Объединенные кольцами. Забрать свое.

Пятница, вечер Драко сидел в своём кабинете на втором этаже, разбирая бумаги. За окном уже стемнело, и только настольная лампа мягко освещала письменный стол, заваленный отчётами фонда, финансовыми документами и какими-то проектами, которые Блейз подсунул ему с пометкой «срочно, посмотри, Малфой, это гениально». На самом деле ничего срочного не было. Просто пятничный вечер, когда Гермиона задержалась в Хогвартсе на какое-то собрание профессоров, а он решил не сидеть без дела и разобрать накопившееся за неделю. На полу внизу тихо урчал Живоглот, устроившийся на тёплом полу у камина. В камине потрескивал огонь. Всё было мирно и спокойно. Драко потянулся, хрустнув шеей, и уже собрался отложить очередной отчёт, как вдруг в окно раздался отчётливый стук. Он поднял голову. За стеклом, на фоне тёмного неба, виднелся силуэт совы — обычной, не министерской, но с какой-то знакомой манере держаться. Драко открыл окно, и сова влетела внутрь, уронив на стол конверт и тут же устроившись на спинке кресла с видом «я заслужила угощение». —Сейчас, сейчас, — пробормотал Драко, уже машинально потянувшись к ящику, где лежали совиные лакомства. Он бросил сове пару галет, но взгляд его был прикован к конверту. На конверте красовалась печать больницы Святого Мунго. Драко замер на секунду. Сердце почему-то пропустило удар, а потом забилось быстрее. Он аккуратно вскрыл конверт, разворачивая пергамент дрожащими пальцами. Письмо было коротким, написанным аккуратным почерком целителя Вайта. «Уважаемый мистер Малфой, Прошу вас явиться в больницу Святого Мунго при первой же возможности. Результаты ваших анализов готовы, и мне необходимо обсудить их с вами лично. Вопрос срочный и не терпит отлагательств. Я буду в своём кабинете до девяти вечера сегодня, а также завтра с утра. С уважением, Целитель В. Вайт» Драко перечитал письмо дважды. Трижды. Слова «срочный» и «не терпит отлагательств» почему-то выпрыгивали из текста и били прямо в солнечное сплетение. Он откинулся на спинку кресла, пытаясь унять сердцебиение. Анализы. Те самые, которые он сдавал несколько дней назад. Те, которые Вайт обещал прислать через три-четыре дня простым письмом с результатами. «Срочно» — это не «просто письмо с результатами». В голове пронеслись сотни мыслей. Плохих. Тревожных. Те самые «отсроченные эффекты», о которых говорил Вайт. Тёмная магия, которой его задело в битве. Может, что-то пошло не так? Может, регенерация не завершилась? Он посмотрел на часы. Половина восьмого. В Мунго он успеет до девяти. Живоглот, словно почувствовав его состояние, мяукнул и уставился на хозяина своими жёлтыми глазищами. —Что? — буркнул Драко, вставая и хватая пальто. — Иду я, иду. Только... чёрт. Он заметался по комнате, не зная, что делать. Написать Гермионе? Она на собрании, совы туда не пускают. Аппарировать в Хогвартс и прервать её? Она будет волноваться, а вдруг всё в порядке и он зря её дёрнул? В итоге он оставил записку на столе — короткую, на случай, если она вернётся раньше: «Уехал в Мунго, срочно. Результаты анализов. Буду как только смогу. Люблю. Д.» Живоглот проводил его до двери тяжёлым, понимающим взглядом. Драко вышел в вечер, аппарировал прямо с порога, и через мгновение уже стоял перед знакомым зданием больницы Святого Мунго, светящимся окнами в вечерней темноте. Сердце колотилось где-то в горле. Он сжал в кармане письмо и шагнул внутрь, готовясь к самому худшему. Или, может, к самому лучшему? Вайт не написал ничего конкретного, и это «ничего» пугало больше любых диагнозов. Больница Святого Мунго Пятница, 19:45 Драко влетел в приёмный покой больницы Святого Мунго с такой скоростью, будто за ним гнались дементоры. Стеклянные двери с шипением разъехались перед ним, и он оказался в огромном холле, пахнущем целебными зельями, стерильной чистотой и той особенной больничной тоской, которую он ненавидел всей душой. В холле было немноголюдно — вечер пятницы, не самое популярное время для визитов. Несколько фигур в пижамах и больничных халатах медленно брели куда-то в сопровождении целителей, пара посетителей сидела на жёстких скамейках с мрачными лицами. Драко, не сбавляя шага, направился к стойке регистрации. За ней сидела ведьма средних лет с идеально уложенными волосами и выражением лица, которое ясно говорило: «Я здесь всё видела, меня ничем не удивить». Она подняла глаза на подошедшего и профессионально улыбнулась. —Добрый вечер. Чем могу помочь? Драко, пытаясь унять сбившееся дыхание, опёрся руками о стойку. —Мне нужно к целителю Вайту. Срочно. Он прислал письмо... — Драко вытащил из кармана скомканный пергамент и положил на стойку. — Сказал, что будет в кабинете до девяти. Ведьма взяла письмо, бегло просмотрела и кивнула. —Целитель Вайт. Да, он ещё здесь. Четвёртый этаж, крыло хронических заболеваний, кабинет 4-Б. Лифт направо, потом налево по коридору, в конце увидите табличку. Драко уже развернулся, чтобы бежать, но ведьма остановила его: —Постойте! Мистер...? —Малфой. Драко Малфой, — бросил он через плечо. Ведьма моргнула. Фамилия явно была ей знакома, но профессиональная выдержка взяла верх. —Мистер Малфой, лифт не работает дальше третьего этажа, там ремонт. Придётся пройти пешком по лестнице. Направо, потом налево, лестница в торце коридора». Драко стиснул зубы, но кивнул. —Спасибо. Он рванул в указанном направлении, проклиная про себя все ремонты в магических учреждениях. Коридоры мелькали перед глазами, шаги гулко отдавались от каменных стен. Он почти бежал, не обращая внимания на удивлённые взгляды прохожих. Четвёртый этаж встретил его ещё более стерильным запахом и тишиной, нарушаемой только далёкими шагами. Крыло хронических заболеваний — место, куда никто не спешил просто так. Драко прошёл по длинному коридору, считая таблички на дверях. Кабинет 4-Б был в самом конце. На двери висела скромная табличка: «Целитель В. Вайт. Приём по записи». Драко остановился перед дверью, переводя дыхание. Сердце колотилось как бешеное. Он поднял руку, чтобы постучать, и замер на секунду, собираясь с мыслями. —Всё будет хорошо, — сказал он себе. — Что бы там ни было, мы справимся. Мы справимся. Он постучал. Из-за двери послышался знакомый голос: —Войдите. Драко толкнул дверь и шагнул внутрь. Кабинет целителя Вайта Больница Святого Мунго Пятница, 19:52 Дверь открылась, и Драко переступил порог небольшого, но аккуратного кабинета. Здесь пахло травами и пергаментом, на стенах висели дипломы и сертификаты, а на столе, заваленном бумагами, стояла лампа под зелёным абажуром, создающая уютный, почти домашний свет. Целитель Вайт поднялся из-за стола при его появлении. На лице молодого специалиста не было обычной педантичной улыбки — только напряжённая серьёзность, от которой у Драко внутри всё похолодело. —Мистер Малфой, — Вайт обошёл стол и указал на стул напротив. — Спасибо, что пришли так быстро. Присаживайтесь, пожалуйста. Драко опустился на стул, не сводя глаз с целителя. Его пальцы вцепились в подлокотники так, что костяшки побелели. —Что случилось? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ваше письмо... «срочно», «не терпит отлагательств». Что с моими анализами? Вайт тяжело вздохнул, сел в своё кресло и сложил руки на столе. Он смотрел на Драко с тем особенным выражением, которое бывает у врачей, когда они должны сообщить плохие новости — сочувственно, но профессионально отстранённо. —Мистер Малфой, — начал он медленно, тщательно подбирая слова, — результаты ваших анализов... они выявили серьёзную проблему. Ту самую, которую я опасался обнаружить с самого начала. Драко молчал, только сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей. —Вы помните, какое именно проклятие попало в вас во время битвы? — спросил Вайт. — Я просматривал вашу историю болезни. Тёмная магия, направленная в брюшную полость. Мы тогда справились, стабилизировали, регенерация прошла успешно... но, видимо, не полностью. —Что вы хотите сказать? — голос Драко прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Вайт помолчал секунду, собираясь с духом. —Проклятие затронуло... вашу репродуктивную систему, мистер Малфой. Клетки, необходимые для зачатия ребёнка, — он сделал паузу, — полностью уничтожены. Магическая ткань не подлежит восстановлению. Современная медицина, даже магическая, бессильна. Тишина в кабинете стала абсолютной. Драко слышал только стук собственного сердца — тяжёлый, гулкий, как похоронный звон. —Вы хотите сказать... — начал он и остановился, потому что горло перехватило спазмом. — Вы хотите сказать, что я... что мы... —Я очень сожалею, мистер Малфой, — тихо сказал Вайт. — Вы не сможете иметь детей. Никогда. Слова падали в тишину, как камни в бездонный колодец. Драко сидел неподвижно, глядя куда-то сквозь целителя, сквозь стену, сквозь весь этот проклятый мир, который только сегодня утром казался таким идеальным. Он вспомнил утро. Блинчики. Смех Гермионы. Их разговор на диване. Её слова: «Если не получится с первого раза». Её страхи. И свои собственные слова: «У нас вся жизнь впереди». Вся жизнь. Без детей. —Мистер Малфой? — осторожно позвал Вайт. — Вам плохо? Может, принести воды? Драко мотнул головой. Он не мог говорить. Не мог думать. В голове билась только одна мысль: «Как я скажу это Гермионе? Как я скажу ей, что мы никогда... что у нас никогда не будет...» Она хотела детей. Она говорила об этом с такой надеждой, с такой теплотой. И он хотел. Они планировали. Они мечтали. —Есть ли... — Драко сглотнул, заставляя себя говорить. — Есть ли какие-то альтернативы? Магия? Древние ритуалы? Что угодно?» Вайт покачал головой с тем же сочувственным выражением. —Я уже проконсультировался с лучшими специалистами в этой области. Магическая ткань, поражённая тёмной магией такого уровня, не регенерирует. Это необратимо. Мне очень жаль. Драко закрыл глаза. Внутри него что-то рухнуло — та самая хрупкая надежда, которую он даже не осознавал, пока носил в себе. Та самая картинка будущего, где маленькие серые глаза или карие, кудряшки или прямые светлые волосы бегают по их дому в Хогсмиде. Этой картинке не суждено было стать реальностью. —Мистер Малфой, — мягко сказал Вайт, — я понимаю, что это шок. Если хотите, можете посидеть здесь сколько нужно. Или я могу вызвать кого-то...» —Нет, — Драко открыл глаза и поднялся на ватных ногах. — Нет. Не надо. Я... мне нужно идти. Он не помнил, как вышел из кабинета. Коридоры Мунго плыли перед глазами, лестница под ногами казалась зыбкой, как болото. В холле та же ведьма что-то спросила у него, но он не ответил. Вышел на улицу, в холодную ночь, и остановился, глядя в тёмное небо. Звёзды равнодушно мерцали над ним. Где-то далеко, в Хогсмиде, горел свет в окнах их дома. Там ждала Гермиона, которая ещё не знала. Которая всё ещё верила в их «всю жизнь впереди». Драко прислонился к стене больницы и закрыл лицо руками. Он не плакал — слёз не было. Была только пустота. Та самая, которую он чувствовал когда-то давно, до неё. Пустота, которую она заполнила. И которую теперь, казалось, ничем не заполнить. —Как я скажу ей? — прошептал он в темноту. — Как я посмотрю ей в глаза? Ответа не было. Только холодный ветер и равнодушные звёзды. Драко стоял у стены больницы, вжимаясь спиной в холодный камень, и пытался дышать. Воздух не слушался — застревал где-то в горле колючим комком, не желая наполнять лёгкие. Перед глазами всё ещё стояло сочувственное лицо целителя Вайта и его тихий, убийственный вердикт. «Полностью уничтожены... не подлежит восстановлению... никогда...» Слова эхом бились в черепной коробке, вытесняя все остальные мысли. Драко судорожно сжал палочку в кармане, чувствуя, как дерево врезается в ладонь до боли. Физическая боль помогала — хоть что-то реальное в этом кошмаре. Нужно было двигаться. Нельзя стоять здесь вечно. Нужно что-то делать. Но что? Как сказать Гермионе? Как посмотреть в её глаза, полные надежды, и разбить эту надежду вдребезги? Он резко выдохнул и заставил себя мыслить логически. Сначала — привести мысли в порядок. Потом — решить, что делать. И для первого ему нужны были те, кто поймёт. Те, кто знал его достаточно хорошо, чтобы не задавать лишних вопросов и просто быть рядом. Драко отлепился от стены, нашёл взглядом тёмный переулок рядом с больницей и шагнул туда, подальше от случайных прохожих. Достал палочку, сосредоточился. В голове всплыли два образа — Блейз Забини с его вечной невозмутимостью и Теодор Нотт с его цепким, аналитическим умом. Серебристый свет вырвался из палочки, формируясь в знакомый силуэт. Пингвин — его патронус, рождённый от счастливого воспоминания о Гермионе. Сейчас этот пингвин казался жестокой насмешкой. —Блейз, Тео, — голос Драко звучал хрипло, но он старался говорить чётко. — Срочная встреча. Бар "Забвение". Через час. Это важно. Очень. Пингвин кивнул, развернулся и растворился в воздухе, унося сообщение. Драко убрал палочку и посмотрел на часы. Двадцать минут девятого. Через час они встретятся. У него есть время добраться до бара и попытаться собрать себя в кучу, прежде чем рассказывать кому-то эту новость. Он аппарировал прямо из переулка, даже не проверяя, видит ли кто-то. Бар "Забвение" Лондон, магический квартал 21:05 "Забвение" было тем местом, куда приходили, когда хотели исчезнуть. Маленький, прокуренный бар в подвале старого здания, с тусклым светом, тяжёлой атмосферой и барменом, который никогда не задавал вопросов. Идеальное место для встречи, когда не хочешь, чтобы кто-то видел тебя в таком состоянии. Драко сидел в самом дальнем углу, за деревянным столом, исцарапанным заклинаниями и, судя по следам, чьими-то ногтями. Перед ним стоял стакан огневиски — нетронутый. Он просто сжимал его в руке, чувствуя, как холод стекла сменяется теплом ладони, и смотрел в одну точку. Первым появился Блейз. Он спустился по лестнице с той же ленивой грацией, с которой делал всё в жизни, но, увидев лицо Драко, его расслабленность мгновенно исчезла. Блейз подошёл, сел напротив и молча уставился на друга. —Ты выглядишь как смерть, — констатировал он без предисловий. — Что случилось? Драко поднял глаза. В них была та самая пустота, которая пугала Блейза больше любых криков. —Подождём Тео, — ответил он глухо. — Не хочу повторять дважды. Блейз кивнул, жестом подозвал бармена и заказал себе то же самое. Сидеть в тишине с Драко в таком состоянии было жутковато, но он умел ждать. Теодор Нотт появился через семь минут — запыхавшийся, с растрёпанными волосами, явно примчавшийся откуда-то срочно. Он бросил быстрый взгляд на Драко, потом на Блейза и без слов опустился на свободный стул. —Я здесь, — сказал он, переводя дыхание. — Луна осталась дома, сказала, что Венера в седьмом доме и тебе нужна поддержка. Она всегда права. Что стряслось? Драко посмотрел на них двоих — своих самых старых, самых верных друзей. Тех, кто прошёл с ним через всё: через войну, через метку, через предательство отца, через восстановление. Если он и мог рассказать это кому-то, то только им. Он сделал глубокий вдох. Выдохнул. И начал. —Вчера утром... — голос сорвался, пришлось начать заново. — Вчера утром мы с Гермионой говорили о детях. Решили, что хотим. Что попробуем. Она волновалась, что может не получиться сразу. А я... я сказал ей, что у нас вся жизнь впереди. Он замолчал, сжимая стакан так, что пальцы побелели. Блейз и Тео переглянулись, но молчали, давая ему выговориться. —А сегодня вечером мне пришло письмо из Мунго, — продолжил Драко, глядя в стол. — Анализы. Помните то проклятие в битве? В брюшную полость? Тео медленно кивнул, его лицо становилось всё серьёзнее. —Помним. Ты тогда чуть не истёк кровью. —Оно задело... — Драко сглотнул, с трудом выдавливая слова, — репродуктивную систему. Клетки, нужные для зачатия... полностью уничтожены. Навсегда. Вайт сказал, что магическая ткань не восстанавливается. Современная медицина бессильна. Тишина повисла над столом, густая и тяжёлая, как похоронный покров. Блейз первым нарушил молчание. Его голос, обычно такой насмешливый и лёгкий, сейчас звучал непривычно тихо: —Драко... чёрт. Я даже не знаю, что сказать. Тео сжал кулаки на столе. Его аналитический ум уже перебирал варианты, но он знал — Вайт не ошибался. Если специалист Мунго сказал «бессильны», значит, действительно бессильны. —Ты сказал Гермионе? — спросил он. Драко мотнул головой, и этот жест был самым красноречивым — отчаяние, смешанное со страхом. —Не могу. Я не знаю, как. Она... она так хотела. Мы оба хотели. И вчера утром... после того, что между нами было... я обещал ей будущее. А теперь... Он не договорил, но они поняли. Теперь будущее, которое они рисовали, разбилось вдребезги. Не любовь — любовь оставалась. Но мечта, тот самый маленький пингвинёнок, которого они представляли, — исчез навсегда. Блейз протянул руку и сжал плечо друга. —Ты не один, — сказал он твёрдо. — Что бы ни случилось, мы с тобой. И с Гермионой. Мы придумаем, как быть. Вместе. Тео кивнул. —Луна права — тебе нужна поддержка. И Гермионе она понадобится. Ты должен сказать ей, Драко. Чем раньше, тем лучше. Она сильная. Вы справитесь. Драко посмотрел на них — на два лица, полных сочувствия и решимости. И впервые за последний час ему показалось, что дышать стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы не утонуть в этой чёрной пустоте окончательно. Тишина за столом была тяжёлой, как свинцовое одеяло. Драко сидел, вцепившись в стакан с невыпитым огневиски, и смотрел в одну точку на стене. Блейз и Тео переглядывались, не зная, как пробиться сквозь эту броню отчаяния. Наконец Драко заговорил. Голос его был тихим, ровным, но в этой ровности чувствовалась такая бездна, что у обоих друзей мороз пошёл по коже. —Я не могу так с ней поступить. Блейз нахмурился: —О чём ты? Драко поднял глаза. В них не было слёз — только пустота и какая-то жуткая, спокойная решимость. —Я сам. Лично. Вчера. Раззадорил её на этого ребёнка, — каждое слово падало, как камень в могилу. — Я нёс её на диван, кружил по комнате, говорил, что хочу от неё ребёнка. Что мы это заслужили. Что у нас вся жизнь впереди. Я видел её глаза — она поверила. Она захотела. Сильнее, чем чего-либо в жизни». Он сглотнул, сжимая стакан так, что тот жалобно хрустнул. —Она так хочет познать это чувство, Блейз. Материнство. Быть матерью. Она говорила мне об этом тысячу раз — не прямо, но я видел, как она смотрит на детей в Косом переулке, как задерживается взглядом на молодых матерях. Она мечтает об этом с детства, наверное. А я... я никогда не смогу ей этого дать. Никогда. Тео открыл рот, чтобы что-то сказать, но Драко перебил его, и голос его вдруг стал твёрже: —Я должен уйти от неё. Блейз замер с поднесённым ко рту стаканом. Тео моргнул, думая, что ослышался. —Что? — переспросил Блейз, медленно опуская стакан на стол. —Я должен уйти, — повторил Драко, глядя куда-то в пустоту. — Она заслуживает шанса на семью. Настоящую семью. С кем-то, кто сможет дать ей детей. С кем-то, кто не сломан изнутри проклятой тёмной магией. Я не имею права лишать её этого счастья. Если я люблю её — а я люблю её больше жизни, — я должен отпустить. На секунду в баре повисла абсолютная тишина. Даже бармен за стойкой замер, почувствовав напряжение, доносящееся из дальнего угла. А потом Блейз Забини взорвался. —ТЫ, БЛЯДЬ, КОНЧЕНЫЙ ИДИОТ?! — заорал он так, что пара посетителей на соседних столиках подскочила. Блейз вскочил, опрокинув стул, и навис над Драко, трясясь от ярости. — ТЫ СЕЙЧАС СЕРЬЁЗНО? Ты, мать твою, решил бросить ГРЕБАНУЮ ГЕРМИОНУ ГРЕЙНДЖЕР? ТУ САМУЮ, КОТОРАЯ ЖДАЛА ТЕБЯ, КОГДА ТЫ БЫЛ ПОСЛЕДНИМ ГАДОМ? КОТОРАЯ ВЕРИЛА В ТЕБЯ, КОГДА ВЕСЬ МИР ОТ ТЕБЯ ОТВЕРНУЛСЯ? КОТОРАЯ ВЫТАЩИЛА ТЕБЯ ИЗ АДА, КОТОРЫЙ ТЫ САМ СЕБЕ УСТРОИЛ? Драко даже не пошевелился, принимая этот шквал на себя, как скала принимает волны. —ОНА ТЕБЯ ЛЮБИТ, БОЛВАН ТЫ ЭТАКИЙ! — продолжал орать Блейз, брызгая слюной. — ЕЙ ПЛЕВАТЬ НА ДЕТЕЙ, ЕСЛИ ИХ НЕ БУДЕТ С ТОБОЙ! Она не какая-то там бездушная кукла, которой нужен только инкубатор! Она человек! Живой человек, который выбрал ТЕБЯ! СО ВСЕМИ ТВОИМИ ТРАХНУТЫМИ ШРАМАМИ И ПРОБЛЕМАМИ! Тео, который тоже поднялся, положил руку на плечо Блейза, пытаясь его успокоить, но Блейз только отмахнулся. —НЕТ, ТЕО, ДАЙ Я СКАЖУ! — он снова повернулся к Драко, и его голос вдруг стал тише, но от этого не менее яростным. — Ты думаешь, она будет счастлива без тебя? Ты думаешь, она скажет: «Ой, ну ладно, Малфой ушёл, пойду-ка я найду кого-то с нормальными яйцами»? ДА ОНА ЖЕ РАЗОБЬЁТСЯ, ПРИДУРОК! Она полгода будет выть в подушку, если не больше! Она, может быть, вообще оправится? А если оправится — ты готов смотреть, как она будет счастлива с кем-то другим? Рожать ему детей? Строить с ним семью? Ты готов к этому, герой-любовник? Драко вздрогнул. Картина, нарисованная Блейзом, ударила под дых сильнее любого проклятия. Тео, видя, что Блейз выдохся, шагнул вперёд и заговорил своим обычным спокойным, но убийственно логичным голосом: —Драко, ты идиот. Прости, но это медицинский факт. Ты собрался принять за Гермиону решение, которое должна принимать только она. Ты хочешь украсть у неё выбор. Сделать за неё то, что она имеет право решать сама. Драко поднял на него глаза. —Но если я скажу ей... она останется из жалости. Из чувства долга. Из-за этой чёртовой любви, которая заставит её жертвовать собой. —АХ ТЫ ЖЕ... — Блейз снова взорвался, но Тео жестом остановил его. —Нет, — сказал Тео, глядя Драко прямо в глаза. — Она останется, потому что любит тебя. Потому что ты для неё важнее любых гипотетических детей. И если ты сейчас уйдёшь, не дав ей даже шанса выбора, ты не спаситель. Ты трус. Самый настоящий, конченый трус, который боится посмотреть в глаза правде и принять её любовь такой, какая она есть — безусловную, без всяких «если» и «но»». Наступила тишина. Драко сидел, опустив голову, и его плечи мелко дрожали. Блейз, уже немного успокоившись, тяжело опустился на стул и налил себе полный стакан огневиски. —Знаешь, что самое смешное, Малфой? — сказал он устало. — Вы с Гермионой — две половинки одной гранаты. Помнишь? Ты сам мне рассказывал. И гранаты не разъединяют, придурок. Их бросают. Вместе. Или не бросают вообще. Тео сел рядом и положил руку на плечо друга. —Она имеет право знать, Драко. Имеет право решить. И если ты любишь её — ты дашь ей это право. А не сбежишь в закат, как гребаный герой дешёвой мелодрамы. Драко молчал долго. Минуту. Две. Потом поднял голову, и в его глазах, наконец, появилось что-то живое — боль, но и решимость. —Как я скажу ей? — прошептал он. — Как я посмотрю в её глаза и скажу, что никогда не смогу дать ей то, о чём она мечтает? Блейз вздохнул и отхлебнул виски. —Так же, как ты делал всё последнее время — честно. Она сильная. Она справится. И вы справитесь. Вместе. Потому что, блядь, вместе — это единственный способ для вас двоих. Тео кивнул. —А завтра у вас вечер в честь помолвки. И ты, чёрт возьми, будешь там. Будешь улыбаться, обнимать её и смотреть на неё так, как умеешь только ты. Потому что она твоя невеста. И ты её любишь. А всё остальное... решим. Вместе. Найдём выход. Если нет — будем жить без выхода. Но вместе. Драко закрыл глаза и сделал то, чего не делал много лет — позволил себе просто дышать. Рядом с друзьями, которые не дали ему сломаться. Которые орали на него, крыли матом, но делали это, потому что любили. Настоящая дружба — она такая. Без прикрас, без соплей, с отборным матом и жёсткими словами. Но именно такая спасает, когда тонешь. Тишина после слов Тео повисла тяжёлая, но уже не та, безнадёжная. Рядом были они — Блейз и Тео. Те, кто не дал ему сорваться в пропасть. Но где-то на краю сознания всё ещё зудела тревожная мысль. Если он расскажет Гермионе — а он решил, что расскажет, — это будет их тайна. Их общая боль. Но если кто-то ещё узнает... если слухи просочатся... если Гермионе придётся ловить сочувственные взгляды или, хуже того, если кто-то посмеет использовать это против них... Драко открыл глаза и посмотрел на друзей. В его взгляде появилась та самая стальная решимость, которую они знали с детства — решимость Малфоя, когда он принимал решение. —Ребята, — голос его был тихим, но твёрдым. — Я должен попросить вас кое о чём. Блейз и Тео переглянулись. Тео кивнул, жестом предлагая продолжать. Драко встал. Достал палочку. Посмотрел на них обоих — в глаза каждому. —Я прошу вас заключить со мной Непреложный обет молчания. О том, что вы никогда, ни при каких обстоятельствах, никому не расскажете о том, что услышали сегодня. Ни Гермионе. Ни вашим жёнам. Ни детям. Ни под страхом пыток. Никогда. Блейз присвистнул. —Непреложный обет? Серьёзно, Драко? Мы же твои друзья, не трепло какое-то. —Я знаю, — Драко не опускал палочку. — Но это не про недоверие. Это про... защиту. Если кто-то узнает, что я не могу иметь детей, это станет оружием. Против меня. Против Гермионы. Против нашей семьи. Слухи в магическом мире разносятся быстрее драконьего гриппа. А завтра у нас помолвка, и там будет пол-Ордена Феникса и пол-бывшего Слизерина. Я не могу рисковать. Тео медленно поднялся. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалось понимание. —Ты уверен? Непреложный обет — это не шутка. Если мы его нарушим... —Я знаю, что будет, — перебил Драко. — Смерть. Мгновенная и необратимая. Именно поэтому я прошу вас об этом. Потому что я знаю — вы скорее умрёте, чем предадите меня. Но обет сделает это не просто обещанием, а магической клятвой. Для моего спокойствия. Чтобы я знал, что этот разговор умрёт здесь, с нами троими. Блейз тоже встал, тяжело вздохнув. —Знаешь, Малфой, ты иногда бываешь параноиком. Но в данном случае... — он поморщился, — чёрт, наверное, ты прав. Если эта инфа уйдёт в народ, мало не покажется никому. Ладно. Я согласен. Тео кивнул. —Я тоже. Но, Драко... ты понимаешь, что мы не сможем даже обсуждать это между собой без тебя? Обет свяжет нам языки даже друг с другом. Завяжи его на Грейнджер,что как только она узнает, то обет спадёт с её позволения. —Понимаю, — Драко встретился взглядом с каждым. — Именно так я и хочу. Эта тайна будет только моей. И Гермионы, когда я ей скажу. Вы будете хранить молчание даже в своих мыслях — насколько это возможно. Просто... знайте, что вы сделали для меня сегодня. Спасли от идиотского поступка. И я никогда этого не забуду. Но тайна должна остаться тайной. Он протянул руку сначала Блейзу. Тот, без колебаний, положил свою ладонь поверх. Тео шагнул ближе и положил свою руку сверху, образовав тройное рукопожатие. Драко поднял палочку и направил её на их сцепленные руки. Золотистая нить начала формироваться в воздухе, готовая связать их навеки. —Повторяйте за мной, — сказал Драко. — Клянусь своей магией и жизнью хранить в тайне всё, что услышал сегодня вечером от Драко Малфоя. Никому и никогда не раскрывать эту тайну, даже под страхом смерти или пыток. Да будет так. Блейз и Тео повторили слова синхронно, без колебаний. Золотая нить вспыхнула ярче, обвилась вокруг их рук и впиталась в кожу, оставляя едва заметный золотистый след, который тут же исчез. Обет был принят. Драко убрал палочку и тяжело опустился на стул. Блейз и Тео сели рядом. Несколько секунд все молчали, переваривая произошедшее. —Ну, — нарушил тишину Блейз, наливая себе ещё виски, — надеюсь, ты понимаешь, что теперь мы имеем полное право требовать с тебя пожизненные бесплатные обеды в лучших ресторанах магического Лондона. Тео фыркнул. —И чтобы Луна могла приходить к вам в гости и разговаривать с Живоглотом сколько влезет. Она говорит, у него глубокая философская натура. Драко, впервые за вечер, слабо улыбнулся. —Договорились. Всё, что хотите. Только... спасибо, ребята. Правда. Не знаю, что бы я без вас делал. Блейз отсалютовал стаканом. —Пил бы в одиночку и жалел себя, как герой викторианского романа. А так хоть весело — мы на тебя орали матом, ты чуть не разрыдался, мы заключили магическую клятву. Продуктивный вечер, я считаю. Тео кивнул. —А теперь иди домой, Драко. К Гермионе. Она, наверное, уже волнуется. И завтра у тебя важный день — вечер в честь помолвки. Ты должен быть в форме. Драко поднялся, чувствуя, как тяжесть на плечах стала чуть легче. Не ушла — нет. Но стала выносимой. Рядом были друзья, которые не дали ему сломаться. И дома ждала она — та, ради которой стоило держаться. —Увидимся завтра, — сказал он, пожимая каждому руку. — И ещё раз... спасибо. Он вышел из бара в холодную ночь, и впервые за долгие часы ему показалось, что он сможет сделать то, что должен. Сказать ей правду. И принять её решение. Каким бы оно ни было.