30 дней до того как я уйду

Утро следующего дня было холодным. Туман рассеялся, оставив после себя прозрачный, почти стеклянный воздух — тот, в котором каждый вдох кажется острее. Тэхён проснулся от звука будильника на телефоне — тихого, но настойчивого. Он не стал нажимать кнопку «отложить на 5 минут». Просто открыл глаза и сразу вспомнил: сегодня он увидит Чонгука снова. И от этой мысли внутри не было паники. Только лёгкое, почти приятное покалывание. Чимин и Юнги уже собирали вещи на кухне: рюкзаки, термосы, зарядки, контейнеры с едой. Сегодня и завтра они проведут на корпоративном тимбилдинге компании — суперважное мероприятие за городом: спа, квесты, ночёвка в коттедже у озера, костры и «душевные разговоры» под гитару. Чимин варил кофе, а Юнги молча складывал вещи. — Доброе утро, влюблённый принц, — Чимин подмигнул, ставя кружку перед Тэхёном. Как спалось после вчерашнего «клубничного апокалипсиса»? Тэхён сел за стол и тоже взял кружку. — Нормально. Сегодняшняя ночь прошла без кошмаров. Юнги поднял взгляд. — Это прогресс. Чимин хлопнул в ладоши. — Сегодня парк? Я уже всё продумал: надень тёплый свитер, возьми термос с чаем — вдруг замёрзнете. И… — он сделал драматическую паузу, — если он опять подарит тебе что-то милое — сфоткай. Хочу коллекцию таких фото. А мы с Юнги сегодня и завтра будем на корпоративе за городом, так что не жди нас раньше послезавтра. Но если что — пиши, я всегда на связи. Ой, меня опять куда-то понесло. Прости, Тэхени.. Тэхён кивнул и слегка улыбнулся. — Спасибо, и удачи вам там. Не напейтесь на вашем тимбилдинге. Чимин фыркнул. — Постараемся. А ты… не торопись с зайцем, ладно? Но и не тормози слишком сильно. Он хороший. Я это чувствую. Тэхён улыбнулся — слабо, но искренне. — Спасибо. Но… не ждите отчёта каждые пять минут, ладно? Чимин театрально вздохнул. — Ладно, ладно. Но если вернёшься с сияющими глазами — я официально объявлю себя купидоном года. Тэхён допил кофе и пошёл одеваться. Чимин вдруг схватил телефон и набрал Чонгука по видео — тот ответил почти сразу. Он сидел на лавочке у входа в парк. **Видеозвонок** Чимин (начал говорить серьёзно):    — Заяц, привет. Слушай… я сейчас уезжаю на корпоратив с Юнги, так что сегодня и завтра не смогу быть рядом, но я должен тебе кое-что сказать. Чонгук:   — Привет, Чимин-хён… Что случилось? Что-то с Тэхеном? Чимин вздохнул, голос стал тише, почти виноватым. — Нет, с Тэ все хорошо.. Я… я переживаю. Я слишком сильно давлю на Тэхёна. Подталкиваю его к тебе, пихаю подарки, пишу тебе угрозы, слежу за каждым шагом… И, знаешь, мне просто страшно. Потому что я уже почти потерял его однажды. Когда был Минсон — тот мудак отрезал его от всех. От нас. Тэхён перестал отвечать, перестал приходить, перестал быть собой. Я думал — всё, мы его потеряли навсегда. А теперь… теперь он снова улыбается. Благодаря тебе. И я боюсь, что если я буду слишком сильно лезть — он опять закроется. Или подумает, что я его контролирую, как Минсон. Но я не могу перестать. Потому что боюсь потерять его снова. По-настоящему. Понимаешь? Чонгук слушал внимательно, его глаза были слишком серьёзными. — Понимаю… Чимин-хён, я… я не обижаюсь. Наоборот. Спасибо, что вы с Юнги такие. Я вижу, как вы его бережёте, и я тоже… я тоже не хочу, чтобы он закрывался. Я просто хочу быть рядом, без давления. Если он скажет «хватит» — я отойду. Обещаю. Чимин кивнул, его глаза заблестели. — Хорошо. Тогда… береги его, ладно? Он хрупкий сейчас. Но если ты сделаешь его счастливым — я лично испеку тебе торт на свадьбу. Чонгук засмеялся. — Договорились. Спасибо, хён. Чимин улыбнулся сквозь слёзы. — Иди уже встречай его. И… сфоткай, если он улыбнётся. Для меня важна каждая его улыбка. Пожалуйста… Чонгук кивнул. — Сфоткаю. Удачи вам на корпоративе! Звонок закончился. Чимин вытер глаза и повернулся к Юнги. — Видел? Он хороший. Правда хороший. Юнги кивнул. — Видел. Иди собирайся, а то опоздаем на автобус. И не реви, я не могу видеть тебя таким… В этот момент Тэхён вышел из комнаты уже одетый. Чимин накинулся на него со своими фирменными объятиями. — Удачи, принц. Мы вернёмся послезавтра. Пиши, если что. Тэхён кивнул. — Удачи вам. Ещё раз напоминаю: не напейтесь на тимбилдинге. Чимин хихикнул. — Постараемся. Тэхён обулся и вышел из дома. Он торопливо побрёл в сторону парка. Чонгук уже ждал у входа в небольшой парк на окраине Хэундэ — тот самый старый парк с искусственным озером, где осенью листья лежат толстым ковром. Он стоял в серой толстовке, с двумя стаканчиками кофе в руках и маленьким пакетом. Когда он увидел Тэхёна — улыбнулся так широко, что кроличьи зубы стали видны даже издалека. — Привет, хён. Держи. Это кофе. Без сахара, как ты любишь.. И… — он протянул пакет, — булочки с корицей. На случай, если проголодаешься. Тэхён взял кофе и вдохнул аромат. — Спасибо. Ты всегда такой… заботливый. Чонгук пожал плечами, чуть смущённо. — Просто не хочу, чтобы ты мёрз. Пойдём? Они шли по тропинке. Листья шуршали под ногами — жёлтые, красные, оранжевые. Воздух пах мокрой землёй и хвоей. Чонгук рассказывал тихо: как в детстве бегал здесь с отцом, как они кормили уток хлебом, как отец учил его кидать камешки так, чтобы они прыгали по воде. Тэхён слушал. Не перебивал. Просто шёл рядом и думал: «Я могу дышать. Рядом с ним я могу просто дышать». Они сели на скамейку у озера. Чонгук достал телефон и открыл галерею. — Хочешь посмотреть? Я рисую комиксы иногда. Ничего серьёзного… просто для себя. Тэхён кивнул. Чонгук пролистывал скетчи: милые истории про кролика и принца, про потерянные письма, про осенние парки. А потом остановился на одном рисунке — парень с тёмными волосами, опущенными плечами, но с лёгкой улыбкой, сидит на скамейке и смотрит на озеро. Под рисунком надпись: «Грустный принц, который начинает улыбаться». Тэхён замер. — Это… я? Чонгук кивнул краснея. — Ага. После той встречи на вокзале. Я не мог выбросить тебя из головы. Нарисовал, чтобы… ну… запомнить. Ты не злись. Тэхён смотрел на рисунок долго. Пальцы дрожали, когда он взял телефон ближе. На скетче он выглядел… живым. Не сломанным, не пустым. Просто человеком, который смотрит на озеро с тихой надеждой в глазах. Детали были точными: лёгкая морщинка между бровями, но уголки губ чуть приподняты. Как будто Чонгук увидел в нём то, чего Тэхён сам в себе не замечал. Горло сжалось — не от боли, а от чего-то тёплого, почти невыносимого. — Можно я оставлю себе? — прошептал Тэхён, не отрывая глаз от экрана. Чонгук улыбнулся — мягко, тепло. — Конечно. Чтобы ты помнил — даже когда уедешь… кто-то будет думать о тебе вот так. Не грустном принце. А… таким, каким ты можешь быть. Тэхён сделал скриншот и отправил его себе. Пальцы всё ещё дрожали. Он вернул телефон, но не сказал ничего. Просто смотрел на озеро и молчал. В груди росло что-то тяжёлое — вина, страх и нежность одновременно. «Он видит во мне кого-то, кого нет. Кого не будет через 25 дней. Как я могу продолжать лгать?» Чонгук заметил молчание. Его улыбка угасла. Он наклонился ближе. Его голос был полный заботы и тревоги. — Хён… ты в порядке? — Он осторожно коснулся его руки. — Ты вдруг замолчал. Глаза… они стали такими грустными. Если рисунок плохой… если я переборщил… скажи. Я удалю. Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня. Тэхён покачал головой, заставил себя улыбнуться — слабо, но искренне. — Нет, он… идеальный. Просто… — он замолчал, сглотнул. — Просто вспомнил кое-что. Не важно. Чонгук не поверил. Его глаза стали серьёзными, он взял руку Тэхёна в свою и сжал. — Важно. Ты дрожишь. Хён… если тебе тяжело — скажи. Я не уйду. Не обижусь. Не осужу. Просто…я хочу быть рядом. Хоть молча. Хоть держа за руку. Пожалуйста, не закрывайся. Тэхён смотрел на их сцепленные пальцы. Хотел сказать правду. Открыл рот — но слова застряли где-то глубоко внутри. Вместо этого он тихо прошептал: — Спасибо. Правда. Ты… ты слишком хороший для меня. Чонгук сжал руку сильнее. — Нет. Ты заслуживаешь лучшего. И я останусь. Пока ты здесь. И… если захочешь — и дольше. Тэхён смотрит на их сцепленные пальцы. Долго молчит. А потом тихо говорит: — …Чонгук.   Можно спросить кое-что личное? Чонгук поворачивается и смотрит прямо ему в глаза: — Конечно. Всё, что хочешь. Тэхен делает паузу и задает вопрос на выдохе:    Ты… встречаешься с кем-то? Или… встречался раньше? С девушкой, например. Чонгук моргает, потом тихо смеётся — не насмешливо, а удивлённо и мягко. — Нет. Не встречаюсь. И… раньше тоже не особо. Было пару раз в школе, но это не считается. Просто… не складывалось. А почему спрашиваешь? Тэхен вздыхает и все еще не смотря в глаза отвечает: Просто… ты такой… открытый. Добрый. Заботливый. Я подумал — наверное, кто-то уже должен был тебя забрать. Давно. А ты всё ещё… один.   (тише)   И я не понимаю, почему. Чонгук улыбается уголком губ, голос становится ниже:   Потому что я ждал.   Не то чтобы специально ждал кого-то конкретного. Просто… не хотел быть с кем попало. Хотел, чтобы это было… настоящее. Чтобы человек смотрел на меня и видел не просто «милого зайчонка», а… меня. Со всеми моими страхами, рисунками, дурацкими привычками.   (смотрит прямо на Тэхёна)   А потом я увидел тебя. На вокзале. Плачущего. Одинокого. И подумал: «Вот человек, который тоже боится быть увиденным». И мне захотелось… чтобы ты увидел меня. Не испугался. Не убежал. Тэхён наконец поворачивает голову, глаза блестят:   Я не убегу.   (пауза)   Но я… я боюсь, что ты убежишь. Когда узнаешь меня по-настоящему. Чонгук берёт его руку и нежно сжимает: Я уже вижу тебя по-настоящему. И я никуда не убегу.   (улыбается чуть шире)   Даже если ты будешь реветь громче всех! Тэхён фыркает, но слеза всё-таки скатывается по щеке. Он быстро вытирает её рукавом и шепчет: Ты невыносимый. Чонгук тихо смеется: Знаю. Зато ты улыбаешься. Они замолкают. Руки остаются сцепленными. Утки плавают рядом, а солнце садится. Тишина теперь другая — не тяжёлая, а полная. Тэхён вытирает щёку рукавом. Чонгук не отпускает руку. Они сидят так ещё минуту — молча, но уже ближе. Потом Чонгук кивает на пакет с хлебом: — Утки ждут. Пойдём покормим? Пока они идут Чонгук замечает, что Тэхён почти не ест булочку с корицей, которую сам же принёс. Чонгук отламывает маленький кусочек и протягивает Тэхёну прямо к губам: Попробуй. Я сам испек вчера вечером. Мама помогала. Она сказала — «для особенного человека». Тэхён смотрит на кусочек, потом на Чонгука. Глаза чуть расширяются: Особенного? Чонгук слегка краснеет: Ну… да. Для тебя.   (пауза, тише)   Я не умею готовить много, но это — моё фирменное. Попробуй, пожалуйста. Хоть чуть-чуть. Тэхён колеблется секунду, потом открывает рот и позволяет Чонгуку покормить себя. Корица тает на языке, сладко-горькая, домашняя. Он жуёт медленно, глаза закрываются на миг. Наслаждаясь Тэхен отвечает: — Боже, Чонгук. Это так вкусно! Спасибо большое Чонгук смущенно: — Правда? Я боялся, что переборщил с корицей. — Нет. Идеально. Как… как будто мама пекла.   (пауза, смотрит в сторону)   Я давно не ел ничего домашнего. После… всего этого… я просто ел, чтобы не умереть. А не потому что вкусно. Чонгук молчит секунду, потом тихо: — Тогда… я буду печь чаще. Если захочешь. Булочки, печенье, что угодно. Просто скажи. Тэхён поворачивает голову, смотрит прямо в глаза Чонгуку. Голос переходит на шёпот: — Ты не устанешь от меня? Когда я буду молчать? Когда буду плакать? Когда… не смогу ответить «да» на твои вопросы? Чонгук сжимает его руку:    — Нет. Я не устану. Я просто буду рядом. Печь булочки. Держать за руку. Ждать, пока ты сам захочешь говорить.   Даже если это займёт все оставшиеся 25 дней. Или больше. Тэхён опускает взгляд на их руки. Слёзы капают на колени, но он не вытирает. Просто шепчет: — Ты невыносимый. — Помню. Но меня выносить не надо… Я хочу быть рядом.. Тэхён фыркает сквозь слёзы — коротко, надломленно, но искренне. И впервые за долгое время позволяет себе заплакать не от боли, а от чего-то другого — от тепла, которое слишком большое, чтобы поместиться в груди. Они кормили уток хлебом из пакета. Одна утка подплыла совсем близко — Чонгук протянул руку, чтобы покормить, и случайно коснулся плеча Тэхёна. Тот вздрогнул, но не отстранился. Наоборот — чуть придвинулся. Где-то неподалёку заиграл уличный музыкант — тихая осенняя мелодия на гитаре. Чонгук улыбнулся, начал тихо напевать под нос. Голос у него был мягкий, чуть хрипловатый. Тэхён слушал и думал:   «Я забыл, как это — когда кто-то поёт просто так. Без причины. Без выгоды». Солнце садилось. Они шли обратно молча — но тишина была тёплой, не тяжёлой. У выхода из парка Чонгук вдруг остановился. — Хён… завтра увидимся? Может, в кафе? Или… если хочешь, вместе с твоими друзьями? Я хотел встретиться Чимином и Юнги. Если ты не против.. Чонгук сделал вид, будто бы ничего не знает об отъезде друзей Тэхена, так как Тэхен не должен знать об их разговоре. Тэхён замер. Потом кивнул — медленно, но уверенно. — Давай. В кафе у моря. Завтра в полдень. Я скажу им. Хотя… я забыл…Они сегодня и завтра на корпоративе за городом. Так что… может, просто вдвоём? Или… — он запнулся, потом тихо добавил: — Или приходи к нам домой..На чай. Если хочешь. Чонгук замер. Потом улыбнулся — так ярко, что глаза заблестели. — Хочу. Очень хочу. Они обнялись — дольше, чем вчера. Тэхён вдохнул запах его толстовки — кофе и осень. Когда отстранились, Тэхён вдруг замер, будто вспомнил что-то важное. Он достал телефон, открыл плейлист и нашёл нужный трек. Протянул один наушник Чонгуку. — Послушай… только одну песню. Прямо сейчас. Не спрашивай почему. Просто послушай. Чонгук взял наушник, кивнул. Тэхён нажал play. Заиграла «Strawberries & Cigarettes» Troye Sivan — мягкая, меланхоличная, с лёгким дымком грусти и сладкой ностальгии. Гитара, голос, слова о первой любви, о том, как всё ещё пахнет клубникой и сигаретами даже спустя годы. Они стояли молча, слушая. Тэхён смотрел в землю. Чонгук смотрел на него — не отрываясь. Когда припев дошёл до строчки «I wanna be close to you, pull the sheets right off you», Чонгук невольно сжал руку Тэхёна чуть сильнее. Песня закончилась. Тэхён вынул наушник, не глядя в глаза. — Чонгуки…Просто… запомни её. Ладно? — Запомню. Обещаю. Они ещё раз обнялись — коротко, но крепко. Потом разошлись в разные стороны. Тэхён пошёл к метро, Чонгук — к дому. Оба молчали. Но в ушах у обоих всё ещё звучала мелодия. Дома Тэхён сразу направился в комнату и взял в руки дневник. **День 5.** Он нарисовал меня.   Не плачущим. Не сломанным. Просто меня — с улыбкой.   Сказал: «Чтобы ты помнил, даже когда уедешь».   Я держал этот рисунок и думал: «Я не могу уйти. Не после этого». Но я же уже все решил… ( Или нет. Блять. Я запутался. ( зачеркнул) И каждый день становится тяжелее лгать.   Я боюсь, что когда правда выйдет — он меня возненавидит.   Или хуже — простит.   Потому что я этого не заслуживаю. Но.. с каждым днем мне становится…легче? Он закрыл дневник и лег в кровать. Тэхен долго смотрел в потолок и размышлял: «Ещё 25 дней.   И я не знаю, хватит ли их, чтобы стать человеком, которого он нарисовал». Телефон пискнул. Пришло сообщение от Чимина: **Коротышка Пак:** Как прошла прогулка? Уже свадьба? 🍁💍 Тэхён улыбнулся — слабо, но искренне. Ответил одним эмодзи: 🍁 Чимин ответил мгновенно: **Коротышка Пак:** Ого… серьёзно? Я купидон года! 😭❤️ Тэхён положил телефон на грудь и закрыл глаза. Наконец-то он засыпает без тревог на душе.. почти без тревог. ~ Чонгук вернулся домой в сумерках. Ключи звякнули в замке, но он не заметил — голова была полна мыслей о Тэхёне. Он скинул кроссовки в коридоре, прошёл в свою комнату и сел за стол, не включая основной свет — только настольная лампа. Сердце стучало быстро, как после бега. «Что это было? — думал он, глядя в окно, где Пусан уже зажигался огнями. — Он дал мне песню. Не просто трек. А что-то личное. Как будто… хотел, чтобы я услышал его через музыку». Чонгук достал телефон, открыл Spotify. Нашёл «Strawberries & Cigarettes» Troye Sivan. Нажал play. Надел наушники. Гитара. Голос. Слова. «Remember when we first met? You said "Light my cigarette"   So I lied to my mom and dad, and jumped the fence for you…» ( «Помнишь, когда мы впервые встретились? Ты сказал: «Зажги мою сигарету» Так что я солгал маме и папе и перепрыгнул через забор ради тебя...») Чонгук закрыл глаза. Перед глазами — Тэхён на скамейке, дрожащие пальцы, грустная улыбка после рисунка.   «Long nights, daydreams, sugar and smoke rings, I've been a fool…» ( «Долгие ночи, дневные мечты, сахар и кольца из дыма, я был таким дураком...») Он вспомнил, как Тэхён сказал: «Просто запомни её».   «Strawberries & cigarettes always taste like you…» («Клубника и сигареты всегда на вкус как ты...») Чонгук почувствовал, как горло сжимается. Песня была про них — про то, как всё сладкое и горькое одновременно, про то, как первая встреча меняет всё навсегда. Он слушал до конца, не шевелясь. Когда трек закончился, он просто сидел в тишине, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. «Он дал мне эту песню. Значит, я ему не безразличен. Но… почему он выглядел таким потерянным?» Чонгук достал блокнот, карандаш. Начал рисовать: Тэхён с наушником в ухе, осенний парк, лёгкий дымок от сигареты (которой нет), клубничный вкус на губах. Под рисунком надпись: «Strawberries & Cigarettes». Он рисовал долго. Усталость навалилась внезапно. Голова опустилась на стол, глаза закрылись. Чонгук заснул прямо так — с карандашом в руке, над недорисованным скетчем. Мама зашла в комнату через час — хотела позвать ужинать. Увидела сына за столом, спящего. Подошла тихо, накрыла плечи пледом. Её взгляд упал на рисунок. Она узнала черты Тэхёна — по фото, которые Чонгук показывал. Увидела наушники, осенние листья, клубнику. Улыбнулась тихо, с теплотой. «Мой мальчик влюбился», — подумала она. Провела рукой по его волосам, тихо вышла, выключив лампу. Чонгук проснулся через полчаса от холода. Поднял голову и увидел недорисованный скетч. Улыбнулся — сонно, но счастливо. «Завтра увидимся. В кафе. И… дома у него. На чай». Он ушёл спать в кровать, но перед сном подумал: «Я помогу ему победить эту тень. Что бы это ни было». А в другой комнате, в другом конце города, Тэхён засыпал с мыслью:   «Хорошо бы, чтобы завтра было похоже на сегодня». Осталось 25 дней… И они таяли, как снег теплым весенним днем.