Доверие

      — НЕТ!... Пожалуйста... Остановись... Прекрати! — кричал, умолял Скарамучча, захлёбываясь в слезах, судорожно хватая ртом воздух. И вдруг он резко сел на кровати, распахивая глаза. Парень огляделся вокруг, и, стараясь восстановить дыхание, в свете луны и звёзд разглядел фигуру своего соседа по комнате, сидящего на краю кровати рядом с ним.       Скарамучча посмотрел на Кадзуху с недоумением и парень поспешил ответить (проснувшись на балконе — как обычно рано — Каэдэхара осмотрелся и надел митенку назад на правую руку. Зашёл в комнату и распахнул шторы):       — Когда я проснулся, увидел тебя, насквозь вспотевшего и ворочавшегося. Решил подойти на всякий случай. Ты начал кричать и задыхаться, я коснулся твоего плеча, а дальше ты и сам знаешь. — произнёс он с беспокойством в голосе.       Скарамучча сидел согнувши ноги в коленях, крепко обхватив их руками. Он опустил лицо вниз. Слёзы текли не переставая, а парень ничего и не пытался с этим сделать.       Страх вцепился в него когтями, не желая отпускать, сдавливая рёбра так, что с каждым новым вдохом дышать становилось всё тяжелее.       — Эй, Скарамучча... дыши, пожалуйста, — испуганно произнёс Кадзуха, пытаясь погладить парня по макушке. Скарамучча тут же дёрнул головой, отталкивая его руку. А Каэдэхара в растерянности, он видит, как Скарамучча трясётся, плачет, практически задыхается и не знает чем помочь.       Парень садится перед ним, продолжая — уже немного собравшись и говоря очень ласково и медленно, стараясь не испугать Скарамуччу ещё больше. — Я рядом, тут больше никого нет. Никого, кто смог бы сделать тебе больно. Я не желаю тебе зла. Хочу лишь помочь тебе, Скарамучча... Итак, можно я возьму тебя за руку?       Скарамучча, не поднимая головы и всё ещё пытаясь восстановить дыхание, неуверенно протянул ему дрожащую руку. Каэдэхара осторожно взял его ладонь в свою, согревая. Стараясь через этот жест передать всю заботу и нежность, что сейчас испытывал к нему.       Когда же Скарамучча успокоился, ему снова захотелось спать.       — Ляжешь назад? — трепетно уточнил Кадзуха у него, сразу же замечая это, всё ещё держа парня за руку.       Скарамучча, всё также не поднимая головы, покачал ею, после этого укладывая голову на колени.       Каэдэхара не стал настаивать, лишь спросил, всё также заботливо и бережно:       — Не хочешь об этом поговорить?       — Нет.       Прошло ещё минут 30. Каэдэхара нарушил образовавшуюся между ними тишину — не неловкую, нет — такую, в которой им обоим было комфортно.       — Может позавтракаем?       Скарамучча ничего не ответил, только поднял на него свои сапфировые глаза, смотря вроде бы и на него, но на деле —уставившись пустым взглядом куда-то в пустоту. Через какое-то время всё же сфокусировав взгляд на лице Кадзухи, бегло проходясь вначале по всё таким же очаровывающим, завораживающим глазам ярко-кораллового цвета, после — переводя взгляд на небольшой аккуратный нос, потом — на губы, наверняка очень нежные...       — Я... не против — пробормотал он тихо. Но Каэдэхара услышал.       — Ты хочешь поесть тут, или пойдём на кухню?       — Здесь.       — Тогда я принесу       И снова этот голос... Такой приятный... Нежный... Заботливый... Хочется слушать вечно...

***

      После завтрака (завтракали парни молча; Скарамучча, всё также глядя в пустоту, уже смог съесть всё что положил ему Каэдэхара; хоть там и было немного — это уже огромный прогресс) Кадзуха унёс посуду, а когда вернулся Скарамучча уже спрятался под одеяло с головой и свернулся калачиком. Повернувшись к стене и надев наушники он беззвучно плакал. Увидев, как Скарамучча весь трясётся, Каэдэхара подошёл ближе и сел на край кровати.       — Эй, ты точно не хочешь это обсудить?... Может я могу чем-то помочь тебе? — вкрадчиво уточнил Кадзуха.       Скарамучча не услышал его сквозь включённую почти на всю музыку.       А Каэдэхара только и может, что смотреть на него. У парня сердце сжимается, когда он видит как Скарамучча страдает. Но Кадзуха знает, что если будет давить на него — сделает только хуже.       Парень закусил губу, тяжело вздохнул и нехотя отошёл от Скарамуччи, по-прежнему всем сердцем желая помочь ему, но не зная как. В тот день Скарамучча не пошёл в университет.

***

      Придя из университета и не обнаружив Скарамуччу в комнате Каэдэхара заволновался. Посмотрел на кухне — его нет.       И вот парень открывает дверь в ванную...       Скарамучча сидит на полу посреди комнаты спиной к двери, поджав колени к груди и дрожа. Подбородок лежит на колене. От его левой руки в слив стекает алый ручеёк крови. В правой руке... канцелярский нож?       Кадзуха быстро подбегает и садится перед ним. По щекам Скарамуччи всё так же текут слёзы. Взгляд опущен. Он глядит пустым взглядом на то, как из изрезанной кожи предплечья вытекает кровь, окутывая руку и капая мелкими красными каплями на плитку; глядит неотрывно, словно завороженный этим зрелищем. Не замечая, что Каэдэхара вернулся.       Кадзуха сбит с толку.       Что же делать?       Первым делом парень в панике выхватил нож из руки Скарамуччи, отбрасывая его подальше. Дрожащими руками доставая телефон и набирая единственный номер, который стоит на быстром наборе, включил на громкую связь и положил телефон на пол рядом с собой. Через три гудка трубку поднимают и на том конце слышится немного уставший привычно-мягкий голос:       — Привет, Кадзу, что-то случилось?       — Х...Хейдзо... — Голос очень тихий, дальше только быстрое дыхание и судорожные вздохи.       — Где ты? Что произошло? Постарайся дышать неглубоко. — Голос нежный, успокаивающий.       — О...общага       — Я понял, уже вызываю такси, буду минут через 9... Что всё-таки произошло?       — С-Скарамучча...       — Что с ним? С тобой-то всё в порядке?       — Он руку... и-изрезал       — Главное дыши... Найди рядом что-нибудь, чем можно остановить кровь... Если всё прям плохо я могу сейчас вызвать скорую.       — Не... надо... п-пожалуйста... — пробормотал слабым голосом Скарамучча.       Хейдзо тяжело вздохнул.       — Кадзу, ответь, пожалуйста, кровь тёмная и течёт постоянно, или ярко-алая и сочится из всей поверхности ран?       — Второе...       — Я уже еду. Надо чем-то остановить кровь: бинт, полотенце, свитер — Давай, ты справишься. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох — Нашёл что-нибудь?       Кадзуха дополз до душевой кабины и снял полотенце с крючка рядом.       — П-поло... полотенце       — Да, молодец. Приложи к его руке и плотно прижми к ранам.       На том конце провода послышалось болезненное шипение.       — Ага, — Каэдэхара уже чуть успокоился, но слёзы не прекращались.       А Скарамучча — наоборот, уже перестал плакать и сейчас смотрел куда-то в пустоту.       — Теперь, не отпуская полотенца, приподними его руку, чтобы она была выше уровня сердца.       — Да...       — Всё. Ты молодец. Ждите, я уже почти доехал.       Прошло ещё 5 минут       — Кадзу, теперь нужно чтобы ты открыл мне дверь.       — Х-хорошо       — Давай, я отключаюсь.       Послышались три гудка...       Каэдэхара вдохнул поглубже и, с трудом добравшись до стены, опираясь о неё дошёл до входной двери. Открыл замок. Хейдзо, после двух щелчков, тут же распахнул дверь и увидел перед собой Кадзуху. Бледного, с непрекращающимися слезами и дрожащими руками.       — Кадзу... — проговорил парень закрывая входную дверь. Он глубоко вздохнул. Собравшись с мыслями также мягко спросил, параллельно с этим снимая сапоги и куртку:       — Где он?       Кадзуха указал на дверь в ванную.       Сиканоин прошёл мимо Каэдэхары, по пути положив руку ему на плечо и легонько сжимая его в ободряющем жесте.       Хейдзо зашёл в ванную, первым делом быстро оказываясь у умывальника, моя руки. После — сразу же подходя к Скарамучче. Садясь перед ним.       — Я дотронусь       Хейдзо взял руку Скарамуччи, аккуратно убрал полотенце и осмотрел порезы, кровь из которых сочилась уже не так сильно.       Вдруг в комнату зашёл Кадзуха с аптечкой в руках. Подошёл, поставил рядом с Сиканоином, а сам сел рядом со Скарамуччей, обхватив его правую руку обеими своими ладонями, будто бы желая скрыть его от этого жестокого мира. Согреть. Показать, что такое забота... Любовь...       А Скарамучча, на удивление, не был против, не оттолкнул его — а может, у него просто уже не было ни на что сил...       Тепло... Когда в последний раз меня кто-то с такой нежностью держал за руку?...       — Сейчас будет щипать — голос мягкий. Сиканоин старается очень деликатно обрабатывать раны.       По ощущениям кожу разом пронзили тысячи мелких иголок, впиваясь всё сильнее и сильнее с каждой секундой. Скарамучча зашипел и инстинктивно попытался отдёрнуть руку. Но Хейдзо держал крепко.       Когда раны были обработаны и забинтованы Скарамучча уже совсем обессилел и его буквально на руках пришлось нести до кровати.       В тот же миг, как его тело коснулось мягкой кровати парень заснул, укрывшись тёплым одеялом. Видимо слишком вымотался. Сиканоин же убрался в ванной, выкинул окровавленное полотенце и нож.

***

      Хейдзо и Кадзуха сидят на кровати Каэдэхары и смотрят на мирно спящего Скарамуччу.       Сиканоин поворачивает голову в сторону Кадзухи. Парень тоже смотрит на него в ответ. Каэдэхара подвигается ближе и кладёт голову Хейдзо на колени.       — Кадзу, всё уже хорошо... — шепчет Хейдзо, перебирая его распущенные волосы между пальцев и гладя по голове. — Я рядом       — Спасибо, Хейдзо, — произносит Кадзуха и из его глаз начинают течь слёзы — уже не от страха, нет — слёзы счастья. — Спасибо тебе, что ты есть, что ты рядом со мной что бы не случилось, ты всегда помогаешь мне, заботишься... Спасибо что приехал... Без тебя бы я тут уже... Мы бы оба тут...       — Без проблем. Ты мне очень дорог. И я счастлив делать всё это для тебя... И тебе спасибо, Кадзуха... Спасибо, что ты есть.       Просидели они так до вечера. Хейдзо решил остаться у них на ночь, потому что за втра экзамен и это очень сильно сэкономит время. Да и приглядеть за ними сейчас кому-то надо.