30 дней до того как я уйду

Сегодня утро Тэхёна ворвалось в его комнату вместе с запахом кофе и громким смехом Чимина. Тэхён проснулся первым — медленно, неохотно, чувствуя тепло чужого тела рядом. Чонгук всё ещё спал, свернувшись под пледом. Тэхён смотрел на него секунду, две, потом осторожно убрал руку с его плеча. Сердце стучало — от воспоминаний вчерашнего дня, от близости, от страха, что это все исчезнет. Он тихо встал, надел толстовку и вышел в коридор, услышав голоса на кухне. — …и они спали, как два ангелочка! Юнги, ты видел, как Тэхён обнимал его? Как будто боялся, что заяц убежит во сне! — Чимин говорил шёпотом, но таким, который было слышно даже через стену. — Видел. И ты сфоткал это, малыш. А если он увидит? — проворчал Юнги, но в голосе чувствовалась улыбка. — Ой, да ладно! Это вообще-то для архива! Купидон года имеет право на доказательства! Тэхён вошёл на кухню, потирая глаза. — Доброе утро. Вы рано вернулись. И… о чём это вы тут так громко шепчетесь?! Чимин подпрыгнул и чуть не разлил кофе. — Принц! Ты… эээ… хорошо спал? — он подмигнул так театрально, что Тэхён закатил глаза. — Мы вернулись ночью, а вы уже… ну, вы сами знаете. Мы не стали будить. Но фото… эээ… для личного пользования! — Удали, — буркнул Тэхён, но улыбнулся слабо, наливая себе кофе. — И да, спал нормально. А вы что, всю ночь здесь торчали? Юнги кивнул, помешивая сахар в кружке. — Корпоратив закончился раньше. Кто-то из боссов перепил, и нас всех распустили, мы вернулись почти под утро. А вы… выглядели мило. Не стали тревожить. А сидели мы всю ночь здесь, потому что вот этот неугомонный парень всю ночь тараторил. Чимин хихикнул. — Мило? Это было эпично! Тэхён, ты обнимал его, как плюшевого мишку! А он уткнулся носом в твою шею. Я чуть не расплакался! Тэхён покраснел, но сел за стол. — Ладно, хватит. Чонгук ещё спит. Не шумите. — Ой, давай я его разбужу! — Чимин уже потянулся к двери. — Нет! — Тэхён схватил его за рукав. — Дай ему поспать. Он прошлой ночь поздно лёг, пусть отсыпается. Юнги фыркнул. — Ты заботливый. Это прогресс. Тэхён кивнул, глядя в кружку. — Да… наверное. Чонгук проснулся через полчаса — от запаха кофе и тихого шёпота. Он сел в кровати и потянулся. Вспомнил вчерашнее — дождь, игры, разговор о скорости. А потом… отрывок ночного эпизода. Когда Тэхён думал, что он спит, а Чонгук приоткрыл глаза и увидел дневник. Тёмный блокнот, дрожащие пальцы, слова на странице. «Что он писал? Почему прячет? Секреты? Обо мне? О прошлом?» Мысль кольнула любопытством — не злым, а заботливым. «Спросить? Или подождать, пока сам расскажет?» — Доброе утро, — прошептал он, увидев Тэхёна с кружкой в дверях. — Уже все встали? — Доброе. Чимин и Юнги здесь. Они… ну, видели нас вчера. Чонгук покраснел, но засмеялся. — Неловко? — спросил он. — Немного. Но… хорошо, — прошептал Тэхён, подавая кружку. — Кофе, как ты любишь. Чонгук взял кружку, отпил, и потом тихо спросил: — Хён… вчера ночью… ты что-то писал? Я… ну, проснулся на миг. Не подглядывал, просто увидел блокнот. Это… дневник? Зачем? Тэхён замер,его глаза расширились. — Ты… видел? — голос дрогнул. — Это… просто мысли. О днях. О нас. Не важно… Чонгук кивнул, не настаивая. — Ладно. Если захочешь — расскажешь. Я не лезу. Тэхён улыбнулся. — Спасибо. Они позавтракали все вместе. Пока они сидели Чимин не замолкал ни на минуту. — Заяц, ты официально в семье! — заявил Чимин, хлопая Чонгука по плечу. — А сегодня, не хотите сходить в боулинг? Ты, принц, я и Юнги. Я посмотрел, сегодня есть свободные часы. Чонгук улыбнулся. — Круто! Я люблю боулинг. Хён, ты готов проиграть? Тэхён фыркнул. — Посмотрим. Юнги добавил : — Главное — не разбейте ничего. Чимин в прошлый раз чуть шаром в стену не запустил. — Это был стратегический ход! — возмутился Чимин. Атмосфера на кухне была лёгкой, домашней. Тэхён поймал себя на том, что смеётся — искренне и без боли. «Может, всё будет хорошо? Что вообще может пойти не так» Тогда он еще не знал, что может.. ~ В боулинг-клуб они пришли ближе к полудню. Место было шумным: шары стучали по кеглям, смех, музыка. Они взяли дорожку и надели специальную обувь. Чимин начал соревноваться с Юнги. Он сразу же проиграл первый раунд, но пытался доказать: «Это разминка! Следующий — мой!» Чонгук стоял рядом с Тэхёном и помогал держать шар. — Держи так, — шепнул он, поправляя пальцы. Их руки соприкоснулись — тепло и нежно. — И не думай о счёте. Просто наслаждайся. Тэхён кивнул и бросил — сбил семь кеглей. Чонгук обнял его за плечи. — Круто! — улыбнулся он кроличьей улыбкой. — Ещё раз? Давай, хён, покажи класс! Чимин, услышав, повернулся от своей дорожки. — Ой, принц, семь? Это же почти страйк! Вспомни, как мы в прошлом году играли — ты сбил все, кроме одной, и она стояла, как упрямая коза! Я тогда чуть не умер от смеха! Юнги фыркнул, бросая свой шар — страйк. — А помнишь, Чимин, как ты поскользнулся и упал на задницу? Весь клуб смотрел. Ты ещё кричал: «Это часть шоу!» Чимин засмеялся, толкая Юнги плечом. — Эй, это был мой фирменный стиль! А Тэхён тогда помог мне встать и сказал: «Ты танцуешь даже в боулинге». Мы потом весь вечер ржали над этим. Эх, хорошие были времена! Чонгук улыбнулся, глядя на Тэхёна. — Тэ, расскажи что-нибудь еще. Что ещё было весёлого в прошлом? Тэхён улыбнулся слабо, но искренне. В его голове всплыли тёплые воспоминания. — Было. В том же боулинге Чимин решил, что может бросать шар одной рукой, но с пируэтом. В итоге шар полетел в соседнюю дорожку, чуть не сбил чужие кегли. Хозяин чуть нас не выгнал, но Юнги как всегда все разлулил. Мы потом ели пиццу и придумывали, как Чимин станет боулинг-танцором. Чимин смеялся, хлопая в ладоши. — Да! И ты, принц, нарисовал мне костюм — с блестками и шаром вместо микрофона! Я до сих пор храню тот скетч! Чонгук засмеялся тихо, сжимая плечо Тэхёна. — Звучит круто. Хочу увидеть тот рисунок. А у тебя, хён, были такие моменты? Когда всё шло наперекосяк, но весело? Тэхён кивнул, глаза заблестели. — Один раз мы с Чимином решили бросить шар одновременно — типо синхронно. Но я споткнулся, шар покатился к нему, и мы оба упали. Юнги снимал на телефон. Мы потом смотрели его на повторе и не могли остановиться смеяться. Юнги улыбнулся уголком губ. — Видео до сих пор у меня. Могу показать. Чимин подпрыгнул. — Давай! Заяц, ты увидишь, каким Тэхён был клоуном! Но крутым клоуном! Они все засмеялись — громко и искренне. Чонгук бросил шар — восемь кеглей. — Ваш черёд! Давайте вспомним ещё что-нибудь! Тэхён улыбнулся в ответ. На миг мир казался нормальным, но потом он увидел его. Минсона. На соседней дорожке, с каким-то парнем — высоким, с модной стрижкой, они смеялись и целовались после каждого удачного броска. Минсон выглядел счастливым — таким, каким Тэхён его помнил в начале. А парень, выглядел слишком счастливым. Флэшбэк ударил резко в голову: воспоминание о первой встрече с Минсоном — кафе, улыбка, «Ты такой красивый, когда грустишь». Потом — объятия, которые стали слишком тесными, фраза «Не звони друзьям, они не поймут нас». Потом — крики: «Ты мой! Никто другой нам не нужен!». Тэхён вспомнил ночи, когда прятался в ванной и тихо плакал, чтобы не разбудить. Вспомнил, как Минсон разбил его телефон: «Чимин? Он ревнует тебя ко мне! Забудь его!» И финал — уход Минсона, просто по-тихому собрал вещички и укатил в закат. Тэхён замер. Шар выскользнул из рук и покатился в жёлоб. В груди сжалось — больно, знакомо. «Он счастлив. Без меня. А я… я всё ещё сломан. Я не заслуживаю Чонгука. Я разрушу его, как Минсон разрушил меня. Утяну его на дно». Мысли вихрем: вина, страх, ярость на себя. Минсон заметил его — повернулся и улыбнулся насмешливо: «О, Тэхён? Давно не виделись. Ты… выглядишь лучше». Новый парень засмеялся: «Это тот бывший?» Тэхён побледнел. Драма накрыла волной — он почувствовал, как мир сжимается, шум усиливается, как будто все смотрят, все знают. Чонгук заметил. — Хён? Ты в порядке? Что случилось? — он коснулся руки. Тэхён повернулся резко, глаза полные слёз и злости — не на Чонгука, на себя. — Отстань! — рявкнул он громче, чем хотел, оттолкнув руку. — Не лезь ко мне! Ты ничего не понимаешь! Ты думаешь, это игра? Ты… ты просто ребёнок! Уходи, пока я тебя не утащил вместе с собой на дно! Чонгук отшатнулся, глаза расширились от шока и боли. — Хён… что я сделал? Пожалуйста, скажи… Чимин и Юнги подбежали. — Тэхён! Что происходит? — Чимин схватил его за плечо. — Минсон… — прошептал Тэхён, но слёзы уже предательски текли. — Я не могу… Я ухожу. Он развернулся и побежал к выходу — быстро, не оглядываясь. Сердце колотилось. «Я накричал на него. Как Минсон на меня. Я — монстр». Флэшбэк снова: Минсон кричит: «Ты ничтожество! Без меня ты никто!» Тэхён чувствовал то же — пустоту, желание исчезнуть. Он вышел на улицу и выключил телефон. Побрёл по улицам, под дождём, который снова начался. Куда? К тайному месту Чонгука — та вышка у моря, где они гуляли пару дней назад. Там было тихо, скрыто от мира. Он сидел, мокрый, дрожащий. Флэшбеки не отпускали: Минсон шепчет: «Я люблю тебя», потом бьёт по столу: «Не смей уходить!» Внезапно Тэхён подумал: «Зачем я тяну? 23 дня? Зачем? Можно закончить сейчас. Просто… шагнуть в море. И всё. Никто не пострадает». Мысли кружили: боль, вина, пустота. Он встал, подошёл к краю вышки, и долго смотрел на тёмную гладь. «Один шаг. И конец». Но потом он подумал о Чонгуке. О его улыбке, о песне, о вчерашнем. «Я не могу уйти не попрощавшись. Не с ним. Он… он увидит во мне монстра, но хотя бы узнает правду». Слёзы смешались с дождём. Он сел обратно, обнял колени и стал ждать — сам не зная чего. А ведь утро так хорошо начиналось. ~ Тем временем Чимин, Юнги и Чонгук искали его всю ночь. Они выскочили из боулинг-клуба почти сразу после Тэхёна — Чимин бежал первым, толкая дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Дождь лил стеной, улицы Пусана блестели от луж, фонари отражались в воде, как размытые огни. — Тэхён! — крикнул Чимин в пустоту, оглядываясь по сторонам. Голос эхом отразился от стен зданий. — Принц! Что случилось? Юнги схватил его за рукав, не давая бежать сломя голову. — Стой. Разделимся. Он не далеко ушёл. Чимин, проверь кафе напротив — он иногда прячется в таких местах. Чонгук, иди к парку или к морю, где вы были вчера. Это ваши места, он мог туда пойти. Я проверю метро и автобусные остановки. Звоните, если найдёте. Чонгук кивнул, глаза полные паники, волосы уже мокрые от дождя. Чимин замер, лицо побелело. — Хорошо… но если он… если он что-то сделает? Он смотрел так… как будто это конец. Я видел Минсона. Он был там. С кем-то. Тэхён увидел и… блять….ненавижу Юнги покраснел от злости: — Минсон? Этот ублюдок? Чёрт… звони ему! Может, ответит! Чимин достал телефон и набрал давно заброшенный в черный список номер — гудки, а потом автоответчик. «Абонент выключен или вне зоны». — Выключил! — выкрикнул Чимин, голос дрогнул. — Как тогда! Когда Минсон его запер, он выключал телефон на дни! Мы не могли дозвониться, а потом нашли его… — он осёкся, слёзы смешались с дождём. — Нет, не сейчас. Не снова. Юнги сжал кулак, но голос остался ровным. — Не паникуй. Он не тот, что тогда. У него теперь мы. И Чонгук. Продолжаем поиски. Встретимся через час у парка. Они разошлись — Чимин побежал к кафе, крича имя Тэхёна в каждую дверь, которую открывал. В одном кафе официантка покачала головой: «Никого не видели». Чимин вышел, прислонился к стене и тихо заплакал. «Где ты, принц? Не уходи один…» Юнги шёл к метро — быстро, но методично. Заглядывал в каждый вагон, опрашивал охранников: «Видели парня в чёрной толстовке? Высокий, тёмные волосы, выглядит расстроенным?» Никто не видел. Он звонил снова и снова — без ответа. Внутри кипело: «Если с ним что-то случится… я убью Минсона». Чонгук бежал к парку — лужи брызгали под ногами, дыхание сбивалось. «Хён… пожалуйста, будь там. Я виноват. Не защитил тебя. Увидел, как ты побледнел, но не понял сразу». Он вспоминал вчерашний день — улыбки, игры, объятия. «Не может закончиться так». В парке он обошёл все тропинки, но только дождь и шорох листьев. Он сел на скамейку у озера — ту самую — и заплакал. «Где ты? Я не уйду без тебя». Через час они встретились у входа в парк — мокрые и уставшие. Чимин дрожал, Юнги хмурился, Чонгук был в отчаянии. — Ничего? — спросил Чимин, голос стал сиплым от криков. — Нет, — ответил Юнги. — Но он не мог далеко уйти. Давайте проверим квартиру. Может, вернулся. Они сорвались с места одновременно. По пути Чимин говорил, не умолкая: «Помнишь, как в прошлом году он потерялся в шторм? Мы нашли его на пляже, сидящим у воды. Он сказал: "Я просто думал". А если сегодня… если он не просто думает?» Юнги кивнул. — Тогда нам нужно чуточку поторопиться. Чонгук молчал, но внутри была буря: «Если он… нет. Он сильный. Он столько всего пережил. Переживет и это». В квартире — пусто. Свет выключен, вещи на месте. Чимин обыскал комнаты: «Его нет! Но дневник… он на месте! Он всегда берёт его, когда… когда плохо. То есть, сейчас все не так плохо?». Юнги нахмурился. — Куда он мог пойти? Думай, Чонгук. У вас есть места? Чонгук замер. — Вышка… море. Я был там, но… может, он пришёл позже. Пойдём снова! Они побежали на пляж — уже в темноте, с фонариками на телефонах. Чимин кричал: «Тэхён! Мы здесь! Не бойся!» Юнги освещал тропинки. Чонгук шёл вперёд — к берегу. И увидел: силуэт на песке, сгорбленный, мокрый. — Хён! — крикнул он. — Ты здесь… Чимин и Юнги подбежали следом, из глаз хлынули слёзы облегчения. — Принц! — выдохнул Чимин, обнимая его. — Мы нашли тебя… — Хён! — крикнул еще раз Чонгук, голос дрожит от холода и страха. — Ты здесь… Боже, ты весь мокрый. Ты… ты сидел здесь всю ночь? Тэхён поднял голову — глаза красные, пустые, полные слёз. — Уходи. Я… я не могу. Я сломаю тебя. Я… так больше не могу. Чонгук не ушёл. Сел рядом, обнял — крепко, несмотря на сопротивление. — Нет. Расскажи. Пожалуйста. Я не уйду. Я не боюсь. Тэхён сломался — заплакал, рассказал про Минсона, про флэшбеки, про встречу, про страх. «Он счастлив с новым. А я… я яд. Я накричал на тебя, как он на меня. Прости…» Чонгук слушал, не перебивая и гладил по спине. — Ты не сломаешь меня, хён. Я сильнее. И ты тоже. Мы вместе пройдём это. Я не уйду никуда, обещаю. Чонгук забрал Тэхёна к себе домой — мама не возражала, накрыла стол, пыталась накормить горячим супом и чаем, но Тэхён не притронулся. Он сидел на кухне, завернувшись в чужое одеяло, глаза пустые, руки дрожали. Чонгук молча сидел напротив, не давил, просто был рядом. Мама тихо вышла, оставив их одних. — Хён… пойдём спать? — мягко спросил Чонгук. — Ты весь день замёрз и наверное устал. И завтра у нас рано утром поезд, нужно проснуться. Тэхён кивнул механически, без слов. По пути к Чонгуку он настоял заехать к себе, чтобы забрать дневник, он спрятал его в карман куртки. Чонгук уложил его в свою кровать — широкую, с мягким пледом, пахнущим стиральным порошком и чем-то уютным, домашним. Сам сел на край матраса, не ложился. — Я побуду здесь, — сказал он тихо. — Пока не уснёшь. Тэхён лёг, повернулся лицом к стене, но не закрыл глаза. Чонгук молчал, просто гладил его по спине — медленно и успокаивающе. Через полчаса дыхание Тэхёна стало ровнее, глубже. Он уснул. Чонгук сидел ещё минут десять, просто глядя на него: на мокрые после дождя волосы, на красные от слёз веки, на то, как пальцы во сне чуть сжимаются, будто ловят воздух. Потом осторожно встал, вышел в коридор и закрыл дверь. В гостиной горел только ночник. Мама давно спала. Чонгук достал телефон и нажал на видео звонок с Чимином. Тот ответил почти сразу, лицо усталое, глаза красные. — Заяц… — выдохнул Чимин. — Он… он в порядке? Мы чуть с ума не сошли. Чонгук кивнул, сел на диван и понизил голос до шёпота. — Спит. Только что уснул. Я… я не знаю, что делать. Он рассказал про Минсона. Про то, как увидел его сегодня в боулинге. С новым парнем. И… он сказал, что хотел умереть. Прямо там, у моря. Шагнуть в воду. Потому что думает, что сломает меня. Как тот сломал его. И вообще он много чего наговорил.. Я боюсь за него. Чимин замер на экране. Юнги появился за его плечом — молча, но глаза потемнели. — Он… сказал это тебе? — тихо спросил Чимин. — Да. Плакал. Говорил, что накричал на меня, как Минсон на него. Что он яд. Что лучше закончить сейчас. Я… я держал его всю дорогу домой. Он дрожал, как лист. Я боюсь, что завтра проснётся и снова… Юнги взял телефон у Чимина. — Он спит у тебя? — голос ровный, но напряжённый. — Да. Я не отпущу его одного. Никогда. Чимин вытер глаза рукавом. — Мы… мы думали, что потеряли его навсегда. Когда он выключил телефон… это было как тогда. Когда Минсон его отрезал от всех. Мы звонили, писали — ничего. А потом он просто… исчез на неделю. Мы думали, он…все таки решился... Чонгук нахмурился. — Думали что? Чимин открыл рот, но замолчал. Юнги сжал его плечо — предупреждающе. — Ничего, — быстро сказал Чимин. — Просто… боялись, что он опять закроется. Или… ну, ты понимаешь. Главное — он с тобой. Ты его нашёл. Это… это спасло его сегодня. Чонгук кивнул, но в глазах мелькнуло сомнение. — Он забрал свой дневник. Когда мы заезжали к вам. Спрятал под подушку. Я… я видел, как он писал в нем вчера ночью. Думаю, он пишет каждый день. Отсчитывает что-то. Он говорил, что планирует уехать..Но сегодня… я боюсь, что он считает не до отъезда, а до… конца. Чимин всхлипнул тихо. — Он считает дни до отъезда. Просто… иногда ему тяжело верить, что он доживёт. После Минсона он… он пытался, кое что сделать..Один раз. Но мы нашли его вовремя. С тех пор он пишет. Каждый день. Чтобы не забыть, что живёт. Чтобы напомнить себе, что есть завтра. Юнги кивнул. — Не дави на него с дневником. Он сам расскажет. Когда будет готов. Чонгук выдохнул. — Я не буду давить. Просто… буду рядом. Каждый день. Чимин улыбнулся сквозь слёзы. — Ты хороший, заяц. Очень хороший. Спасибо, что не отпустил его сегодня. — Я никогда не отпущу, — тихо сказал Чонгук. — Даже если он будет кричать. Даже если будет отталкивать. Я останусь. Они поговорили ещё немного — тихо, о мелочах, о том, как соберут вещи Тэхёна, как они поедут на вокзал и где встретятся, как помогут ему встать. Чимин и Юнги пожелали спокойной ночи,и пообещали заехать за ними утром. Чонгук положил телефон и вернулся в комнату. Тэхён спал — лицо спокойное и дыхание ровное. Чонгук лёг рядом, осторожно обнял его со спины, прижался лбом к затылку. — Я здесь, хён, — прошептал он в темноту. — Всегда. Тэхён во сне вздохнул, придвинулся ближе, но не подал виду, что проснулся. Чонгук молчал, просто гладил его по спине — медленно, успокаивающе. Через полчаса дыхание Тэхёна стало ровнее, но он не спал — просто ждал, пока Чонгук сам задремлет. Когда дыхание Чонгука стало глубоким и спокойным, Тэхён осторожно сел. Достал дневник из-под подушки (он успел переложить его туда). Свет от уличного фонаря падал косо через шторы — достаточно, чтобы различить строки. Ручка снова дрожала в пальцах. День 7. Сегодня я увидел Минсона. Он смеялся с новым. Целовал его. Был счастлив. А я… я стоял и вспоминал: как он говорил «ты мой», как ломал телефон, как кричал «ты ничтожество». Я накричал на Чонгука. Оттолкнул. Как Минсон отталкивал меня. Я хотел уйти. Прямо там, у моря. Шагнуть в воду и закончить. Но подумала о нём. О его улыбке. О том, как он пел мне нашу песню. О том, как держал за руку всю ночь. Я не смог. Не попрощавшись. Он нашёл меня. Не ушёл. Обнял, несмотря на мокрую одежду и слёзы. Сказал: «Ты не сломаешь меня». Я не верю. Но хочу верить. Ещё 23 дня. Сегодня я выжил. Из-за него. Завтра… не знаю. Едем в Сеул.. И что будет там...мне страшно. Но пока я здесь. Пока он держит мою руку во сне…. Я могу хотя бы дышать Я напишу завтра. Если будет завтра. Он закрыл дневник и провёл пальцем по обложке — как по лицу Чонгука. Спрятал обратно под подушку. Лёг ближе, прижался к спине спящего Чонгука, обнял за талию — осторожно, будто боялся разбудить. Чонгук во сне вздохнул и придвинулся сам, положил руку поверх руки Тэхёна. Тэхён закрыл глаза. Слёзы ещё текли, но уже не от боли — от чего-то тёплого, почти невыносимого. «Спасибо, что нашёл. Спасибо, что остался». ~ В другой квартире, в другом конце города, Чимин и Юнги сидели на кухне при тусклом свете лампы над столом. Чимин держал кружку с остывшим чаем, пальцы белели от напряжения. Юнги молчал, глядя в окно, где дождь всё ещё стучал по стеклу — упорно, как будто не хотел отпускать этот день. Чимин первым нарушил тишину — голос хриплый, надломленный. — Юнги… он хотел это сделать. Сегодня. Он сам сказал Чонгуку. И я еще… я чуть не проболтался по телефону. Еле сдержался. Юнги кивнул медленно, не отрывая взгляда от дождя. — Я слышал. Ты остановился вовремя. Чимин поставил кружку — слишком резко, чай плеснулся на стол. — А если бы не остановился? Если бы Чонгук узнал про ту ночь? Про то, как мы нашли его в ванной с таблетками? Про то, как он лежал и шептал «я устал»? Он бы… он бы сломался вместе с ним. А он и так еле держится. А если бы я сказал, что Тэхен не уезжать собрался, а... Блять, Юнги... Это какой не заканчивающийся кошмар. Юнги повернулся. — Чонгук не сломается. Он другой. Он не Минсон. Он не ломает — он держит. Ты видел, как он сегодня бегал по городу? Как плакал в трубку, когда говорил «я боюсь, что завтра проснётся и снова…»? Он не убежит. Он останется. Чимин вытер глаза рукавом — уже в третий раз за вечер. — Но Тэхён… он думает, что яд. Я видел его глаза сегодня в боулинге — когда он увидел того мудака с новым парнем. Это был не просто шок. Это был… конец света. Он смотрел на них и видел, как Минсон счастлив без него. А он — нет. И он решил: «лучше закончить, чем мучить Чонгука». Юнги вздохнул — тяжело и устало. — Он всегда так думал. После Минсона он год не верил, что заслуживает жить. Мы вытаскивали его из ямы каждый день. А теперь… теперь у него есть Чонгук. И он боится, что потеряет и это. Потому что думает — «я не заслуживаю». Но Чонгук ему сам сказал: «Ты не сломаешь меня». И он поверил. Хотя бы на сегодня. Чимин посмотрел на Юнги — глаза блестели. — А если завтра опять? Если увидит Минсона ещё раз? Или если просто проснётся и поймёт, что 23 дня — это слишком долго? Юнги протянул руку и сжал ладонь Чимина — крепко, без слов. — Тогда мы будем рядом. Все втроём. Ты, я и заяц. Мы не дадим ему упасть. Он уже упал сегодня — но Чонгук поймал. Завтра поймаем мы. А послезавтра — опять он. Потому что теперь он не один. Чимин кивнул, слёзы всё-таки скатились. — Он спит у него. В его постели. Обнимает во сне. Я… я думал, мы никогда больше не увидим, как он улыбается по-настоящему. А сегодня… он улыбнулся. Когда Чонгук поправлял его пальцы на шаре. На секунду. Но улыбнулся. Юнги улыбнулся — едва заметно, уголком губ. — Значит, ещё есть время. 23 дня — это не конец. Это начало. С ним. И я уверен, что он передумает.. Они посидели молча ещё долго — слушая дождь, держась за руки. Чимин наконец выдохнул. — Завтра поедем к ним утром. Привезём завтрак. И… поедем на вокзал. Без слов, если нужно. Юнги кивнул. — Да. Просто побудем. Они выключили свет и ушли в свою комнату. Дождь стучал по окну — уже тише, как будто тоже устал. 23 дня таяли. Этой ночью спокойно не удалось уснуть никому…но может быть Сеул внесет красок в вечно серые и дождливые дни?