас в ней ощущался странный диссонанс. Пока они скользили к пристани, в его сознании всплыл образ отца. Где-то там, в туманности Лира-Сан, Энакин сейчас выходил из гиперпространства. Две точки одной судьбы — Набу и Лира-Сан — синхронизировались в этот утренний час.       Когда гондола мягко коснулась причала королевского дворца, их уже ждал почетный караул. И в центре платформы, в безупречном белом мундире, действительно стоял барон Викториан Виктус. Он сделал шаг вперед еще до того, как матросы закрепили швартовы, и его взгляд мгновенно нашел Падме, игнорируя всех остальных.       Когда гондола мягко коснулась причала королевского дворца, их уже ждал почетный караул. И в центре платформы, в безупречном белом мундире, действительно стоял барон Викториан Виктус. Он сделал шаг вперед еще до того, как матросы закрепили швартовы, и его взгляд мгновенно нашел Падме, игнорируя всех остальных.       — С возвращением, леди Амидала! — его голос разнесся над водой, наполненный собственнической теплотой. — Надеюсь, воздух родины пошел вам на пользу. Вы выглядите… ослепительно. Королева назначила аудиенцию на десять утра, но до этого момента я взял на себя смелость распорядиться о завтраке для нас в садах.       В этот момент со стороны ангаров послышался тяжелый шаг. Хан Соло, вытирая замасленные руки ветошью, вышел на свет в сопровождении Чубакки. — Эй, ваше сиятельство! — Хан бесцеремонно вклинился в группу, едва не задев плечом гвардейца барона. — Если ваш завтрак так же хорош, как навигационные буи, которые ваши ребята расставили в порту, то мы рискуем отравиться.       Чуи пришлось лично перенастраивать антенну «Сокола», потому что ваши техники путают калибровку с художественной резьбой.Чубакка согласно рявкнул, заставив Виктуса поморщиться. Барон явно не ожидал, что его сцена «идеальной встречи» будет прервана.       — Капитан Соло, — процедил Виктус, не теряя лоска. — Рад видеть, что вы нашли себе занятие. Леди Амидала, прошу вас… сад ждет.              ————————              Утренняя прохлада малых садов Тида едва разбавляла ту душную атмосферу, что воцарилась в беседке. Виктус продумал всё до мелочей: от изысканной сервировки до расположения мест так, чтобы Падме оказалась в поле его безраздельного внимания. Однако его замысел наткнулся на вежливое сопротивление. Падме, проигнорировав приглашающий жест барона, заняла кресло между Люком и Леей, а Пуджа устроилась по левую руку от тети, фактически отгородив её от хозяина стола.       — Благодарю за заботу, Викториан, — Падме одарила его безупречной улыбкой, в которой за годы сенаторской службы не убавилось ни грации, ни стали. — Но после моего долгого отсутствия в большой политике я предпочитаю, чтобы мои советники и семья были рядом. Сейчас мне важно каждое их слово.       Хан Соло, чьи манеры были далеки от дворцовых, по-хозяйски придвинул стул поближе к барону, с нескрываемым скепсисом изучая крошечные порции на тарелках. Чубакка, занявший позицию за его спиной, издал глухое ворчание, оценивая не столько завтрак, сколько охрану Виктуса.       — Завтрак в Тиде — это всегда событие, — произнес Виктус, стараясь сохранить тон светской непринужденности, хотя в его взгляде тлело раздражение коллекционера, чей частный осмотр сокровища стал общим. — Но я полагал, леди Амидала, что наш общий статус в Совете Альянса дает нам право на диалог без лишних свидетелей.       Он перевел взгляд на Лею и Пуджу. В его глазах не было пренебрежения — он слишком хорошо знал их политический вес. Скорее, это был взгляд игрока на сильных противников, которых он предпочел бы видеть в другом месте.       — Принцесса Лея, сенатор Пуджа, ваши таланты неоспоримы, — мягко произнес барон. — Но вы, как никто другой, понимаете: есть вопросы, которые решаются лишь шепотом между старыми союзниками.       — Мы в Совете Альянса давно привыкли, что важные решения требуют ясности, а не шепота, — парировала Лея, изящно поднося к губам чашку кафа.— К тому же, барон, — добавила Пуджа, и в её голосе прозвучала чисто набианская твердость, — как сенатор этой планеты, я обязана знать о любых «тонкостях» пакта, которые касаются безопасности Набу. Тетя Падме доверяет моему суждению так же, как я доверяю её опыту.       Люк хранил молчание. В Силе он чувствовал, как от Виктуса исходит густое ощущение одержимости. Это была воля человека, который привык, что всё, на что падает его взгляд, должно стать его собственностью.       — Набу всегда была открыта для друзей, — Падме аккуратно поставила чашку. — Говорите прямо, Викториан.       Барон медленно подался вперед. Его взгляд стал мягким, почти гипнотическим, полностью игнорируя всех, кроме Падме. Он сократил дистанцию так сильно, как только позволяли приличия, и в его голосе зазвучали вкрадчивые ноты:       — Хорошо. Тогда без экивоков. Альянс сейчас трещит по швам. Многие миры Ядра ищут новую силу. Мои ресурсы, ваше имя и влияние Набу… — его рука медленно и уверенно накрыла ладонь Падме, лежавшую на столе. — Это не просто союз. Это шанс создать силу, которой не сможет противостоять никто. Я предлагаю вам партнерство, которое вернет вам величие, подобающее вашему статусу.       Движение его руки было собственническим. Это не было просьбой о союзе — это было заявление прав на женщину, которую он уже видел частью своего личного триумфа.       Падме не отшатнулась, но Люк почувствовал, как внутри неё всё сковал арктический холод — тот самый, который она годами использовала как щит в Сенате. Она медленно опустила взгляд на его холеную ладонь, покоившуюся поверх её собственной, и в саду воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным рокотом далекого водопада.       Для Виктуса политика в этот момент была лишь декорацией, удобной ширмой, за которой он прятал нечто куда более личное. За те три месяца, что Падме провела в Совете Альянса после своего возвращения, барон успел превратить их рабочее взаимодействие в планомерную осаду. Его не интересовали пункты торгового пакта или логистические цепочки — всё это было лишь легальным предлогом, чтобы оказаться здесь, в её родном доме, и наконец заявить права на женщину, которая стала его навязчивой идеей с самой первой встречи на секретной базе повстанцев. Его взгляд, тяжелый и лишенный привычной дипломатической текучести, буквально впитывал её черты, словно он уже мысленно вписал её образ в интерьеры своего замка на Серенно.       Лея наблюдала за этой сценой, храня ледяное молчание, но внутри неё закипала ярость. Она всё еще не могла простить биологического отца, чья тень черным саваном накрыла Галактику, но даже в сравнении с этим приторным, самодовольным аристократом Энакин Скайуокер выигрывал. В том, как отец смотрел на мать — даже сквозь годы и тьму, разделявшую их, — была пугающая, но честная глубина, лишенная этого липкого, коллекционерского налета. Виктус же смотрел на Падме так, словно присматривал место для редчайшего бриллианта в своей сокровищнице, оценивая не душу, а статусность обладания. Принцесса плотно сжала губы, решив пока не вступать в спор, но её рука непроизвольно легла на край стола, готовая в любой момент прервать эту затянувшуюся пантомиму.       — Викториан, — наконец произнесла Падме, и её голос, мягкий и прохладный, прозвучал отчетливее шума воды. — Вы всегда славились в Совете умением выбирать идеальный момент для маневра. Но сейчас вы путаете доверие союзника с… чем-то иным.       Она не стала резко вырывать руку — это было бы слишком эмоционально. Вместо этого Падме медленно повернула ладонь вверх, и это движение заставило пальцы Виктуса соскользнуть. Теперь она не была прижата его рукой — она сама едва касалась его кончиков пальцев, сохраняя ту самую непреодолимую дистанцию, которую барон так отчаянно пытался стереть за эти короткие месяцы их знакомства.       — Падме, к чему эта официальность? — Виктус подался вперед, его голос стал вкрадчивым, почти интимным. — Мы ведь не на заседании Совета. Здесь, на твоей родине, я хотел бы говорить не как дипломат с дипломатом.       — А как кто, барон? — подал голос Хан Соло, лениво откинувшись на спинку кресла и бесцеремонно нарушая интимность момента. — Как коллекционер, присмотревший редкую антикварную вазу? Я видел много таких взглядов за игорными столами. Парни с таким выражением лица обычно уверены, что сорвали куш, хотя карты еще даже не открыты. На вашем месте я бы не спешил отодвигать фишки к себе.       Виктус медленно убрал руку со стола, восстанавливая свою безупречную осанку. Его лицо осталось непроницаемым, но Люк почувствовал, как от него пахнуло чем-то темным и острым. Барон проигнорировал Хана, продолжая смотреть только на Падме, словно во всем Тиде существовала лишь она одна.       — Времена меняются, Падме, — почти прошептал он, полностью игнорируя присутствие остальных. — И я просто хочу быть тем, кто предложит тебе опору, когда старый мир окончательно рухнет. Три месяца назад я и представить не мог, что судьба приведет тебя ко мне, но теперь я не намерен упускать этот шанс. Ты заслуживаешь того, чтобы тобой восхищались, а не использовали как знамя в пыльных коридорах Альянса.       — Моя опора — это мой народ и мои друзья, Викториан, — спокойно ответила Падме, встречая его взгляд. — И я никогда не искала восхищения ценой своей независимости.       — Независимость — это красивая иллюзия, — Виктус тонко улыбнулся. — В реальном мире есть только те, кто защищает, и те, кого защищают. Я предлагаю тебе второе, сохранив при этом видимость первого. Разве это не то, о чем мечтает любой политик?      Пуджа слушала его, не поднимая глаз, но внутри неё крепло чувство брезгливой досады. Ей было почти физически неприятно наблюдать за этой сценой. Она видела, как Виктус, подобно искусному охотнику, расставляет силки из красивых слов и двусмысленных обещаний, пытаясь загнать Падме в угол своего навязчивого обожания.«Как же это самонадеянно», — думала Пуджа, глядя на то точеное, почти мраморное спокойствие, с которым тетя принимала этот натиск. Пуджа видела, что за безупречной вежливостью Амидалы скрывается не просто отсутствие интереса, а глухое, холодное отторжение. Барон же, ослепленный собственным желанием обладать редким трофеем, принимал её выдержку за приглашение к игре. Для него это была осада крепости, которую он уже считал своей, в то время как для Падме он был лишь утомительным препятствием на пути к действительно важным делам. Пудже хотелось крикнуть ему в лицо, что его галантность отдает пылью и принуждением, что он пытается поймать ветер голыми руками, но протокол сковывал её по рукам и ногам.       — Порядок или личный контроль, Викториан? — Падме слегка приподняла бровь, и в этом жесте Пуджа прочитала скрытую насмешку, которую Виктус в своем самодовольстве предпочел не заметить.       — Разница между ними часто кроется лишь в амбициях того, кто держит штурвал.— В моих руках штурвал будет надежен, уверяю тебя, — Виктус снова попытался сократить дистанцию, его голос стал почти шепотом, а взгляд — пугающе личным. — Дай мне шанс доказать это. Не как сенатору. Как человеку, который.       В этот момент тишину сада разорвал четкий, торопливый шаг по мраморной плитке. На дорожке показался гвардеец Набу в парадной форме. Его вид был сосредоточенным, а шаг — почти бегом.       — Леди Амидала! Сенатор Пуджа! — выкрикнул он, прерывая барона на полуслове и заставляя того недовольно выпрямиться. — Простите за вмешательство, но Ее Величество требует вашего немедленного присутствия в Малом тронном зале. Аудиенция перенесена. Возникли серьезные сложности с диспетчерской службой — имперские Разрушители на орбите начали перестроение по протоколам, которые не были согласованы с планетарной обороной.       Виктус медленно убрал руку со стола, ничуть не смутившись тем, что его прервали на столь личной ноте. Он встал, поправляя безупречный мундир, и на его лице снова появилась маска вежливой деловитости, хотя в глубине глаз все еще читалось холодное торжество.       — Похоже, мои офицеры связи на «Звездном пути» слишком буквально восприняли приказ о координации, — заметил барон с легким оттенком превосходства, обращаясь скорее к Падме, чем к гвардейцу. — Видимо, капитаны Разрушителей находят протоколы Серенно более надежными, чем местные. Что ж, идемте. Разберемся с этим «недоразумением».       Пуджа, поднимаясь вслед за тетей, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она видела, как Виктус на ходу меняет роль галантного воздыхателя на роль хозяина ситуации. Его высокомерие теперь не просто фонило в воздухе — оно материализовалось в виде огромных кораблей на орбите, которые начали подчиняться его воле.       Падме встала, и Люк почувствовал, как она едва заметно расправила плечи, словно сбрасывая с себя липкое оцепенение этого завтрака. Она не удостоила барона ответом, лишь коротким кивком указала гвардейцу, что они готовы следовать за ним.       — Идемте, — коротко бросила она. — Королева не любит ждать, особенно когда на её орбите начинают хозяйничать без её ведома.       Виктус лишь едва заметно склонил голову, принимая упрек с тем невозмутимым спокойствием, которое дается лишь поколениями аристократической выправки. Он последовал за Падме, сохраняя безупречную осанку; в его походке не было и тени вины — скорее снисходительная готовность разъяснить ситуацию тем, кто не обладает его стратегическим видением.       Когда массивные двери Малого тронного зала распахнулись, их встретил гул голосов и мерцание тактических голограмм. Королева Набу стояла у центрального терминала, окруженная офицерами гвардии. Её лицо было бледным, а взгляд — ледяным.       — Леди Амидала, сенатор Наберрие, — Королева обернулась, и её голос прозвучал как удар хлыста. — Я хочу знать, кто отдал приказ о перехвате управления орбитальными маяками. Моя диспетчерская служба парализована. Капитаны имперских разрушителей ссылаются на некие «экстренные протоколы координации», которые поступили с дипломатического крейсера.       Пуджа сделала шаг вперед, её лицо приняло выражение официальной суровости. Как сенатор сектора, она несла ответственность за действия делегации перед короной.       — Ваше Величество, я не отдавала подобных распоряжений, — твердо произнесла Пуджа, бросив быстрый взгляд на Виктуса. — Безопасность Набу — прерогатива Королевской Гвардии. Любое вмешательство извне без согласования с вашим кабинетом является нарушением закона.       Королева перевела тяжелый взгляд на барона.       — В таком случае, барон Виктус, может быть, вы объясните это самоуправство? Или вы решили, что статус спонсора Альянса дает вам право распоряжаться в моем небе как в своем собственном поместье?       Виктус сделал шаг вперед, ничуть не теряя достоинства. Он выдержал паузу, окинув взглядом голограммы, и заговорил спокойным, глубоким голосом человека, который искренне убежден, что его действия — высшее благо.       — Ваше Величество, я признаю, что распоряжение поступило от моих офицеров связи на «Звездном пути», — произнес он, и в его тоне сквозило легкое покровительство аристократа. — Мы получили данные о возможной нестабильности в соседних системах и решили немедленно оптимизировать каналы связи для флота сопровождения. Мои люди привыкли работать на опережение. Я полагал, что эффективность в данном случае важнее долгих согласований.       — Эффективность не должна подменять собой уважение к власти Набу, Викториан, — вмешалась Падме, подходя к терминалу. — Координация — это вопрос доверия, а не только скорости.       Виктус на мгновение задержал взгляд на Падме, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на мягкое поучение. Он был искренне уверен, что поступил верно, и лишь досадная приверженность местных властей к формальностям мешала им это оценить.       — Вы абсолютно правы, — Виктус склонил голову перед Королевой в безупречном поклоне. — Ваше Величество, сенатор Наберрие, я приношу свои извинения за это досадное недопонимание. Мне искренне жаль, что мои действия по укреплению безопасности не были должным образом скоординированы с вашими службами. Я немедленно распоряжусь вернуть управление диспетчерам Тида. Мои намерения были продиктованы исключительно заботой о вашем покое и безопасности леди Амидалы.       Он кивнул своему адъютанту, и через секунду данные на главном экране обновились — контроль вернулся к гвардии Набу.       Виктус выпрямился, поправляя манжету. Он не чувствовал себя виноватым; он считал, что проявил благородство, признав «ошибку» тех, кто просто хотел сделать как лучше.       Королева Набу медленно отошла от тактического терминала, её тяжелое платье из расшитого шелка шуршало по мрамору, подчеркивая воцарившуюся тишину. Она обвела взглядом присутствующих: Падме, сохранившую безупречное спокойствие, Пуджу, чье лицо выражало официальную строгость, и Виктуса, который стоял с видом аристократа, привыкшего, что его присутствие само по себе является гарантией порядка.       — Мы принимаем ваши извинения, барон, — голос Королевы был ровным, но в нем всё еще чувствовался холод. — Но давайте перейдем к сути. Ваш торговый пакт с Серенно — лишь часть повестки. Главный вопрос, ради которого сенатор Амидала и сенатор Наберрие прибыли в Тид, куда масштабнее поставок ресурсов.       Она сделала паузу, глядя прямо на Падме.       — Леди Амидала, Совет Набу и мой кабинет получили ваше предварительное послание. Вы предлагаете нам не просто расширение торговых связей. Вы предлагаете Набу стать первой планетой, которая официально признает военный и политический союз Альянса за восстановление Республики с… лордом Вейдером.       При упоминании этого имени по залу словно пробежал ледяной сквозняк. Офицеры гвардии невольно выпрямились.       — Ваше Величество, — Падме сделала шаг вперед, и её голос наполнил зал той самой силой, которая когда-то заставляла замолчать Галактический Сенат. — После битвы при Эндоре Галактика оказалась на распутье. Исард на Корусанте удерживает власть лишь с помощью страха, но Альянс столкнулся с еще одним противником, чьего имени мы не знали до недавнего времени. Гранд-адмирал Траун.       Королева нахмурилась. Имя было новым, но по тому, как его произнесла Падме, стало ясно: угроза реальна и масштабна.       — Траун — не просто имперский офицер, — продолжила Падме. — Это стратег, способный просчитывать действия целых систем на десять ходов вперед. Его возвращение из Неизведанных регионов меняет всё. Союз Альянса с ресурсами Вейдера — это единственный щит, способный выстоять против гения Трауна и амбиций Исард одновременно. Если Набу поддержит этот шаг, за нами пойдут десятки других систем, создав единый фронт.       Виктус, стоявший чуть поодаль, слегка приподнял подбородок. Его высокомерие теперь приняло форму политической прозорливости человека, который всегда знал больше остальных и теперь снисходительно подтверждал очевидное.       — Траун — опасная переменная, согласен, — вставил барон, и в его тоне снова послышалось то самое превосходство. — Именно поэтому мои ресурсы на Серенно уже работают на этот союз. Я первым в Совете поддержал эту инициативу, понимая, что против такого врага нам нужен не просто флот, а железная дисциплина. Набу всегда была символом. Ваше признание легитимизирует действия Альянса в глазах аристократии Ядра.       Он посмотрел на Падме с той самой уверенностью аристократа, который считает себя главным архитектором этого спасения и не сомневается в своей правоте.       — Барон прав в одном, — Пуджа заговорила, четко выговаривая каждое слово. — Набу — символ. И именно поэтому наше решение должно быть продиктовано заботой о народе, а не давлением капиталов Серенно. Мы обсуждаем возрождение Республики, а не переход под управление нового военного совета.       Королева внимательно посмотрела на Пуджу, затем снова на Падме.       — Цена такого признания — открытая война на два фронта, — произнесла Королева. — Леди Амидала, вы уверены, что лорд Вейдер — тот союзник, который не пожертвует Набу ради своей победы над Гранд-адмиралом?       Падме выдержала долгий, испытующий взгляд правительницы. В зале воцарилась такая тишина, что стал слышен далекий, едва уловимый рокот водопадов Тида за окнами дворца. Она понимала, что Кайлана не просто задает вопрос — она ищет гарантии безопасности для целого мира, который уже однажды был предан.       — Я уверена в том, Ваше Величество, что Набу для лорда Вейдера — это не просто точка на карте и не очередной стратегический плацдарм, — Падме сделала еще один шаг к трону, и её голос зазвучал с той пронзительной искренностью, которая когда-то объединяла системы. — У каждого человека, даже самого темного, есть нечто, что он не готов отдать на растерзание. Для него эта планета — единственное место в Галактике, которое он по-прежнему считает достойным безусловной защиты. Его верность этому союзу держится на его личном желании сохранить Набу нетронутой тем хаосом, который несет Траун.       Виктус едва заметно усмехнулся, поправляя безупречно белую перчатку. Его аристократическое высокомерие не позволяло ему до конца поверить в столь сентиментальные мотивы, но как прагматик он оценил силу политического аргумента.       — К тому же, — добавил барон, вновь перехватывая инициативу с той невозмутимой уверенностью, будто он лично курировал преданность Вейдера, — лорд Вейдер прекрасно понимает, что без моей финансовой поддержки и без той легитимности, которую дает признание Набу, его флот останется лишь кучкой мятежных имперцев в глазах Ядра. Ему невыгодно жертвовать вами. Это был бы политический суицид, а он слишком привык побеждать, чтобы совершать такие глупости.       Королева Кайлани медленно поднялась с трона. Её лицо оставалось непроницаемым под традиционным гримом, но в глазах читалась тяжелая решимость.       — Если Набу сделает этот шаг, мы станем щитом для Альянса, но и главной мишенью для Корусанта, — произнесла Кайлани, обводя зал взглядом. — Сенатор Наберрие, я поручаю вам подготовить проект указа о признании военного союза с силами Куата. Барон Виктус, ваш торговый пакт будет рассмотрен параллельно, но при одном условии: суверенитет наших портов остается незыблемым.       Виктус склонил голову в безупречном поклоне. На его губах играла тень торжествующей улыбки — он был уверен, что именно его напор заставил чашу весов склониться в нужную сторону. Для него это было очередное подтверждение того, что мир всегда в конечном итоге соглашается с его видением ситуации.       — А теперь, — Кайлани жестом пригласила Падме и Пуджу подойти ближе к тактическому экрану, — я хочу знать всё о Гранд-адмирале Трауне. Если этот человек способен заставить Альянс искать союза с Вейдером, Набу должна знать своего врага до того, как его тени коснутся наших полей.