30 дней до того как я уйду

Утро в Пусане пришло слишком ярким, слишком громким — солнце било в глаза, как будто хотело напомнить: ты ещё здесь, ты ещё дышишь. И это было… не всё равно? Впервые за долгое время червячок сомнения прокрался в часть души Тэхёна. Однако он все же проснулся с ощущением, что кто-то положил ему на грудь камень. Тяжёлый и холодный. Тэхён лежал неподвижно, слушая, как сердце стучит медленно, устало, будто тоже уже сдалось. Вчерашнее пиво оставило во рту привкус металла и сожаления. Голова гудела, но хуже всего было то, что внутри груди всё ещё ныло — та самая дыра, которую Минсон выдолбил и забыл заделать. И зачем они вчера снова вспомнили о нём? Он потянулся к телефону дрожащей рукой. Экран загорелся в полумраке комнаты. Одно новое сообщение. Контакт «Заяц» написал около трёх часов ночи: **Заяц:** Спокойной ночи, грустный принц. Не грусти слишком сильно, ладно? Завтра уже настанет наше послезавтра. Я если что серьёзно. Тэхён перечитал три раза. Горло сжалось так, что стало больно дышать. Этот парень с кроличьими зубами, которого он видел всего пять минут под дождём, пишет ему в три часа ночи, и просит не грустить слишком сильно. Как будто это так просто. Как будто Тэхён может взять и выключить эту чёртову боль, как свет в комнате. Он прижал телефон к груди и закрыл глаза. Слёзы не пришли — они давно научились прятаться глубже. Вместо них пришла злость. На себя. На Минсона, на всех тех, кому он когда-то доверился, а в итоге получил лишь боль и «жизненный опыт». Он сетовал на весь этот мир, который продолжает крутиться, когда внутри у него уже всё остановилось. «28 дней», — подумал он. И почувствовал, как страх пробежал холодной волной по спине. Не страх смерти. Страх, что эти 28 дней пройдут, а он так и не успеет ничего почувствовать по-настоящему: ни радости, ни злости, ни любви. Только эту бесконечную серую пустоту. А ведь он так хотел в глубине души — передумать. Он встал, его ноги всё ещё дрожали. Принял душ: воду сделал обжигающе горячей, почти до боли, чтобы хоть что-то почувствовать помимо этой проклятой апатии. Вышел на балкон босиком, в одной футболке. Ветер с моря хлестнул по лицу, как пощёчина. Тэхён закурил — хотя клялся больше никогда. Дым щипал глаза. Он не кашлял. Просто стоял и смотрел, как белые клубы уносит в сторону порта, туда, где когда-то отец Чимина учил его ловить рыбу. Он внезапно вспомнил своих родителей. «Эх, вы бы сейчас меня отругали», — подумал он. И впервые за год позволил себе заплакать по-настоящему. Тихо, без всхлипов — просто слёзы текли по щекам и падали на перила. Он не вытирал их, просто подставлял лицо ветру: пусть разбирается, что делать с этой солёной водой на его щеках. Тэхён вернулся в комнату и взял дневник, повертел в руках, но так и не открыл. Ещё рано. День только начинается, а подводить итоги, когда ничего не произошло, — это уже ложь. Да и зачем торопиться? Чимин с Юнги уехали на полдня — сказали, что «по делам», но Тэхён знал: они просто дают ему немного личного пространства. Он отказался ехать с ними, сказал, что хочет побыть один. Они не спорили. Уже привыкли. Он надел верхнюю одежду и вышел на улицу без плана. Просто шёл. Осень в Пусане пахла мокрым асфальтом, солью и опавшими листьями камелий. Ветер гнал по тротуару жёлто-красные обрывки — они кружились, как воспоминания, которые не хочешь ловить, но они всё равно липнут к ногам. Он прошёл мимо старой рыбацкой пристани. Там, где раньше стоял маленький деревянный причал, теперь только ржавые сваи. Когда-то они с Минсоном сидели здесь полночи, пили дешёвое соджу из пластиковых стаканчиков и смотрели, как качаются лодки. Минсон тогда сказал: «Знаешь, я бы мог здесь жить вечно. Только ты и море. Больше мне ничего не нужно». Тэхён поверил. Сейчас на этом месте — бетонный забор и табличка «Проход запрещён. Опасно». Как иронично. Дальше — кафе на углу улицы. Вывеска новая, ярко-розовая: «Sweet Wave Coffee». Раньше здесь висела деревянная табличка «Winter House», и внутри всегда пахло корицей и свежим хлебом. Именно здесь в тот новогодний снегопад Минсон впервые поцеловал его — резко, неожиданно, прямо посреди улицы, под фонарём. Тэхён тогда замер, а потом рассмеялся и сказал: «Ты сумасшедший». Минсон ответил: «Только из-за тебя». Сейчас внутри сидели подростки с ноутбуками и айфонами. Никто не целовался под снегом. Никто даже не смотрел в окно. А ещё дальше по улице был университет, куда Тэхён перевёлся из-за Минсона, а после… после сбежал — от него же и от людей, которые оклеветали его. Он прогнал прочь все воспоминания и завернул в проулок. Там находился супермаркет, где Тэхён купил клубничное мороженое. Сделал три укуса — сладость обожгла язык. Остальное выкинул в урну. Слишком живое, слишком яркое, да ещё и навевает воспоминания. На обратном пути он встретил тётушку Мэн. Она сидела на лавочке у подъезда и кормила голубей хлебными крошками. — Тэхён? Ааййгууу, ты ли это? — она прищурилась, потом заулыбалась. — Вырос-то как… Небось невеста уже есть? Ты случаем не женился ещё? Он заставил себя улыбнуться. — Скоро, тётя. Скоро. — Хороший мальчик. Не тяни. Жизнь она так коротка. Она похлопала его по руке. Тэхён кивнул и быстро ушёл, потому что если бы остался ещё на секунду, то, наверное, разрыдался бы прямо там, на лавочке. Вернулся домой ближе к вечеру. В квартире было тихо. Он включил только свет на кухне, сел за стол и открыл дневник. Ручка дрожала. **День 2** Сегодня я не плакал на улице. Это уже достижение, наверное. Я ходил по Пусану и искал себя в тех местах, где когда-то был счастлив. Нашёл только пустоту и новые вывески. Причал сломан. Кафе переименовано. Даже запах моря стал другим — резче и холоднее. Тётя Мэн спросила про женитьбу. Я соврал ей в лицо, а она мне поверила. А я почувствовал себя ещё большим подонком и лжецом. Минсон не пишет. Я всё ещё проверяю телефон, как идиот. Каждые десять минут. Каждые пять. Каждую минуту. Зато написал Заяц. Это было ночью. Простое сообщение «не грусти слишком сильно». И я чуть не разрыдался от этой простой фразы. Потому что кто-то заметил, что мне плохо, и решил… поддержать? Через два дня встреча. Я боюсь. Боюсь, что он увидит, насколько я пустой внутри. Боюсь, что ничего не почувствую. Боюсь, что почувствую слишком много. Но сегодня я хотя бы не хотел умереть сию секунду. Это считается? 28 дней. Он закрыл дневник, положил голову на руки и, погрузившись в мысли, заснул прямо за столом. Проснулся от шума в коридоре. Чимин и Юнги вернулись, как всегда в их стиле: слишком громко. — Тэхён! Мы принесли рамен, пиво и твою любимую острую курочку! Вставай, соня! Тэхён поднял голову. Глаза красные от неудобной позы. — Идите сюда… — тихо сказал он. — Я соскучился. Чимин замер в дверях с пакетом в руках. Потом улыбнулся: мягко, без привычной клоунады. — Мы тоже, грустняк ты наш любимый. Они расселись вокруг стола. Юнги молча открыл три банки пива, Чимин разложил еду. Музыку включили тихо — старый плейлист, который они слушали ещё в универе. Чимин первым нарушил тишину. — Ну что, как день прошёл? Опять бродил и себя казнил? Тэхён пожал плечами. — Типа того. Ходил по старым местам. Всё изменилось. Даже хуже, чем я помнил. Юнги кивнул, глядя в банку. — Это нормально. Места не стоят на месте. Только воспоминания стоят. И то — пока их не трогаешь. Чимин фыркнул. — Философ хренов. — Потом повернулся к Тэхёну. — Слушай… ты сегодня хоть раз улыбнулся? По-настоящему? Тэхён задумался. — Кажется, когда мороженое ел. А потом выкинул, потому что слишком сладкое. Чимин закатил глаза. — Ты невыносим. Знаешь? Мы с Юнги весь день думали, как тебя вытащить из этой ямы. А ты сам в неё глубже лезешь. — Я не лезу. Я там живу. Юнги тихо добавил: — Тогда пора хотя бы окно открыть. Дышать же надо. Чимин наклонился ближе. — Слушай сюда. Мы не будем тебя уговаривать «жить ради нас» — это клише и херня. Но если ты реально собрался… — он запнулся, голос дрогнул, — то хотя бы дай нам эти 28 дней. Полностью. Без отмазок. Ходи с нами, ешь эту чёртову курицу, ори на дорамы, кури со мной на балконе, пока Юнги нас не застукает. Просто будь здесь. С нами. Пока можешь. Тэхён с вопрошающим взглядом посмотрел на Чимина, потом на Юнги. У того глаза были влажными, и он быстро отвернулся. Чимин нарушил тишину: — Ты просто… во сне разговариваешь. И я случайно услышал. Тэхён, я люблю тебя и не хочу потерять. Повторю свою просьбу. Дай нам эти 28 дней или сколько ты там себе отвёл. Дай нам шанс показать тебе, что жизнь… она полна красок, любви, заботы… Пожалуйста. На последних словах он громко всхлипнул. — Вы… невыносимые, — прошептал Тэхён. Его голос сорвался. — Но я попробую. С вами. Чимин резко обнял его через стол — так сильно, что банка пива чуть не упала. — Вот и славно. А теперь ешь. А то остынет, и я точно тебя сам скормлю этому твоему зайцу. Тэхён засмеялся — коротко, надломленно, но искренне. То есть про зайца он тоже во сне разболтал? Внезапно телефон завибрировал. Он схватил его быстро, почти испуганно. **Заяц:** Эй, принц. Ты ещё не спишь? …или опять сидишь и смотришь в потолок? Тэхён замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Сердце стукнуло сильнее обычного, но не от страха, а от чего-то давно забытого. **Грустный принц:** Не сплю. Сижу и смотрю в потолок… и ещё выпиваю с друзьями. Откуда знаешь? **Заяц:** Просто угадал 😅 У меня тоже так бывает. Особенно когда приезжаю в Пусан. Всё напоминает… ну ты понял. Тэхён почувствовал, как в груди что-то сжимается. **Грустный принц:** Да. Понял. Твой отец… **Заяц:** Ага. Год и месяц уже. Иногда кажется, что вчера было. А иногда — что целая жизнь прошла. Тишина в чате. Три точки появляются, исчезают, появляются снова. **Заяц:** Прости, я не хотел тебя грузить. Просто… ты тоже выглядел таким потерянным на вокзале. Подумал — может, тебе тоже не помешает кто-то, кто просто посидит рядом и не будет спрашивать «ну как ты?» каждые пять минут. Тэхён смотрел на сообщение. Слёзы снова подступили, но теперь они были другими — не горькими, а… благодарными. **Грустный принц:** Спасибо. Серьёзно. Большинство людей просто отводят взгляд и идут дальше. А ты подошёл. Под дождём. И ещё номер дал. Я вообще-то подумал, что псих какой-то. А теперь думаю, ну может, ты просто хороший человек. **Заяц:** Я не хороший. Я просто… не умею проходить мимо, когда вижу, что кому-то плохо. Мама говорит, что это от отца. Он всегда так делал. Помогал всем подряд. Даже когда сам еле стоял. **Грустный принц:** Тогда твой отец был очень хорошим человеком. **Заяц:** Был. …самым лучшим. Снова пауза. Длинная. Юнги и Чимин косились на друга, который нервно дёргал ногой. **Заяц:** Слушай… а можно личный вопрос? **Грустный принц:** Можно. **Заяц:** Тот парень… который тебя бросил… Он правда был таким важным? Тебе даже через месяц всё ещё так больно? Тэхён откинулся на спинку стула. Закрыл глаза и выдохнул. **Грустный принц:** Да. Он был всем. Моим воздухом. Моим домом. А потом просто ушёл. Без объяснений. Без «прощай». Просто исчез. И я до сих пор ищу его в каждом уведомлении. Но это не любовь, если что, не думай. Я просто хочу услышать причину. **Заяц:** …блять. **Заяц:** Прости. Это пиздец как несправедливо. **Грустный принц:** Жизнь вообще несправедливая штука. **Заяц:** Знаю. Но ты не заслуживаешь такого. Никто не заслуживает. Тэхён улыбнулся слабо, но искренне. **Грустный принц:** Ты слишком добрый для этого мира, зайчонок. **Заяц:** А ты слишком грустный для этого мира, принц 😔 Поэтому я и купил мороженое. Клубничное. Мое любимое Два больших стаканчика. Один для тебя. Один для меня. Будем есть и реветь вместе. Справедливо? Тэхён засмеялся в голос — коротко, хрипло, но по-настоящему. Звук собственного смеха показался ему чужим. **Грустный принц:** Справедливо. Только предупреждаю, я реву очень громко. **Заяц:** Я выдержу 💪 У меня уши привыкли к громкому шуму. Чимин же твой друг, да? Он орёт ещё громче. **Грустный принц:** 😂 Ты даже не представляешь. Стой, откуда ты знаешь Чимина? 👀 **Заяц:** А ну, это… Я потом объясню, хорошо? Но знай, что я точно выдержу! Ладно… уже поздно. Тебе пора отдохнуть. Мне тоже. Но если вдруг ночью опять будет хуёво — пиши. Я не сплю! Тэхён прижал телефон к груди. Горло сжалось. **Грустный принц:** Спасибо, Чонгуки… Спокойной ночи. **Заяц:** Спокойной ночи, Тэхён. До завтра. Тэхён положил телефон и посмотрел на друзей. — Он написал. Чимин тут же подался вперёд, глаза загорелись. — Ну наконец-то! А то я уже думал, что этот кролик струсил и удалил твой номер, пока ты спал. Юнги фыркнул, не отрываясь от банки пива. — Он не струсил. Он просто нормальный человек, который понимает, что в три ночи лучше не бомбить сообщениями. — Ой, да ладно тебе, Мин Юнги! — Чимин театрально закатил глаза. — Ты сам вчера в два часа ночи мне писал «принеси чипсов, я умираю». И это были три эмодзи с плачущим лицом! И ты сидел в соседней комнате! — То было по делу. У меня чипсов не было. Тэхён тихо хмыкнул. Он сбился со счету какой раз за вечер он по-настоящему улыбнулся. Чимин поймал эту улыбку и тут же ткнул пальцем в Тэхёна. — Видел?! Улыбнулся! Юнги, фиксируй, это исторический момент! Грустный принц улыбнулся из-за кролика! — Не из-за кролика, — поправил Тэхён, но без особой уверенности. — Из-за… ну… мороженого. — Ага, конечно, — протянул Чимин с ехидной ухмылкой. — Клубничное мороженое — это теперь официальная причина для улыбки. Так и запишем: «28-й день: Тэхён улыбнулся благодаря замороженному десерту и парню с зубами кролика». Юнги наконец оторвался от пива и посмотрел на Тэхёна спокойно, без подколов. — А что он написал-то в конце? Ты аж прижал телефон к груди. Тэхён помолчал секунду, потом тихо ответил: — Спокойной ночи. И… до завтра. Чимин аж подпрыгнул на стуле. — ДО ЗАВТРА?! То есть встреча подтверждена? О боже, Тэхён, ты завтра идёшь на свидание! — Это не свидание, — быстро возразил Тэхён, но щёки слегка порозовели. — Ага, конечно, — Чимин подмигнул. — Просто два грустных человека, два стаканчика клубничного мороженого, слёзы по щекам и «ой, как мы похожи, давай дружить навек». Классика. Юнги покачал головой. — Чимин, замолчи хотя бы на тридцать секунд. Дай человеку переварить. — Я даю! Я просто поддерживаю морально! — Чимин картинно сложил руки на груди. — Тэхён, серьёзно. Если завтра будет тяжело — пиши нам. Мы приедем. С платочками, с курицей, с чем угодно. Даже с фисташковыми булочками, если очень попросишь. Тэхён посмотрел на него, потом на Юнги — и вдруг сказал, почти шёпотом: — Спасибо. Правда. Я… я не знаю, что будет завтра. Но сегодня… сегодня было не так хреново. Благодаря вам. И ему. Чимин мгновенно растаял. — Эй… не начинай, а то я сейчас сам разревусь. Юнги молча потянулся и легонько стукнул Тэхёна по плечу — их версия объятия. — Иди спать, принц. Завтра тебе понадобятся силы. И не вздумай опять полночи пялиться в потолок. Тэхён кивнул. — Постараюсь. Он поднялся, но перед тем как уйти в комнату, обернулся: — Ребята… если я завтра… ну… если всё пойдёт не так… можно я вернусь и буду ныть вам в жилетку? Чимин широко улыбнулся, глаза блестели. — Всегда, Тэхён. Всегда. Даже в три часа ночи. Даже если Юнги будет ворчать. — Я всегда ворчу, — спокойно подтвердил Юнги. — Но жилетку дам. Тэхен кивнул. Но перед тем как уйти, он решил задать главный вопрос: — И ещё. Чимин! Откуда зайчонок знает, что ты мой друг? Может, не я тебе во сне о нём разболтал? — Упс, Юнги, спаси меня, кажется, меня спалили, — Чимин театрально откинулся на спинку стула, схватившись за сердце. — А я говорил тебе, что лезть в чужой телефон это очень плохо, Чимини, — Юнги нежно взял его за руку. — Я прощу тебя… Хм, дай подумать. За те самые вкусные булочки из дорогущей пекарни, — Тэхён хитро улыбнулся. — Бляяяяяя, Тэхён, нет!!! Те с фисташками стоят пол моей зарплаты, пощади, прошу тебя! — Нет, Пак Чимин. За всё в жизни нужно платить. — А ну ка сядь обратно, будем вести переговоры! - Чимин стукнуло кулаком по столу. Тэхен умилившись со своего «надутого» друга сел за обратно за стол. Остаток вечера они провели так: Чимин, который надулся как хомяк, Юнги, который нежно поглаживал его руку и просил успокоиться, и Тэхён, который был совершенно не здесь. Он был в «завтра» — в том дне, где он встретится со своим новым… другом? Покажет время. Вернувшись в комнату, он открыл дневник и дописал только одну строчку: Осталось меньше месяца, но сегодня я не один..Я чувствую себя живым и любимым. Он закрыл дневник, выключил свет и лёг в кровать. Впервые за долгое время он засыпал с мыслью: «Хорошо бы дожить до завтра. И до послезавтра». До мороженого. До вкусных булочек. До встречи с парнем с кроличьими зубами. До людей, которые не прошли мимо… Ему внезапно захотелось остаться дольше, чем на 28 дней.