30 дней до того как я уйду

Утро следующего дня началось тихо и лениво — совсем не так, как должно было начаться. Солнце пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, окрашивая гостиную в мягкий золотисто-розовый цвет. В воздухе ещё витал запах вчерашней клубники и чая с мятой. Тэхён проснулся первым. Чонгук спал, обняв его сзади, нос уткнут в затылок, дыхание ровное и тёплое. В комнате было так спокойно, что Тэхён на секунду поверил: всё закончилось. Ещё несколько дней и Минсон исчезнет из их жизни навсегда. Еще 11 дней.. и он навсегда забудет обо всем… плохом. И постарается начать новую жизнь. Он осторожно выбрался из объятий, накинул толстовку и вышел в гостиную. Чимин сидел на полу, скрестив ноги, и ел остатки пирожных прямо из корзинки. Юнги стоял у окна и курил, выпуская дым в приоткрытую форточку. — Доброе, соня, — Чимин улыбнулся, протягивая ему надкушенный кусочек. — Как спалось? Тэхён взял пирожное и сел рядом на ковёр. — Как в детстве. Без снов. Даже не просыпался! Юнги повернулся и затушил сигарету о подоконник. — Значит, мой плед сработал, — он сказал это почти без улыбки, но глаза были тёплыми. Я вчера вам подсунул новый теплый мягкий плед… Чонгук вышел следом — растрёпанный, в одних штанах, сразу притянул Тэхёна к себе и чмокнул в макушку. — Завтрак? Или сначала кофе и обнимашки? — И то, и другое, — Чимин встал и потянулся. — Яичница уже шипит. Юнги, сваришь кофе? — Уже, — Юнги кивнул на кофемашину. Они решили сделать завтрак вместе — лениво и по-домашнему. Чимин жарил яйца, Юнги молча варил кофе, Чонгук нарезал фрукты, Тэхён просто сидел на барном стуле и смотрел, как они двигаются по кухне. Семья. Настоящая. Без спешки. Без лишнего страха. Именно в этот момент раздался резкий, требовательный стук в дверь. Кулаком. Не звонок, а просто стук. Юнги нахмурился. — Кто в такую рань… Чонгук уже шагнул к двери. — Подожди, — тихо сказал Тэхён, но голос дрогнул. Было поздно. Дверь не была заперта на все замки, кодовый замок еще не установили. — Вчера Юнги и Чимин вернулись поздно, смеялись, Чимин пошутил «да ладно, кто к нам вломится», и.. вообщем каток взяли и забыли. Дверь распахнулась резко и ударилась о стену коридора. На пороге стоял парень. Высокий, худой, лет двадцати пяти. Короткие чёрные волосы, острые скулы, глаза — холодные и пустые. В руке телефон, экран светился. — Это квартира Ким Тэхёна? — голос резкий, без приветствия. Чонгук встал перед Тэхёном, загородив его собой. — Кто ты, чёрт возьми? И как ты прошёл в подъезд? И как ты вообще нашел, где мы живем? Парень шагнул внутрь, будто имел право. Закрыл за собой дверь — тихо, как-будто он здесь жил. — Меня зовут Хён У. Я… парень Минсона. Пришёл попросить. Пока что по-хорошему. Тэхён почувствовал, как кровь отливает от лица. Чимин тихо поставил сковороду. Юнги уже стоял рядом с Чонгуком — плечо к плечу. Хён У посмотрел прямо на Тэхёна — сквозь всех остальных. — Забери заявление. Сегодня же. Позвони офицеру, скажи, что ошибся. Что всё было по обоюдному согласию. Что ты сам… ну ты понял. И что он тебя не преследовал! Тэхён молчал. Губы его не слушались. Хён У сделал ещё шаг. Голос стал тише, но тяжелее. — Минсон не виноват. Он просто вспылил. Ты его знаешь. Он всегда такой, но он изменился. Сейчас в камере… он какой-то потерянный.. Говорит, что любит тебя до сих пор, что без тебя сломается. Но я люблю его, и просто так не отпущу. Но ты своим этим вывертом испортил нам наши выходные. Чонгук сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Вон отсюда. Сейчас же. Или я сам тебя вынесу. Хён У даже не посмотрел на него. Достал телефон, открыл галерею и повернул экран к Тэхёну. Старые фото. Тэхён и Минсон. Обнимаются. Целуются. Одно — где на руке Тэхёна синяки, а он улыбается. Ещё одно — свежее, с камеры наблюдения в музее. Тэхён стоит у картины, а на заднем плане — тень, очень похожая на Минсона. — У меня есть всё, — тихо сказал Хён У. — Старое. Новое. Если не заберёшь заявление — это уйдёт в сеть. Анонимно. С подписью «Ким Тэхён наслаждается». И твои милые друзья тоже засветятся. Особенно вот этот, — кивнул на Чонгука. — И тот, что молчит в углу. Семья, да? Красивая семья. Жаль, если она развалится из-за одного звонка. Вы думаете, что ничего такого, обычные фото. Но я смогу преподнести их так, что в итоге сядете вы, а не Минсон. Чимин шагнул вперёд, голос дрожал от ярости: — Ты угрожаешь нам? Прямо здесь, в нашем доме? Хён У улыбнулся — криво и без тепла. — Нет. Передаю просьбу. Минсон выйдет через неделю. Судья… ему можно сунуть конвертик и закон будет на нашей стороне. Особенно если заявление исчезнет. А если нет… — он сделал паузу, посмотрел Тэхёну в глаза. — Тогда он выйдет и придёт не один. У него есть друзья. И они знают, где вы теперь живёте. Все четверо. И где работаете. И где гуляете по вечерам у реки. Юнги шагнул вперёд. Голос был злым: — Ещё одно слово — и я вызываю полицию. Прямо сейчас. Хён У рассмеялся. — Вызывай. Только вот что интересно… офицер, который ведёт дело? Он мой дальний родственник. Не прямой, но послушает. Так что подумай, Тэхён. Один звонок — и всё заканчивается. Для всех. Он повернулся к двери, но перед уходом положил на тумбочку маленькую чёрную флешку. — Здесь копии. И есть еще кое что интересное. Посмотрите на досуге. Я кое что нарыл на вас всех. Это чтобы ты не думал, что я блефую. Посмотрите. И если что звоните. Дверь закрылась тихо. Тишина была оглушительной. Тэхён стоял, не двигаясь. Руки дрожали. Чонгук обнял его сзади — крепко, но Тэхён всё равно чувствовал, как внутри поднимается старая тень. Чимин подобрал флешку — пальцы тряслись. — Что… что теперь делать? Юнги уже набирал номер офицера. — Сначала узнаем, правда ли это про родственника. Чонгук не отпускал Тэхёна. Голос низкий и злой: — Хён… дыши. Мы не сдадимся. Никогда. Тэхён поднял глаза — они были мокрыми. — А если… если на флешке не только фото? Если там… видео? Или что-то хуже? Но мы ведь не нарушали закон..Что такого он мог нарыть на нас всех? Чонгук прижал его сильнее. — Мы со всем разберёмся. Вместе. Юнги дозвонился. Офицер ответил быстро и слишком спокойно. — Да, Хён У приходил? Не волнуйтесь… мы разберёмся. Это… недоразумение. Голос звучал так, будто он уже знал, что будет дальше. Юнги положил трубку. Посмотрел на всех. — Он не удивлён. Совсем. Он был блять таким спокойным. Чонгук отпустил Тэхёна и достал свой телефон. — Я звоню Намджуну. Сейчас же! Он вышел на балкон, чтобы не пугать Тэхёна ещё больше. — Хён, это Чонгук. Слушай… к нам только что вломился парень Минсона. Угрожает. Фото, видео, связи в полиции. Нам нужна помощь. Ты же знаешь людей… да, именно таких. Нет, не официально. Пока. Просто… нам нужен кто-то, кто может проверить этого офицера и этого Хён У. И… посмотреть флешку безопасно. Да. Через полчаса? Хорошо. Спасибо, хён. Он вернулся. Лицо напряжённое, но глаза горели решимостью. — Намджун приедет. С ноутбуком. Сказал, что знает парня, который может вскрыть флешку без риска, что там автозапуск или вирус. И ещё… он уже звонит одному знакомому в прокуратуре. Неофициально. Просто спросить..Потом будем решать, что делать. Чимин обнял Тэхёна с другой стороны. — Мы не одни, слышишь? Никогда не были одни. Тэхён кивнул. — Я… я напишу в дневник. Пока ждём. Хочу написать именно сейчас. Он ушёл в комнату. Сел на кровать. Открыл дневник и написал: **День 19.** Сегодня утром пришёл человек. Не Минсон. Но от него. Сказал: забери заявление. Показал старые фото. Где я улыбаюсь с синяками. Где я стою в музее, а за мной — его тень. Сказал: если не заберу — всё уйдёт в сеть. Все мы засветимся. Сказал: у Минсона друзья. Знают, где мы живём. Где работаем. Где гуляем. И сказал, что что-то нарыл на нас! Это просто блять… не знаю, что сказать. Я думал всего 11 дней. Думал — скоро конец. А теперь кажется — это только начало. Чонгук звонит Намджуну. Юнги проверяет офицера. Чимин держит меня за руку. Я боюсь. Очень. Но я не один. И это… это уже что-то. Я не отдам заявление. Не отдам себя. Не отдам их. Пусть приходят. Мы будем ждать. Вместе. Он закрыл дневник и вытер слёзы рукавом. Вернулся в гостиную. Чонгук сразу подошёл и обнял. — Намджун уже едет. Уже через двадцать минут будет здесь. Тэхён кивнул. — Хорошо. Чимин тихо спросил: — Что написал? Тэхён посмотрел на всех — по очереди. — Что я не сдамся. И что мы… семья. Юнги кивнул коротко, но твёрдо. — Тогда держимся. Все вместе. Спустя обещанные 20 минут в дверь позвонили — спокойно, три раза. Намджун вошёл в квартиру уверенно, но тихо — как человек, который уже сто раз входил в чужие дома, чтобы вытаскивать друзей из дерьма. Чёрная куртка, рюкзак за плечом, волосы чуть растрёпаны ветром. Он сразу обнял Чонгука одной рукой — крепко, по-братски. — Рассказывайте всё. С самого начала. И не торопитесь, я никуда не спешу. Они сели за стол. Тэхён — между Чонгуком и Чимином, Юнги — напротив, с телефоном в руке. Флешка уже лежала на столе, как бомба с выдернутой чекой. Чонгук начал первым — голос низкий, злой: — Этот Хён У вломился без предупреждения. Сказал, что парень Минсона. Требовал, чтобы Тэхён забрал заявление. Угрожал слить что-то на нас всех. Сказал, что офицер — его родственник. Что если не заберём — Минсон выйдет и придёт не один. Чимин добавил, сжимая кулак: — И про нас всех. Про то, где мы живём, где работаем, где гуляем. Он знал про реку, хён. Откуда? Юнги кивнул на телефон: — Я звонил офицеру. Тот ответил слишком спокойно. «Не волнуйтесь… разберёмся». Как будто уже знал, что Хён У придёт. Тэхён молчал. Просто смотрел на флешку. Руки лежали на коленях, пальцы дрожали. Намджун слушал, не перебивая. Потом достал из рюкзака специальный ридер — маленький чёрный бокс с кучей проводов. — Ладно. Сначала техника. Я не буду вставлять эту дрянь прямо в мой ноут. У меня тут изолированная среда. Если там вирус или автозапуск — он не уйдёт дальше. Он подключил всё и открыл папку. На экране появилась одна большая папка: «Для Тэхёна, чтобы помнил». И куча других файлов с описанием: На Тэхёна (основной фокус) - Полное имя, дата рождения, старый адрес (квартира, адреса). - Фотографии из старых профилей в Instagram (до того, как Тэхён всё почистил) — в том числе те, где он был с Минсоном (Минсон хранил их у себя). - Информация о психотерапевте — фамилию доктора - Адрес новой квартиры (не точный, но район и примерный этаж — через знакомого таксиста, который возил их однажды). - Информация о маме Тэхёна — адрес дома, телефон. - Самое болезненное: старые медицинские справки и записи о попытках суицида (Минсон когда-то заставлял Тэхёна проходить обследования, и копии остались у него через адвоката). Он узнал, что Тэхён до сих пор ходит к психотерапевту — и это стало для него «доказательством», что Тэхён «всё ещё сломан». На Чонгука - Полное имя, возраст, университет - Фотографии с Тэхёном из публичных источников (кофейни, парк, океанариум — кто-то выкладывал сторис с тегами). - Адрес общежития (старый, до переезда к Тэхёну) - Информация о татуировках и пирсинге — с фото, где Чонгук был без рубашки На Юнги - Юнги оказался самым «закрытым» — почти ничего публичного. - Минсон узнал только ник в старых игровых чатах - Узнал, что Юнги ставил камеры — через слух от таксиста, который слышал разговор в машине. - Самое интересное: Минсон нашёл старый пост в закрытом сообществе, где Юнги когда-то писал о «защите друга от токсичных отношений» — без имён, но Минсон понял, что это про Тэхёна. На Чимина - Самый открытый — Instagram полон фото. - Минсон узнал: где учится (танцы/хореография), где работает подработкой (кафе недалеко от универа). - Фотографии с Тэхёном и Юнги — много общих селфи. - Узнал адрес квартиры (через геотеги старых сторис, которые Чимин забыл удалить). Общее, что Минсон понял и что его бесило больше всего ( так назвался файл): - Они действительно стали семьёй — не просто друзья, а люди, которые готовы стоять за Тэхёна до конца. - У них есть камеры, полиция, психотерапевт, мама Тэхёна на связи. - Чонгук — не просто «новый парень», а тот, кто реально вытащил Тэхёна из тьмы. - Тэхён больше не молчит — он говорит, рисует, ходит к врачу, смеётся. Они были в шоке. Быстро пробежались по всем файлам, но остановились на одном. Внутри — видео. Единственное. Название: «Вчера. Музей. И после». Дата — вчерашний день. Время — ровно после того, как они ушли из музея. Все замерли. Намджун нажал play. На видео — Минсон. Не в камере. На свободе. В том же музее, только в другом зале. Он стоит перед картиной, которую смотрел Тэхён, и говорит прямо в камеру — тихо, но чётко: «Тэхён-ах… ты думал, я не найду тебя? Я всегда рядом. Ты всё ещё мой. Эти твои новые игрушки… они не спасут.Видео обрывается. А дальше идет голосовые и черный фон: Забери заявление. Или я покажу всем, как ты на самом деле любишь, когда больно. И твоему Чонгуку тоже покажу. Особенно ему». Потом камера повернулась — и на заднем плане, в отражении стекла, была видна их машина. И они все четверо, выходящие из музея. Чётко. Лица видны. Видео закончилось. Тишина. Чонгук первым ударил кулаком по столу — так, что кружки подпрыгнули. — Сука… ну как так то! Пока мы рисовали реку и ели клубнику, этот ублюдок снимал нас! Чимин закрыл лицо руками. — Мы были на виду… весь день… а он… Тэхён сидел белый. Губы дрожали. — Он…. Я ничего не почувствовал. Я думал… думал, что безопасно… Юнги молчал, но глаза были тёмные, как ночь. Намджун выключил видео. Выдохнул. И только тогда все заметили. На безымянном пальце его левой руки блестело простое серебряное кольцо. Тонкое, но явно обручальное. С маленьким гравированным узором внутри. Чонгук, несмотря на всю драму, не удержался. Глаза округлились, он ткнул пальцем: — Хён… подожди. А это что? Кольцо? Ого! Кто она? Когда успел? Мы ничего не знали! Намджун посмотрел на него, потом на кольцо. И медленно, очень медленно ухмыльнулся — той самой фирменной намджуновской ухмылкой, от которой все сразу расслаблялись на пару секунд. — «Она»? — он поднял бровь. — Это он. Я замужем, Чонгук-ах. Уже полтора года. Его зовут Сокджин. И он сейчас в Японии на съёмках, поэтому кольцо ношу я, чтобы все знали, что я занят. Чонгук моргнул. Потом заржал — громко, нервно, но искренне. — Замужем?! За мужчиной?! Хён, ты серьёзно?! А мы тут все думаем, что ты вечный холостяк с книгами! А ты… официально женат! Почему не сказал?! Намджун пожал плечами, но улыбка не исчезла. — Потому что вы все такие шумные. Джин сказал: «Скажи, когда будет совсем плохо, чтобы они не отвлекались на сплетни». Вот сейчас то самое «плохо». Так что да, я женат. И мой муж сейчас будет ржать в чате, потому что я ему скину фотки ваших лиц. Он сфоткал и показал телефон — там уже пришло сообщение от «Джини ❤️»: «Чонгук в шоке? Сфоткай его морду». Чонгук схватился за голову, но смеялся: — Я… я в шоке! Поздравляю, хён! Но блин, ты мог хотя бы намекнуть! Мы бы устроили вечеринку! Чимин тоже улыбнулся сквозь слёзы: — Подожди, а как он выглядит? Фото хоть есть? Намджун покачал головой, но глаза смеялись: — Фото потом. Сейчас — не до свадебных историй. Хотя… спасибо. Вы мне немного кислород вернули. Тэхён поднял глаза — впервые за минуту. Голос тихий, но уже не дрожащий: — Хён… что нам делать с этим видео? Он следит. Он… знает всё. Намджун посерьёзнел мгновенно. Убрал улыбку. — Во-первых, это уже не просто угроза. Это доказательство. Он вышел незаконно. Я сейчас отправлю копию своему человеку в прокуратуре. Не тому офицеру — другому. Завтра утром будет ордер на повторный арест, на Хён У. Попробуем хотя бы… Юнги кивнул: — А флешка? — Я её оставлю у себя. Сделаю полную копию и передам. Плюс — я уже попросил друга проверить камеры в вашем подъезде. Этот Хён У не мог просто так пройти. Значит, у него ключ или кто-то открыл. Будем копать. Чонгук встал и прошёлся по комнате. — Я не дам ему подойти к Тэхёну. Даже на метр. Если нужно — я сам поеду к Минсону. Прямо в камеру. Поговорю. Намджун поднял руку: — Нет. Никто никуда не едет. Вы все остаётесь здесь. Дверь — на все замки. Я поставлю вам временную охрану — два парня, которых я знаю лично. Не полиция. Частные. Тэхён тихо спросил: — А если… если он всё равно придёт? Намджун посмотрел ему прямо в глаза — твёрдо, спокойно. — Тогда мы будем готовы. И он поймёт, что теперь не только ты против него. Теперь мы все. И мой муж, кстати, тоже уже в чате пишет: «Скажи Тэхёну, что я его обнимаю из Японии». Чонгук снова фыркнул — уже сквозь напряжение: — Твой муж круче, чем я думал. Намджун усмехнулся в последний раз: — Он ещё и готовит лучше тебя. Но это секрет. Чимин возмутился: — Эй! Лучше моего Юнги никто не готовит! Вези своего мужа сюда, устроим батл! Все засмеялись коротко и слегка нервно. Намджун закрыл ноутбук. — Сегодня переночую у вас. На диване. И завтра утром — в прокуратуру. Вместе. Тэхён кивнул. Впервые за весь день в его глазах появился огонёк. — Спасибо, хён. Намджун встал и обнял его за плечи. — Не за что. Мы семья. А семья… держит. Чонгук посмотрел на кольцо Намджуна ещё раз и тихо пробормотал: — Замужем… блин, никогда не привыкну. Намджун подмигнул: — Привыкнешь. Когда сам наденешь. И в этот момент в чате у Намджуна снова пискнуло: «Джин ❤️: Скажи Чонгуку, пусть тоже женится. Я уже костюм для него присмотрел». Все снова засмеялись. Но за смехом всё равно стояла тень. И никто не знал, что Минсон уже планирует следующий шаг.

~

Тэхён лежал на спине и смотрел в потолок. Чонгук — на боку, голова на его плече, рука лежала на груди Тэхёна — прямо над сердцем. Тэхён тихо спросил: — Ты не спишь? Чонгук покачал головой. Голос сонный, но бодрый. — Нет. Слушаю, как ты дышишь. Пытаюсь понять, когда сердце перестанет стучать так быстро. Тэхён поворачивает голову. Глаза блестят. — Оно стучит быстро… потому что я боюсь. Что если завтра он придёт? Что если видео… все увидят? А те справки?… Чонгук приподнимается на локте. Смотрит сверху вниз — очень близко. — Тогда мы скажем правду. Что это было не по любви. Что это было насилие. И что теперь ты свободен. А если кто-то не поверит… я сам объясню. Кулаками, если придётся. Тэхён слабо улыбнулся. — Ты всегда такой… герой. Чонгук наклонился и поцеловал его в лоб. Потом в висок. Потом в щёку. — Не герой. Просто твой. И я не дам ему снова тебя тронуть. Никогда. Тэхён тянется вверх — целует его в губы. Сначала робко. Потом глубже. Чонгук отвечает — медленно, нежно, без спешки. Руки скользят по спине Тэхёна, под толстовку — просто греют кожу. Тэхён отстраняется чуть-чуть. Шепчет в его губы: — Я… хочу чувствовать тебя. Чтобы забыть его. Хотя бы на эту ночь. Чонгук замирает. Глаза темнеют — не от желания, а от понимания. — Ты уверен? Тэхён кивает. Пальцы запутываются в волосах Чонгука. — Уверен. Потому что это ты. Потому что с тобой… я не боюсь. Чонгук целует его снова — долго, глубоко. Потом шепчет: — Тогда просто лежи. Я всё сделаю. Только скажи, если что-то не так. В любой момент. Тэхён кивает и закрывает глаза. Чонгук опускается ниже — целует шею, ключицы, грудь. Медленно. Очень медленно. Каждый поцелуй — как обещание: «я здесь», «ты в безопасности», «ты мой». Тэхён вздрагивает — не от страха. От тепла. От того, что тело наконец-то отвечает не воспоминаниями, а настоящим. Чонгук поднимается обратно — ложится рядом, прижимает Тэхёна к себе. Руки скользят ниже — нежно, осторожно. Тэхён выгибается, тихо стонет в его плечо. — Чонгук… — Я здесь, хён. Я здесь. Они двигаются медленно — без резкости, без боли. Только тепло, только дыхание в унисон, только руки, которые держат, а не удерживают. Когда всё заканчивается — тихо, почти беззвучно — Тэхён плачет. Не от боли. От облегчения. Чонгук целует слёзы. — Всё хорошо. Всё хорошо, мой художник. Тэхён прижимается ближе. Шепчет: — Я люблю тебя. Так сильно… что иногда страшно. Чонгук улыбается в его волосы. — Я тоже. И я не боюсь. Потому что мы вместе. Они засыпают — обнявшись, под тихий гул города. Но за окном, в темноте, кто-то стоит. И смотрит вверх — на их окно.

~

Минсон наклоняется ближе к решётке. Голос низкий, спокойный, почти ласковый. — Ну? Как он отреагировал? Хён У смотрит в пол. Пальцы нервно теребят край куртки. — Испугался. Сильно. Они все там… как мыши в клетке. Тот высокий, Чонгук, чуть не ударил. Но не посмел. Минсон улыбается — медленно, уголком рта. — Молодец. А флешку отдал? — Да. Положил на тумбочку. Они её уже смотрели, наверное. Видео с музея — точно. Минсон кивает, будто услышал хорошую новость. — Отлично. Пусть посмотрят. Пусть поймут, что я не просто так тут сижу. Что я рядом. Что я всегда рядом. Хён У поднимает глаза. В них смесь страха и чего-то болезненно-нежного. — Минсон… а если они не заберут заявление? Если полиция всё-таки… не отпустит тебя? Минсон тянется сквозь решётку — насколько позволяют наручники. Кончиками пальцев касается руки Хён У. — Тогда ты сделаешь то, о чём мы говорили. Выложишь всё. Старое. Новое. То видео с его лицом, когда он плакал и просил «ещё». То, где он шепчет моё имя, пока я… ну ты знаешь. Хён У вздрагивает. Но не отводит руку. — Я… не хочу, чтобы все видели. Это же… личное. Минсон смеётся тихо, почти нежно. — Личное? Это моё. Он — моё. А если они думают, что могут забрать его у меня… пусть все увидят, кем он был на самом деле. Кем он всё ещё является. Хён У молчит. Потом шепчет: — А я? Я для тебя… кто? Минсон смотрит на него долго. Потом улыбается шире. — Ты — мой хороший мальчик. Тот, кто делает то, что я прошу. Потому что любит. И потому что знает: если я останусь здесь надолго… ты останешься один. А ты этого не хочешь, правда? Хён У опускает голову. Голос дрожит. — Нет… не хочу. Минсон гладит его пальцы — насколько может. — Тогда завтра утром. Позвони ему. Скажи, что я жду звонка от офицера. Что если заявление не заберут до обеда… следующее видео уйдёт не анонимно. А с именем. Ким Тэхён. И адресом. И номерами телефонов всех его… «семьи». Хён У кивает медленно, как в трансе. — Хорошо. Минсон откидывается назад. Улыбка не исчезает. — Иди домой. Спи спокойно. Завтра будет хороший день. Хён У встаёт. Перед уходом оборачивается. — Минсон… ты … правда любишь его? Минсон смотрит в потолок. Голос становится почти мечтательным. — Больше жизни. Поэтому он и вернётся. Потому что без меня… он никто. Дверь в коридор закрывается. Охранник провожает Хён У взглядом. Минсон остаётся один и улыбается в темноту. — Скоро, Тэхёни. Очень скоро, малыш