30 дней до того как я уйду

Утро 11 ноября началось с внезапного возгласа Чимина, который ворвался в комнату Тэхёна, размахивая телефоном: — Тэхён, это так мило! Смотри, сегодня День пепперо! Весь интернет в клубнике и сердечках! Я сейчас умру от сахарного передоза! Тэхён резко открыл глаза, он был сонный и растерянный. Чимин стоял в дверях, сияя, как будто выиграл в лотерею. Юнги появился за его спиной. Он был тоже сонный, с растрёпанными волосами, но с лёгкой улыбкой на лице. — Чимин, тише, он только проснулся, — пробормотал Юнги, но сам уже тянулся посмотреть на экран. Тэхён сел на кровати, потирая глаза. — Что случилось? Чимин подскочил ближе и сунул телефон ему под нос. — День пепперо! В Корее сегодня официально День святого Валентина для всех, кто любит клубнику и романтику! Везде акции на пепперо, клубничные десерты, шоколадки, даже пиццу с клубничным соусом делают! Короче, весь интернет пестрит любовью! И я подумал… — Чимин хитро прищурился, доставая из-за спины маленькую аккуратную коробочку в розовой упаковке с сердечками. — Вот. Для твоего зайчонка. Клубничные пепперо. Специально для романтиков. Обязательно отдай ему! И не вздумай сказать, что от меня! Просто отдай, всё-таки такой день… Тэхён взял коробочку, глядя на неё с лёгким недоумением. — Чимин… ты сейчас серьёзно? — Абсолютно! — Чимин хлопнул в ладоши. — Сегодня день любви, грустный принц. Даже если ты пока не готов это признать — пусть он хотя бы почувствует, что не один. А теперь вставай, одевайся и иди покорять зайца! Юнги тихо добавил, уже уходя на кухню: — Я пока пойду нам всем налью кофе. Но без сахара, потому что сегодня и так всё слишком приторно… Тэхён смотрел на коробочку в руках. Внутри что-то дрогнуло. Он улыбнулся тихо и почти незаметно. — Спасибо, ребята. Чимин подмигнул. — Иди уже. И сфоткай реакцию! Хочу доказательства, что мой план гениален. Тэхён встал, чувствуя, как вчерашнее тепло перетекает в сегодняшний день. Он быстро принял душ, выбрал светлую рубашку, тёмные брюки и лёгкую куртку. В зеркале отразился человек, который выглядит… почти живым? В кармане лежала маленькая розовая коробочка от Чимина. Тэхён не знал, как он её отдаст, но уже знал — отдаст. После ухода Тэхёна Чимин остался стоять посреди кухни, прижимая руки к щекам. Его глаза начали блестеть. — Юнги-я… ты видел его лицо? Он взял коробочку и… улыбнулся. Настояще улыбнулся! Я чуть не заплакал, честное слово. Юнги, наливая себе кофе, хмыкнул, не оборачиваясь. — Ты чуть не заплакал, когда вчера смотрел дораму. Не преувеличивай. Чимин театрально хлопнул себя по груди. — Это другое! Это же День пепперо! Самый романтичный день года! А мой план — гениален. Я прям представил: Тэхён отдаёт ему пепперо, заяц краснеет, они обнимаются, потом целуются под осенними листьями… О боже, я уже вижу их свадьбу! Юнги повернулся, сделал глоток кофе и посмотрел на Чимина поверх кружки. — Ты уже видишь свадьбу? Они знакомы третий день. — Четвёртый! — поправил Чимин, поднимая указательный палец. — И это не важно. Любовь не смотрит на календарь. Главное — химия, а она у них есть. Я вчера видел, как Тэхён перечитывал их переписку. Три раза. Три! Он никогда так не делал даже с Минсоном. Юнги молчал секунду, потом тихо произнёс: — Хорошо, что не с Минсоном. Тот был токсичным куском дерьма. Чимин кивнул, моментально становясь серьёзнее. — Да. Поэтому я и дал ему пепперо, чтобы напомнить: есть люди, которые дарят сладкое просто так, без условий, без контроля. Чтобы Тэхён почувствовал… что он достоин быть счастливым. Юнги поставил кружку на стол, подошёл ближе, положил руку на плечо Чимина. — Ты хороший друг, малыш. Чимин фыркнул, но глаза потеплели. — Знаю. Но… — он вдруг прищурился, огляделся по сторонам, как будто что-то искал. — Подожди-ка. А где мой подарок? Юнги замер. Улыбка медленно сползла с лица. — Твой что? Какой подарок? Чимин скрестил руки на груди. — В смысле «какой»? Я тебе вчера напоминал! Три раза! Ты сказал «да-да, куплю». И где он? Где моя коробочка с сердечками? Я же не просто так для Тэхёна старался — это должен был быть семейный ритуал! Юнги отвёл взгляд. — А… я… как-то не подготовился в этом году. Чимин театрально ахнул и прижал руку к сердцу. — Не подготовился?! Юнги! Это же предательство! Я для Тэхёна старался, для зайца старался, а ты… ты просто… забыл? Для меня? Юнги вздохнул, но в глазах мелькнула виноватая улыбка. — Не забыл. Просто… подумал, что Тэхёну сейчас важнее. А нам… ну… мы и так каждый день друг другу кофе варим, поцелуи там и всё такое. Разве этого мало? Чимин смотрел на него секунду, потом резко развернулся, схватил со стола вторую кружку (ту, что Юнги только что налил себе) и сунул ему в руки. — Нет! Недостаточно! — Он схватил свою кружку, чокнулся с Юнги. — Тогда вот твой подарок. Кофе без сахара. С любовью. И без сердечек, потому что ты их не заслужил сегодня. Юнги взял кружку, посмотрел на Чимина поверх края. — Ты невыносимый. Чимин улыбнулся. — Знаю. Но за это ты меня и любишь. Юнги тихо хмыкнул, сделал глоток. — Люблю. Поэтому и кофе варю. Чимин обнял его. — Мы лучшие друзья в мире, да? Юнги кивнул, не отстраняясь. — Да. Теперь иди уже на работу, дай Тэхёну спокойно уйти. А то ты ещё побежишь за ним с плакатом «Удачи в любви!». Чимин хихикнул и отпустил. — Ладно, ладно… Но если он вернётся с поцелуем — я требую подробный отчёт! И завтра ты мне должен двойную порцию пепперо и поцелуев. За моральный ущерб. Юнги закатил глаза, но улыбнулся. — Договорились! Они оба улыбнулись — тихо, тепло, по-домашнему. Тэхён вышел из своей комнаты, а Чимин всё ещё стоял посреди кухни, теперь уже нервно постукивая ногой. — Юнги-я, я не могу просто так отпустить его. А вдруг заяц стесняется? А вдруг не примет подарок? Надо проверить! Юнги вздохнул, но достал телефон. — Звони. Только не пугай его до смерти. Чимин уже набирал номер Чонгука. Через секунду на экране появился Чонгук — он как раз сидел на лавочке у пирса и ждал Тэхёна, с пакетом мороженого и своей коробочкой пепперо. Чонгук удивлённо моргнул. — Э… Чимин-хён? Привет… Чимин сразу перешёл к делу, наклоняясь к камере. — Заяц! Доброе утро! Слушай внимательно. Сегодня День пепперо! Я надеюсь, что ты купил что-то для Тэ, потому что, спойлер мой маленький друг, ОН КОЕ ЧТО ПРИГОТОВИЛ! Ты примешь? Чонгук покраснел, но кивнул быстро. — Да… конечно приму. Я… я купил ему. Только не знал, что он тоже… Чимин ахнул, глаза расширились. — Ты тоже купил?! О боже, вы синхронизировались! Это судьба! — Он повернул телефон к Юнги. — Юнги, слышишь? Они оба купили пепперо друг другу! Юнги кивнул, сдерживая улыбку. — Слышу. Молодцы. Чимин вернул телефон к себе. — Ладно, зайчонок. Правила простые: 1. Прими подарок с улыбкой. 2. Скажи «спасибо» не смейся, а просто обними его. 4. И главное — не облажайся. Понял? Чонгук нервно засмеялся, но глаза остались серьёзными. — Понял. Я… я правда не обижу. Обещаю. Он… он мне очень нравится. Чимин смягчился, голос стал теплее. — Знаю. Поэтому и звоню. Ты хороший мальчик. Просто… береги его, ладно? Он давно не улыбался по-настоящему. Чонгук кивнул, тихо. — Берегу. Спасибо, Чимин-хён. В этот момент в кадр заглянул Тэхён — он уже одетый, с коробочкой в кармане готов был выйти. Тэхён (с лёгким удивлением): — Чимин? Ты опять Чонгука терроризируешь? Чимин хихикнул. — Не терроризирую! Инструктаж провожу! Ладно, зайчонок, удачи. Тэхён, иди уже. И помни — фотка реакции обязательна! Чонгук помахал в камеру. — До встречи, Тэхён-хён. Я жду. Тэхён улыбнулся — мягко, искренне. — Иду. Спасибо, Чимин. И… не пугай его больше. Чимин подмигнул. — Только если он тебя не поцелует сегодня! Юнги тихо фыркнул и завершил звонок. Тэхён покачал головой, но улыбнулся шире. — Вы невыносимые. Чимин обнял его на прощание. — Иди. И возвращайся счастливым. ~ Он вышел на улицу. Воздух был свежим, с привкусом моря — осень Пусана в полной красе. Тэхён шёл к набережной медленно, нарочно не торопясь. В кармане телефон завибрировал — Чимин прислал мем с мишкой в депрессии и подписью «это ты через час». Тэхён не ответил. Просто улыбнулся уголком рта. Они договорились встретиться у старого пирса — того самого, где почти ничего не осталось, кроме ржавых свай и вида на море. Чонгук написал за 30 минут до выхода: **Заяц:** Я уже здесь. Сижу на той лавочке, где раньше был киоск с хот-догами. Принёс мороженое. Два штуки Не опаздывай, а то растает 😭🍓 Тэхён увидел его издалека. Чонгук сидел, облокотившись на спинку лавочки, в чёрной толстовке с капюшоном и белых кедах. Рядом стоял бумажный пакет. Волосы слегка растрепал ветер. Когда Тэхён подошёл ближе, Чонгук поднял голову и улыбнулся. — Привет, грустный принц. Тэхён остановился в двух шагах. Вдруг стало не по себе — как будто он пришёл на первое свидание в шестнадцать лет. — Привет, зайчонок. Чонгук встал. Протянул один стаканчик с мороженым. — Держи. Пока не растаяло. Тэхён взял. Пальцы коснулись пальцев — случайно, но оба замерли на секунду. Потом Чонгук быстро убрал руку и кивнул на лавочку. — Садись Они долго сидели в тишине. Только море шумело и чайки кричали где-то высоко. Чонгук внезапно потянулся в карман и достал маленькую розовую коробочку с сердечками — точно такую же, как у Тэхёна. — И… это. Сегодня День пепперо. Весь город сходит с ума по клубнике. Я подумал… тебе понравится. Клубничные пепперо, эм, специально для тебя. Тэхён замер, глядя на коробочку. Потом достал из кармана точно такую же. — Чимин…он купил ее. И я решил взять ее, чтобы отдать тебе.. Они посмотрели друг на друга и одновременно засмеялись. Тихо, но искренне. Чонгук кивнул на коробочки. — Они тоже с клубникой? Тэхён кивнул. — Да. Чонгук улыбнулся шире, его глаза заблестели. — Ты фанат клубники? Тэхён посмотрел ему прямо в глаза, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее. — Я твой фанат. Чонгук покраснел до ушей, но не отвёл взгляд. — А я люблю тебя… с детства. То есть… клубнику. С детства люблю клубнику. Они снова засмеялись уже легче и свободнее. Тэхён тихо добавил: — Но клубника — это теперь навсегда ассоциируется с тобой. Чонгук кивнул, всё ещё краснея. — Тогда будем есть её вместе. Если ты, конечно, этого захочешь. Тэхён кивнул. — Захочу. Они внезапно замолчали. Тишина была их самым громким словом. Тэхён первым нарушил молчание. — Ты правда купил два больших стаканчика? — Он повертел в руке тот самый стаканчик, который ранее ему отдал Чонгук. — Ага. Подумал — вдруг ты захочешь порыдать, но теперь уже от холода на зубах. В прошлый раз ты так громко ревел, я помню. Тэхён фыркнул. — Я предупреждал. Чонгук улыбнулся мягче. — Я помню. Они ели молча пару минут. Мороженое было холодным и сладким. Тэхён чувствовал, как сахар тает на языке, и думал: «Я ещё могу чувствовать вкус. Это уже что-то». — Знаешь, — вдруг сказал Чонгук, глядя на воду, — когда я увидел тебя на вокзале… ты выглядел так, будто весь мир на тебя упал. И я подумал: если я сейчас пройду мимо — потом буду себя ненавидеть всю жизнь. Тэхён повернул голову. — А почему не прошёл? Чонгук пожал плечами. — Потому что мой отец всегда говорил: «Если видишь, что человеку плохо — хотя бы зонтом накрой. А там разберётесь». Он так делал. Всегда. Тэхён опустил взгляд на стаканчик. — Твой отец был хорошим человеком. — Да. — Голос Чонгука дрогнул совсем чуть-чуть. — Самым лучшим. Повисла тишина. Тяжёлая, но не давящая. — Расскажи о себе, — тихо попросил Тэхён. — Я же ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты из Пусана, переехал в Сеул и… ну, зубы. Чонгук засмеялся — коротко и смущённо. — Ладно. Я Чонгук, 23 года. Учусь в Сеуле на дизайнера — графический дизайн, но больше люблю рисовать комиксы. В Пусан приехал с мамой по делам — старый дом, документы. После смерти отца… мы не выдержали здесь. Всё напоминало о нём. Он был строителем, знаешь? Работал на больших проектах, всегда приходил домой уставший, но с улыбкой. Говорил: «Главное — строить что-то прочное, чтобы не рухнуло». А сам… рухнул. Тэхён кивнул, не перебивая. — Я тогда чуть не сломался. Но мама сказала: «Мы не можем здесь оставаться. Давай начнём заново». Вот и переехали. В Сеуле у меня подработка в кафе, друзья… но иногда тянет обратно. Сюда. К морю. А еще, здесь самое вкусное мороженное! Чонгук встал и протянул руку. — Пойдём. Покажу тебе своё любимое место. Оно недалеко. Тэхён колебался секунду, потом взял руку. Они пошли вдоль берега — мимо ржавых свай, по узкой тропинке, ведущей к маленькой бухте. Там, за скалами, открывался вид на скрытый пляж — узкая полоса песка, усыпанная ракушками, и старый маяк в отдалении. — Здесь я прятался в детстве, — сказал Чонгук, садясь на большой камень. — Когда было плохо. Море здесь спокойнее, чем везде. И никто не мешает. Тэхён сел рядом и вдохнул солёный воздух. — Красиво. Спасибо, что показал. — А твой… тот парень, — Чонгук осторожно начал, — он… сильно тебя сломал? По прошлому разговору я понял, что да… Тэхён долго молчал. Потом кивнул. — Очень. Я думал, что мы навсегда. А он просто исчез. Как будто я был временной закладкой в его жизни. Прочитал — удалил. Чонгук повернулся к нему. — Тогда он идиот. Потому что ты… ты не временный. Ты… — он запнулся, покраснел до ушей. — Ты как море. Глубокий. И красивый. И иногда штормит. Но от этого только интереснее. Тэхён смотрел на него. Слёзы подступили внезапно. — Ты говоришь так, будто знаешь меня. — Я знаю, как выглядит человек, который тонет, — тихо ответил Чонгук. — Я сам так выглядел год назад. Тэхён кивнул. — Прости. — Не надо. Просто… я знаю, как это — когда внутри пусто. И когда хочется, чтобы всё просто закончилось. Тэхён сжал стаканчик так сильно, что бумага хрустнула. — Чонгук. Я… я решил уехать. Через 26 дней. Чонгук замер. Глаза стали огромными. — Уехать? Куда? Тэхён отвёл взгляд на море. Голос вышел ровным — слишком ровным. — Далеко. В другую страну. Может, в Канаду. Или в Новую Зеландию. Куда-нибудь, где никто не знает моего имени. Где можно начать заново. Без всего этого… — он махнул рукой в сторону города, — без воспоминаний. Чонгук молчал долго. Потом тихо спросил: — И ты правда думаешь, что это поможет? Тэхён пожал плечами. — Не знаю. Но здесь я точно не выдержу. Чонгук медленно взял его за руку. Не сильно. Просто обхватил пальцы своими. — Можно… можно я буду с тобой эти 26 дней? Пока ты ещё здесь? Тэхён дёрнулся, как от удара. — Зачем тебе это? Я же уеду. И всё. — Потому что я не умею проходить мимо. Потому что ты мне… не безразличен. Потому что я тоже боюсь, что если ты уедешь и я даже не попробую быть рядом — потом буду жалеть всю жизнь. Тэхён смотрел на их сцепленные руки. Слёзы капали на колени. — Я не хочу тебя грузить. Через 26 дней меня просто не будет. — Тогда не грузи. Просто… позволь мне быть рядом эти дни. Есть мороженое. Смотреть на море. Молчать, когда хочется молчать. Плакать, когда хочется плакать. Я выдержу. Да и вообще-то в эпоху интернета есть видеосвязь! Тэхён всхлипнул — тихо, почти беззвучно. Чонгук придвинулся ближе. Обнял его за плечи — осторожно, как будто боялся сломать. — Всё нормально. Плачь. Я здесь. Тэхён уткнулся ему в плечо. Плакал долго, беззвучно, сотрясаясь всем телом. Чонгук просто держал. Не говорил «всё будет хорошо». Не говорил «не плачь». Просто был. Когда слёзы кончились, Тэхён отстранился. Его глаза и нос были красными от слез, но в груди стало чуть легче. — Прости… я намочил твою кофту… Чонгук улыбнулся. — Ничего. Я водостойкий. Тэхён засмеялся — хрипло, надломленно, но искренне. — Ты невыносимый. — Знаю. Зато ты улыбаешься. Они сидели ещё долго, доедая остатки мороженого. Смотря на море и держась за руки. Потом Чонгук тихо сказал: — Знаешь, когда мы вернёмся в Сеул — через четыре дня, да? — давай съездим за город. Есть одно место — старый лесной парк, с озером. Там тихо, красиво. Можно просто гулять и не думать ни о чём. Тэхён посмотрел на него. — Звучит… хорошо. Давай. Чонгук улыбнулся ярче. — Договорились. Когда солнце начало садиться, Чонгук тихо спросил: — Завтра увидимся? Тэхён кивнул. — Да, я этого очень сильно хочу.. Чонгук улыбнулся — снова теми самыми зубами. — Тогда до завтра, грустный принц. — До завтра, зайчонок. ~ Тэхён вернулся домой уже в сумерках, но сначала позвонил маме — просто так, без повода. Она ответила сразу, ее голос был усталым, но радостным. — Тэхён? Сынок? Как ты там? — Нормально, мам. Просто… хотел услышать твой голос. Пауза. Долгая. — Что-то случилось? Ты какой-то… другой. Тэхён улыбнулся в трубку. — Нет, ничего. Просто… я встретил человека. Хорошего. И… думаю, может, всё не так плохо. Мама вздохнула с облегчением. — Наконец-то. Ты так давно не звонил просто так. Расскажи о нём? — Позже, мам. Когда вернусь в Сеул. Через четыре дня получается. — Хорошо. Я подожду. И… Тэхён, я люблю тебя. Не забывай. — Я тоже люблю тебя, мам. Он положил трубку. Грудь сжалась — но теперь от тепла, не от боли. Чимин и Юнги ждали на кухне. Как только он вошёл, Чимин вскочил. — Ну?! Как?! Тэхён молча снял куртку. Потом улыбнулся — устало, но по-настоящему. — Он… хороший. Очень. Чимин выдохнул. — Слава богу. А то я уже готовился к спасательной операции. Юнги просто кивнул, но в глазах мелькнула улыбка. — Значит, завтра тоже встреча? — Да. Чимин сел ближе. — Слушай, мы тут подумали… Мы поедем с тобой в Сеул. Ты же не против? Тэхён удивлённо поднял брови. — Вы? А ваши дела здесь? Юнги пожал плечами. — Закончим. А то ты там один в своей берлоге опять закроешься. Нет, мы едем. Будем тебя кормить, поить и вытаскивать на улицу. Чимин кивнул энергично. — Точно! И присмотрим за этим твоим зайцем. А то вдруг он не справится с твоей грустью в одиночку. Тэхён засмеялся. — Вы невыносимые. Но… спасибо. Ладно, поедем вместе. Чимин хлопнул в ладоши. — Отлично! Теперь рассказывай всё по порядку. Что он сказал? Что ты сказал? Были поцелуи? — Чимин! — Ладно, ладно… Но мороженое-то было? Тэхён улыбнулся шире. — Было. Клубничное. Они болтали до ночи — легко, без давления. Тэхён чувствовал, как внутри что-то тает. Потом прошёл в комнату. Сел за стол. Открыл дневник и написал: **День 4.** Сегодня он рассказал о себе. О отце, о переезде, о комиксах. Показал своё любимое место — скрытую бухту. Там тихо, как в другом мире. Я соврал ему. Сказал, что уеду в другую страну. В Канаду. Или в Новую Зеландию. Куда-нибудь далеко. Чтобы начать заново. Он поверил. И не убежал. Сказал: «Можно я буду с тобой эти 26 дней?» Ещё предложил съездить за город, когда вернёмся в Сеул. Через четыре дня. Позвонил маме. Просто так. Она рада. А Чимин и Юнги едут со мной в Сеул. Не бросят. Я не знаю, правильно ли я сделал, что соврал. Может, лучше было сказать правду сразу. Может, лучше было отпустить его прямо там, у моря. Но я не смог. Потому что когда он держал мою руку — впервые за месяц мне не хотелось, чтобы всё закончилось прямо сейчас. И я, кажется, хочу их прожить. Хотя бы ради того, чтобы он не узнал правду слишком рано. Он закрыл книгу, выключил свет и лег спать. ~ Чонгук пришёл домой уже в полной темноте. Ключи звякнули в замке громче обычного — он сам не заметил, как вошёл с улыбкой, которая не сходила с лица всю дорогу. Мама выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем. Увидела его — и сразу прищурилась, как будто пыталась разглядеть что-то новое в знакомом лице. — Гуки? Ты чего такой… светящийся? — Она улыбнулась уголком рта. — Выиграл в лотерею? Чонгук скинул кроссовки, всё ещё улыбаясь. — Нет, мам. Просто… встретился с одним человеком. Мама поставила полотенце на стол и скрестила руки. — С тем самым? Который плакал на вокзале? Чонгук кивнул, чувствуя, как щёки теплеют. — Да. Его зовут Тэхён. Мы сегодня… ну, мороженое ели, по набережной гуляли. Я показал ему старую бухту. Рассказал немного о себе. Он… — Чонгук запнулся, подбирая слова. — Он очень грустный внутри. Но когда улыбается — как будто солнце выходит. Мама смотрела на него внимательно, потом мягко улыбнулась — той улыбкой, которую приберегала только для него. — Значит, хороший друг попался. Я рада, сынок. Тебе давно нужен был кто-то, с кем можно просто… быть. Без всей этой тяжести. Чонгук кивнул, хотя внутри что-то кольнуло. — Да… друг. Хороший… Мама подошла, потрепала его по волосам, как в детстве. — Иди ужинать. Я гречневую кашу с курицей сделала. Твою любимую. — Спасибо, мам. Я сейчас. Он прошёл в свою комнату, закрыл дверь. Сел на кровать, не включая свет. Только уличный фонарь через занавески бросал мягкие полосы на пол. Чонгук смотрел на свои руки — те самые, которые сегодня держали руку Тэхёна. Пальцы всё ещё помнили тепло. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть эту глупую улыбку, но она не уходила. «Друг ли он мне?» Слово «друг» вдруг показалось слишком маленьким, слишком плоским для того, что происходило внутри. Когда Тэхён плакал у него на плече — Чонгук не чувствовал неловкости. Только желание защитить. Когда он услышал про отъезд в другую страну — Чонгук почувствовал укол в груди, острый, когда предложил поехать за город в Сеуле — в голове сразу возникла картинка: они вдвоём, осенний лес, озеро, тишина, и Тэхён улыбается по-настоящему, без этой тени в глазах. Чонгук лёг на спину, уставившись в потолок. Сердце стучало чуть быстрее обычного. Не от усталости. От чего-то другого. Он вспомнил, как Тэхён назвал его «зайчонок» — тихо, почти шёпотом, и от этого слова внутри всё перевернулось. В хорошем смысле. «Это же просто симпатия? — подумал он. — Просто потому что он красивый и грустный, и я хочу его спасти? Или…» Чонгук закрыл глаза. Улыбка всё ещё была на губах. «Или это уже что-то большее?» Он не знал ответа. Но знал одно — ему очень хочется увидеть Тэхёна завтра. И послезавтра. И через четыре дня в Сеуле. И ещё дольше. Чонгук повернулся на бок, подтянул колени к груди. «26 дней», — подумал он. И впервые эта цифра показалась ему слишком маленькой. Он улыбнулся в темноту. «Ничего. У меня есть время, чтобы понять». А в другой комнате, в другом конце города, Тэхён засыпал с мыслью: «Хорошо бы проснуться завтра». Как хорошо, что у меня есть в запасе ещё больше двадцати дней.