30 дней до того как я уйду

Утро пришло серое и дождливое, но в квартире всё равно пахло кофе, свежим хлебом и выпечкой. Хосок встал первым — как всегда, полный энергии, даже после бессонной ночи. «Я не могу позволить себе выглядеть уставшим. Если я перестану улыбаться, они все сразу почувствуют, как нам сейчас тяжело. Нужно быть солнцем. Хотя бы для них», — думал он, расставляя на столе круассаны, фрукты и большую миску салата из того, что было в холодильнике. Тэхён проснулся позже всех. Он вышел из спальни, всё ещё в пижаме, с растрёпанными волосами и сонными глазами. Чонгук шёл следом, держа его за руку, словно боялся отпустить даже на секунду. «Он такой хрупкий сейчас… Я не могу потерять его снова. Каждый раз, когда он закрывает глаза, я проверяю, дышит ли он. Я не устану. Никогда», — думал Чонгук. — Доброе утро, солнышко, — улыбнулся Хосок, подвигая стул. — Садись. Я сделал какао с зефирками. Только дома оно вкуснее получилось! И вот! Круассаны купил и твои любимые булочки с фисташковой начинкой. Чонгук, для тебя я купил клубничные пончики! Тэхён слабо улыбнулся и сел. «Они все здесь. Для меня. Я не один. Но страх всё равно где-то внутри, как холодный комок. Что, если сегодня что-то пойдёт не так?» — Спасибо, хён… Ты не спал что ли? — Спал. Часа три наверное. Этого достаточно для такого солнца, как я, — подмигнул Хосок, но внутри подумал: «На самом деле я почти не сомкнул глаз. Думал о Хён У. О том, как Минсон может подобраться. Думал о тебе, Тэ.. и о том, что мне рассказал Чимин. Но я не покажу. Не сейчас». Постепенно собрались все. Намджун выглядел чуть отдохнувшим, но мысли всё равно крутились: «Охрана прилетела. Камеры проверены. Но Минсон уже обошёл полицию раньше. Сколько ещё переменных я не учёл? Я не могу ошибиться. Не имею права» Юнги и Чимин пришли последними — Чимин с лёгким румянцем, Юнги с привычной спокойной миной, но пальцы их рук были переплетены. «После вчерашнего… я всё ещё чувствую его на своей коже. Это помогает держаться», — подумал Чимин. Юнги просто сжал его руку сильнее: «Он мой. И я не дам этой тьме забрать никого из нас». — Сегодня первым делом едем к Хён У, — сказал Намджун, наливая себе кофе. — Я уже созвонился с охраной. Палату проверяли ночью — всё спокойно. Частная охрана на месте. Джин кивнул, ставя тарелку с омлетом перед Тэхёном. «Намджун снова не спал толком. Я вижу по его глазам. Но сегодня я буду его опорой. Как и всегда». После завтрака все собрались у двери. Тэхён настоял, что поедет сам, но Чонгук держал его под локоть, а Хосок нёс пакет с подсолнухами и печеньем. «Я не отпущу его ни на шаг. Даже если придётся нести на руках», — думал Чонгук.

~

В больнице у палаты Хён У стояли двое охранников в штатском. Они кивнули и пропустили всех внутрь. Хён У сидел на кровати, опираясь на подушки. Когда дверь открылась, в его глазах мелькнуло что-то живое. «Они пришли… все. Даже после всего, что я чуть не сделал. Я не заслуживаю, но… боже, как же мне это нужно». — Вы… все приехали? Тэхён сразу обнял его осторожно. «Он такой бледный… Я не могу потерять его. Не после всего». — Конечно. Как ты? — Уже лучше. Врачи говорят, ещё пару дней — и можно выписываться, — ответил Хён У, но внутри себя подумал: «Я не скажу им, как мне страшно ночью. Не хочу быть обузой снова». Чимин поставил контейнер с едой. — Мы привезли тебе завтрак. И подсолнухи. Хён У взглянул на Хосока и слегка смутился. Хосок посмотрел на него в ответ. Его взгляд задержался на нем чуточку дольше, чем должен был. Хосок сразу начал рассказывать смешную историю, и комната наполнилась тихим смехом. Намджун стоял чуть в стороне и снова тонул в своих мыслях: «Хорошо, что все вместе. Но риск остаётся. Минсон явно планирует что-то на ближайшие дни. Он упомянул “того, кто остался в больнице”. Нужно усилить охрану здесь. Я не могу расслабиться ни на секунду». Они пробыли почти два часа. Когда уходили, Хён У взял Тэхёна за руку. — Возвращайся домой и отдыхай. Я в порядке. — Мы приедем завтра. Каждый день будем тут, пока тебя не выпишут. И будем рядом после, — пообещал Тэхён, но внутри сжалось: «Я верю тебе, хён. Но страх не уходит».

~

Вечером ребята решили выбраться всем вместе. Намджун выбрал тихое частное кафе на крыше высотки — закрытое место с охраной. Частные охранники проверили всё заранее. Они сидели за длинным столом у панорамного окна. Дождь тихо стучал по стеклу, но внутри было тепло и уютно: мягкий свет, аромат свежей выпечки и горячего шоколада. Тэхён сидел между Чонгуком и Хосоком, завернутый в плед. «Здесь спокойно. Впервые за долгое время я не думаю о Минсоне каждую секунду. Просто… мы вместе». — Мы давно так не собирались, — тихо сказал Чимин, улыбаясь. «Я хочу запомнить этот момент. Чтобы потом, когда будет страшно, вспоминать, как мы смеялись». Хосок поднял кружку с какао. — За нас. За то, что даже в таком дерьме мы всё равно находим способ улыбаться. «Я буду улыбаться за всех. Даже если внутри всё дрожит». Все чокнулись. Тэхён откусил круассан и посмотрел в окно. «Они — моя сила. Без них я бы уже сломался». Чонгук поцеловал его в висок. «Я люблю его. Так сильно, что готов сражаться с целым миром». Разговор быстро перешёл в воспоминания о прошлом. Хосок первым начал: — Помните, как мы в прошлом году устроили тот безумный пикник у озера? Тэхён тогда решил, что сможет поймать рыбу голыми руками, а в итоге упал в воду и визжал, как будто его съедали пираньи! Джун, Джин-хён, Гук, вы просто обязаны сгонять снами на природу! Тэхён покраснел, но засмеялся — искренне, от души. — Эй, это было холодно! А вы все стояли и ржали, вместо того чтобы помочь! Чимин захихикал, прикрывая рот рукой. — А помните, как Юнги-хён тогда отказывался танцевать под дождём? Говорил «я же теперь похож на мокрого кота», а в итоге мы его всё равно затащили, и он поскользнулся и упал прямо в грязь! Лицо у него было такое… «я вас всех убью прямо сейчас». Юнги фыркнул, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Я просто не люблю, когда вода в ботинках, — буркнул он, но потом добавил: — А Чимин тогда танцевал так, будто его током бьёт. Я думал, он сейчас улетит с обрыва. Чимин толкнул его локтем, смеясь. — А не ты ли потом сам попросил повторить песню! Намджун улыбнулся, откинувшись на стуле. — А я помню концерт в маленьком клубе, где мы: я, Джин и малыш Гуки вышли на сцену после выступления каких-то музыкантов и устроили импровизированный флешмоб. Я тогда пытался сделать волну, но выглядело так, будто я тону в воздухе. Джин тогда так смеялся, что в итоге загремел в больницу с болью в животе. Наступила неловкая пауза. Хосок хлопнул в ладоши. — Давайте поиграем! «Игры слабо — не слабо». Я начинаю. Слабо… съесть круассан с закрытыми глазами и не попасть себе в нос? Тэхён сразу поднял руку. — Не слабо! — Он закрыл глаза, взял круассан и попытался откусить, но крем попал на щёку. Все засмеялись ещё громче. Чонгук вытер ему щёку салфеткой, улыбаясь. — Теперь я, — сказал Чимин. — Слабо… станцевать прямо здесь без музыки? Юнги закатил глаза, но встал. — Не слабо. — Он сделал пару смешных движений, и все зааплодировали. Потом перешли в «Было или не было». Джин начал: — Было или не было… Намджун однажды пытался приготовить рамен в микроволновке и чуть не устроил пожар? Намджун застонал. — Было… К сожалению. Джини, малыш, не напоминай мне об этом. Сокджин рассмеялся. — А было или не было… Чонгук в детстве боялся пылесоса и прятался под кроватью или в шкафу каждый раз, когда его включали? Чонгук покраснел. — Было! Но только до семи лет! Ну Джин-хён! Тэхён смеялся так, что у него заболели щёки. Так прошел долгий час. Все смелись играли и хорошо проводили вечер. Позднее Тэхён и Чонгук ненадолго отошли к краю крыши «подышать воздухом и посмотреть на огни города», остальные пятеро остались за столом. Хосок откинулся на стуле и тихо сказал, глядя, как Тэхён и Чонгук стоят у перил: — Смотрите на них… Они держатся. Но я вижу, как Тэхён иногда смотрит в пустоту. Как будто Минсон всё ещё шепчет у него в голове. Чимин кивнул. — Я тоже. Сегодня он смеялся по-настоящему, но глаза… они всё равно усталые. Я вчера ночью думал: если бы я мог забрать хотя бы половину его страха себе, я бы сделал это не раздумывая. Юнги молча сжал его руку. — Мы все так думаем. Но нельзя. Мы можем только быть рядом. Как вчера в коридоре с Хён У. Ты правильно сделал, что просто обнял его, Чимин. Иногда слова не нужны. Намджун посмотрел на всех по очереди, голос стал тише: — Я тут у вас вроде как главный решало, но иногда чувствую себя бесполезным. Просчитываю риски, звоню следователю в четыре утра, а Минсон всё равно на шаг впереди. Что, если я не успею? Что, если завтра мы потеряем кого-то ещё? Сокджин положил ладонь ему на плечо. — Намджун-а, ты не бесполезный. Ты держишь нас всех. А мы держим тебя. Мы не супермены. Мы просто… люди. Хосок улыбнулся, но улыбка была чуть грустной. — Именно. Поэтому сегодня мы здесь. Смеёмся, играем в «слабо — не слабо», вспоминаем, как Намджун чуть не сжёг кухню. Чтобы когда вернёмся домой и станет страшно снова — у нас было что вспомнить. Светлые воспоминания. Чимин тихо добавил: — И когда Хён У выпишут… мы устроим такой ужин, что вся квартира будет в подсолнухах и смехе. Обещаю. Они замолчали на секунду, просто глядя друг на друга. — Мы справимся, — сказал Юнги наконец. — Все вместе. Даже если придётся каждый день начинать заново. Когда Тэхён и Чонгук вернулись к столу, разговор снова стал лёгким, но в глазах каждого теперь было больше тепла. --- Сразу после выхода из кафе, пока все направляются к машинам. Хосок чуть отстал от группы. Хосок остановился у края тротуара, достал телефон и быстро набрал номер. Голос стал ниже, почти шёпотом: — Да, это я… Нет, они ничего не знают. Я сказал, что всё под контролем. Частная охрана уже на месте? Хорошо. Удвойте людей у больницы Хён У. И проверьте тот чёрный вход, о котором я говорил вчера… Нет, не говори ничего Намджуну. Он и так на пределе. Если что-то случится — звони только мне. Ясно? Он слушал несколько секунд, кивнул и закончил: — Спасибо. Я в долгу. Просто… держи их в безопасности. Пожалуйста. Хосок убрал телефон и вернулся к машине с привычной широкой улыбкой. «Они не должны знать, что я уже начал свой собственный план. Не сейчас. Пусть думают, что солнце всё ещё светит». --- Машина остановилась у дома. Все вышли на улицу — воздух был свежим после дождя, фонари отражались в мокром асфальте. Тэхён и Чонгук шли чуть впереди, обнявшись. Чимин и Юнги следовали за ними. Хосок замыкал группу. Вдруг Намджун остановился прямо посреди тротуара, повернулся к Сокджину и, не говоря ни слова, притянул его к себе. Поцелуй получился глубоким, почти отчаянным — Намджун обхватил лицо мужа ладонями, Сокджин ответил сразу, запустив пальцы в его волосы. Чимин замер первым, глаза округлились. — Ого… хён… прямо здесь? — прошептал он, краснея. Юнги кашлянул и отвернулся, пряча улыбку, но щёки порозовели. Хосок тихо засмеялся, прикрывая рот рукой. — Ну вы даёте… Я думал, мы уже взрослые, а вы как подростки под фонарём. Намджун наконец отстранился, но не отпустил Сокджина, только прижался лбом к его лбу. — Извините… просто… нужно было. Сокджин улыбнулся. — Пусть смотрят. Я своего мужа целую, когда хочу. Тэхён и Чонгук обернулись и тоже замерли. Тэхён тихо хихикнул, пряча лицо в плечо Чонгука. — Мы… эээ… пойдём домой? — сказал Чонгук, стараясь не улыбаться слишком широко. Все быстро закивали и поспешили к подъезду, но атмосфера была уже не такой тяжёлой — лёгкое смущение и тёплые улыбки разрядили воздух. --- В спальне Чонгук закрыл дверь и притянул Тэхёна к себе. «Сегодня он улыбался. По-настоящему. Я хочу, чтобы он почувствовал, что я здесь. Не только как защитник — как его». — Тэ… — прошептал Чонгук, целуя его в шею. — Можно мне… позаботиться о тебе? Тэхён кивнул, уже дрожа. «Мне нужно его. Нужно почувствовать, что я живой. Что мы вместе». Поцелуй начался медленно, но быстро стал глубоким и горячим. Чонгук прижал Тэхёна к кровати, снимая с него одежду дрожащими руками. Губы спустились по груди, по животу, ниже. Тэхён выгнулся, тихо застонав, пальцы запутались в волосах Чонгука. — Чонгук… пожалуйста… сильнее… Чонгук взял его в рот — медленно, глубоко, с любовью и отчаянием одновременно. «Я люблю его вкус. Люблю, как он дрожит подо мной. Он мой»! Тэхён кусал губу, чтобы не застонать слишком громко. Когда Тэхён был уже на грани, Чонгук поднялся, быстро скинул свою одежду и вошёл в него одним плавным, но уверенным движением. Они двигались в едином ритме — горячо, страстно, но невероятно нежно. Чонгук обнимал Тэхёна, целуя в губы, в шею, в плечо, шепча: — Я люблю тебя… Ты мой свет… Я никогда не отпущу… Тэхён обхватил его ногами за талию, ногти впились в спину Чонгука. «Он внутри меня… он здесь… это настоящее». Волна накрыла обоих почти одновременно — мощная, дрожащая, с тихими стонами и тяжёлым дыханием. Они замерли, прижавшись лбами, всё ещё соединённые. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук, целуя мокрый висок Тэхёна. — И я тебя… так сильно, — ответил Тэхён, обнимая его крепче. Они ещё долго лежали, переплетясь телами, просто дыша друг другом. --- Поздно вечером, когда все уже разошлись по комнатам, Тэхён не смог уснуть. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Он тихо встал, накинул толстовку и вышел в коридор. Сердце стучало тяжело. «Я должен кому-то сказать. Завтра мы поедем к Хён У, и если я снова почувствую себя плохо… если эти мысли вернутся… Я не хочу, чтобы они снова пугались, как в больнице. Но стоит ли говорить сейчас? Или подождать, пока Хён У выпишут? Я не хочу быть обузой…» Он остановился у двери комнаты Чимина и Юнги, постучал тихо. Чимин открыл почти сразу — в пижаме, с растрёпанными волосами. — Тэ? Что случилось? Тебе плохо? — встревоженно спросил он, сразу выходя в коридор и закрывая дверь за собой, чтобы не разбудить Юнги. Тэхён покачал головой, но голос был дрожащим. — Нет… то есть да. Не физически. Я… я хотел с тобой поговорить. Можно? Чимин кивнул и повёл его в кухню. Они сели за стол. Чимин налил два стакана воды и молча ждал. Тэхён долго смотрел в стакан, собираясь с силами. — Завтра… когда мы поедем к Хён У… я думаю рассказать ему. И всем вам. О том, что я думал в больнице. О том, что… я хотел наложить на себя руки. Не просто так. По-настоящему. Когда держал его руку и видел, как он лежит без сознания… и когда сорвался в коридоре… внутри было так тяжело, что казалось — если я просто отпущу себя, всем станет легче. Эти мысли приходили снова и снова. И даже сегодня, хоть я и смеялся в кафе… они всё ещё где-то здесь. Я хочу рассказать зайцу о дневнике.. Он замолчал, пальцы нервно сжимали стакан. — Я боюсь, что если скажу сейчас — всем станет только хуже. Хён У и так в больнице, все и так на нервах. Может, подождать, пока его выпишут? Чтобы не добавлять ещё больше тяжести… Но если я промолчу и мысли вернутся сильнее — я могу не выдержать. Чимин… что делать? Стоит ли говорить завтра? Или подождать ещё немного? Чимин слушал молча, глаза были серьёзными, но полными тепла. Он протянул руку через стол и крепко сжал ладонь Тэхёна. — Тэ… спасибо, что пришёл ко мне. Это уже очень смелый шаг. Я понимаю, как тебе страшно. Эти мысли… они как яд, который хочется спрятать, чтобы никого не отравить. Но ты прав — если держать их в себе, они становятся только сильнее. Он сделал паузу, подбирая слова. — Я думаю, что говорить стоит. Не обязательно всем сразу и не обязательно с подробностями, которые могут сильно напугать. Но Хён У… он должен знать. Вы с ним прошли через очень много вместе. И мы все — твоя семья. Мы не сломаемся от правды. Мы сломаемся, если ты будешь молчать и однажды не выдержишь. Завтра… когда будем у него в палате, ты можешь начать с меня или с Чонгука. Мы поддержим. Никто не осудит. Никто не скажет «ты обуза». Мы просто будем держать тебя крепче. Тэхён посмотрел на него мокрыми глазами. — А если всем станет тяжелее? Чимин улыбнулся мягко, но уверенно. — Станет тяжелее на один вечер. А потом легче — потому что ты больше не будешь нести это один. Мы все уже несем. Вместе. Решай сам, когда именно завтра. Но если почувствуешь, что готов — говори. Я буду рядом. Юнги тоже. И Чонгук… он первый тебя поддержит. Тэхён кивнул, сжимая его руку в ответ. — Спасибо, Чимин… Я подумаю до утра. Просто… спасибо, что выслушал. — Всегда, Тэ. В любое время. Даже в три часа ночи. Ты не один. Они посидели ещё немного в тишине кухни, просто держась за руки. Тэхён почувствовал, как внутри стало чуть теплее. Решение всё ещё не было окончательным, но теперь он знал — он не должен нести это в одиночку. --- Глубокой ночью, когда все уже почти спали, телефон Намджуна резко зазвонил. Он схватил его, не включая свет. — Алло? Голос медсестры был взволнованным: — Господин Ким… мы не понимаем, что произошло. Хён У… его нет в палате. Кровать пуста. Охрана ничего не видела. Камеры… помехи. Мы вызвали полицию. Намджун замер. А потом тихо, но яростно выругался, срываясь на шёпот: — Чёрт возьми… сука, как это вообще возможно?! Этот ублюдок обошёл всё! Как, мать вашу, это произошло?! Сокджин проснулся мгновенно и схватил его за руку. Тэхён, услышав голос Намджуна из коридора, сел в кровати. Сердце заколотилось. «Нет… только не он…» Чонгук сразу обнял его, но сам был бледный. Хосок уже схватил куртку. — Едем. Сейчас же. Намджун набрал номер следователя, всё ещё тихо матерясь сквозь зубы: — Да, это я… Этот…блять, даже слово подобрать не могу, был там. Я знаю. Найдите его. Немедленно. Мы выезжаем! Ищите где хотите, но к вечеру он должен быть дома! Как вы так проебались?! Дневник Тэхёна. День 26 (написано дрожащей рукой, поздно ночью, после звонка) Сегодня был почти хороший день. Мы выбрались все вместе. Кафе на крыше, дождь за окном, смех, какао, подсолнухи для Хён У… Я думал — вот оно, маленькое счастье. Мы держимся. Мы справляемся. А потом… Хён У пропал. Просто исчез из палаты. Охрана, камеры — как будто его никогда там не было. Минсон был там. Я знаю. Он пришёл к нему. Он всегда ближе, чем мы думаем. Я боюсь. Так сильно, что внутри всё холодеет. Что, если мы не успеем? Что, если Хён У уже… Нет. Я не могу так думать. Не могу. Мы поедем искать его. Все. Прямо сейчас. Я не потеряю никого больше. Не потеряю. Мы семья. И семьи не бросают своих. Он закрыл дневник и посмотрел на Чонгука. — Поехали. Я не останусь здесь. Я еду с вами. И да, Чонгуки. Мне тебе кое что нужно будет рассказать… о дневнике и… отсчете. Но теперь позднее.. когда.. когда найдем Хен У. Чонгук кивнул и крепко сжал его руку. — Отсчете? Ты о чем? Давай ты расскажешь мне позднее, хорошо? Тэхен молча кивнул и сильнее сжал руку Чонгука. Семья не спала. Семья держалась. Но теперь тьма вошла прямо в их ряды.