Объединенные кольцами. Забрать свое.

Аврорат Министерства Магии Через два года после Битвы за Хогвартс Лифт Министерства с привычным лязгом остановился на девятом уровне. Гермиона Грейнджер вышла в коридор, держа в руках стопку пергаментов и небольшую коробочку с официальными приглашениями. Её шаги были быстрыми, деловыми — профессорская привычка ценить каждую минуту никуда не делась, просто теперь к ней добавилась уверенная грация женщины, знающей себе цену. Она улыбнулась секретарше в приёмной аврората — та, заметив Гермиону, махнула рукой: —Проходите, мисс Грейнджер. Мистер Поттер у себя. Предупреждал, что вы зайдёте. Кабинет старшего аврора Гарри Поттера был именно таким, каким и должен быть: функциональным, немного хаотичным и очень личным. На стенах висели дипломы, благодарности от Министерства и — в рамке, на самом видном месте — смешное, нелепое фото времён 6 курса курса, где все они строили рожицы. Сам Гарри сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел… уставшим, но довольным. Его очки съехали на кончик носа, а зелёные глаза смотрели на какую-то карту местности с пометками. —Гермиона! — он отложил перо и откинулся на спинку кресла. — Какими судьбами? Неужели решила проверить, не заваливаю ли я отчётность? —Твоя отчётность меня волнует меньше всего, — усмехнулась она, подходя и усаживаясь на стул напротив. — Хотя, судя по слухам, тебе скоро повышение дадут. Глава отдела авроров? Гарри поморщился, но в его глазах мелькнула гордость. —Пока только слухи. Но… да, поговаривают. Робардс намекал. Но ты же не за этим пришла? Гермиона выложила на стол коробку из плотного, кремового картона. Где красовалась серебряная печать с вензелем «M&G» — Малфой и Грейнджер. —Вот. Лично в руки. В эту субботу, в поместье Малфоев. Драко настоял, чтобы мы принимали гостей там. Говорит, пора наполнить старые стены новыми, хорошими воспоминаниями. Гарри взял коробку, повертел в руках. —Помолвка? — он поднял бровь, но улыбался. — Наконец-то. А то мы с Пэнси уже начали делать ставки, когда вы перестанете тянуть. —Ставки? — Гермиона рассмеялась. — И кто выигрывает? —Рон. Поставил на то, что ты сама сделаешь предложение через полгода после того, как защитишь диссертацию. Проиграл, кстати — ты сделала это раньше. Гермиона закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. —Передай Рону, что его проигрыш мы обсудим на ужине. Кстати, здесь два приглашения. Одно тебе. Второе — Пэнси. Вы же теперь… ну, живёте вместе на Гримо. Как там, кстати? Без Сириуса не скучно? При упоминании Пэнси лицо Гарри неуловимо смягчилось. Эта перемена была едва заметна для посторонних, но Гермиона, знавшая его с одиннадцати лет, видела всё. —Нормально, — сказал он, пряча взгляд за очками. — Она… знаешь, она оказалась невыносимой чистюлей. Каждую неделю переставляет книги на полках по цвету. Я ей говорю: «Пэнс, это же магия, можно просто заклинанием», а она… она говорит, что в этом есть… ну, порядок. Наверное, слизеринское. —Гарри Поттер, — мягко сказала Гермиона, — ты покраснел. —Ничего я не покраснел! — он дёрнулся, но тут же сдался. — Ладно. Просто… она другая. Она готовит завтрак, когда я задерживаюсь на дежурствах. И ругается, если я забываю поесть. И… она понимает. Понимает всё про кошмары, про то, что иногда я просыпаюсь и думаю, что снова в лесу. Она просто молча обнимает и… не отпускает. Гермиона слушала, и её сердце наполнялось теплом. Она вспомнила, как когда-то, на собраниях Ордена, Пэнси стояла рядом с Гарри, как та обняла его, когда он ломал Бузинную палочку. Вспомнила, как та прикрывала его спину в битве. Как позже, в газетах, писали о «странной паре» — Герой и бывшая Папина дочка. —Я рада за тебя, Гарри. Правда. Ты заслуживаешь счастья. И Пэнси… она прошла длинный путь. Как и мы все. Гарри кивнул, пряча смущение. —Ладно, — сказал он, пряча конверты в ящик стола. — Передам. В субботу будем. Оба. Что принести? —Только себя. И Пэнси. Драко сказал, что эльфы готовят что-то невероятное. И, кажется, Люциус прислал из «Серебристых Топей» какую-то древнюю бутылку вина, которой двести лет. Драко ворчит, что это манипуляция, но, подозреваю, вино выпьет. Гарри хмыкнул. —Как там он? Люциус, я имею в виду. —Пишет длинные письма об алхимии. Иногда я отвечаю. Драко злится, но… это стало нашей странной традицией. Нарцисса навещает его раз в месяц. Они пьют чай и молчат. Знаешь, иногда молчание говорит больше, чем слова. Повисла пауза, полная понимания. —Ну, — Гермиона встала, поправляя сумку, — мне пора. У Драко прием у целителя через 10 минут. А ты… не засиживайся допоздна, ладно? И передай Пэнси, что я жду её на субботу. —Передам, но по моему она еще в мунго, возможно вы встретитесь, она собиралась извиниться перед Драко, за то что назвала его “несносным, ходячим кошельком” на совещание по благотворительности при всех, — Гарри усмехнулся и тоже встал проводив её до двери. — Гермиона? Она обернулась. —Спасибо. За всё. За то, что верила. За то, что не сдалась. И за то, что теперь… мы все здесь. Вместе. Это… это много значит. Гермиона улыбнулась той самой тёплой, чуть грустной улыбкой, которую он помнил с детства. —Мы всегда будем вместе, Гарри. Рука об руку. Помнишь? —Помню, — кивнул он. — Иди уже, профессор. Она засмеялась и исчезла за дверью, оставляя после себя лёгкий аромат духов и тёплое ощущение того, что мир, за который они сражались, действительно существует. И он прекрасен.

***

Больница Святого Мунго В то же время В приёмном покое пахло чистящими зельями, стерильными бинтами и той особенной больничной тоской, которая, кажется, пропитывает даже стены. Драко Малфой сидел на краю смотровой кушетки, застеленной хрустящей бумагой, и с плохо скрываемым раздражением наблюдал, как целитель Вайт, молодой, но уже невероятно дотошный специалист, колдует над своим медицинским чемоданчиком. —Мистер Малфой, — Вайт поправил очки на носу и уставился в пергамент с историей болезни, — согласно предписанию, вам положен полный комплексный осмотр раз в год. Мы зафиксировали улучшения, но... —Но? — перебил Драко, нервно постукивая пальцем по колену. — Я чувствую себя превосходно. Бегаю, прыгаю, магию использую без ограничений. Какие могут быть «но»? —Но, — упрямо продолжил целитель, — следы тёмной магии, которой вас задело в битве, были глубокими. Мы должны убедиться, что регенерация тканей прошла полностью и нет отсроченных эффектов. Я настаиваю на углублённых анализах крови и магического фона и не только. Драко закатил глаза. Эта сцена повторялась каждый раз: Вайт, со своей маниакальной дотошностью, пытался засунуть его во все возможные диагностические аппараты, а Драко, которому надоело быть подопытным кроликом, сопротивлялся до последнего. —Слушайте, — он спрыгнул с кушетки, одёргивая идеально выглаженную рубашку, — у меня сегодня важная встреча. Помолвка, если хотите знать. Приглашения разосланы, нужно проверить меню, вина, убедиться, что моя мать... в общем, мне некогда торчать здесь часами. —Мистер Малфой! — Вайт возмущённо взмахнул палочкой, создавая прозрачный барьер перед дверью. — Ваше здоровье важнее любых светских мероприятий! Это займёт не больше часа, и... В этот момент дверь палаты приоткрылась, и в проёме показалась голова Пэнси Паркинсон. Она была в своём любимом халате на котором красовался бейджик “Заведующая отделение Маг-Хирургии. Пэрсефона Элоиза Паркинсон.” и с огромной коробкой конфет в руках. —О, Малфой, ты ещё здесь? А я думала, ты сбежал час назад. Вот, решила проведать и заодно попросить прощения за тот случай на прошлой неделе... — она замерла, увидев напряжённую позу Драко и упрямо поджатые губы целителя. — Ой. Я помешала? Или, наоборот, вовремя? —В самый раз, — прошипел Драко, сверля взглядом барьер. — Скажи этому маньяку, что со мной всё в порядке. Пэнси окинула оценивающим взглядом ситуацию, вздохнула и поставила коробку на тумбочку. —Целитель Вайт, — сказала она своим самым сладким, но опасным тоном, — вы же понимаете, что перед вами сидит человек, который пережил войну, чудовищное ранение и... и помолвку с Гермионой Грейнджер, что, согласитесь, требует не меньшей выносливости. Если он говорит, что с ним всё в порядке, может, стоит ему поверить? Хотя бы на слово? Вайт замялся, но барьер не убрал. —Мисс Паркинсон, я выполняю свою работу. И если мистер Малфой не согласится на анализы, я буду вынужден сообщить... —Кому? — раздался новый голос из коридора. — Мне? В палату, чуть запыхавшись, влетела Гермиона. Её щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, а в глазах горело то самое выражение, которое Драко узнавал мгновенно: «Я всё решила, не спорь». —Простите, целитель Вайт, — она подошла к Драко и, не обращая внимания на его удивление, взяла его за руку. — Я только что из Министерства, заходила к Гарри. И... я знаю, что Драко терпеть не может эти осмотры. Но я также знаю, что они необходимы. — Она повернулась к нему, заглянув в глаза. — Драко, милый. Пожалуйста. Ради меня. Сделай эти анализы. Я подожду здесь. Мы никуда не опоздаем, я всё проверила, у нас куча времени. А если ты не сделаешь, я буду волноваться. А когда я волнуюсь, я начинаю... ну, ты знаешь. Драко смотрел на неё. На её решительное лицо, на её пальцы, сжимающие его ладонь, на этот знакомый блеск в глазах, который означал, что спорить бесполезно. Он вздохнул так тяжело, будто сдавался в плен после многолетней осады. —Ты невыносима, — сказал он тихо, но в его голосе не было злости. — Знаешь это? —Знаю, — улыбнулась она. — И ты меня любишь именно за это. Он снова вздохнул, потом повернулся к торжествующему целителю. —Ладно. Валяйте свои анализы. Но если эта игла… —Безболезненно, мистер Малфой, я гарантирую, — поспешно заверил Вайт, уже доставая пробирки. Пэнси, наблюдая за этой сценой с коробкой конфет в руках, усмехнулась. —Ну надо же. Гермиона Грейнджер, укротительница драконов. Буквально. — Она протянула коробку Гермионе. — Держи. Заслужила. А я пойду, обрадую Гарри, что его друг всё-таки не сбежал из больницы и не заставит нас всех волноваться на помолвке. Гермиона благодарно кивнула, принимая конфеты, и села на стул рядом с кушеткой, наблюдая, как Драко, с каменным лицом, позволяет целителю брать кровь. Их пальцы были переплетены, и это, кажется, было единственным, что удерживало его от желания испепелить Вайта на месте. —Знаешь, — прошептала она, когда процедура закончилась, — я горжусь тобой. —Чем? Тем, что дал себя уколоть? — буркнул он, закатывая рукав. — Подвиг века. —Тем, что ты здесь. Что ты жив. Что ты соглашаешься на эти осмотры, даже когда бесишься. Потому что... потому что ты хочешь быть рядом со мной. Долго. Навсегда. И я это ценю. Драко посмотрел на неё, и его лицо, наконец, расслабилось. Он притянул её к себе, поцеловал в макушку. —Навсегда, — повторил он. — Но если Вайт ещё раз посмотрит на меня с таким энтузиазмом, я его прокляну. Легко. Обратимо. Но неприятно. —Договорились, — засмеялась она. Драко с облегчением выдохнул, когда целитель Вайт, аккуратно упаковав пробирки с кровью в зачарованный контейнер, наконец поднял глаза. —Результаты будут готовы через три-четыре дня, мистер Малфой, — сказал он своим обычным педантичным тоном. — Я пришлю письмо, как только всё проверим. Можете не ждать здесь, это займёт время. Но если почувствуете что-то необычное — слабость, головокружение, странные сновидения — немедленно свяжитесь со мной. —Обязательно, — Драко уже натягивал пальто с такой скоростью, будто спасался от огня. — Сновидения. Запомнил. Пошли, Грейнджер. Гермиона, пряча улыбку, поднялась со стула и взяла его за руку. —Спасибо, целитель Вайт. Мы очень ценим вашу заботу. До свидания. Они вышли из кабинета, и Драко, оказавшись в коридоре, наконец позволил себе расслабиться. —Три-четыре дня, — проворчал он, пока они шли к лифту. — Целых три-четыре дня спокойствия, пока этот маньяк не пришлёт мне очередной список того, что со мной не так. В прошлый раз он нашёл у меня недостаток витамина D. Представляешь? Я, Малфой, и вдруг — витамин D. Стыдоба. Гермиона рассмеялась, сжимая его ладонь. —Может, если бы ты не сидел сутками в своём кабинете над отчётами фонда и иногда выходил на солнце… —Я выхожу на солнце. Когда ты меня вытаскиваешь. Это считается. Лифт открылся, и они вошли, всё ещё держась за руки. В тесной кабине, пока кабинка медленно ползла вниз, Драко прижался губами к её виску. —Спасибо, что пришла, — сказал он тихо. — Я бы сбежал. Честно. И Вайт бы потом строчил жалобы в Министерство, а Поттер бы ржал надо мной до конца жизни. —Поэтому я и пришла, — она повернулась и чмокнула его в подбородок. — Чтобы спасти тебя от самого себя. И от позора. Лифт звякнул, выпуская их в вестибюль больницы. Солнце, пробивавшееся сквозь высокие витражи, играло на полированном полу. Они вышли на улицу, и холодный, но уже весенний воздух обдал их свежестью. —Так, — Гермиона достала из сумки небольшой блокнот, — у нас встреча с твоей матерью через полчаса. В кафе «У Фортескью». Она написала, что приготовила несколько вариантов рассадки и хочет обсудить... — Гермиона заглянула в блокнот и улыбнулась, — ...нюансы, которые сделают этот вечер идеальным для нас обоих. Она так трогательно волнуется. Драко хмыкнул, но в его глазах появилась теплота. —Мама волнуется? Она, которая организовывала приёмы на триста персон за час? —Для неё это другое, — мягко сказала Гермиона. — Это наша помолвка. Она хочет, чтобы всё было... идеально. Для нас. Они аппарировали в Косой переулок. Весенняя суета, яркие витрины и запах свежих пирожных из пекарни окружили их привычным, мирным шумом. Кое-кто здоровался — с уважением, иногда с любопытством, но без враждебности. Ещё не войдя в кафе, Драко заметил в окне знакомый силуэт. Нарцисса Малфой уже была там. Она сидела за угловым столиком, но не смотрела в свои записи. Её взгляд был прикован к двери, и когда она увидела их, на её лице появилось такое выражение... Драко замер на мгновение. Это была не просто вежливая радость. Это было облегчение. И любовь. Чистая, материнская любовь, адресованная им обоим. Гермиона, почувствовав его заминку, проследила за взглядом и улыбнулась. —Она всегда так смотрит, когда мы входим вместе. Знаешь, я каждый раз чувствую себя... особенной. Как будто я действительно её дочь. Нарцисса поднялась им навстречу. Она была, как всегда, безупречна: элегантное тёмно-синее платье, жемчуг, идеальная причёска. Но когда Гермиона шагнула к ней, ледяная маска аристократки растаяла полностью. —Дорогая! — Нарцисса взяла руки Гермионы в свои и прижалась щекой к её щеке, что для неё, выросшей в мире воздушных поцелуев и формальных объятий, было проявлением невероятной близости. —Ты замерзла? Я заказала тебе твой любимый чай. И эти пирожные с малиной, ты говорила, что они напоминают тебе о детстве. Я попросила кондитера сделать их по особенному рецепту, с меньшим количеством сахара, как ты любишь. —Нарцисса, — Гермиона ответила на объятие с той же искренней теплотой, — вы не должны были… —Должна, — мягко, но твёрдо перебила Нарцисса, отстраняясь, но не выпуская её рук. — Ты теперь моя семья. Я имею право баловать свою будущую невестку. Драко стоял и смотрел на них с выражением, которое трудно было описать. Если бы кто-то сказал ему пять лет назад, что его мать, ледяная королева чистокровной аристократии, будет вот так смотреть на Гермиону Грейнджер... Он бы рассмеялся. А потом, наверное, проклял бы говорившего. —Мам, ты меня тоже заметишь? — спросил он с притворной обидой. Нарцисса перевела взгляд на сына, и в её глазах заплясали искорки. —Ты, Драко, мой сын. Я люблю тебя безусловно. Но Гермиона... — она снова посмотрела на девушку с такой нежностью, что у Драко перехватило дыхание, — Гермиона — это подарок, который я не заслужила. И я буду заботиться о ней. Даже если ты будешь ревновать. Гермиона рассмеялась и, подойдя к Драко, поцеловала его в щеку. —Не ревнуй. Тебя я люблю больше. Но твоя мама... она особенная. Они сели за столик. На столе уже стояли три чашки — травяной чай для Гермионы, чёрный для Драко и тот самый особенный чай, который Нарцисса пила только по особым случаям. Рядом — тарелка с пирожными, и Драко заметил, что мать проследила взглядом, взяла ли Гермиона то, которое любит, и довольно кивнула, когда та откусила кусочек и зажмурилась от удовольствия. —Нарцисса, это невероятно! — воскликнула Гермиона. — Как вам удаётся каждый раз меня удивлять? —Я просто слушаю, дорогая. Ты говорила, что в детстве бабушка пекла похожие, но они были слишком приторными. Я попросила уменьшить сахар и добавить чуть больше лимонного сока для свежести. Маленькие детали имеют значение. Они развернули пергаменты. Началось обсуждение — долгое, детальное, но невероятно тёплое. Нарцисса предлагала варианты, но каждый раз смотрела на Гермиону: —Как тебе это, дорогая? Удобно ли будет твоим друзьям? Может, лучше посадить Луну рядом с окном, она же любит смотреть на небо? Гермиона, в свою очередь, ловила каждое предложение Нарциссы с благодарностью. —Вы гений, — говорила она. — Я бы никогда не подумала о сочетании этих цветов. И да, вы правы, Пэнси оценит, если мы посадим её рядом с Гарри, но с таким расчётом, чтобы она могла видеть весь зал. Она любит контролировать ситуацию. Нарцисса довольно улыбнулась. —Мы с ней очень похожи в этом. Передай ей, что я горжусь тем, как она... нашла себя. Рядом с Поттером. Драко наблюдал за этим диалогом и чувствовал, как в груди разливается странное, почти забытое тепло. Он помнил своё детство — холодные, церемонные ужины, где мать была далёкой и идеальной. Где объятия были редкостью, а слова любви — почти табу. И теперь он видел, как эта же женщина смотрит на его невесту с таким обожанием, будто Гермиона — её собственный, выстраданный ребёнок. —Мам, — не выдержал он, — ты когда-нибудь смотрела на меня с такой нежностью? Нарцисса перевела взгляд на сына, и в её глазах появилось что-то влажное. —Драко, — сказала она тихо, — я смотрела на тебя с этой нежностью каждую секунду твоей жизни. Просто... тогда я не умела это показывать. Ты научил меня. И Гермиона научила. Вы оба — мои учителя. Гермиона, не говоря ни слова, протянула руку через стол и накрыла ладонь Нарциссы своей. Та перевернула руку и сжала её пальцы. —Знайте, — сказала Гермиона, глядя в глаза будущей свекрови, — когда я была маленькой, я мечтала о маме, с которой можно вот так сидеть в кафе и обсуждать платья и цветы. Моя мама, она замечательная, но она из другого мира. Она не понимает магии. А вы... вы понимайте всё. Вы стали мне второй матерью. И я каждый день благодарю судьбу за это. Нарцисса моргнула, и Драко, впервые в жизни, увидел в глазах матери настоящие слёзы. Она быстро промокнула их салфеткой, стараясь сохранить достоинство, но голос её дрогнул. —Девочка моя... ты не представляешь, что значишь для меня. Ты вернула мне сына. Ты вернула мне надежду. Ты... ты научила меня любить без условий. И я... — она сжала губы, собираясь с силами, — я люблю тебя. Как дочь. Как самую родную душу. Драко сидел молча, чувствуя себя свидетелем чего-то невероятно интимного и прекрасного. Он поймал взгляд Гермионы — в её глазах тоже блестели слёзы, но она улыбалась. И в этой улыбке было всё: и боль прошлого, и радость настоящего, и безграничная вера в будущее. —Ладно, — сказал он хрипло, — если вы сейчас разревётесь, я тоже начну, а это будет катастрофа. Давайте уже обсудим, какое вино пить, чтобы я мог отвлечься. Женщины рассмеялись — звонко, легко, вместе. Нарцисса промокнула глаза, Гермиона шмыгнула носом, и они снова склонились над пергаментами, но теперь их руки под столом были соединены — Гермиона держала Нарциссу за руку, и та не отпускала. За окном кафе Косой переулок жил своей мирной жизнью. А здесь, за столиком, три человека — мать, сын и его невеста — строили планы на счастье. Но главное счастье уже случилось. Они нашли друг друга. По-настоящему. Навсегда. Обсуждение помолвки шло своим чередом. Нарцисса делала пометки в своём изящном блокноте, Гермиона согласно кивала, а Драко периодически вставлял ехидные комментарии, которые, впрочем, обе женщины игнорировали с королевским величием. И тут Нарцисса, отпив глоток чая, с невинным видом подняла глаза. —Знаете, дорогие, я тут подумала... Поместье такое большое. Очень пустое. Конечно, мы его немного уменьшили после всего, но всё равно... комнат много. А было бы чудесно, если бы в них зазвучал детский смех. Драко поперхнулся чаем. Гермиона замерла с пирожным на полпути ко рту. —Мам, — начал Драко, вытирая губы салфеткой, — мы только помолвлены. Давай не будем… —Я ничего не предлагаю сию минуту, — перебила Нарцисса с той же невинностью. — Просто размышляю вслух. Гермиона, дорогая, а ты как относишься к детям? Гермиона, мужественно проглотив пирожное, посмотрела на будущую свекровь. В глазах Нарциссы горел такой искренний, такой трепетный огонёк, что отказать ей в ответе было невозможно. —Я... да, — сказала Гермиона, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Мы с Драко уже обсуждали это. Я точно планирую детей. Когда-нибудь. Когда будем готовы. Лицо Нарциссы озарилось такой радостью, будто ей только что подарили весь магический мир. —О, это чудесно! Вы будете замечательными родителями. Я уже представляю: маленькие кудряшки, как у тебя, дорогая, и серые глаза, как у Драко. Или наоборот. Или двойня! У Малфоев в роду бывали двойни, знаете ли. Мой дед... —Мам, — Драко попытался вмешаться, но его голос потонул в энтузиазме Нарциссы. —...и конечно, нужно не затягивать, — продолжала она, подаваясь вперёд. — Я понимаю, карьера, всё такое. Но знаете, молодость быстро проходит, а дети — это такое счастье. Северус и я, мы, конечно, уже в возрасте, но я хочу успеть понянчить внуков, пока ещё могу бегать за ними. А если вы будете тянуть, я превращусь в дряхлую старуху с клюкой, и они будут меня бояться. Гермиона открыла рот, чтобы ответить что-то дипломатичное, но в этот момент раздался спасительный звук — колокольчик над дверью кафе звякнул, и в помещение вошёл высокий мужчина в чёрном пальто. Северус Снейп. Он двигался с той же плавной, хищной грацией, что и всегда, но в его облике появилось что-то новое — меньше напряжения, меньше той вечной готовности к обороне. Он заметил их столик и направился прямо к ним. —Простите за опоздание, — его низкий, бархатный голос разрезал атмосферу неловкости. — В Министерстве заседали дольше обычного. Кингсли опять разродился новой инициативой по реформе... Он не договорил. Подойдя к столику, он наклонился к Нарциссе и, совершенно естественно, поцеловал её. Не в щёку, как старый знакомый, а в губы. Нежно. Уверенно. По-хозяйски. Драко, который видел эту сцену уже сотни раз за последние полгода, только закатил глаза, но на его губах появилась лёгкая улыбка. Гермиона, сияя, помахала вошедшему. —Северус! — Нарцисса ответила на поцелуй, и в её голосе появились те самые тёплые нотки, которые появлялись только рядом с мужем. — Ты обещал не опаздывать. Мы уже почти закончили с обсуждением, но без тебя не хотели принимать окончательное решение по винам. —Вина моя, Цисси, — Снейп позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку, усаживаясь рядом с ней и собственническим жестом кладя руку на спинку её стула. — Искуплю сегодняшним ужином. — Он повернулся к Драко и протянул руку. — Драко. Как прошёл осмотр? —Отлично, — Драко пожал протянутую руку с искренним уважением. — Вайт, как всегда, достал, но Гермиона меня спасла. А ты как? В Министерстве не замучили? —Терпимо, — Снейп перевёл взгляд на Гермиону, и его лицо смягчилось ещё больше. — Гермиона. Рад видеть. Твоя последняя статья по применению алхимических принципов в правовой реформе... впечатляет. Даже я не нашёл, к чему придраться. Хотя очень старался. Гермиона рассмеялась. —Северус, вы говорите это каждый раз. И каждый раз я жду подвоха. Спасибо. Мы как раз обсуждали... ну, детали помолвки. И ваша жена пыталась аккуратно намекнуть на внуков»ю. Снейп, услышав слово «жена», чуть заметно довольно прищурился. Он обвёл взглядом стол, задержался на смущённом лице Драко и хитром — Нарциссы, и усмехнулся. —Цисси, дорогая, ты опять? Мы же договаривались — не давить. Они сами разберутся. Им ещё пожениться нужно. —Я не давлю! — возмутилась Нарцисса с улыбкой. — Я просто... интересуюсь. Это нормально. Я же бабушка. Имею право. — И уже строишь планы. Дай детям хотя бы помолвку отпраздновать. Драко, глядя на эту сцену, почувствовал, как в груди разливается тепло. Полгода назад, когда его мать объявила, что выходит замуж за Северуса Снейпа, он был в шоке. Но потом... потом он увидел, как она меняется. Как тает лёд в её глазах. Как появляются настоящие, живые эмоции. И как Снейп, вечно мрачный и колючий профессор, смотрит на неё так, будто она — самое ценное сокровище в его жизни. —Знаешь, мам, — сказал Драко, — если ты так хочешь внуков, может, вам с Северусом стоит самим... ну, знаешь... Нарцисса фыркнула, но в её глазах заплясали искорки. —Драко, нам с Северусом уже не до... впрочем, — она кокетливо взглянула на мужа, — кто знает? Снейп, к удивлению всех, слегка покраснел. Северус Снейп, Мастер зелий, бывший шпион, человек, которого боялись студенты и уважали коллеги — покраснел, как мальчишка. —Цисси, не смущай детей. Гермиона заливисто рассмеялась, сжимая руку Драко. —Я так люблю наши семейные посиделки. Вы двое — просто огонь. Нарцисса довольно улыбнулась и погладила мужа по руке. —Что поделать, дорогая. Когда в пятьдесят с лишним находишь своё счастье, хочется, чтобы все вокруг тоже были счастливы. И чтобы дом наполнился детским смехом. Нашими детьми, вашими детьми... какая разница? Главное — семья. Снейп вздохнул, но в его взгляде была только любовь. —Она у меня такая. Терпи, Драко. Теперь это наша общая участь — быть окружёнными её заботой. И, честно говоря, — он чуть понизил голос, — я бы не променял это ни на что. Обсуждение затянулось ещё на час. После того как тема внуков была временно закрыта (благодаря дипломатичному вмешательству Снейпа), они вернулись к более насущным вопросам. —Итак, цветы, — Нарцисса пододвинула к Гермионе лист с набросками. — Я подготовила несколько вариантов. Белые пионы — классика, они символизируют счастливый брак. Розовые розы — более романтично. Или, если хочешь что-то необычное, можно добавить веточки эвкалипта для свежести. Гермиона склонилась над рисунками, её профессорская натура включилась на полную мощность. —Пионы — да, они красивые. Но, может, добавить немного лаванды? Она пахнет чудесно и, к тому же, отпугивает моль. Практичность никогда не помешает. Драко, который думал, что его участие в обсуждении цветов закончится на фразе «мне всё равно, лишь бы тебе нравилось», вдруг обнаружил, что его мнение тоже спрашивают. —Драко, дорогой, — Нарцисса посмотрела на сына с ожиданием, — а ты что думаешь? Может, у тебя есть пожелания? Он замялся, но, поймав взгляд Гермионы (в котором читалось «пожалуйста, не говори ничего глупого»), собрался. —Эм... пионы — это хорошо. Лаванда — тоже. Главное, чтобы они не были слишком... пафосными. Знаешь, как на приёмах у отца — всё такое вычурное, что глаза болят. Нарцисса понимающе кивнула. —Ты прав. Никакой вычурности. Только элегантность. Хорошо, пионы с лавандой. Гермиона, я запишу. —Теперь торт, — продолжила Гермиона, доставая свой блокнот. — Я нашла кондитера, мадам Розье. Она предлагает несколько вариантов начинки: лимонный курд с малиной, шоколадный ганаш с солёной карамелью или классический ванильный с клубникой. — Она подняла глаза на Драко. — Твой любимый — шоколадный, да? Драко почувствовал, как тепло разливается в груди. Она помнила. Конечно, она помнила. —Шоколадный. Но если ты хочешь что-то другое… —Я хочу, чтобы тебе тоже нравилось. Это наш день. Пусть будет шоколадный ганаш. Но! — она подняла палец, — декор должен быть минималистичным. Белая глазурь, несколько сахарных цветов и всё. Никаких тебе золотых вензелей и фамильных гербов. Нарцисса и Драко переглянулись. В этом была вся Гермиона — практичная, элегантная, но без лишней помпезности. —Согласна, — кивнула Нарцисса. — Золото оставим для других случаев. Кстати, о цветах... салфетки. Я думаю, стоит взять кремовые. Они будут сочетаться и с пионами, и с общим стилем. Или, если хочешь добавить цвета, можно сереневые акценты. —Кремовые — отлично. А на столах пусть будут небольшие композиции из пионов и лаванды в простых вазах. Драко, ты согласен? Драко, который мысленно уже был где-то далеко, представляя, как Гермиона идёт к нему под руку с Северусом, моргнул и вернулся в реальность. —Да. Да, всё идеально. Ты гений, Грейнджер. Северус, молча наблюдавший за этой сценой с лёгкой усмешкой, наконец подал голос: —Никогда не думал, что доживу до дня, когда буду обсуждать цвет салфеток. Но, кажется, это неизбежная участь всех, кто связан с Малфоями. Нарцисса шутливо шлёпнула его по руке. —Не ворчи. Ты получишь свой ужин, обещаю. И, между прочим, я уже как полгода Снейп. —Это меня очень утешает, — сухо ответил Снейп, но в его глазах плясали искорки. Наконец, когда все вопросы были решены, списки составлены, а образцы тканей убраны в сумку, наступило время прощаться. Гермиона встала и подошла к Нарциссе. Женщины обнялись — тепло, искренне, как мать и дочь. —Спасибо вам за всё, — прошептала Гермиона. — Без вас я бы со всем этим не справилась. —Глупости, дорогая, — Нарцисса погладила её по спине. — Ты справилась бы и без меня. Но мне приятно, что ты позволила мне участвовать. Я... я так рада, что ты теперь моя семья. Они отстранились, и Гермиона чмокнула Нарциссу в щёку. —Увидимся на примерке платья. Я пришлю сову, как только договорюсь с мадам Малкин. Драко пожал руку Снейпу — твёрдое, мужское рукопожатие, в котором было больше слов, чем в любом разговоре. —Северус. Береги маму. —Всегда, — коротко ответил Снейп. — А ты береги Гермиону. Она... редкий человек. —Я знаю, — Драко улыбнулся. — Я каждый день это знаю. Нарцисса подставила сыну щёку для поцелуя. —Драко, ты такой бледный. Ешь нормально, слышишь? И не засиживайся допоздна с этими своими фондами. Здоровье важнее. —Ма-ам, — протянул он, но поцеловал её. — Я буду. Обещаю. Их взгляды встретились с Гермионой. Один короткий, понимающий взгляд — и они, взявшись за руки, направились к выходу из кафе. Колокольчик над дверью звякнул, выпуская их на улицу Косого переулка. Вечерний воздух был прохладным и свежим, пахло весной и выпечкой из соседней пекарни. Люди спешили по своим делам, кто-то узнавал их и приветственно кивал. Гермиона глубоко вздохнула, наслаждаясь вечерней прохладой после тёплого кафе. —Ну что, — сказала она, поворачиваясь к Драко, — нам в разные стороны? Мне нужно ещё забежать в Министерство, забрать кое-какие документы. А тебя, кажется, ждёт встреча в фонде? Драко вздохнул, но согласно кивнул. —Да, Забини заждался, наверное. Опять будет ворчать, что я опаздываю. — Он притянул её к себе и поцеловал в лоб. — Увидимся вечером? Я постараюсь освободиться пораньше. —Я буду ждать, — она улыбнулась, поправляя ему воротник пальто. — И, Драко... спасибо. За сегодня. За то, что терпел все эти обсуждения. Я знаю, это не самое увлекательное занятие. Он усмехнулся и коснулся губами её виска. —Грейнджер, я готов обсуждать что угодно, лишь бы ты была рядом. Даже цвет салфеток. Даже меню для банкета. Даже... —Внуков? — поддела она с хитринкой. — До вечера, пингвинёнок. —До вечера, циник. И они разошлись в разные стороны — она к Министерству, он к своему офису в Косом переулке. Но даже расходясь, они знали, что вечером обязательно встретятся в своём маленьком мире, чтобы обсудить прошедший день, посмеяться над дурацкими ситуациями и просто быть вместе. Потому что теперь они были не просто Драко и Гермиона. Они были командой. Семьёй. Друг у друга.