30 дней до того как я уйду

Мир закрутился.   Всё вдруг стало очень тихо и очень тёмно, будто кто-то выключил свет в целом городе. Я стоял посреди улицы, а вокруг меня кружились лица — Чонгук, Хосок, Чимин, Юнги… все они. Но я их почти не видел.   Почему сейчас мне стало так спокойно?   Почему так легко?   Почему внутри впервые за тридцать дней не было ни страха, ни боли, ни этого тяжёлого, холодного комка, который всегда шептал «а может, лучше уйти»?   Он улыбнулся.   И в этот момент понял — всё закончилось. По-настоящему. Но почему закончилось? Что? За три дня до этого. Новый день начался тихо и почти без лишней суеты. Солнце впервые за долгое время пробилось сквозь тучи, и в квартире пахло свежесваренным кофе и клубникой. Чимин и Юнги переглянулись за кухонным столом и одновременно кивнули. Они уже всё продумали. Чимин встал первым, держа в руках тарелку с идеально нарезанной клубникой и маленькими сердечками из арбуза. Он попытался выглядеть очень серьёзным, но не выдержал и широко улыбнулся. — Сегодня мы устраиваем вам свидание, — объявил он торжественно, когда Тэхён и Чонгук наконец вышли из спальни, сонные, растрёпанные и в одинаковых пижамных штанах. Тэхён замер на полушаге, всё ещё протирая глаза. — Свидание? Сейчас? Мы выглядим как два зомби после апокалипсиса… Чонгук почесал затылок и сонно добавил: — Я даже зубы не почистил. Вы уверены, что хотите отправлять нас на свидание в таком состоянии и виде? Юнги, не поднимая глаз от своей кружки, спокойно ответил: — Именно в таком. Если вы откажетесь, Чимин лично съест все сердечки из арбуза и будет грустить до вечера. А я буду играть на гитаре самую депрессивную песню, которую знаю. Вы этого хотите? Чимин театрально схватился за сердце: — Я уже вижу заголовки: «Два взрослых мужчины отказались от романтического пикника и разбили сердце своему любимому хёну». Намджун потом напишет об этом в своём блокноте «Психология лидерства» целую главу под названием «Как не быть идиотами». Тэхён тихо засмеялся — впервые за эти дни по-настоящему легко и звонко. — Ладно, ладно… вы победили. Только мы идем без вас же? Я буду кидать вам отчет в личку. Не хочу, чтобы вы сидели дома и нервничали, пока мы там целуемся у реки. Чонгук кивнул, но всё равно попытался пошутить: — А если мы начнём целоваться слишком долго и забудем отписаться, то вы пришлёте спасательный отряд? — Пришлём, — серьёзно кивнул Юнги. — С сиреной и табличкой «Прекратите целоваться, экономьте воздух и силы». Тупая шутка, но я старался. Все засмеялись. Даже Намджун, который только что вышел из гостиной комнаты с растрёпанными волосами и кружкой кофе в руке, споткнулся о порог и едва не пролил кофе себе на футболку. — Чёрт… — пробормотал он, пытаясь удержать равновесие. — Я просто хотел кофе… а тут целое свидание планируют. Я думал, мы сегодня будем искать Хён У, а не устраивать романтические пикники… Сокджин, появившийся следом, обнял его сзади и поцеловал в щёку. — Именно поэтому им и нужно свидание, Намджуни. Чтобы не сойти с ума от ожидания. А ты иди сядь и спокойно допей свой кофе, пока не облился. Намджун покраснел и буркнул: — Я не обливаюсь… я просто… координирую. Все снова засмеялись. Атмосфера в кухне на несколько минут стала почти обычной — лёгкой, тёплой и немного безумной. ----- Когда Тэхён, Чимин и Юнги наконец-то уехали в квартире ненадолго стало тихо. Чимин и Юнги сидели на заднем сиденье машины, пока Тэхён и Чонгук устраивались впереди. Юнги молча протянул руку и переплёл пальцы с Чимином. Тот повернулся к нему и улыбнулся — мягко, но с лёгкой грустью. — Ты молодец, что предложил это, — тихо сказал Чимин. — Они действительно нуждались в таком дне. Юнги слегка пожал его руку и ответил низким, спокойным голосом: — Они нуждались. И мы тоже. Хотя бы на пару часов почувствовать, что мы не только боремся, но и живём. Чимин наклонился ближе и поцеловал Юнги в щёку, потом в уголок губ. Поцелуй получился тёплым и неторопливым. Юнги ответил, положив свободную руку Чимину на затылок и углубляя поцелуй. Они целовались тихо, почти тайком, пока машина мягко покачивалась на дороге. Когда они отстранились, Чимин прошептал, касаясь лбом лба Юнги: — Я люблю тебя. Даже когда всё вокруг рушится… ты всё равно остаёшься моим спокойствием. Юнги слегка улыбнулся — той редкой, почти незаметной улыбкой, которую показывал только ему. — А ты остаёшься моим светом. Даже когда я ворчу и говорю, что всё бесполезно. Спасибо, что тянешь меня за собой, к свету. Они ещё несколько секунд просто смотрели друг на друга, держась за руки. В этот момент даже страх за Хён У отступил немного дальше. ----- В это время дома Намджун решил «помочь» Сокджину с уборкой на кухне. Он взял тряпку, чтобы вытереть стол, но слишком резко повернулся и задел локтем открытую банку с клубничным вареньем. Банка упала, варенье разлилось по всему полу, а Намджун поскользнулся на нём и сел прямо в лужу. — Чёрт… — простонал он, пытаясь встать, но только размазал варенье по штанам. — Я просто хотел помочь… Сокджин стоял в дверях, сложив руки на груди, и старался не рассмеяться. — Джуни… ты только что устроил клубничный апокалипсис на чужой кухне. Вставай, горе ты мое. Намджун посмотрел на свои красные от варенья руки и вздохнул. — Я думал, что если мы уберёмся, то будет… продуктивнее. А получилось… получилось как всегда. Сокджин наконец не выдержал и засмеялся. Он подошёл, протянул руку и помог Намджуну встать. — Продуктивнее всего было бы, если бы ты просто сел и выпил кофе. Но теперь у нас будет очень сладкий пол. И очень сладкий лидер. Намджун покраснел до ушей, но тоже улыбнулся. — Я… я могу помочь отмыть. — Нет уж, — Сокджин поцеловал его в щёку, размазав немного варенья. — Сиди. Я сам. А ты просто будь здесь. Иногда этого достаточно. Намджун кивнул и тихо добавил: — Спасибо… что терпишь меня даже когда я всё заливаю вареньем. — Я люблю тебя даже такого, — улыбнулся Сокджин. — Липкого и неуклюжего. ----- Тэхен, Чонгук Юнги и Чимин приехали к небольшой тихой речке за городом. Место было почти таким же, как то старое пусанское — только вместо моря здесь текла широкая, спокойная река, а вместо солёного ветра — лёгкий запах травы и свежей клубники. Чимин и Юнги расстелили большой плед, поставили корзину и быстро исчезли «погулять по тропинке», оставив Тэхёна и Чонгука наедине. Остались только они вдвоём. Чонгук достал из корзины пластиковый контейнер с нарезанной клубникой и арбузом, бутылку вина и маленький портативный колонку. — Помнишь? — спросил он тихо, включая музыку. Из колонки полилась «Strawberry and Cigarettes» — нежная, немного грустная, но невероятно тёплая. Тэхён кивнул, глаза заблестели. — Помню… Ты тогда впервые поцеловал меня на берегу, когда все уже ушли. Я стоял и думал: «Если я сейчас скажу что-то не то, он исчезнет». А ты просто взял меня за руку и сказал: «Не бойся, я здесь». Я тогда чуть не расплакался от того, насколько это было правильно. Чонгук сел ближе, протянул ему клубнику на зубочистке. — Ешь. Ты тогда ещё говорил, что клубника должна быть обязательно сладкой, иначе не считается. А я ответил, что с тобой даже кислая становится сладкой. Помнишь, как ты покраснел до ушей и спрятал лицо в мои руки? Тэхён взял ягоду губами, не отрывая взгляда от Чонгука. Он медленно прожевал и тихо рассмеялся. — Помню. Я тогда думал, что ты просто шутишь. А на самом деле ты уже тогда был в меня влюблён по уши. А я… я боялся поверить, что такое может быть настоящим. Чонгук улыбнулся и провёл пальцами по его щеке. — Я был влюблён гораздо раньше. С того момента, как ты впервые улыбнулся мне в Пусане. Ты тогда стоял на берегу и смотрел на море, а я подумал: «Вот этот человек. Мой». И с тех пор не переставал так думать. Они ели медленно, разговаривая обо всём и ни о чём. О том, как впервые встретились в Пусане. О том, как Чонгук тогда боялся признаться в чувствах и целую неделю ходил вокруг Тэхёна кругами, придумывая поводы, чтобы оказаться рядом. — Я тогда думал, что если скажу слишком быстро, ты испугаешься и уйдёшь, — признался Чонгук, кладя голову Тэхёну на плечо. — А ты пришёл ко мне ночью и просто лёг рядом. Без слов. Я тогда понял — ты уже мой. Даже если сам ещё не знал этого. Тэхён тихо вздохнул, переплетая их пальцы. — Я боялся, что ты меня оттолкнёшь. Что скажешь «мы просто друзья». Я тогда не спал ночами и думал: «А вдруг он не чувствует того же?» А потом… ты поцеловал меня. И весь мир перевернулся. Я впервые почувствовал, что меня можно любить просто так. Без условий. Чонгук повернулся к нему, глаза были тёплыми и немного грустными. — А сейчас? Мир всё ещё перевернулся? Тэхён кивнул, не отводя взгляда. — Сейчас он перевернулся по-другому. Страшнее. Но ты всё равно здесь. Даже когда мне было очень темно, ты оставался моим светом. Ты держал меня, когда я думал, что уже не смогу встать. Ты проверял, дышу ли я ночью. Ты… ты мой дом, Чонгук. И я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Чонгук наклонился и поцеловал его — сначала нежно, почти невесомо, потом глубже, медленнее. Руки Чонгука легли Тэхёну на талию, притягивая ближе. Тэхён ответил, обхватив его за шею, и на секунду весь мир сузился до вкуса клубники на губах и тёплого дыхания Чонгука. — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук между поцелуями. — Так сильно, что иногда кажется — сердце не выдержит. Я хочу будущего с тобой. Хочу, чтобы мы когда-нибудь проснулись в доме у моря, без охраны, без страха. Хочу, чтобы ты смеялся каждый день. Хочу, чтобы мы танцевали на кухне под глупые песни. Хочу… просто быть с тобой. Всегда. Даже когда будет тяжело. Особенно когда будет тяжело. Тэхён поцеловал его в уголок губ, потом в щёку, потом снова в губы. — Я тоже хочу этого будущего. Хочу просыпаться рядом с тобой и не бояться, что сегодня будет тяжело. Хочу, чтобы мы вырастили что-то хорошее из всего этого ужаса. Хочу рассказывать нашим друзьям: «Помните, как мы чуть не потеряли друг друга? А теперь вот мы здесь — живые, любящие, вместе». Я хочу жить, Чонгук. С тобой. Несмотря ни на что. Они целовались долго, не торопясь. Солнце грело спины, река тихо плескалась у берега, а «Strawberry and Cigarettes» крутилась по кругу. Чонгук перевернул Тэхёна на плед, навис сверху, целуя шею, ключицу, снова возвращаясь к губам. Поцелуи были сладкими от клубники и немного солёными от слёз, которые всё-таки прорвались у Тэхёна. — Не плачь… — прошептал Чонгук, вытирая его щёки большими пальцами. — Это от счастья… — улыбнулся Тэхён сквозь слёзы. — Я думал, что уже не смогу так чувствовать. Что страх всё заберёт. А ты… ты всё равно здесь. Со мной. С клубникой и этой песней. И я хочу жить. С тобой. Даже если придётся считать дни. Даже если будет страшно. Я выбираю тебя. Каждый день. Чонгук поцеловал его в мокрый висок, потом в уголок глаза, потом снова в губы — долго, глубоко, с тихим стоном. — Тогда живи. Со мной. Каждый день. Даже самый тяжёлый. Я буду рядом. Буду держать тебя, когда будет страшно. Буду целовать, когда будет хорошо. Буду просто быть. Для тебя. Навсегда. Тэхён обхватил его лицо ладонями и посмотрел прямо в глаза. — Обещаешь? — Обещаю, — прошептал Чонгук. — Навсегда. Они лежали обнявшись, глядя на реку, пока музыка не закончилась. Чонгук достал ещё одну ягоду клубники и поднёс к губам Тэхёна. — Ещё одну. За наше будущее. Тэхён съел её, потом поцеловал Чонгука в ответ — уже смелее, жарче. Руки Чонгука скользнули под его футболку, поглаживая тёплую кожу спины. Они не торопились. Просто были вместе. Просто любили. Просто верили, что смогут пройти через всё. ----- Чуть позднее, но уже в другом конце города, в небольшой тихой кофейне на окраине, Хосок и Намджун сидели за самым дальним столиком, почти скрытым от посторонних глаз. Перед ними лежали два телефона, ноутбук и несколько распечатанных листов с номерами, старыми чатами и картой города. Кофе давно остыл, но никто не притрагивался. Намджун наклонился ближе к экрану, пальцы быстро бегали по клавиатуре. — Я нашёл один старый чат, — тихо сказал он, голос был сосредоточенным и усталым. — Минсон когда-то пользовался этим номером. Три года назад. Он тогда ещё не был так осторожен. Если мы правильно подадим сигнал — не напрямую, а через посредника, которого он уже использовал раньше — он может клюнуть. Он любит чувствовать себя умнее всех. Хосок кивнул, но глаза были красными от недосыпа, а пальцы нервно постукивали по краю стола. — Я уже отправил сообщение через того посредника. Сказал, что готов заплатить любую сумму, если он отпустит Хён У. Не знаю, ответит ли… Я пытался сделать текст максимально нейтральным, чтобы не спугнуть. Но внутри у меня всё переворачивается. Что, если он просто посмеётся и… Намджун оторвался от ноутбука и крепко сжал плечо Хосока. — Ответит. Он любит играть. Ему важно чувствовать контроль. Если мы покажем, что готовы на всё — он не сможет удержаться. Он захочет потянуть нас за ниточки. А мы будем играть по нашим правилам. Главное — не давать ему понять, что мы в панике. Хосок тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Намджун… я не сплю уже третьи сутки. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу Хён У в той палате. Как он улыбался мне сквозь боль. Как я… как я не сказал ему ничего. А теперь он где-то там, с этим психом. И я не знаю, жив ли он. Я не знаю, что с ним делают. Я… я влюбился в него. По-настоящему. И теперь боюсь, что потеряю его, даже не успев сказать. Намджун помолчал, потом тихо ответил: — Я вижу. Мы все видим. И мы найдём его. Не только потому, что он наш. А потому, что ты его любишь. Это тоже причина. Он повернул ноутбук к Хосоку и показал экран. — Смотри. Вот этот чат. Минсон тогда использовал ник «Shadow93». Он писал о том, как любит «играть в кошки-мышки». Если мы отправим сообщение в похожем стиле — спокойно, с намёком, что мы готовы «поиграть» — он ответит. Он не сможет устоять. Хосок кивнул и достал свой телефон. — Я уже написал черновик. «У меня есть то, что тебе нужно. Деньги, информация, всё. Но мне нужен Хён У. Живой. Назови цену». Добавить что-то ещё? Намджун прочитал текст, подумал пару секунд и добавил: — Добавь: «Я знаю, что ты любишь, когда жертва сама приходит. Но на этот раз я готов прийти первым. Только верни его». Это заденет его эго. Он захочет доказать, что всё равно контролирует ситуацию. Хосок отправил сообщение. Они оба уставились на экран, ожидая. Прошло несколько минут. Ничего. Намджун откинулся на стуле и тихо проговорил: — Он читает. Я уверен. Он всегда читает. Просто любит заставлять ждать. Это часть его игры. Хосок сжал кулаки. — Если он хоть пальцем его тронет… я не знаю, что сделаю. Я всегда был тем, кто улыбается и разряжает обстановку. А сейчас я готов разорвать его голыми руками. Намджун положил руку ему на плечо. — Мы не будем разрывать. Мы будем умнее. Мы найдём слабое место. У него всегда есть слабое место. Он слишком самоуверен. Рано или поздно он ошибётся. И мы будем готовы. В этот момент телефон Хосока тихо пискнул. Новое сообщение. Оба замерли. Намджун наклонился ближе. — Открывай. Хосок открыл чат. Сообщение было коротким и холодным: «Интересно. Ты готов прийти первым? Тогда приходи. Один. Завтра, время напишу позднее. Место пришлю позже. И не вздумай брать с собой своих героев. Иначе игра закончится раньше, чем начнётся.    P.S. Передай Тэхёну привет. Скажи, что я скучаю по своему малышу.» Хосок побледнел. Намджун сжал его руку. — Он клюнул. Теперь мы играем. Но по нашим правилам. Хосок кивнул, хотя голос дрожал: — Мы вернём Хён У. Любой ценой. ----- Чонгук и Тэхен вернулись домой уже поздно вечером. Чимин и Юнги, которые «пошли погулять по тропинке» на самом деле уехали домой. Уже дома они встретили их у двери с понимающими улыбками. — Ну как? — тихо спросил Чимин, хотя по глазам было видно, что он уже всё понял. Тэхён просто шагнул вперёд и крепко обнял его. — Спасибо… Это было нужно. Очень. Я даже не думал, что смогу так расслабиться. Чонгук кивнул Юнги, улыбаясь уголком губ. — Вы лучшие. Правда. Спасибо, что устроили это для нас. Юнги пожал плечами, но в глазах мелькнула тёплая искра. — Не за что. Вы оба заслужили хотя бы один нормальный день. Чимин отстранился от Тэхёна и хитро прищурился. — А теперь все на кухню. У нас есть холодное пиво и остатки клубники. Никаких тяжёлых разговоров. Только глупые истории и смех. Приказ хёна. Все четверо расселись за кухонным столом. Намджун и Сокджин уже ждали их там. На столе стояли несколько бутылок холодного пива и миска с оставшейся клубникой. Намджун поднял бутылку первым. — За то, что мы всё ещё можем смеяться. Они чокнулись. Первое время разговор был лёгким и немного принуждённым, но после второй бутылки напряжение начало таять. Чимин вдруг рассмеялся и ткнул пальцем в Чонгука. — Помните, как в Пусане Чонгук пытался научить Тэхёна плавать? Тот визжал каждый раз, когда вода доходила до колен, а Чонгук стоял с видом «я самый терпеливый парень на свете» и говорил: «Ну ещё чуть-чуть, малыш, ты справишься». Чонгук покраснел, но тоже засмеялся. — Эй, он действительно визжал! Я думал, меня акулы услышат. Тэхён толкнул его локтем, улыбаясь. — А ты тогда сказал: «Если ты не перестанешь визжать, я тебя поцелую прямо здесь, при всех». И поцеловал. Я тогда чуть не утонул от смущения. Юнги фыркнул в бутылку. — А я стоял на берегу и думал: «Вот эти двое точно скоро будут вместе». Вы были такими очевидными. Сокджин поднял бутылку. — За очевидных влюблённых, которые всё равно умудрились потратить кучу времени на «мы просто друзья». Все засмеялись. Даже Намджун, который обычно держал серьёзный вид, улыбнулся и покачал головой. Тэхен продолжил: — А помните, как Чонгук тогда в океанариуме испугался акул? Вцепился в меня и начал трястись как зайка. Чонгук, который тихо сидел в углу, вдруг оживился и поднял бутылку. — Эй, это было правда страшно, они же с зубами! А если бы стекло лопнуло? А вы видели как они смотрели на меня? Они смеялись, перебивая друг друга, вспоминая глупые моменты из прошлого. На какое-то время тьма отступила. Просто семь бутылок пива, клубника и смех. Когда пиво закончилось, все начали расходиться по комнатам. Тэхён и Чонгук ушли последними. ----- В спальне было тихо и тепло. Чонгук сразу лёг на кровать, притянув Тэхёна к себе. — Сегодня было хорошо… — пробормотал он сонно, целуя Тэхёна в висок. — Спасибо, что пошёл со мной. Тэхён улыбнулся и погладил его по волосам. — Спасибо, что был со мной. Через несколько минут дыхание Чонгука стало ровным и глубоким — он уснул, обняв Тэхёна за талию. Тэхён ещё некоторое время лежал неподвижно, слушая его сердцебиение. Потом осторожно высвободился, достал дневник и сел на край кровати, включив маленький ночник. **День 27** Сегодня было свидание.   Настоящее. Как в Пусане. Только вместо моря — река, вместо солёного ветра — запах клубники и арбуза. Чимин и Юнги всё устроили. Они сказали, что мы заслужили хотя бы один день просто быть вдвоём. Мы ели клубнику с рук, слушали «Strawberry and Cigarettes», целовались так, будто завтра не наступит. Чонгук говорил о будущем. О доме у моря. О том, как мы будем танцевать на кухне. Я плакал. Не от грусти. От того, что впервые за долгое время почувствовал — я хочу жить. Хочу быть здесь. С ним. Со всеми ними. Я не знаю, что будет завтра.   Минсон всё ещё где-то там. Хён У всё ещё не вернулся.   Но сегодня… сегодня я был счастлив. По-настоящему. Я смотрю на спящего Чонгука и думаю:   Как мне повезло, что именно он стал моим человеком.   Он держит меня, когда я падаю.   Он улыбается, когда мне страшно.   Он проверяет моё дыхание по ночам, думая, что я не замечаю.   Я вижу, как он устал. Как боится. Но всё равно остаётся. Я хочу стать для него тем же.   Хочу, чтобы когда-нибудь он мог просто спать спокойно, зная, что я рядом и никуда не уйду.   Хочу, чтобы мы оба когда-нибудь проснулись и не думали о том, что сегодня может случиться что-то плохое. Я люблю тебя, Чонгук.   Спасибо, что ты мой.   Спасибо, что не сдаёшься.   Я тоже не сдамся.   Ради тебя. Ради нас. Так хочу тебе показать это. Осталось 3 дня. Тэхён. Он закрыл дневник, положил его на тумбочку и тихо лёг обратно. Чонгук во сне инстинктивно придвинулся ближе и обнял его за талию. Тэхён долго смотрел на спящее лицо Чонгука — расслабленное, немного усталое, но такое родное.   *«Как же я тебя люблю… Даже когда весь мир рушится, ты остаёшься моим самым безопасным местом. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю точно — я хочу пройти это с тобой. До конца. Какой бы он ни был».* Он осторожно поцеловал Чонгука в лоб и прошептал едва слышно: — Спокойной ночи, зайчонок. Я здесь. Я никуда не уйду. Потом выключил ночник и закрыл глаза, прижимаясь ближе к теплу Чонгука. Чонгук тихо пробормотал во сне «принц» и громче засопел. В квартире снова стало чуть теплее.   Даже когда тьма снаружи всё ещё была близко. Осталось 3 дня. Тьма сгущалась. Что же будет дальше?