30 дней до того как я уйду

Утро настало. Оно было таким же серым и безразличным как и прошлые до этого. Тэхён открыл глаза ровно в тот момент, когда солнечный луч, пробившись сквозь стекло, упёрся ему прямо в лицо. Потянувшись и похрустев всеми возможными косточками он встал с кровати. А который час? А какая, собственно разница. Босые ноги прошлёпали по холодному полу. В ванной он долго стоял под душем, это был его первый душ за три дня. Вода стекала по шее, смывая не грязь, а время. Он почистил зубы глядя в зеркало. Оттуда на него смотрел совершенно другой человек. Где тот жизнерадостный Тэхён из прошлого? Далее он поплелся в кухню, чтобы приготовить завтрак: два яйца всмятку и кусок чёрствого хлеба. Есть не хотелось, но он заставил себя проглотить хотя бы половину. Это была его рутина. Последний месяц жизни тоже требует выполнять основные физиологические потребности. Ему некуда торопиться.   Месяц отпуска на работе.   А после отпуска — ничего. Терапия больше не помогает.   Лекарства не помогают.   Доктор Чхве вчера, опустив глаза в планшет, пробормотал: «Нам нужно изменить схему лечения…» и  Тэхён тогда только кивнул. Зачем менять, если можно просто уйти? Глупо? Возможно! Но он так решил. Он достал из ящика стола чёрную записную книжку — ту самую, что купил позавчера после сеанса. Открыл первую страницу и начал писать. **День 1.** Сегодня я купил эту дурацкую записную книжку.   Не по рекомендации психолога. Не для того, чтобы «разобраться в себе». Просто подумал: если уж уходить через месяц, то хотя бы оставить после себя хоть что-то. Не пост в соцсетях. Не 17-минутное голосовое с оправданиями. Не письмо родителям, которое они будут перечитывать и винить себя до последнего вздоха.   Просто эти страницы. Для всех тех, кто случайно (или специально) их найдёт. 30 дней.   Цифра выглядит до абсурда маленькой, когда пишешь её чёрными чернилами на белой бумаге.   Тридцать.   Как будто это отпуск, который вот-вот закончится. Только в обратную сторону.   (зачёркнуто несколько раз, чернила размазались) Сегодня я даже не злился. Не плакал. Не кричал в подушку.   Сижу и смотрю в окно. Люди спешат, будто у них впереди ещё бесконечность. И я им, чёрт возьми, даже не завидую.   Насколько это плохо по десятибалльной шкале? Думаю, все сто. Может, мне всё безразлично именно потому, что я уже почти всё решил.   Решение — оно как выключатель. Часть эмоций просто гаснет. Дышать становится легче. Я не буду писать каждый день «мне плохо». Это и так понятно.   Буду просто отмечать:   что успел почувствовать,   что ещё не успел простить,   кого успел увидеть в последний раз (даже если они никогда об этом не узнают). А в конце оставлю последнюю запись. И поставлю точку. Эй, ты. Тот самый кто-то.   Если ты это читаешь — значит, я уже ушёл.   Не ищите глубокого смысла. Не пытайтесь понять «почему именно сейчас».   Просто знайте: я устал бороться с тишиной внутри себя.   В какой-то момент решил, что лучше окончательно слиться с ней, чем продолжать делать вид, будто её можно заглушить. Я устал быть против всего мира. 30 дней.   Отсчёт пошёл. Он аккуратно поставил точку. Выдохнул и закрыл записную книгу.   И в этот самый момент зазвонил телефон. На экране высветилось «Коротышка Пак» и куча дурацких смайликов. Он принял вызов.  — Эй, бро! Ты там надеюсь уже собираешься? Я пиво притащил! Юнги с работы отпросился! Ты же приедешь, да? Чимин был как всегда слишком громким. Как будто не существует такого понятия, как «утро» или «человек внутри себя умирает можно, пожалуйста, потише». — Чимин, блять… ты почему с утра такой громкий? — Тэхён потёр виски. — Да, у меня поезд в шесть вечера. Уже собираюсь. — С утра? Так уже два часа дня, принцесса! Ладно, поднимай свою грустную задницу и тащи в Пусан! Мы тебя ждём! Тэхён усмехнулся уголком рта. Это была не улыбка, а просто мышечная память его тела. Отбросив телефон в сторону он начал собирать вещи. Все таки, должен же он повидать своего друга? В последний раз.  ~ В другом конце города также происходила своя маленькая драма.  Чонгук стоял у окна, глядя на дождь за стеклом. Ему было всего 23, но год назад жизнь уже успела ударить его под дых. Отец погиб на стройке в Пусане, нелепая случайность, он как начальник не должен был быть там, но жизнь иногда преподносит свои сюрпризы, упавший кран разделил их жизнь на до и после. После этого мама Чонгука не выдержала воспоминаний о том городе. Они собрали вещи и перебрались в Сеул, надеясь на новую жизнь, но новая жизнь оказалась просто другой формой пустоты. Чонгук учился, работал на разных подработках, но внутри всё ещё болело. Иногда он просыпался от кошмаров, где отец звал его из-под обломков. Ведь.. в тот день Чонгук должен был быть на месте его отца. Но… — Чонгук! Ты уже собрал вещи? — крикнула мама из соседней комнаты. Её голос был усталым, но в нём сквозила забота — та, что она пыталась спрятать за своей строгостью.  Мы опаздываем на поезд. И не забудь зонтик, на улице дождь льёт как из ведра. Чонгук вздохнул, закидывая рюкзак на плечо. — Да, мам, собрал. Только я , кажется, свитер забыл. — Он вошёл в кухню, где мама раскладывала бутерброды по контейнерам. — Зачем нам вообще ехать в Пусан? Там же... всё напоминает об отце. Мама замерла, не поднимая глаз. Её руки слегка задрожали.  — Потому что нужно. Там дела — старый дом, документы. И... может, пора проститься по-настоящему. Не убегать, а принять. Тебе тоже пора, сынок. Ты не можешь вечно прятаться в Сеуле. Чонгук кивнул, но внутри всё сжалось. Принять? Как принять то, что отец ушёл так внезапно, оставив их вдвоём бороться с этим миром? — Ладно, мам. Я готов. Пошли. Она улыбнулась и потрепала его по волосам. — Ты сильный, Чонгук. Как твой отец. Всё будет хорошо. --- Сеул. Железнодорожный вокзал. Дождь хлещет по перрону так, будто кто-то наверху решил выжать все облака сразу. Чонгук с мамой бегут вместе под большим чёрным зонтом. Мама нервно смотрит на часы. — Чонгук! Мы уже опаздываем, поторопись! Чонгук молчит. Он уже давно научился молчать, когда внутри всё болит. Добежав до нужного вагона он внезапно переводит взгляд на лавочку чуть дальше по перрону. Там сидит парень. Один. Весь промокший и его плечи дрожат. Лицо спрятано в ладонях. Он что, плачет?  — Мам, подожди… там парень. Он…кажется плачет? Я сейчас вернусь. — Чонгук!  Но он уже шел в его сторону. Наплевав на дождь, на стену воды, на мамин голос. Чонгук подходит и приседает на корточки рядом с ним. — Эй… привет. У тебя всё хорошо? Парень не поднимает головы. Только руки дрожат сильнее — то ли от холода, то ли от чего-то внутри его души. — Меня Чонгук зовут. А тебя? Молчание. Слишком долгое молчание. Потом ответ, очень тихий и дрожащим голосом: — Тэхён. — У тебя что-то случилось? Тэхён наконец поднимает голову, и теперь Чонгук может рассмотреть его лицо. Глаза красные, опухшие. Но даже сквозь слёзы и дождь видно — чертовски красивый. — Меня парень вроде как бросил… — шмыгает носом. — Месяц назад правда, но вот тут… — он стучит кулаком себе в грудь, — вот тут всё ещё так болит. Чонгук замирает. Его глаза становятся огромными. — П-па… парень? Тэхён резко поворачивается к нему — почти нос к носу. — Ну да, парень. Тебя что-то смущает? — Нет… ничего… прости. Я… — Чонгук! Ну ты где там?! Поезд сейчас уйдёт! — мамин голос разрезает воздух. Чонгук растерянно смотрит на Тэхёна. — Тэхён, прости… мне нужно бежать. Давай увидимся? Позже? Вот…запиши — он торопливо достаёт телефон и протягивает его Тэхену. Когда я вернусь, встретимся и все обсудим. Хорошо? Тэхён смотрит на него долго. Потом кивает и, достав свой телефон, записывает номер. — Хорошо. Забрав телефон Чонгук убегает под мамин крик и косые взгляды. Уже в вагоне понимает, какой он идиот. Раздавать номера незнакомцам на вокзале под дождём? Серьёзно? Что он вообще творит?  Но через две минуты телефон вибрирует. **Ну привет, зайчонок. Проверка связи. Это Тэхён. Тот заплаканный чертовски красивый парень** Чонгук краснеет до ушей. **П… привет. Зайчонок?** **Ты свои зубы видел? Такой милашка. На зайку похож. Ладно, до связи!** Чонгук смотрит на экран и улыбается впервые за очень долгое время. Открывает контакты и меняет имя **Грустный принц** Сердце Чонгука бьется сильнее, а разум кричит: это была не случайная встреча, все только начинается. Вот с этими мыслями под стук колес Чонгук засыпает, а во сне видит лицо грустного принца. ~ Пусан совсем не изменился с тех самых пор, когда Тэхен был здесь в последний раз. Маленькие уютные улочки, запах моря, спешащие куда-то люди - то что так любит Тэхен, поправочка, любил, сейчас ему все равно.  Добравшись до квартиры Чимина в Пусане, Тэхён сбросил мокрые кроссовки у двери и сразу направился в гостиную. Дверь в гостиную была приоткрыта, оттуда уже доносились громкие голоса и запах жареной курицы вперемешку с пивом. — Ооо, явился, принцесса депрессии! — Чимин выскочил в коридор с бутылкой в руке, на нём была растянутая футболка с надписью «I’M NOT SHORT, I’M FUN-SIZED» ( я не маленького размера, а веселого), эту футболку ему на день рождения подарил Тэхен. — Мы уже думали, ты в поезде уснул и проспал Пусан. — Я чуть не проспал жизнь вообще-то — буркнул Тэхён, но уголок губ всё-таки дрогнул. Юнги сидел на диване, облокотившись на спинку, с ленивой полуулыбкой. На коленях у него стояла коробка с крылышками, в другой руке — банка пива. Он поднял взгляд на Тэхёна и молча кивнул — это у него было вместо приветствия. Тэхён рухнул в старое кресло напротив. Чимин тут же сунул ему в руку холодную банку. — Пей. И рассказывай, почему у тебя лицо такое, будто ты три дня назад хоронил своего любимого кота. — Потому что я реально три дня назад хоронил котёнка, — отрезал Тэхён и сделал большой глоток. Пиво было ледяным и горьким, именно то, что нужно. Юнги хмыкнул. — Минсон снова написал? Тэхён замер с банкой у губ и после медленно опустил её. — Нет. Минсон молчит уже недели две.  Повисла тишина. Только дождь барабанил по подоконнику. Чимин плюхнулся рядом с Тэхёном на подлокотник кресла и обнял его за плечи одной рукой. — Слушай… может, это и к лучшему? Этот мудак выжал из тебя все соки. Ты же сам говорил, что последние полгода он только и делал, что находил, за что тебя упрекнуть. А потом просто взял и исчез. Без объяснений, без «прости». Просто раз, и нет ни его, ни его вещей в твоей квартире. Тэхён смотрел в пол. Пальцы сжимали банку так, что алюминий слегка прогнулся. — Знаешь, что самое смешное? — тихо сказал он. — Я до сих пор жду, что он напишет. Хотя бы одно сообщение: «Извини, я мудак». Или «Я встретил кого-то». Или даже «Пошёл ты нахуй». Любое. Просто чтобы было понятно, что я вообще существовал для него. Я так устал постоянно гадать, что во мне не так и почему люди уходят. Юнги медленно отставил пиво. — Ты существовал. Он просто оказался слишком трусливым, чтобы это признать. И с тобой все так, ты просто сильно загнался, вот и все. Чимин резко встал и хлопнул в ладоши. — Всё, хватит этой депрессивной атмосферы! Сегодня мы официально будем «хоронить» Минсона и все воспоминания, связанные с ним! Символически. — Он схватил пустую бутылку из-под соевого соуса и поставил её посреди стола. — Вот это — Минсон. Сейчас мы его будем морально уничтожать. Тэхён невольно фыркнул. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Правила простые: каждый говорит по одной гадости про него, потом пьёт штрафной глоток. Кто первый не выдержит и начнёт жалеть его — платит за следующую доставку курицы. Юнги закатил глаза, но всё-таки потянулся за бутылкой. — Ладно. Я первый. Минсон — это человек, который способен сказать «я тебя люблю», а через десять минут спросить, почему ты опять набрал два килограмма. Чимин хмыкнул так, что чуть не подавился крылышком. — Ооо, больно! Мой черёд. Минсон — тот тип, который изменяет, а потом ещё и обижается, что ты не доверяешь. Тэхён долго молчал. Потом поднял банку. — Минсон… — голос дрогнул, но он продолжил, — Минсон умеет смотреть тебе в глаза и врать так красиво, что ты сам начинаешь верить, будто это правда. Он сделал большой глоток. Потом ещё один. Чимин и Юнги переглянулись. В комнате стало очень тихо. — Тэхён, — тихо сказал Юнги. — Ты же понимаешь, что это не про тебя. Это про него. Всегда было про него. Тэхён кивнул. Слишком резко. — Знаю. Просто… иногда кажется, что если бы я был лучше, то он бы остался. Чимин резко схватил его за запястье. — Если бы ты был лучше — он бы всё равно ушёл. Потому что такие, как он, всегда уходят. Они не умеют оставаться. Тэхён смотрел на Чимина долго. Потом вдруг рассмеялся: коротко, горько, но искренне. — Вы двое — самые мои любимые антидепрессанты на свете. — Мы — шоковая терапия, — гордо заявил Чимин и потянулся за телефоном. Так, заказываем ещё пива и крылышек. И включаем ту тупую дораму, где все орут друг на друга. Будем орать вместе с ними. Юнги включил телевизор. На экране началась какая-то громкая ссора героев. Чимин тут же принялся комментировать каждую реплику матом. Тэхён сначала просто смотрел, потом начал поддакивать, а потом и сам заорал что-то в духе «Да ты вообще охуел так поступать?!» в сторону экрана. В какой-то момент Чимин повалился на диван, положив голову Тэхёну на колени. — Эй, грустный принц… ты сегодня хоть раз улыбнулся? Тэхён задумался. Потом честно ответил: — Кажется, да. Когда ты чуть не подавился соусом.  — Это считается! — Чимин ткнул его пальцем в живот. — Значит, миссия выполнена на 7%. Юнги тихо добавил, не отрываясь от экрана: — На 12%. Были еще моменты, когда он смеялся. Тэхён не ответил. Просто провёл рукой по волосам Чимина и оставил ладонь там. Через пару часов они уже валялись втроём на диване в обнимку, телевизор был на отметке 32, пустые банки валялись около дивана, а куриные кости валялись по всему журнальному столику. Тэхён смотрел в потолок и думал: «Если я уйду через 29 дней… хотя бы эти двое останутся. Хотя бы они будут ругаться, пить и орать на дорамы. Хотя бы у них всё будет продолжаться». Он закрыл глаза. И впервые за месяц не почувствовал, что тонет в своих мыслях. Впервые он почувствовал хоть что-то. Он подумал, что не хочет уходить? Разбудив Юнги и Чимина и немного прибрав в гостиной, они разошлись по своим комнатам. Добравшись до комнаты он достал свой дневник и начал писать: ** День 1 ** дополнение: Сегодня на вокзале я встретил странного парня.   У него были милые кроличьи зубы, и он зачем-то дал мне свой номер.   Не уверен, что напишу ему снова. Не уверен, что вообще буду общаться.   Но что-то в нём есть… тёплое. Опасно тёплое. А ещё сегодня был охренительный вечер с Чимином и Юнги.   Шум, пиво, мат, глупые шутки.   Жаль, что это, наверное, наша последняя неделя вместе.   Он поставил точку и убрал книжку обратно в сумку. Его взгляд невольно упал на телефон, который лежал на углу кровати. После он также долго смотрел в экран разблокированного телефона. На контакт «Заяц».   Пальцы сами начали набирать сообщение: **Хэй, заяц, как ты?** Через минуту последовал ответ: **Принц?** **Принц? Не понял** - написал Тэхен в ответ **А, то есть, Тэхён? Неожиданно конечно. Ты уже добрался?** **Конечно добрался. До Пусана ехать не так уж долго** **Так ты в Пусане? Я тоже** После этих слов Тэхен перестал печатать. Чонгук даже начал переживать, но вдруг раздался звонок. В трубку очень громко крикнули:  — ВСМЫСЛЕ ТОЖЕ?! А тебя каким ветром сюда занесло?! Голос Тэхена был очень громким, резким и звучал слишком удивлено.  Чонгук невольно улыбнулся. — Так я… ну… в общем, мама с отцом жили в Пусане. Потом отец умер, и мы с мамой уехали в Сеул. — Ох… еба… прости. Сочувствую. — Да ладно. Я уже свыкся. (на самом деле нет - так и осталось недосказанным) — И надолго ты в Пусан? - спросил Тэхен — На неделю. А ты? — И я на неделю… Ты меня случайно не преследуешь? Может, тебя Минсон подослал? — Кто? - Чонгук искренне удивился услышав совершенно незнакомое имя. — Ладно, забей… Слушай. Раз уж так звёзды сложились. Может, встретимся? Допустим, через два дня? У меня друг пойдёт на свидание со своим парнем, а я буду один дома маяться от скуки. — С парнем?.. Вообще-то это не моё дело…Прости. Я согласен! Мама всё равно сюда по делам приехала, а все мои друзья в Сеуле. Буду рад встретиться. Тем более… — Тем более что? — Ну… ты выглядел слишком грустным. Решил, что в следующую нашу встречу угощу тебя кое-чем, что всегда поднимало мне настроение. Вернее… сначала я ел и ревел, а потом уже наслаждался. Тэхён тихо смеётся, это впервые за месяц искренне. — Окей. Договорились… Ладно, зайчик, я должен пойти и вставить пизд… то есть поговорить со своим другом, чтобы он чуточку тише «боролся» со своим парнем. — Боролся? Они реально дерутся у тебя за стенкой? — Какой же ты ещё невинный ребёнок, Чонгуки. — Я не ребёнок! — И сколько же тебе лет, не ребенок? — Двадцать три… А тебе? — Двадцать шесть. Я старше! Всё, до связи, а то они сейчас комнату разнесут. Звонок сбросили также быстро и внезапно, как и позвонили. Чонгук кладёт телефон на грудь и смотрит в потолок. «Что это у него за ненормальные друзья, которые дерутся во время секса?.. Ладно. Не важно. Не моё дело». Но уголки губ всё равно чуть приподнялись. Положив трубку Тэхен минут пять просто смотрел в стену напротив и повторял сам себе: «Не привязывайся. Тебе это не нужно. В конечном итоге он тоже уйдет, как и все до этого. Да и тебе осталось не так долго». Его мысли прервал слишком громкий удар в стену и вскрик Чимина.  « Блять. Ну я же просил при мне не показывать, как круто бывает в отношениях. Или хотя бы делать это тихо. Ладно, Тэхен. Соберись. Всего месяц и тебе станет легче… Он взглянул на часы. Два тридцать ночи. Осталось 29 дней…