Забытая мелодия каягыма

Когда они миновали караульный пост у входа в жилые покои, стражники застыли в немом шоке. Вид окровавленного Короля, которого поддерживает бледный, перепачканный грязью и чужой кровью Южный принц, был чем-то немыслимым. — Лекаря! — голос Тэхёна, обычно мягкий и певучий, прорезал тишину коридора подобно удару бича. — Немедленно в покои Его Величества! Чонгука уложили на ложе. Когда прибежавший лекарь попытался отстранить Тэхёна, чтобы осмотреть рану, король, находившийся в полузабытьи, резко перехватил руку врача, едва не сломав запястье. — Нет, — выдохнул Чонгук, открывая затуманенные глаза. Он нашел взглядом Тэхёна. — Пусть он... останется. Тэхён не отошел ни на шаг. Он сам омывал рану теплой водой, сам подавал инструменты лекарю, игнорируя то, как дрожат его собственные ладони. Он видел глубину разреза и понимал: Чонгук подставился под удар, который предназначался для сердца Тэхёна. Через час, когда рана была зашита и перевязана, в дверях покоев появился Первый Советник Пак. Он выглядел встревоженным, но в глубине его глаз Тэхён заметил лихорадочный блеск — старик пришел проверить, мертв ли лев. Чонгук, вопреки протестам лекаря, заставил Тэхёна помочь ему сесть. Он выглядел бледным, но его взгляд был острее любого меча. — Советник Пак, — голос короля был тихим, и от этой тишины у всех присутствующих поползли мурашки по спине. — Как удачно, что вы здесь. Мои люди только что нашли три трупа у северного пруда. Странное дело... у одного из них в кошеле был найден жетон вашей личной гвардии. Пак побледнел настолько, что стал похож на мертвеца. — Ваше Величество... это чудовищная ошибка... подстава... — Ошибка была в том, — Чонгук медленно протянул здоровую руку и притянул Тэхёна к себе, заставляя его сесть рядом на край постели, — что вы сочли мой союз с Югом признаком мягкости. Вы думали, что я спрячу своего мужа за стенами. Чонгук обвел взглядом собравшихся у дверей офицеров и чиновников. — С этого дня Ким Тэхён наделен правом голоса в Совете. Любой приказ, исходящий от него — это мой приказ. А что касается вас, Пак... Король сделал паузу, и в комнате стало слышно, как бьется сердце перепуганного советника. — Взять его. И всех, кто был на его пиру в прошлую луну. Допросить. Если хоть один волос упадет с головы принца в будущем — я лично вырву ваши сердца. Когда стража уволокла кричащего Пака, в покоях наконец воцарился покой. Тэхён почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он повернулся к Чонгуку, собираясь что-то сказать, но король опередил его. — Ты спас меня, — прошептал Чонгук, касаясь здоровой рукой щеки Тэхёна. — Не только от меча. От самого себя. Тэхён накрыл его ладонь своей. — Теперь вы понимаете, Ваше Величество? Тень больше не молчит. Она охраняет ваш сон. *** Утро первого заседания Совета после покушения было пропитано предвкушением бури. Весь замок замер: никто не верил, что Чонгук действительно сдержит слово и впустит омегу в святая святых северной власти. Тэхён готовился к этому выходу как к главной битве в своей жизни. Он отказался от нежных южных цветов. Сегодня на нём был ханбок из тяжелого шелка цвета ночного моря, а на плечах — накидка, отороченная темным мехом, подарок Чонгука. Его волосы были собраны в строгую прическу, закрепленную серебряной шпилькой в виде меча. Тяжелые створки ворот Совета распахнулись с грохотом. В огромном зале, где за длинным каменным столом сидели суровые военачальники и хмурые чиновники, мгновенно воцарилась тишина. Первым вошел Чонгук. Его левая рука всё еще была на перевязи, спрятанной под широким рукавом, но походка была твердой, а взгляд — беспощадным. Но шок вызвал не раненый король, а тот, кто шел по правую руку от него, плечом к плечу. Тэхён не опускал глаз. Он чувствовал на себе десятки оценивающих, враждебных и просто любопытных взглядов. Он видел пустующее место советника Пака — негласное напоминание о том, что происходит с теми, кто идет против воли короля. Чонгук дошел до во главе стола и, прежде чем сесть, указал на место рядом с собой — место, которое всегда пустовало. — С этого дня, — голос Чонгука эхом отразился от сводчатого потолка, — принц Ким Тэхён занимает свое место в Совете. Его слово — это мой голос. Его воля — это закон Корё. Один из старых генералов, чье лицо было изборождено шрамами, шумно выдохнул и поднялся. — Ваше Величество, при всем уважении... Традиции Севера не знают прецедентов, когда омега... — Традиции Севера чуть не привели к моей смерти от рук предателей, — отрезал Чонгук, и его аура альфы накрыла зал тяжелым саваном. — Этот омега стоял в крови у северного пруда и перевязывал мои раны, пока ваши гвардейцы спали на постах. У кого-то еще есть вопросы о его праве сидеть здесь? Генерал медленно опустился на место, поджав губы. Тэхён медленно сел, чувствуя, как холодный камень стула холодит кожу через ткань. Он положил руки на стол. Его пальцы, привыкшие к нежным струнам каягыма, теперь лежали на картах приграничных территорий. — Благодарю, Ваше Величество, — Тэхён заговорил негромко, но его голос, чистый и мелодичный, прозвучал в этом зале как серебряный колокольчик в кузнице. — Я знаю, что для многих из вас я — чужак. Но я пришел сюда не для того, чтобы плести интриги. Я пришел, чтобы принести на Север то, чего ему не хватает больше, чем стали — мудрость союза. Он посмотрел прямо на генерала, который только что возражал. — Вы говорите о поставках продовольствия из западных провинций. Но вы считаете только зерно. Вы не учитываете, что дороги занесены снегом, и ваши люди умрут от голода раньше, чем телеги доедут. Моя родина поставляет провизию морем. Я предлагаю открыть порты Юга для флота Корё. В зале повисла иная тишина — тишина осознания. Тэхён не говорил о стихах. Он говорил о стратегии выживания. Чонгук, наблюдавший за ним краем глаза, едва заметно улыбнулся. Его омега не просто вошел в зал — он начал завоевывать его. В этот момент король понял: он не просто нашел любовь, он нашел равного себе правителя. Когда тяжелые двери зала Совета закрылись за последним чиновником, Тэхён наконец позволил своим плечам опуститься. Напряжение последних часов вышло из него длинным, рваным выдохом. Он всё еще чувствовал на себе фантомные взгляды генералов — колючие, сомневающиеся, но уже не такие пренебрежительные. Чонгук не спешил уходить. Он стоял у окна, заложив здоровую руку за спину, и смотрел на заснеженные вершины гор. — Ты был прав, — не оборачиваясь, тихо произнес король. Тэхён поднял на него удивленный взгляд. — В чем, Ваше Величество? — Порты, — Чонгук обернулся, и в его глазах Тэхён увидел не лед, а искры неприкрытого восхищения. — Мои генералы годами спорили о логистике дорог, но никто из них не додумался задействовать морские пути Юга. Они слишком привыкли полагаться на грубую силу и верных коней. Ты ударил их их же оружием — прагматичностью. Чонгук подошел к Тэхёну. Его шаги больше не были угрожающими. Он остановился вплотную, и Тэхён почувствовал, как от него исходит жар — смесь запаха кедра и целебных трав, которыми была пропитана повязка на плече. — Знаешь, о чем я думал, пока ты говорил? — Чонгук протянул руку и осторожно коснулся серебряной шпильки в волосах Тэхёна. — Я думал о том, что за всю свою жизнь я не видел ничего более величественного. Ни одна захваченная крепость, ни один парад победы не сравнится с тем, как ты заставил этих старых волков замолчать одним своим словом. Он наклонился ниже, его голос перешел в хриплый полушепот прямо у губ Тэхёна. — Сегодня ты не был моей тенью. Сегодня ты был солнцем, которое заставило этот ледяной зал ожить. И я... я впервые в жизни испугался, Тэхён. — Испугались чего? — прошептал омега, затаив дыхание. — Того, что я могу стать зависимым от этого света, — Чонгук коснулся своим носом носа Тэхёна, их дыхание смешалось. — Что я больше не смогу принимать решения, не глядя на тебя. Что я готов отдать тебе не только место в Совете, но и ключи от каждой клетки в моем сердце. Тэхён нежно обхватил лицо короля ладонями, чувствуя жесткую щетину на его скулах. — Это не зависимость, Чонгук. Это партнерство. На Юге говорят, что птица не может лететь с одним крылом. Теперь у Севера их два. Чонгук больше не сдерживался. Он прильнул к губам Тэхёна — это не был тот властный, грубый поцелуй, которого можно было ожидать от тирана. Это был поцелуй человека, который долго блуждал в пустыне и наконец нашел источник воды. В нем была благодарность, обещание и глубоко запрятанная нежность, которую он так долго хранил под доспехами. Когда они отстранились друг от друга, Чонгук прижал Тэхёна к своей груди, бережно баюкая его голову на своем здоровом плече. — Сегодня мы будем ужинать в моих покоях, — прошептал он в макушку омеги. — И на этот раз... я хочу, чтобы ты сыграл мне на каягыме. Не для того, чтобы сражаться, а для того, чтобы мы оба наконец-то вернулись домой. Тишина их уединенного вечера была нарушена не звуком струн, а резким стуком в дверь. Чонгук нахмурился, нехотя отпуская Тэхёна. Они вернулись в покои короля. Но не успели и сесть как в покои вошел гонец, с ног до головы покрытый дорожной пылью и инеем. На его груди красовался герб Южного королевства — родного дома Тэхёна. — Ваше Величество, — гонец тяжело дышал, — срочное послание для принца Ким Тэхёна. Лично в руки. От его брата. Тэхён побледнел. Его брат никогда не писал без крайней нужды. Дрожащими пальцами он принял свиток, запечатанный алым воском с оттиском семейного перстня. Чонгук внимательно наблюдал за лицом супруга. Он видел, как расширились зрачки Тэхёна и как задрожали его губы, когда он дошел до середины письма. — Что там? — голос короля стал низким и подозрительным. — Твой отец решил нарушить договор? Тэхён поднял глаза, полные слез и ужаса. — Нет... Хуже. Мой брат пишет, что наш отец при смерти. Но это не всё... — он запнулся, глядя на Чонгука с отчаянием. — Он пишет, что Совет Юга готовит переворот. Они хотят обвинить тебя в том, что ты отравил нашего короля через «тайных послов», чтобы захватить Юг без боя. Мой брат просит меня немедленно вернуться. Он пишет... что я должен выкрасть карты твоих северных укреплений и привезти их, чтобы Юг мог защититься от твоего «неминуемого нападения». В комнате мгновенно похолодало. Чонгук медленно поднялся с кресла, и его лицо снова превратилось в ту самую непроницаемую железную маску, которую Тэхён так боялся в первый день. — Выкрасть мои карты? — Чонгук сделал шаг к Тэхёну. — Твой брат просит тебя предать мужа ради спасения трона, который и так шатается? — Чонгук, я никогда бы этого не сделал! — вскрикнул Тэхён, сжимая письмо. — Но если я не вернусь, они объявят войну. Они используют мой «побег» или «пленение» как предлог. Ты же знаешь своих генералов — они только и ждут повода, чтобы ударить в ответ. Весь полуостров утонет в крови. Чонгук вырвал свиток из его рук и быстро пробежал глазами по строкам. Его челюсть сжалась так, что послышался хруст. — В письме есть приписка, — прошипел Чонгук, разворачивая свиток к Тэхёну. — «Если ты не приедешь в течение семи дней, мы будем считать, что северный тигр уже растерзал нашу лилию, и сожжем пограничные форты Корё». Это был ультиматум. Тэхён оказался между молотом и наковальней. Остаться на Севере с мужчиной, которого он начал любить, и стать причиной гибели своего народа — или вернуться домой как шпион, предав доверие Чонгука, которое тот только-только начал обретать. — Что ты выберешь, Тэхён? — Чонгук смотрел на него в упор, и в его взгляде была не только ярость, но и затаенная, смертельная обида. — Свою кровь или свою клятву, данную у алтаря? Тэхён молчал, глядя на каягым. Инструмент, который должен был принести мир, теперь казался бесполезным куском дерева перед лицом надвигающейся катастрофы. Тэхён сделал глубокий вдох, глядя на полыхающее в камине пламя. Он понимал, что любой выбор, предложенный братом или королем, ведет к пропасти. Если он останется, Юг захлебнется в крови из-за ложного предлога. Если уедет один — Чонгук никогда больше не поверит ни единому южанину, и их хрупкий союз превратится в пепел. — Я не поеду туда как вор, — Тэхён твердо посмотрел в глаза Чонгуку. — И я не останусь здесь как заложник, пока мой дом сгорает в интригах. Чонгук прищурился, его рука легла на рукоять меча, висящего на стене. — У тебя есть третий путь? Говори, омега, пока моё терпение не выгорело. — Мы поедем вместе, — выдохнул Тэхён. — Но не как Король Севера и его свита. Это только спровоцирует заговорщиков. Мы поедем как мой личный эскорт. Ты наденешь доспехи простого гвардейца, скроешь лицо за маской. Я приеду на зов брата, но за моей спиной будешь стоять ты. Ты сам увидишь, кто плетет заговор, и мы уничтожим его вместе, прежде чем армии успеют столкнуться. Чонгук замер. Идея была безумной. Королю покинуть свой замок, скрыв личность, и отправиться в самое логово врага, где его голову оценят в целое состояние? Это было сродни самоубийству. — Ты предлагаешь мне войти в пасть к волку, доверяя лишь твоему слову? — Чонгук подошел вплотную, его аура давила, заставляя воздух вибрировать. — Что, если это ловушка, Тэхён? Что, если ты заманиваешь меня туда, чтобы твой брат мог покончить с «Железным королем» раз и навсегда? Тэхён не отвел взгляда. Он подошел к столу, взял ритуальный нож, которым вскрывали письма, и, прежде чем Чонгук успел среагировать, сделал быстрый надрез на своей ладони. — Кровь за кровь, Чонгук, — Тэхён протянул ему окровавленную ладонь. — Если я предам тебя, пусть моя жизнь оборвется первой. Я не прошу тебя доверять моему брату или Совету Юга. Я прошу тебя доверять мне. Ты видел меня в Совете. Ты видел меня у пруда. Я — твой муж, и я не допущу, чтобы мой муж погиб из-за лжи. Чонгук долго смотрел на тонкую струю крови, стекающую по запястью Тэхёна. Его гнев медленно перерастал в нечто иное — в ледяную, расчетливую решимость. Он взял руку Тэхёна, но не для того, чтобы остановить кровь, а, чтобы крепко сжать её, смешивая их сущности. — Это безумие, — глухо произнес Чонгук. — Но, если это единственный способ вырвать сорняк предательства с корнем... я согласен. Но слушай меня внимательно, Тэхён: я буду твоей тенью. Но если я увижу хоть один обнаженный меч, направленный в мою сторону — я забуду о мире. Я сожгу твой дворец вместе со всеми, кто в нем находится. *** Под покровом ночи началась тайная подготовка. Чонгук отобрал лишь четверых самых преданных воинов, которые умели хранить молчание под пытками. Тэхён собирал вещи, пряча среди шелковых одежд лекарства и... свой каягым. — Зачем он тебе там? — спросил Чонгук, надевая простую вороненую сталь без знаков отличия. — На Юге музыка — это не просто шум, — ответил Тэхён, поправляя меховой воротник. — Это код. Иногда струны могут сказать то, чего не осмелится произнести язык. Когда они вышли к тайному выходу из замка, Тэхён впервые увидел Чонгука в образе простого наемника. Маска из темного металла закрывала нижнюю часть лица, оставляя лишь холодные, пронзительные глаза. Он выглядел опасным и чужим. — Готов? — спросил Чонгук, подавая Тэхёну руку, чтобы помочь сесть на коня. — Нет, — честно ответил Тэхён. — Но у нас нет другого выбора. Они рванули в ночь, направляясь на Юг. Впереди были семь дней пути по заснеженным перевалам, где каждый встречный мог стать врагом, а каждый шепот ветра казался предвестником войны. Граница между Севером и Югом пролегала по реке Имджин. Чем дальше они продвигались, тем реже становился снег, уступая место промозглому туману и колючему дождю. Чонгук, облаченный в тяжелые доспехи без опознавательных знаков, ехал на пол-лошади позади Тэхёна. Его лицо скрывала стальная полумаска, а взгляд из-под неё был острым и холодным, как ледник. Когда впереди показались огни пограничного форта Юга, Тэхён почувствовал, как внутри всё сжимается. Он обернулся к Чонгуку. — Помни, — прошептал он. — На Юге гвардейцы не смотрят в глаза господам. Ты должен склонять голову. Чонгук лишь крепче сжал поводья. Его челюсть была напряжена так, что казалось, зубы вот-вот раскрошатся. Король Севера, привыкший, что мир падает ниц перед его величием, теперь должен был играть роль безмолвной тени.