Неназванные

***

      Машина летела по трассе, превращая придорожные столбы в серые размытые полосы. Артур водил машину ещё хуже, чем Эшли: при каждом маневре Айзек то с силой впечатывался в сидящего рядом Чейза, то едва успевал ухватиться за поручень, чтобы не вылететь вперед. Старый внедорожник вибрировал от ярости своего водителя — даже на поворотах стрелка спидометра едва ли опускалась ниже сотни.       Притихший Эшли сидел рядом с офицером на переднем сиденье. За всю поездку он лишь единожды угукнул Хейлу в ответ на просьбу что-то там кому-то там занести по приезде в Сектор и с того момента не проронил ни слова. Сначала Айзеку показалось, что тот и вовсе спит, скрестив руки на груди и прижавшись лбом к приоткрытому окну, но в зеркале заднего вида он видел с каким недовольством Уильямс сверлит взглядом мелькавший за окном пейзаж.       Когда внедорожник съехал с объездной и серые пустыри сменились зеленью частных секторов, Артур наконец сбавил скорость. Салон перестало трясти, и Чейз, который, кажется, только и ждал этой передышки, довольно сполз ниже в кресле и выудил из рюкзака глянцевый журнал подозрительно-розового цвета.       — Кэп, — он придвинулся к спинке переднего сиденья, не отрываясь от страниц. — У тебя когда днюха?       Уильямс промолчал, то ли нарочно игнорируя назойливого сокомандника, то ли действительно провалившись в свои мысли.       — Двадцать пятое декабря, — ответил за него Артур.       — О-о, так я угадал! Козерог, — Чейз оживился и ткнул пальцем в колонку текста. — «Сложный характер, склонность к саморазрушению и патологическое упрямство». Ну точно про тебя, кэп. Айзек, а ты кто? Ставлю на Рыб.       Айзек перевел на него непонимающий взгляд и нахмурился:       — Третье мая.       — Телец! Ауч! — Чейз победно подскочил, за что тут же получил от Джонсона пинок по голени. — Так, смотрим таблицу совместимости... Парни, у вас девяносто процентов! Эш, я же говорил, что вы просто созданы друг для друга. Прямо идеальный тандем: один упрямый, второй еще упрямее.       В ответ Эшли лишь тяжело вздохнул. Его рука медленно потянулась к двери. Нащупав ручку, он до упора дернул её на себя и в узкую щель с оглушительным воем ворвался поток холодного воздуха       — Сядь на место! — Не глядя в сторону, Артур намертво вцепился в руль одной рукой, а второй — огромной, тяжелой ладонью — схватил Эша за шиворот куртки и рывком впечатал его обратно в кресло. В ту же секунду по салону прошел сухой щелчок центрального блокиратора. — Тебе прошлого раза мало было?       Уильямс обмяк, привалившись лбом обратно к холодному стеклу. Его плечи мелко дрожали, но он больше не пытался сопротивляться — просто смотрел в одну точку, пока ветер за окном продолжал бесноваться в паре сантиметров от его лица.       — Ты такая истеричка, — невозмутимо разглядывая журнал, бросил Чейз.       — Я просто хочу, чтобы вы все заткнулись, — огрызнулся Уильямс.       — А представь, тебе бы дали других напарников. Ты бы ведь умер со скуки! — Чейз покосился на Уильямса, ухмыляясь. — Что? Вот ты бы плакал, если бы я умер?       — Я заплачу прямо сейчас, если ты не отвалишь, — буркнул Эш, брезгливо поморщившись.       — Да ты что! Офицер Хейл, а мне дадут медаль за то, что я его до слез довел? — Айзек прикусил внутреннюю часть щеки, чувствуя, как на лице пытается нарисоваться улыбка.       Почувствовав несильный толчок в бок, Джонсон повернулся к Клэр. Девушка насмешливо хмыкнула и, указав на препирающуюся парочку, драматично закатила глаза, изображая абсолютное недовольство ситуацией. Парень поджал губы, стараясь не рассмеяться и поспешно отвернулся к окну, когда поймал на себе убийственный взгляд Уильямса.       Оставшийся путь до вокзала прошел в относительном спокойствии. Когда внедорожник замер у бетонного козырька, Клэр быстро попрощалась со всеми и мягко выскользнула из салона, ловко закинув на плечо дорожную сумку. Следом за сестрой ретировался и Чейз, успев на прощание задорно отсалютовать оставшимся в машине. Он распрощался так душевно, будто они расставались на добрый десяток лет, а не уезжали на выходные к родителям.       — Удачи, ребят, — бросил Рэндольф Айзеку, закидывая рюкзак на плечо. — Следи, чтоб он никого не съел.       Айзек показал ему большой палец и, не желая выслушивать новый поток его бредней, поспешно захлопнул дверь       машины.       Наконец, в салоне воцарилась тишина. Офицер неспешно прикурил сигарету и посмотрел в зеркало заднего вида, ловя взгляд Джонсона, который уже успел развалиться на сидении.       — Тебя куда? — спросил офицер, выдыхая сизый дым в приоткрытое окно.       — Что?       — Рэндольфы к родителям поехали, — Артур качнул головой в сторону удаляющихся фигур брата и сестры. — Тебя куда? Обратно?       Перед глазами Айзека на мгновение всплыла их квартира: холодный кафель, размеренное тиканье часов в темных комнатах и унылые стены. Он вдруг представил их дом пустым. Без смеха Чейза, постоянного ворчания Клэр и язвительных комментариев капитана это пространство превратится в камеру пыток, как только Айзек переступит порог.       Джонсон перевел взгляд на Эшли, который, закинув ноги на переднюю панель, без особого интереса перебирал хлам в консоли между сиденьями. Уильямс выудил оттуда новую пачку сигарет и бесстыдно сунул ее себе в карман, игнорируя недовольный взгляд офицера. Следом его пальцы потянулись к тяжелой на вид металлической зажигалке.       — Ты сейчас выйдешь, — Артур выхватил зажигалку из чужих рук и швырнул ее в подстаканник. — Хватит порядки наводить.       — А чем мне еще заниматься? — парень сунул руку в щель между дверью и сидением, и, едва ли Айзек успел среагировать и отодвинуться, как спинка уже оказалась в лежачем положении.       — Господи, — Хейл потер пальцами переносицу и снова вернул свое внимание Джонсону. — Ну так что?       — Мне некуда идти, сэр, — стушевался Айзек, неловко отводя взгляд. — Если можно, я бы поехал в сектор. Там наверняка будет много работы перед проверкой.       — Добровольно ехать в сектор — это какая степень мазохизма? — Эш запрокинул голову назад, уткнувшись затылком в край опущенного подголовника. Его светлые кудри рассыпались по кожаной обивке сиденья, и капитан уставился на Айзека перевернутым, ленивым взглядом темно-зеленых глаз, отчетливо фиксируя чужое замешательство.       Находиться так близко к Уильямсу, да еще и в такой нелепой обстановке, было непривычно. От этого пристального, изучающего взгляда вверх тормашками Айзек окончательно смутился и поспешно отстранился, чувствуя, как к ушам приливает кровь.       Артур бросил взгляд в зеркало заднего вида на это безобразие, тяжело вздохнул и покачал головой.       ​— Времена идут, а ты все такой же ребенок, Уильямс, — проворчал Хейл, щелчком отправив недокуренную сигарету в окно. — Сядь нормально, поживее. Джонсон остаётся под твоим присмотром, раз уж у нас тут образовался кружок юных трудоголиков.

***

      Но стоило колесам внедорожника коснуться разбитых плит базы, как реальность со всей дури ударила под дых: завтра проверка, Оскар в петле, а они — посреди этого серого предгрозового ада. Вся дорожная легкость мигом улетучилась и Айзек даже на секунду пожалел, что решил, будто находиться эти три дня в Секторе будет лучше, чем медленно сходить с ума от собственных мыслей в пустой квартире.       База встретила их привычным гулом: тяжелые грузовики надсадно ревели на въезде, лязгали массивные створки ворот, а со стороны плаца доносилась суета — десятки патрульных в спешке приводили в порядок снаряжение перед грядущей проверкой. Артур припарковался у ангаров, резко дернув ручник. Бросив короткое «не разнесите мне тут всё», он захлопнул дверь и направился в сторону административного корпуса.       Ни секунды не колеблясь, Эшли вынырнул из машины и направился к штабу. Его шаги по бетонным плитам звучали резко и быстро, так что Айзеку приходилось почти бежать следом, чтобы не отстать.       Когда они вошли в кабинет Артура, в нос ударил густой запах старой бумаги, оружейного масла и едва уловимой пыли. Сейчас эта комната показалась Айзеку куда меньше и теснее, чем он ее запомнил. Сквозь узкое окно падал тусклый свет, выхватывая мириады пылинок, танцующих в воздухе. Массивный стол в центре был погребен под горами отчетов и бланков, кое-где придавленных тяжелыми гильзами вместо папок. У стены теснились два шкафа с пожелтевшими корешками уставов, а в углу примостился небольшой диван с потертой обивкой.       Айзек замер у порога, рассматривая обстановку с каким-то странным, почти забытым любопытством. За последние месяцы он успел отвыкнуть от этой специфической военной суматохи: от лязга снаряжения, отрывистых команд и вечного запаха дешевого табака в коридорах. Несмотря на ледяное присутствие Эша, которому сейчас явно не стоило попадаться под горячую руку, Айзека тянуло вглядываться в каждую деталь. Здесь всё казалось правильным и функциональным, в отличие от его собственной жизни, превратившейся в бесконечную борьбу с тенями и побочными эффектами таблеток.       Однако где-то на периферии сознания шевелилось неприятное предчувствие. Оно было едва уловимым, как холодный сквозняк — липкое ощущение, что тишина этого кабинета скоро будет разбита.       Коротко осмотревшись, Уильямс подошел к столу и принялся яростно перерывать бумаги. Кабинет мгновенно наполнился сухим шелестом страниц — капитан один за другим отбрасывал в сторону ненужные бумаги, пока наконец не выудил из стопки тонкую папку.       — На, держи.       Айзек удивленно замер, глядя на протянутые документы. Эшли нетерпеливо встряхнул папкой в воздухе, заставляя Джонсона поспешно её забрать.       — Отнеси в двенадцатый кабинет. Отдашь Джонни на подпись, — Эш на секунду запнулся и мазнул взглядом по настенным часам. — Если там будет пусто, посмотри в столовой или у него в комнате.       — Подожди... какая у него комната? И как я пойму, кто из них Джонни? — Айзек робко загородил собой проход. Он понимал, что выглядит сейчас до смешного жалко, и если Эшли захочет — сдвинет его с пути, даже не заметив.       — Номер комнаты в доках посмотри, — Эшли взял со стола тяжелую металлическую пепельницу и принялся медленно крутить её в руке, изучая взглядом. — А насчет остального... Ты просто посмотришь на него и сразу поймешь, что это — Джонни. Не ошибешься.       Уильямс сгреб со стола какую-то макулатуру, прихватил пепельницу и вышел, небрежно толкнув дверь плечом. Айзек остался стоять в тишине, нарушаемой лишь назойливым гулом генераторов за окном.

***

      Коридоры жилого блока напоминали Джонсону вены огромного, вечно бодрствующего организма. Мимо то и дело проходили патрульные. Кто-то кивал ему, кто-то провожал долгим, изучающим взглядом, наверняка пытаясь понять, что за гражданский ошивается в стенах базы.       Айзек на ходу раскрыл папку, стараясь не выронить бумаги. Тонкие желтоватые листы нервно шуршали под пальцами, так и норовя вылететь из рук. На одном из бланков, в самом углу, небрежным почерком было выведено: «Джошуа К; 315С».       — Так ты Джошуа или Джонни? — вздохнув, пробормотал Айзек и ускорил шаг.       Двенадцатый кабинет встретил его пустотой — лишь сквозняк из открытого окна доносил с плаца резкие крики и запах жженой резины. Айзек нерешительно замер на пороге, сомневаясь, стоит ли дожидаться кого-то — в преддверии проверки застать офицеров на рабочем месте было задачей почти невыполнимой. Кивнув своим мыслям и осторожно прикрыв за собой дверь, он развернулся и поспешил к жилым секторам.       Путь через лабиринты переходов занял добрых десять минут, заставив Айзека в очередной раз поразиться тому, насколько огромной была эта база. Третий этаж корпуса С встретил его тусклым светом мигающих ламп и бесконечным рядом одинаковых светло-коричневых дверей.       У 315-й Айзек помедлил. Из-за нее доносились ритмичные глухие удары и хлопки, и Айзек с подозрением покосился на табличку, не желая представлять, свидетелем чего он может оказаться.       Парень воровато оглянулся на пустой коридор, словно надеялся, что кто-нибудь явится и избавит его от необходимости заходить внутрь. Но коридор был пуст. Развернуться и уйти означало подвести Уильямса, а злить капитана Айзеку сейчас хотелось меньше всего.       Набрав в легкие побольше воздуха, Джонсон наконец робко постучал. Ответа не последовало. Помявшись еще пару секунд, он аккуратно нажал на ручку и толкнул незапертую дверь.       Представшая перед ним картина оказалась совсем не той, что он успел себе навоображать. Растянувшись поперек тесной комнаты, огромный парень невозмутимо отжимался. За мощным толчком от пола следовал звонкий хлопок ладонями, а следом — мягкое, почти бесшумное приземление.       ​Айзек так и застыл в проёме, не зная, как реагировать на этот фонтан чужой энергии. Он растерянно перевёл взгляд на зажатую в пальцах папку, потом снова посмотрел на Джонни. Или всё-таки Джошуа? Черт бы его побрал!       ​— Извините, — начал было Айзек, но ликующий вопль, с которым Джонни опустился на пол, заставил его вздрогнуть. Парень смущенно кашлянул и попытался снова: — Капитан Уильямс попросил... в общем, чтобы вы подписали это. Джошуа. Или Джонни?       ​Услышав фамилию капитана, парень на долю секунды замер в упоре лежа, а затем одним легким движением вскочил на ноги. Он был на голову выше Айзека и заметно шире в плечах, а его лицо светилось такой бешеной, неуместной в этих стенах бодростью, что Джонсону на мгновение стало не по себе. В ту же секунду слова Эша подтвердились: на этого парня достаточно было просто посмотреть. ​      — О-о, наконец-то! — Джонни широко улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы, и вытер пот со лба широкой ладонью. — Давай сюда, дружище. Я Джонни. А тебя как?       ​— Айзек Джонсон, — парень протянул папку, чувствуя, как его собственная тревога на мгновение отступает под этим напором оптимизма.       ​Джонни хохотнул, забирая документы, и тут же направился к крохотному столу. Он принялся просматривать бумаги — внимательно, но немного медленно, едва заметно шевеля губами. Было видно, что канцелярщина дается ему с трудом.       — Джонсон, значит... — пробормотал он, ставя размашистую подпись. — Хорошо. Передашь капитану, что всё готово.       Джонни вернул папку, задержав на Айзеке прямой, изучающий взгляд.       — Не задерживайся в коридорах, скоро проверка, — он дружески хлопнул Айзека по плечу, отчего тот едва не присел. — Удачи, Джонсон.       Айзек натянуто улыбнулся, демонстративно потерев ушибленное место, и быстренько ретировался, пока этот добродушный великан не решил обнять его на прощание. Только оказавшись в коридоре, он перевёл дух.       Над базой нависло низкое серое небо, а ветер гулял между бетонными корпусами, заставляя патрульных плотнее кутаться в куртки. Айзек шел обратно, крепко прижимая подписанную папку к груди. Энергия Джонни еще немного грела, но чем ближе он подходил к административному корпусу, тем быстрее это ощущение испарялось.       Сектор продолжал жить своей суетливой, предгрозовой жизнью. Мимо протарахтел грузовик с открытым кузовом, забитый какими-то ящиками; солдаты на плацу двигались быстрее обычного, а напряжение перед завтрашним днём ощущалось почти физически.       Айзек замедлил шаг и замер, заметив в толпе знакомые лица. Навстречу шли Кайл и Лукас. На губах Джонсона уже почти прорезалась приветственная улыбка, но тут же погасла — парни выглядели паршиво. Если Кайл просто казался злым и невыспавшимся, то Лукас был буквально раздавлен. Он брел, опустив голову, и даже не пытался скрывать покрасневшие глаза. Смерть Оскара явно ударила по нему сильнее, чем по остальным.       ​— Не знал, что ты приедешь. Надолго тут? — Кайл подошел к Айзеку вплотную и крепко обнял за плечи. Айзек чувствовал, как парень дрожит, но слова сейчас явно были излишни.       — Пока капитан Уильямс не освободится. Я с ним приехал, — парни коротко переглянулись и на секунду Джонсону показалось, что Лукас недовольно поморщился.       — Понятно, — Кайл кивнул и натянуто улыбнулся. — Мы в столовую. Перекусить с нами не хочешь?       — А мне можно? — Айзек замялся, заметив на лицах парней непонимание. — Ну… Я же не здесь теперь живу.       — Дурак ты, Джонсон, — улыбнулся Кайл и подтолкнул его.       У входа в столовую Айзек замедлил шаг. Эшли стоял на крыльце, прислонившись спиной к бетонной стене. Рядом с ним так и вился высокий офицер в безупречно отглаженной форме, который что-то экспрессивно доказывал, размахивая перед лицом Уильямса планшетом. Капитан же выглядел так, будто всё происходящее касалось его в последнюю очередь — он смотрел куда-то сквозь собеседника, лениво перекатывая в пальцах зажигалку.       ​Заметив Уильямса, парни заметно стушевались. Айзек удивленно оглядел их, пытаясь понять причину такой резкой перемены, но Кайл лишь отвернулся, делая вид, что увлеченно поправляет пятерней свои темные кудри.       ​— Эш, — негромко позвал Айзек, стараясь не прерывать офицера.       ​Уильямс мазнул по троице равнодушным взглядом и молча протянул руку. Ни секунды не мешкая, Айзек отдал ему папку.       ​— Всё подписано.       Капитан коротко кивнул — это было и «спасибо», и «свободен» одновременно. Офицер с планшетом даже не обернулся, продолжая свою тираду о логистике, но перед тем, как убрать подписанные документы, Эшли на долю секунды задержал взгляд на Айзеке.       Джонсон внутренне замер, мгновенно решив, что опять что-то сделал не так. Не выдержав этой паузы, он с намеком приподнял брови и вопросительно уставился на капитана в ответ, беззвучно транслируя лаконичное: «Чего вылупился?».       Уильямс на этот немой выпад лишь едва заметно дернул уголком губ и качнул головой в сторону дверей столовой, мол, проваливай уже.       Айзек мысленно фыркнул, но задерживаться не стал. Круто развернувшись на пятках, он в несколько широких шагов нагнал Кайла и Лукаса, которые уже успели подняться по ступеням крыльца.       Внутри вовсю разносился аромат чего-то жареного. Желудок тут же напомнил о себе неприятным спазмом — с самого утра во рту не было ничего, кроме горького кофе, который Айзек, по правде говоря, терпеть не мог.       В столовой было непривычно шумно для этого часа. Сотни голосов сливались в неразборчивый гул, перекрываемый грохотом железных подносов. Парни заняли столик в самом дальнем углу, где свет ламп был более приглушенным.       Джонсон примостился у окна, предвкушая, как будет уплетать свою порцию риса с поджаркой. С тем, что готовит Чейз, это наверняка не сравнится, но сейчас он был готов съесть что угодно. Вообще, Айзек искренне удивлялся, как Рэндольф умудрился так его разбаловать — вечно непривередливый в еде Джонсон вдруг стал придирчиво выковыривать из блюд перец и кукурузу.       — Слушай, Айзек... — парень вздрогнул, едва не выронив вилку. Кайл подался вперед, оперевшись локтями о стол и вперившись взглядом ему прямо в глаза. — Оскар же не был каким-то слабаком, ты же сам его помнишь. Ну не мог он сам, понимаешь? Из него просто все соки выжали. Нас тут тупо гноят, сука, всех по очереди!       Айзек приподнял брови, мельком глянул на Кайла, а затем выразительно опустил взгляд обратно в свою тарелку. Единственное, чего он сейчас хотел — это нормально поесть, а не разгадывать чужие мрачные загадки.       — Ты сам-то хотел в патрульные? — Кайл хмуро прищурился. — Ставлю на то, что тебя тупо поставили перед фактом и даже не спросили.       — Ну, вообще-то да, — Джонсон безразлично пожал плечами.       К чему вел Кайл, он не понимал, да и, честно говоря, не особо хотел понимать. Айзек уже давно перерос тот возраст, когда ищут справедливость. Его вполне устраивало, что у него есть кровать и тарелка бесплатной еды под носом, а кто там виноват в его назначении — дело десятое.       — С Уильямсом я погляжу у вас тоже отношения не ахти, — Кайл криво усмехнулся, заметив молчание друга. — Да оно и не удивительно. Пока этого урода прикрывает его папаша-генерал, он так и будет ходить с каменным лицом и плевать на всех с высокой колокольни. Оскар для него был просто цифрой в отчете, вот увидишь.       Айзек замер, так и не донеся ложку до губ. В груди неприятно кольнуло. Он нахмурился, собираясь резко возразить, но Лукас успел перебить его так и не начавшуюся тираду:       ​— Завтра приедет комиссия из Комитета. Мы собираемся устроить «технический сбой». Полетит вся сеть в техническом секторе, встанут генераторы. Пусть эти столичные крысы посмотрят, какой тут «порядок» у Хейла.       В горле у Джонсона мгновенно пересохло. Он переводил взгляд с одного на другого, отчаянно надеясь разглядеть на их лицах хотя бы намек на дурацкую шутку. Но парни были пугающе серьезны.       — Вы из ума выжили? — Айзек подался вперед, понижая голос до шипения. — Вы хоть понимаете, что это саботаж? Комитет даже разбираться не станет, кто прав, кто виноват — нас всех тут к чертям закроют, а вас под трибунал пустят!       — Ну и пускай! — Лукас дернулся, и по его сорвавшемуся голосу стало ясно, что он держится из последних сил. — Скольким они еще позволят вот так умереть? Оскар даже бойцом не был... Он просто сидел на КПП! Но его заставили идти туда и сражаться с тем, что вообще ни в какие рамки не лезет!       Его плечи судорожно затряслись, и парень наконец не выдержал — из глаз брызнули слезы. Кайл тут же притянул его к себе за куртку, позволяя уткнуться в плечо.       — А ты чего за них впрягаешься? — Кайл зыркнул на Айзека исподлобья и перешел на ядовитый шепот. — Тебя самого притащили в Сектор сразу после смерти семьи, даже утрату пережить не дали. В зубы автомат — и пошел. А как у Уильямса полтора года назад сдохла команда, так Хейл его под юбкой держал, на фронт не выпускал! Где тут, блядь, справедливость, Айзек?       В горле у Айзека встал ком, а в памяти мгновенно всплыл утренний приезд Артура и разгневанное, почти бешеное лицо капитана после новости о смерти Оскара.       — Команда? — Джонсон растерянно моргнул, неосознанно косясь на окно, будто рассчитывал увидеть там Эша. — Какая команда?       — Боже, ты вообще ничего не знаешь? — Кайл тяжело вздохнул и с силой потер переносицу. — Об этом же все газеты пару лет назад трезвонили, во всех городских хрониках полосы марали. Правда, выставили всё как «героический подвиг», замяли подробности.       Кайл подался чуть ближе, вновь переходя на шепот:       — Его команду отправили на разведку к границе Либертии. Там что-то пошло через задницу, и дом, в котором они закрепились, разнесло взрывной волной. Их там всех заживо похоронило под завалами. Всю группу. Только Уильямс один и выкарабкался — потерей руки отделался.       Айзек замер, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой. В голове не укладывалось: тени, от которых капитан прятался в своей пустой квартире, внезапно обрели реальные, жуткие очертания. «Заживо похоронило». Теперь понятны были и его вечная холодность, и неконтролируемая ярость, и даже то, с каким раздражением он сегодня утром швырнул об стол разрывающийся от звонков телефон.       — Джонсон, ты нас слышишь вообще? — Кайл коротко щелкнул пальцами перед его носом, возвращая в реальность. — Мы не просим тебя лезть на рожон. Просто, когда всё начнется, не путайся под ногами. А еще лучше — намекни технарям из штаба, что проверка будет в три. Чтобы они успели подготовить «сюрприз» аккурат к выходу Комитета.       Айзек медленно поднял взгляд. Лукас больше не всхлипывал — его лицо превратилось в маску какого-то тупого, упрямого спокойствия. Сейчас перед Джонсоном сидели два отчаявшихся, запутавшихся мальчишки, которые потеряли друга и просто искали, на кого бы выплеснуть эту боль. Но их план... их идиотский план мог уничтожить то немногое, что еще удерживало Артура и Эшли от падения в бездну.       — Я... я понял, — выдавил Джонсон. Горло окончательно пересохло, а еда, на которую он так отчаянно рассчитывал, теперь казалась куском безвкусной резины. — Мне нужно идти. Капитан ждать не будет.       Он поднялся из-за стола, спиной чувствуя тяжелый, испытующий взгляд Кайла. Тот явно ждал от него четкого «я с вами» или хотя бы кивка, но Айзек просто физически не мог выдавить из себя больше ни слова. Будто если он пообещает им не мешать, то станет соучастником этого безумия.       Из столовой он вышел почти бегом. Прохладный ветер сразу хлестнул по лицу, немного приводя в чувство и выветривая из легких удушливый запах жареного жира. Серая база вокруг больше не казалась безопасным местом — теперь это были декорации к катастрофе, которая должна была бабахнуть уже завтра.       Айзек быстрым шагом вернулся в административный корпус, стараясь ни с кем не пересекаться глазами. Теперь каждый встречный солдат казался ему либо жертвой, либо потенциальным заговорщиком, который прямо сейчас прячет в кармане кусачки для генератора.       Джонсон даже не запомнил, как преодолел два пролёта лестницы и длинный серый коридор — ноги сами несли его в одном-единственном направлении.       Он пришёл в себя, только когда вслепую толкнул тяжелую дверь. Ладонь обожгло резким холодом дверной ручки, и по спине пробежали колкие мурашки.       Уильямс уже был в кабинете. Он сидел за столом, ссутулившись и уткнувшись взглядом в разложенные схемы секторов. Теплый свет лампы подчеркивал глубокие тени под его глазами и резкую складку у губ. В комнате было тихо — слышался только сухой шелест страниц и размеренное тиканье настольных часов, которые остались где-то под бумажными завалами.       Айзек остановился у двери, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой, удушливый узел. Сердце колотилось в ребра так сильно, словно оно вот-вот выскочит из груди. В голове пульсировала одна и та же мысль: «Если я сейчас промолчу, завтра всё развалится. И он упадет вместе со всеми».       — Эш, — негромко позвал он.       Капитан не поднял головы, лишь едва слышно промычал короткое «М?»       Айзек запнулся. Перед глазами на секунду вспыхнуло лицо заплаканного Лукаса. Джонсон зажмурился, с силой отгоняя это видение. Свояк, стукач, предатель — плевать, пускай думают что хотят. Он открыл глаза и встретился с тяжелым, выжидающим взглядом Уильямса, который наконец оторвался от документов.       — Техники собираются устроить саботаж. Завтра, во время приезда Комитета. Хотят полностью вывести из строя генераторы и обрушить связь в техническом секторе.       Эшли замер, словно медленно переваривая услышанное. Его механическая рука с тихим стуком опустилась на полированное дерево стола.       Айзек перевел взгляд на матовую поверхность искусственной кисти. Теперь он видел в ней не просто сложный механизм, а грубый шрам, оставшийся от той самой ночи в Либертии. Это была цена, которую Уильямс заплатил за то, что остался в живых, пока весь его мир рушился и уходил под бетонные обломки. Каждый механический щелчок теперь казался Айзеку далеким эхом того взрыва, а холодный металл — единственной броней, которую капитан намертво воздвиг между собой и реальностью.       — Идиоты, — глухо обронил Эш.       Уильямс перевернул страницу отчёта и снова уткнулся в чертежи, словно Джонсон сообщил ему какую-то глупость.       Айзек замер у края стола, чувствуя, как весь накопленный адреналин резко бьёт по тормозам, а внутри образовывается какой-то дурацкий, звенящий вакуум. Он ждал от Эшли хоть какой-нибудь реакции, но этот будничный пофигизм капитана дезориентировал сильнее любого крика. На мгновение Джонсону даже показалось, что он ослышался.       — И... это всё? Ты ничего не будешь делать? — Айзек удивлённо нахмурился, сделав шаг вперёд.       Взгляд Джонсона заметался по столу, цепляясь за небрежный хаос: разбросанные отчёты, протоколы, чьи-то личные дела с черно-белыми фото и новостные газеты, на одной из которых красовался крупный официальный заголовок. Айзек мазнул по нему глазами, но вникнуть не успел.       — Завтра разберемся. Иди спать, — Уильямс потер глаза и обречённо выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Огонёк настольной лампы мазнул по его бледному лицу. — Ты меня отвлек, теперь хрен сосредоточусь.       Айзек хмыкнул и потер переносицу, пытаясь согнать невольную улыбку. Облегчение после тяжелого разговора накатило так внезапно, что парня моментально начало клонить в сон.       Он уже собирался подчиниться и действительно пойти спать, как вдруг среди вороха бумаг его взгляд зацепился за свежую газетную полосу. Среди десятков черно-белых военных хроник выделялся один снимок — слегка размытая фотография небольшого деревянного домика на фоне старой церкви.       Джонсон наклонился ближе. Сердце с размаху пропустило удар, а воздух застрял где-то в районе горла.       — Это... Ордейн? — севшим голосом спросил он, сам не замечая, как потянулся к столу.       Он выдернул газету из-под протоколов и лихорадочно пробежался глазами по заголовку: «Погибшие в результате катастрофы в Ордейне доставлены в центральные медучреждения».       Взгляд скользнул ниже на сухой, бездушный текст: «Завершена операция по транспортировке жертв трагедии для последующей идентификации и проведения экспертных процедур. Власти Сектора заверяют, что все мероприятия будут проведены в строгом соответствии с протоколами военного времени».       Айзек сжал пальцы так сильно, что серая газетная бумага жалобно хрустнула под ногтями. Знакомые заборы, покосившаяся колокольня на холме — на снимке всё выглядело мертвым.       — Это Ордейн, — тихо ответил Айзек на собственный же вопрос.       Он раз за разом вчитывался в строчки про «идентификацию» и «протоколы», а перед глазами один за другим всплывали знакомые до боли силуэты: соседи, сестра, родители... Джонсон прекрасно понимал, что в центральных медучреждениях их ждут не больничные палаты — только холодный кафель моргов и безликие пластиковые мешки.       — Не думаю, что тебе стоит это читать, — Уильямс выпрямился в кресле, внимательно разглядывая застывшую перед ним фигуру.       — Там написано, что проводятся... процедуры, — парень поднял на него глаза, полные безумной, отчаянной надежды. — Может, они всё еще ищут выживших? Вдруг кто-то под завалами... Вдруг кто-то еще...       — Айзек, — резко осадил его Эш.       Звук собственного имени, хлёстким эхом отлетевший от стен кабинета, ударил Джонсона почти физически. В груди что-то странно и болезненно ёкнуло, на мгновение перебив даже ужас от прочитанного. Он растерянно моргнул, дезориентированный этой внезапной интонацией, но капитан уже вырвал газету из его пальцев одним коротким, точным движением.       — Не читай это дерьмо, — отрезал Уильямс. — Если занять себя нечем — иди книжку возьми. У Артура их навалом. Вряд ли, конечно, там есть хоть что-то нормальное, но всё лучше, чем прессу марать.       Эшли скомкал несчастный лист и, даже не глядя, швырнул его в мусорную корзину под столом. Айзек с грустью проводил взглядом серый бумажный комок и нехотя поплёлся к дивану.       Он опустился на старую обивку, чувствуя себя так, словно из него разом выкачали весь воздух. В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она давила на уши всем своим весом. Джонсон сидел неподвижно, уставившись в одну точку на полу и пытался уложить в голове всё, что на него вывалилось за последние полчаса.       Мысли путались, цеплялись друг за друга и болезненно искрили. Свежие руины Ордейна, безликие пластиковые мешки в столичных моргах, а прямо напротив — тихий шелест отчетов и мерное дыхание капитана. Две катастрофы, разделенные годами, сейчас сидели в этой комнате друг против друга.       Айзек посмотрел на Эша, который снова с головой ушел в работу, и внутри шевельнулось горькое понимание. Капитан ведь тоже знал, каково это — видеть на серой бумаге обломки своего мира. Эта чужая, но такая понятная трагедия словно подтолкнула Айзека в спину. Он посмотрел на Эшли, понимая, что если не спросит сейчас, то не спросит уже никогда.       — Зачем ты это сделал? — негромко нарушил молчание Джонсон.       Капитан не шелохнулся. Только ручка на секунду замерла, оставив на бланке уродливую чернильную точку.       — Выбросил газету, — пояснил Айзек, подавшись вперед и уперевшись локтями в колени. — Ты скучаешь по ним? Поэтому и нас отрезать от всего мира хочешь? От новостей, от приказов сверху...       Уильямс обречённо выдохнул и откинулся на спинку кресла. Повернувшись, он тяжело и внимательно всмотрелся в лицо парня.       — Мертвым уже всё равно, что про них пишут в этих листках, — спокойно отозвался капитан. — Их нет. А тебе еще жить.       — Но этот твой технический сектор... парней ведь не удержишь взаперти, — Айзек сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как под этим взглядом рушатся все его циничные щиты. — Они думают, ты просто тиран.       — А я просто не хочу закапывать еще и вас, — жестко перебил его Эш, поднимаясь из-за стола. — Пусть думают, что хотят. Сейчас мне нужно, чтобы эти придурки просто тихо сидели на местах.       ​Уильямс подошел к двери и взялся за ручку. На мгновение замер, словно собираясь добавить что-то ещё, но в итоге лишь коротко бросил через плечо:       ​— Чай будешь?       ​Айзек растерянно моргнул от такой резкой смены тона, но все же выдавил короткий кивок. Капитан едва заметно качнул головой в ответ и вышел, оставив Джонсона в обволакивающей тишине кабинета.