30 дней до того как я уйду

Почему ты так поступил?   Зачем ты это сделал?   Я ведь… ты ведь не должен был… Тэхен, вернись ко мне. Пожалуйста За день до этого…

~

Хосок бежал по тёмному переулку, сердце колотилось где-то в горле. В голове крутились только пару фраз: «Я не могу больше сидеть сложа руки. Я должен его оттуда вытащить». Он ушел тихо. Не оставил записки. Просто ушёл. Он не мог больше ждать. ----- Хосок нашёл нужную улицу и дом быстрее, чем ожидал. Дверь подъезда была приоткрыта. Он вошёл тихо, с ножом в руке. Поднялся в квартиру на нужный этаж. Сегодня удача была на его стороне, так как дверь квартиры была без кодового замка и была не заперта. В полутёмной комнате на стуле сидел Хён У. Руки не были связаны, и он не выглядел сломленным. Он просто сидел и смотрел куда-то в стену. Когда он увидел Хосока, его глаза широко раскрылись. — Хосок-хён…? — голос был хриплым. — Тихо, — прошептал Хосок, быстро осматриваясь вокруг. — Я за тобой. В этот момент из соседней комнаты вышел Минсон. Он улыбался. — Как мило. Солнечный мальчик пришёл в одиночку. Я почему-то так и думал, что ты один придешь. Хосок не стал разговаривать. Он бросился вперёд. Удар кулаком пришёлся Минсону в челюсть. Тот отлетел назад, но быстро встал и ответил. Они схватились. Хосок был быстрее, но Минсон — тяжелее и злее. Один удар пришёлся Хосоку в скулу, второй — в рёбра. Хосок зашипел от боли, но не отступил. — Ты не заберёшь его! — рыкнул он и ударил Минсона коленом в живот. Минсон отшатнулся, споткнулся о стул и упал. Хосок не стал добивать — схватил Хён У за руку и потащил к выходу. — Бежим! Они выскочили на улицу и побежали. Минсон не погнался — только крикнул им вслед: — Это ещё не конец! Бегите, птички. Они бежали несколько кварталов, пока не оказались у ярко освещённого CU. Хосок втащил Хён У внутрь. Продавец за кассой удивлённо посмотрел на них — растрёпанных, с кровью на лице Хосока. Хосок тяжело дышал, прижимая Хён У к себе. — Ты в порядке? Он тебя не ранил? Хён У покачал головой. Глаза были мокрыми от слез. — Нет… он только говорил всякое. Я знал, что ты придёшь… Но чтобы один…Ты чем думал? Ты вообще пришибленный на голову? Зачем так рисковать, Хосок! Я так за тебя испугался! — Я не мог ждать, — Хосок осторожно коснулся его щеки. — Я не мог сидеть и делать вид, что всё нормально, когда ты там. Они купили бутылку воды, пластырь и влажные салфетки. Сели за маленький столик у окна. Хён У аккуратно обработал рану на скуле Хосока. — Больно? — тихо спросил он, промакивая кровь. — Терпимо, — Хосок улыбнулся сквозь боль. — Главное, что ты здесь. Хён У закончил и вдруг прижался лбом к плечу Хосока. — Спасибо… что пришёл за мной. Я думал, что останусь там навсегда. Но я вас не виню. Вы правда пытались! И вам безмерно благодарен. Я благодарен тебе, Хоби. Хосок обнял его осторожно, но крепко. — Я никогда бы тебя не оставил. Никогда. Они посидели ещё немного, просто держась друг за друга. Потом Хосок вызвал такси. — Едем домой. К Тэхёну. Там все, наверняка, уже подняли тревогу. ----- Они приехали уже глубокой ночью, даже ближе под утро. Квартира была тихой. Хосок открыл дверь своим ключом. Они прошли на кухню, включили только маленький свет над столом и сели пить чай. Хён У держал кружку обеими руками. — Я не думал, что вернусь так быстро… — тихо сказал он. — Минсон говорил, что я сам выбрал остаться. Что я устал быть обузой. Я почти поверил…Он такой мудак и манипулятор. Я ведь правда почти поверил ему. Хосок покачал головой. — Ты никогда не был обузой. Никогда. Мы все тебя ждали. Особенно я. Хён У посмотрел на него и слабо улыбнулся. — Я знаю. Спасибо, что не дал мне поверить в его слова. И спасибо, что забрал оттуда. Хотя мне очень даже понравился интерьер квартиры. Они говорили тихо, почти шёпотом. О страхе, о том, как Хён У держался, о том, как Хосок не мог спать ночами. Вдруг в коридоре послышались шаги. Заспанный Тэхён вышел первым, за ним — Намджун и Юнги. Все трое замерли в дверях кухни. Тэхён широко открыл глаза. — Хён У…? Я что, все еще сплю? Намджун стоял как вкопанный. Он смотрел то на Хён У, то на Хосока, который спокойно пил чай, будто ничего не произошло. — Вы… — Намджун моргнул несколько раз. — Вы здесь? Оба? Не понял? Юнги молча прислонился к косяку, но в глазах было явное облегчение. Намджун медленно подошёл ближе. Его лицо менялось от шока к злости. — Ты блять больной? — вдруг вырвалось у него. Он отвесил Хосоку лёгкий подзатыльник. — Ты почему один поехал?! Я же говорил — вместе поедем! Ты вообще соображаешь, что мог не вернуться?! Хосок, блять. Хосок потёр затылок и виновато улыбнулся. — Я не мог ждать. Я увидел наводку и… просто сорвался. Намджун, броооо, прости. Тэхён бросился к Хён У и обнял его так крепко, что тот едва не задохнулся. — Ты живой… ты здесь… я так боялся…Боже, прости нас! Простите наше бездействие! Прости, прости, прости. Хён У обнял его в ответ, глаза заблестели. — Я тоже боялся. Но Хосок-хён пришёл. Один. Как супергерой прям. Не человек паук, но все таки. И я не в обиде на вас, Тэ. Намджун всё ещё стоял, качая головой. — Супергерой, который чуть не получил нож в бок… Ты идиот, Хосок. Самый солнечный и самый глупый идиот, которого я знаю. Хосок тихо засмеялся. — Зато получилось ведь! Слишком быстро, но получилось. Он оказался слабеньким. Я его одной правой положил! Сокджин, который тоже проснулся от шума, вошёл на кухню и обнял Намджуна сзади. — Ладно тебе. Главное — они оба дома. Живые и почти здоровые. Чимин и Юнги тоже подошли. Чимин сразу обнял Хён У, Юнги просто положил руку Хосоку на плечо и кивнул — без слов, но очень красноречиво. Тэхён всё ещё не отпускал Хён У. — Никогда больше так не делай, — прошептал он. — Никогда не уходи один. Хосок посмотрел на всех и тихо сказал: — Я не мог иначе. Но теперь мы вместе. И это главное. Намджун наконец вздохнул и сел за стол. — Ладно. Рассказывайте. Всё по порядку. А потом — спать. Всем. Завтра будем думать, что делать дальше. Кухня постепенно наполнилась тихими голосами. Чонгук тоже проснулся и вышел в ним на ночное чаепитие. Кто-то наливал чай, кто-то доставал печенье. Страх ещё не ушёл полностью, но в эту ночь в квартире снова было тепло. Потому что семья была в сборе

~

Позднее, после того, как они разошлись по своим кроватям и комнатам, в квартире раздался звонок. Юнги, который ещё не спал, быстро схватил телефон. На экране высветился номер знакомого следователя. — Да, дяденька полицейский, у вас какие-то важные новости в пять часов утра? — ответил он спокойно, но голос был напряжённым. — Мы получили подтверждение от вашего источника. Адрес верный. Квартира в Сонпхэ. Минсон там. Мы выдвигаемся через десять минут. Хотите присутствовать? Юнги бросил короткий взгляд на спящего Чимина и тихо ответил: — Да. Мы с Намджуном едем. Скиньте точный адрес. Через минуту он уже стучал в дверь комнаты Намджуна и Сокджина. — Намджун, вставайте. Минсона нашли. Я еду, ты как, со мной? Или будешь дрыхнуть под боком у мужа? Намджун резко встал, быстро натянул на себя одежду - свою и Джина, и через 5 минут они уже мчались в нужную сторону. Операция прошла быстро и жёстко. Частная охрана, которую подключил Намджун, совместно с полицейским спецназом ворвалась в тайную ( уже нет) квартиру в Сонпхэ ровно в 5:47 утра. Дверь вышибли одним ударом. Минсон даже не успел среагировать — его взяли прямо в коридоре, когда он выходил из комнаты с чашкой кофе в руке. Он попытался выхватить нож из-за пояса, но получил мощный удар в челюсть от одного из охранников и рухнул на колени. Наручники защёлкнулись на запястьях с холодным металлическим щелчком. — Вы не имеете права… — начал он с кривой, злой улыбкой, пытаясь подняться. — Имеем, — холодно отрезал следователь, зачитывая права. — Ким Минсон, вы арестованы по обвинению в похищении человека, незаконном лишении свободы, угрозах убийством, преследовании, причинении тяжкого вреда здоровью и ряде других статей Уголовного кодекса. На этот раз вы не уйдёте. Всё кончено. Пакуй вещички. Минсона грубо подняли на ноги. Он всё ещё улыбался, но улыбка была уже не такой уверенной — в ней сквозила злоба и понимание, что игра действительно подошла к концу. Когда его выводили из здания и сажали в полицейскую машину, он внезапно повернул голову и посмотрел прямо в камеру одного из охранников. Глаза горели больным огнём. — Передайте Тэхёну… — тихо, почти ласково сказал он, — игра ещё не окончена. Я всегда буду рядом. Даже из клетки. Дверь машины с грохотом захлопнулась. Юнги стоял в стороне, скрестив руки на груди. Намджун подошёл к нему и положил руку на плечо. — Всё. Теперь он точно не выйдет. Юнги кивнул, но лицо оставалось напряжённым. — Надеюсь. Но я всё равно не успокоюсь, пока не услышу приговор суда. Ладно, Юн, домой погнали, нам еще нужно будет от моего мужа нотации послушать и полный рассказ супергероя недоделанного услышать. Юнги молча кивнул и направился к машине. Неужели все закончилось?

~

После возвращения Намджуна и Юнги все вновь собрались в гостиной. Никому особо не спалось, да и все слышали хлопок двери, когда Юнги и Намджун уезжали. Свет был приглушён, воздух казался тяжёлым от невысказанной боли. Хён У сидел в центре большого дивана, плотно закутанный в мягкий плед. Хосок не отходил от него ни на шаг — сидел вплотную, обнимая за плечи и время от времени тихонько поглаживая его руку, словно боялся, что тот снова исчезнет. Все молчали, давая Хён У время собраться с мыслями. Наконец он глубоко вдохнул и заговорил тихо, но твёрдо, хотя голос то и дело дрожал: — Он не бил меня… почти. Только один раз, когда я попытался вырваться в первый день. Всё остальное время он просто говорил. Постоянно. С утра до поздней ночи. Говорил, что я сам выбрал остаться. Что я устал быть обузой для всех вас. Что Тэхёну будет легче без меня. Что вы все тайно думаете так же — что устали тащить меня за собой. На второй день я уже почти поверил… Я думал, что действительно всем станет легче, если я просто исчезну. Голос Хён У дрогнул сильнее. Чимин всхлипнул и мгновенно схватил его за руку, переплетая пальцы. — Он показывал мне ваши фото… как вы улыбаетесь, смеётесь, обнимаетесь без меня. Говорил, что вы уже начали жить дальше. Я знал, что это манипуляция… но когда ты сидишь один в четырёх стенах, и тебе это повторяют каждый час, каждый день… очень сложно не поддаться. Хосок прижался лбом к виску Хён У, глаза у него были мокрые. — Ты никогда не был обузой. Никогда, слышишь меня? Ты — часть нас. Без тебя ничего не будет. Хён У слабо кивнул: — Когда Хосок-хён ворвался в ту комнату… я впервые за эти дни по-настоящему поверил, что меня ищут. Что я действительно нужен. Тэхён, сидевший напротив, закрыл лицо руками и тихо заплакал. Намджун тяжело вздохнул: — Мы виноваты. Мы слишком поздно начали действовать… — Нет, — мягко, но уверенно перебил Хён У и обвёл всех взглядом. — Я не виню вас. Ни одного из вас. За бездействие — не виню. Я сам долго скрывал, как мне плохо. Так что… не надо себя терзать. Пожалуйста. Да, вы может быть припозднились, но не опоздали же… Юнги оттолкнулся от стены, голос был низким и строгим: — А вот тебя, Хосок, я очень сильно поругаю. Один пошёл на это дело. Один. Без нас, без плана, без подстраховки. Ты хоть понимаешь, что мы могли потерять вас обоих?! Хосок опустил голову, но руку с плеча Хён У не убрал. — Я знаю… Я просто не смог ждать. Когда понял, где он, внутри всё взорвалось. Я не выдержал. Джин и Намджун поддержали Юнги, но уже мягче. Хосок виновато кивнул, принимая упрёк. В комнате на несколько секунд снова повисла тишина. И вдруг Тэхён замер. Его глаза расширились, дыхание сбилось. Он резко повернулся к Чимину и едва слышно, дрожащим шёпотом, почти в самое ухо прошептал: — Чимин-а… сегодня мой двадцать девятый день… Чимин сначала непонимающе посмотрел на него. Тэхён лишь сильнее сжал его руку и едва заметно качнул головой: «потом». Когда остальные ненадолго отвлеклись — Намджун пошёл за водой, Хосок помог Хён У удобнее устроиться — Тэхён потянул Чимина в самый дальний угол гостиной. Они сели вплотную, почти прижавшись лбами. Тэхён долго молчал, собираясь с силами, потом заговорил едва слышным, дрожащим голосом: — Я поставил себе… срок - 30 дней. С того момента, когда стало совсем невыносимо. На тридцатый день я собирался уйти. Сам. Наложить на себя руки. Ну ты помнишь, я тебе говорил. Я уже всё спланировал — где, как, чтобы никто не успел вмешаться. Я думал, что так будет лучше для всех.… Я не хотел быть ещё одной проблемой, которую вы будете вынуждены тащить на себе. Я устал притворяться каждый день. Улыбаться, шутить, обнимать вас, когда внутри всё кричит и хочется просто исчезнуть. Я думал, что без меня вам станет легче дышать… Чимин смотрел на него огромными глазами, полными ужаса. Слёзы ручьями текли по его щекам. — Тэхён… — голос Чимина сорвался. — Ты серьёзно хотел нас бросить? Ты до самого этого дня все еще об этом думал? Через день тебя бы могло не стало? И мы бы даже не знали почему?! Тэхён всхлипнул и кивнул, не поднимая глаз. — Мне было так плохо… Я боялся стать обузой. Боялся, что вы все тайно выдыхаете, когда я ухожу в свою комнату. А завтра — тридцатый день. Остался день… И я так боюсь, Чимин-а. Я уже не уверен, что хочу уходить, но этот таймер внутри меня всё равно тикает. Чимин резко притянул его к себе и обнял так крепко, словно пытался удержать от падения в бездну. — Не смей… — рыдал он ему в плечо. — Не смей даже думать об этом. Ты — моя семья. Ты — часть моей души. Если тебя не будет, я не смогу жить дальше. Я буду винить себя каждый день, что не заметил, не обнял сильнее, не спросил «как ты на самом деле?». Тэхён, пожалуйста… Я люблю тебя. Мы все тебя любим. Ты не обуза. Ты — наш свет, даже когда тебе темно. Обещай мне, что ты не сделаешь этого. Мы будем ходить к психологу каждый день, спать в одной комнате, я буду держать тебя за руку двадцать четыре часа в сутки. Только останься. Пожалуйста… не оставляй меня. Тэхён тоже заплакал, пряча лицо в шее Чимина. — Я постараюсь… Я правда постараюсь. Сегодня я понял, что не хочу вас бросать. Я поэтому и говорю с тобой сейчас, Чимин. Потому что я понял - Я ХОЧУ ЖИТЬ. В этот момент в гостиную тихо вошёл Чонгук. Он остановился в дверях и услышал обрывки разговора: «тридцать дней… наложить на себя руки… завтра тридцатый день… я не хочу вас бросать…». Лицо Чонгука мгновенно побледнело, в глазах появился настоящий страх. Через пару минут он мягко кашлянул и сказал чуть хрипловато: — Тэхён, нам пора. Машина уже внизу. Психолог ждёт. Помнишь? У нас запись на 9 утра. Тэхён и Чимин медленно разомкнули объятия. Чимин вытер Тэхёну щёки ладонями и прошептал: — Я буду ждать тебя здесь. Возвращайся ко мне, ладно? Тэхён кивнул. Они с Чонгуком молча спустились вниз, сели в чёрный внедорожник. Чонгук завёл двигатель, но не трогался с места. Несколько долгих секунд в салоне стояла тяжёлая тишина. Наконец Чонгук повернулся к нему: — Я услышал… не всё, но достаточно. Тридцатый день? Завтра? Тэхён-а… ты правда собирался уйти от нас? От меня? Тэхён смотрел в боковое окно, пальцы нервно теребили край куртки. — Да… Собирался. Завтра тридцатый день, последний. Я думал, что просто исчезну. Чтобы не быть обузой. Чтобы вам не пришлось меня спасать. Чонгук сжал руль так сильно, что костяшки побелели. Машина медленно тронулась и влилась в утренний поток Сеула. — Как ты мог так думать? — голос Чонгука дрожал от боли и слёз. — Ты хоть представляешь, что было бы с нами? Особенно со мной? Ты — мой любимый человека . Один из самых важных людей в моей жизни. Когда мне было тяжело, именно ты был рядом. А теперь ты говоришь, что хотел уйти и оставить меня одного с этой болью? И как бы.. я был уверен, что ты уже передумал… Тэхён всхлипнул. — Мне было очень плохо, Гуки… Я устал притворяться. Думал, что скрываю это хорошо. Думал, что всем станет легче без меня. Чонгук покачал головой, по его щеке скатилась слеза. — Ты никогда не был обузой. Когда ты улыбаешься — весь мир светлее. Когда тебе плохо — мы все хотим быть рядом и забрать хоть часть этой боли. Мы любим тебя. Я люблю тебя. Если тебя не станет… наш дом станет пустым, даже если там будут все семеро. Он сделал паузу, пытаясь справиться с голосом, и крепче сжал руку Тэхёна. — Завтра тридцатый день…. Я не позволю тебе досчитать до последней секунды. Мы будем ходить к психологу столько, сколько нужно. Будем говорить. Будем плакать. Будем кричать, если придётся. Но ты останешься. Я буду спать в твоей комнате. Буду держать тебя за руку. Буду напоминать каждый день, как сильно ты нам нужен. Просто пообещай мне… пообещай, что сегодня и завтра ты ничего не сделаешь. День за днём. Хорошо? Тэхён повернулся к нему, глаза были красными и мокрыми. — Мне страшно… Этот таймер внутри меня всё ещё тикает. Но сегодня, увидев Хён У и то, как все вы плакали… я впервые подумал, что, может, я действительно нужен. Что моя смерть не облегчит вам жизнь, а уничтожит вас. Чонгук переплёл их пальцы и тихо, но твёрдо сказал: — Ты нужен. Очень нужен. Без твоего смеха, без твоих странных идей, без того, как ты поёшь в душе, думая, что никто не слышит… нас не будет. Так что держись за меня. Держись за нас. Мы не отпустим тебя. Никогда. Тэхён тихо заплакал, сильнее сжимая руку Чонгука. — Спасибо… что услышал и не отвернулся. — Я никогда не отвернусь, — ответил Чонгук. — Никогда. Машина ехала по освещённым улицам Сеула, а между двумя братьями повисла тёплая, хоть и болезненная тишина — тишина людей, которые только что пообещали друг другу держаться изо всех сил.

~

Тэхён вышел из машины один. Чонгук остался ждать его в ней у самого здания. Сеанс у психолога длился почти полтора часа. Психолог — мужчина средних лет с мягким, спокойным голосом и очень добрыми глазами — сидел в удобном кресле напротив Тэхёна. Он не торопил, просто ждал. — Расскажи, с чем ты пришёл сегодня, — тихо предложил он. Тэхён долго молчал, глядя на свои переплетённые пальцы. Наконец заговорил, едва слышно: — Я… думал, что хочу умереть. Много раз. Я поставил себе таймер. С того момента, как стало совсем невыносимо. Я считал каждый день. Завтра должен был быть тридцатый. Я уже выбрал место, продумал, как сделать… чтобы было быстро и чтобы вас не слишком сильно травмировать. Я был уверен, что всем станет легче без меня. Что я — тяжёлая ноша. Что я только порчу атмосферу своим молчанием и грустью. Он сглотнул. — Но вчера и сегодня… после всего, что произошло с Хён У, после того, как я увидел, как Хосок-хён полез за ним один, как все плакали… я вдруг понял, что не хочу умирать. Я хочу жить. Я правда хочу. Просто… я не знаю, как это делать, когда внутри до сих пор так темно. Мне страшно, что это желание жить — временное. Что через пару дней темнота снова возьмёт верх и я снова начну считать дни. Психолог кивнул с искренним пониманием. — Это очень важный и очень честный момент, Тэхён. То, что ты сейчас говоришь — «я хочу жить, но мне страшно» — это не слабость. Это мужество. Ты впервые за долгое время позволил себе захотеть остаться. И это уже огромный шаг. Темнота не исчезнет за один день. Она будет приходить и уходить. Наша задача — не сделать так, чтобы её совсем не стало, а научить тебя жить даже тогда, когда она рядом. День за днём. Маленькими шагами. Он чуть наклонился вперёд. — Ты готов идти медленно? Не ждать от себя, что завтра проснёшься и всё будет хорошо. А просто… оставаться. Каждый новый день — это уже победа. Тэхён посмотрел в окно, потом снова на психолога и тихо, но твёрдо ответил: — Готов. Я очень хочу попробовать. — Тогда мы будем работать вместе. И я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь: ты имеешь право быть не в порядке. Имеешь право быть тяжёлым. Твоя семья уже показала, что они готовы нести эту тяжесть вместе с тобой. Ты не один. Когда сеанс закончился, Тэхён вышел из кабинета уставший, но с лёгкой, едва заметной искрой в глазах. Чонгук уже ждал в коридоре. Как только увидел его, сразу встал и без единого слова крепко обнял. Тэхён уткнулся лицом ему в шею и ответил на объятие. — Я горжусь тобой, — прошептал Чонгук. — Очень. Они стояли так долго. Потом Чонгук чуть отстранился, взял лицо Тэхёна в ладони и нежно поцеловал его в губы — медленно, тепло, с тихой любовью и огромной нежностью. Поцелуй был не страстным, а успокаивающим. «Я здесь. Я с тобой. Всё будет хорошо». — Поехали домой, — мягко сказал Чонгук, проведя большим пальцем по его щеке. — Там все ждут тебя. Когда они открыли дверь квартиры, их встретила настоящая волна тепла. Первым вылетел Чимин и буквально влетел в Тэхёна, обнимая его так сильно, что тот засмеялся сквозь усталость. — Ты вернулся… — дрожащим от облегчения голосом шептал Чимин. — Я так волновался. Как ты? Как прошло? Следом подошёл Хосок, всё ещё поддерживающий Хён У, но сразу протянул руку и ласково потрепал Тэхёна по волосам. — Молодец, Тэхён-а. Мы все тобой гордимся. Намджун вышел из кухни с мягкой, спокойной улыбкой. Он обнял Тэхёна крепко, по-отечески, одной рукой прижимая к себе, а второй — Чонгука. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил Намджун, не отпуская. Тэхён помолчал, потом честно ответил, всё ещё находясь в его объятиях: — Устал… Но… легче. Я сказал ему всё. Я теперь хочу жить, но не знаю как. Намджун чуть отстранился, чтобы посмотреть Тэхёну в глаза. Его взгляд был тёплым и очень серьёзным. — Это самое важное, что ты мог сделать сегодня. Я знаю, как тяжело тебе было туда идти. Но ты пошёл. И ты вернулся к нам. Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, Тэхён. Ты не обязан быть сильным. Ты не обязан быть весёлым. Ты можешь быть каким угодно — грустным, злым, молчаливым, уставшим. Главное — оставайся. Мы справимся со всем остальным вместе. Я как твой друг… и как твой хен обещаю тебе: мы не оставим тебя одного с этой темнотой. Никогда. Тэхён почувствовал, как глаза снова защипало. Он кивнул и тихо ответил: — Спасибо, Намджун-хён… Я буду стараться. — Я знаю, — улыбнулся Намджун и снова прижал его к себе. — А теперь иди есть. Джин приготовил твои любимые блюда. Джин, стоявший рядом, сразу добавил с тёплой улыбкой: — Ничего тяжёлого. Лёгкий ужин, но с любовью. И если захочешь просто полежать на диване и ничего не говорить — тоже нормально. Юнги подошёл молча, но обнял Тэхёна коротко и крепко, похлопав по спине. — Если станет тяжело ночью — стучись ко мне. В любое время. Хён У, сидевший на диване, посмотрел на Тэхёна с мягкой, понимающей улыбкой: — Мы с тобой теперь в одной лодке, да? Будем грести вместе. Тэхён обвёл взглядом всех семерых — своих людей, свою семью — и почувствовал, как внутри что-то тёплое и хрупкое начинает медленно оттаивать. — Спасибо… что ждёте меня, — тихо сказал он. Чонгук незаметно взял его за руку и переплёл пальцы. Чимин тут же прижался с другой стороны. — Мы всегда будем ждать, — ответил Намджун. — Всегда. Они прошли в гостиную, где на столе стоял простой, но очень душевный ужин. В воздухе пахло домашним теплом, заботой и тихой надеждой. Сегодня темнота внутри Тэхёна стала хоть немного меньше. Хосок только опустил голову, крепче прижимаясь к Хён У. Позже, когда все начали расходиться по комнатам, Тэхён тихо сказал Чонгуку: — Завтра утром я напишу последнюю строку в дневнике… А потом приду к тебе и расскажу всё. Всё до конца. Без утайки. И мы вместе сожжём эти страницы. Хорошо? Чонгук кивнул и мягко сжал его руку. — Хорошо. Я буду ждать.

~

Когда квартира погрузилась в тишину, Хосок нашёл Хён У на балконе. Тот стоял, опираясь на перила, и смотрел на мерцающий ночной Сеул. Хосок тихо подошёл и остановился рядом. — Можно постоять с тобой? Хён У кивнул. Они молчали несколько минут. Только холодный ветер слегка трепал волосы. Наконец Хосок заговорил низким, дрожащим голосом: — Я должен тебе кое-что сказать. Я… я влюбился в тебя. Давно. Ещё в больнице. Когда ты лежал весь в синяках, но всё равно улыбнулся мне, когда я принёс тебе подсолнухи. Я тогда понял, что пропал. Я не говорил никому. Боялся, что это неправильно. Боялся, что ты не ответишь. А потом ты пропал… и я подумал, что если не скажу — могу никогда не успеть. Я чуть не сошёл с ума, пока тебя искал. Хён У медленно повернулся к нему. В его глазах было удивление, усталость и что-то очень тёплое. — Хосок-хён… — Ты не обязан ничего отвечать, — быстро добавил Хосок, голос сорвался. — Правда. Я просто хотел, чтобы ты знал. Ты не обязан ничего чувствовать. Я буду рядом в любом случае. Как друг. Как хён. Как защитник. Как угодно. Я никуда не денусь. Хён У сделал шаг вперёд и осторожно, почти робко обнял его. Хосок на секунду замер, а потом обнял в ответ — очень бережно, словно боялся раздавить. — Я не знаю, что чувствую сейчас, — тихо сказал Хён У ему в плечо. — Я слишком разбитый. Всё внутри ещё болит и путается. Но я точно знаю, что когда ты ворвался в ту комнату… когда я увидел тебя, я почувствовал что-то очень тёплое и безопасное. Мне впервые стало спокойно. Я хочу разобраться в себе. Когда всё немного уляжется… можно? Хосок кивнул, прижимаясь щекой к его волосам, и прошептал: — Можно. Я подожду. Сколько нужно. Даже если годы. Главное — ты здесь. Живой. Ночью Тэхён сидел на краю своей кровати. Чонгук уже спал рядом, тихо и ровно дыша. В комнате горел только маленький ночник. Тэхён открыл дневник и долго смотрел на чистую страницу. Потом медленно начал писать. **День 29** Завтра — тридцатый день. Последний, если верить тому отсчёту, который я вёл в голове все эти недели. Я думал, что когда дойду до этой цифры, что-то случится. Что я либо окончательно сломаюсь, либо просто тихо исчезну. Но сегодня всё изменилось. Я увидел Хён У живым. Услышал, как Хосок-хён признался ему в любви. Увидел, как все мы плачем и держимся друг за друга. И внутри что-то сдвинулось. Я понял одну важную вещь: Я не хочу умирать. Я правда не хочу. Я хочу жить. Хочу видеть, как Хён У снова начинает улыбаться по-настоящему. Хочу, чтобы Чонгук спал спокойно, не боясь, что я исчезну ночью. Хочу, чтобы мы все когда-нибудь сидели за одним столом и смеялись так громко, чтобы соседи стучали в стену. Завтра — не конец. Завтра — просто новый день. И я очень хочу его прожить. Тэхён. Он закрыл дневник, положил его на тумбочку и тихо прошептал в темноту: — Завтра утром я допишу последнюю строку… а потом пойду к Чонгуку и расскажу ему всё. До самой последней мысли. Мы вместе сожжём эти страницы. И начнём заново. Тэхён лёг рядом с Чонгуком, осторожно прижался к его спине и закрыл глаза. Он не знал, что завтрашний день — тридцатый — станет для него одним из самых тяжёлых и важных в жизни. И уж точно не подозревал, что этот «последний» день, который он так долго боялся, на самом деле окажется последним. Но это он поймёт только завтра.