Неназванные

***

      Ржавые остовы машин вросли в асфальт, а витрины заброшенных магазинов смотрели на патрульных черными глазницами выбитых окон. Группа двигалась медленно и бесшумно, как тени среди теней.       Айзек, шедший вторым, время от времени бросал короткие взгляды на низенькие крыши, выискивая то, чего здесь быть не должно. Он чувствовал, как вязкая тишина давит на перепонки. В этой пустоте любой звук — случайный камешек под ботинком или скрип качающейся на ветру вывески — казался ему объявлением войны. Сектор был мертв, но Джонсону всё чаще чудилось, что это вовсе не смерть, а лишь ее искусная имитация.       — Слева, — капитан метнулся в противоположную сторону, скрывшись в тени громоздкого стенда.       Отточенным движением, Айзек перекинул фонарь в другую руку и скользнул спиной к стене, позволив Рэндольфам прикрыть себя спереди. Тонкий луч света мазнул по фасаду, и Айзек замер, чувствуя, как холодный липкий страх сжал его горло.       Тень колонны, спадающая на стену, неуклюже дернулась. Бесшумной, угольно-черной кляксой она медленно поползла вверх, к окнам вторых этажей. Ее масляные отростки, напоминающие живые, пульсирующие нити мазута, то переплетались друг с другом, сворачиваясь в неуклюжий клубок, то вытягивались в почти идеальную острую ленту. Поверхность её тела зыбко мерцала в луче фонаря, поглощая свет, точно миниатюрная черная дыра. Айзек не слышал никакого шуршания — только это бесшумное, неправильное движение вверх, сопровождаемое едва заметной, пульсирующей вибрацией в воздухе, которую парень ощущал кожей.       Джонсон машинально потянулся к висящему на тактическом поясе «Ликвидатору-3000», но Клэр успела перехватить его ладонь, и крепко прижала к своей куртке. Айзек скользнул по ней взглядом: девушка была сосредоточенна до предела. Ее русые пряди неряшливо спадали на лоб, явно мешая нормальному обзору, но она, казалось, не замечала ничего вокруг, кроме черной фигуры, стремительно ползущей по фасаду крыши.       — Стреляй! — раздался откуда-то из-за угла крик капитана.       Мимо них со свистом пролетела сеть из металлической проволоки, которая в следующую секунду обволокла собой Неназванного. Чейз вскинул электрическую пушку. Бам!       На мгновение в переулке стало светло, как днем. Между ними и Неназванным затрещали голубые нити, а секунду спустя ослепительная дуга электричества с гулом ударила точно в окутавший монстра металл. Тварь содрогнулась. Её тело охватило судорожное сияние, во все стороны повалил едкий дым.       Существо забилось в электрической петле, издавая звук, похожий на скрежет металла, а дым, валивший от нее, вонял мокрой землей и гнилью. Металлическая сеть раскалилась докрасна, впиваясь в масляную плоть, но тварь продолжала яростно пульсировать, пытаясь расшириться и разорвать путы.       — Добивай! — крикнул Уильямс, не сводя глаз с извивающейся тени. — Сейчас сорвется!       Айзек почувствовал, как Клэр наконец отпустила его руку и легонько подтолкнула вперёд. В голове на мгновение вспыхнул белый шум — отголосок чистой реальности, пробивающейся сквозь дефицит таблеток.       Он вскинул пистолет. На фоне массивного снаряжения Эша и высокотехнологичной пушки Чейза, «Ликвидатор-3000» выглядел почти издевкой. Но его тяжелый ствол глядел точно в центр сгустка тьмы, который как раз в этот момент умудрился высвободить один из своих отростков.       Время словно замедлилось. Айзек видел каждую искру, срывающуюся с раскаленной сети Уильямса. Он плавно нажал на спуск. Раздался характерный хлопок, и порция «гвоздевого супа» устремилась точно в цель. Химический состав встретился с наэлектризованной плотью Неназванного. Раздалось шипение, перешедшее в оглушительный треск. Реакция была мгновенной: электричество послужило катализатором, и раствор железа вскипятил монстра изнутри.       На асфальт посыпались обгоревшие куски проволоки и хлопья серой сажи.       — Хорош, — коротко бросил Чейз, опуская свою пушку, ствол которой еще мелко искрил. Он обернулся к Айзеку, и чихнул от оседавшей пыли.       Айзек выдохнул, чувствуя, как адреналиновый прилив сменяется тяжелой, свинцовой усталостью. Рука с «Ликвидатором» всё-таки дрогнула, и он поспешил убрать его в кобуру, пока никто этого не заметил. Клэр стояла рядом, и её взгляд — внимательный, изучающий — припекал не хуже того электрического разряда.       Эшли спрыгнул с бетонного выступа, приземлившись по-кошачьи мягко, несмотря на тяжелые ботинки. Он коротким движением стряхнул с куртки остатки пепла, в который превратился Неназванный, и жестом велел всем сворачиваться.       — Еще три квартала утюжить, — капитан тяжело вздохнул и лениво потянулся. Айзека всегда сбивало с толку то, как Уильямс, при всей своей нелюбви к труду, умудряется держать в узде хаос из бесконечных обязанностей.       Они двинулись вглубь жилого массива, где дома стояли так тесно, что небо над головой казалось грязной серой лентой. Айзек старался ступать след в след за Клэр, но фокус то и дело подводил его: очертания зданий вибрировали, а звуки города — далекий гул или шелест мусора — доносились словно через слой ваты.       На подходе к рыночной площади воздух внезапно изменился.       — Стоять, — Эш вскинул руку, и группа замерла.       В мертвой тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом ветра, раздавался тонкий, едва уловимый свист, похожий на шипение змеи.       — Газ? — Клэр прикрыла нос рукавом патрульной куртки и огляделась. — Похоже на магистраль. Если скопится в подвалах, этот квартал сложится от любой случайной искры.       Уильямс выругался так витиевато, что даже Чейз удивленно приподнял бровь. Для патрульных, которые и без того едва держались на ногах, это означало сверхурочные.       — Гуфи, пушку на предохранитель, не хватало нам самим тут всё подорвать, — скомандовал Эшли. — Док, связывайся с Комитетом. Пусть перекрывают узел и высылают технарей.

***

      Патруль, который должен был закончиться тридцать минут назад, растянулся на томительные два часа. Команде пришлось вручную огораживать зону утечки сигнальной лентой и ждать, пока на частоте не подтвердят, что давление в трубах упало. До того времени они просто слонялись кругами, вынужденные следить за тем, чтобы какой-нибудь случайный бродяга не вздумал прикурить в неположенном месте.       Айзеку достался пост у старой арки. Он стоял, прислонившись плечом к холодному бетону, и слушал, как в рации Клэр монотонный голос диспетчера раз за разом переспрашивал какие-то координаты. Бюрократия Комитета не умирала даже в экстремальных ситуациях — им нужны были формы, номера секторов и подтверждения, пока газ невидимым ядом заполнял подвалы.       — Если я еще раз услышу «ожидайте на линии», я самолично засуну эту рацию диспетчеру в… — Эш не договорил, лишь яростно дернул край желтой ленты, затягивая узел на ржавой арматуре.       Чейз сидел на корточках неподалеку, вертя в руках пустой бак ликвидатора. Его лицо прикрывала самодельная маска из множества бинтов, смоченная водой из фонтана неподалеку.       — Спокойно, кэп. Лишний час в этом прекрасном месте — разве не предел мечтаний? Посмотри, какой вид. Тлен, безысходность и аромат метана. Романтика.       Для Айзека же эти часы превратились в настоящую пытку. Когда они двигались и сражались, его мозг справлялся, цепляясь за инстинкт выживания. Но теперь его накрыло по-настоящему: без движения мысли становились громкими и липкими, пытаясь утянуть Айзека в бездну отчаяния. Он смотрел на свои ладони в тактических перчатках и ему казалось, что они живут своей жизнью, то слегка увеличиваясь в размерах, то снова сжимаясь.       «Это просто химия, — убеждал он себя, сглатывая сухую слюну. — Просто организм требует спокойствия».       Но стены домов продолжали медленно крениться, а в голове назойливым рефреном билась мысль о том, что следующая доза таблеток будет еще меньше.       Клэр подошла к нему почти бесшумно, встав так, чтобы загородить его от ветра, несущего запах газа.       — Эй, — тихо позвала она. — Ты с нами?       — Порядок, — выдохнул Айзек. Он заставил себя перевести взгляд на ее перепачканное сажей лицо и криво улыбнулся. Ему отчаянно хотелось, чтобы она не уходила.       Когда на частоте наконец подтвердили, что давление в трубах упало и техбригада уже на подходе, Эшли лишь коротко кивнул. Лицо капитана в неверном свете фонарей казалось высеченным из камня — серым, неподвижным и бесконечно усталым. Он махнул рукой в сторону жилых кварталов, приказывая команде сворачиваться.       Группа двинулась к дому. В наступившей тишине был слышен только их неровный шаг и тяжелое, хриплое дыхание.

***

      Порог квартиры они переступили как тени, вваливающиеся в склеп. Сил не хватало даже на то, чтобы стянуть тяжелые берцы — Айзек просто привалился спиной к стене в прихожей, прикрыв глаза.       Тишину разорвал звонок.       Звук был резким, дребезжащим — старый аппарат на тумбе в их спальне словно взбесился. В пустой квартире этот треск казался громом. Айзек вздрогнул, его рука по инерции дернулась к пустой кобуре, а виски́ прошила очередная вспышка острой боли.       — О боги… — простонал Чейз. — Кто-нибудь, пристрелите эту тварь.       Эш, который уже успел скинуть тактическое снаряжение, замер посреди коридора. Он медленно, почти заторможенно перевел взгляд на дверной проем, откуда телефон продолжал заходиться в истерике.       — Какого хрена… — выцедил он сквозь зубы. — Шесть утра. Кто, блядь, вообще может звонить в шесть утра?       Айзек заставил себя отлипнуть от стены.       Трель стационарного телефона нещадно била по оголенным нервам. Раньше этот звук застревал где-то на подступах к сознанию, вязкий и приглушенный, но теперь он ввинчивался в мозг раскаленным сверлом. Мир вокруг Айзека внезапно обрел слишком высокую резкость — каждый шорох, каждый блик света казался физически ощутимым ударом.       — Может, Комитет? Насчет той утечки? — хрипло предположил он.       — Комитет присылает уведомления через «своих» по рациям, а не названивает как чокнутая бывшая, — отрезал Эш.       Он подошел к тумбе в три широких шага. Айзек, ступивший за ним следом, остановился в дверном проеме, не зная, то ли свалиться на кровать и раствориться в беспамятстве, то ли посмотреть, чем все закончится.       Телефон замолчал на секунду, давая ложную надежду на покой, но тут же взорвался новым циклом звонков. Эшли не выдержал и вырвал трубку из гнезда с такой силой, что аппарат жалобно звякнул.       — Достали, — фыркнул Эш, даже не поднося её к уху. Он бросил трубку на тумбу, оборвав линию. — Кто подойдет к телефону в ближайшие шесть часов — отправится чистить коллекторы в одиночку.       Айзек не стал спорить. Ему было плевать, кто звонил и зачем. Он на автопилоте добрел до своего края кровати, скинул ботинки и рухнул на постель прямо в одежде. Сон накрыл его мгновенно — тяжелый, черный и липкий, как та масляная тень Неназванного, которую они уничтожили несколько часов назад.

***

      Айзека вышвырнуло из сна так резко, что легкие не сразу вспомнили, как дышать. В ушах всё еще стоял невыносимый, захлебывающийся гул Ордейна. Грохот обрушивающихся перекрытий, крики, которые обрывались слишком быстро, и этот специфический звук — тяжелые, ритмичные удары металла о бетон, от которых вибрировали сами кости. В его кошмаре небо всегда было багровым, а воздух — густым от пепла, мешающим крикнуть в ответ. Ему казалось, что он прямо там, в самом центре паники, где толпа несет его к обрыву, а за спиной слышится что-то гораздо страшнее человеческих воплей.       Он подскочил на кровати, вцепившись пальцами в простыни. Сердце колотилось в горле, а по спине стекал ледяной пот.       — Да с каких пор для них это проблема?! — донесся резкий, яростный выкрик откуда-то из-за стены.       Айзек замер, не дыша. В висках пульсировало. Секунду ему казалось, что ужас продолжается — чей-то топот, грохот и тяжелые удары. Но постепенно туман кошмара начал рассеиваться. Багровое небо Ордейна сменилось потолком их квартиры, залитым болезненно-ярким утренним светом.       Айзек заставил себя разжать пальцы. Он был дома. Он был в безопасности.       С трудом заставив одеревеневшее тело двигаться, он поднялся и побрел на звук голосов. Грохот повторился — на этот раз что-то тяжелое врезалось в стену.       Приоткрыв дверь спальни, он сразу наткнулся взглядом на Чейза. Босой и взъерошенный после сна, Рэндольф практически прилип ухом к двери, ведущей на балкон, придерживая её рукой, чтобы та случайно не открылась.       — Тш-ш! — заметив Айзека, Чейз прижал палец к губам. — Там Артур, прилетел ни свет ни заря.       С балкона, сквозь стекло, доносился низкий, рокочущий бас Артура и резкие, как выстрелы, интонации Уильямса.       — Ты мне это зачем притащил?! — Эшли явно был на пределе. — У меня люди с ног валятся, а ты хочешь, чтобы я разгребал это дерьмо из-за одной смерти?       — Ты меня слышишь вообще? — голос Артура прозвучал глухо, но тяжело. — Комитет наплевал бы и на эту смерть, если бы она не была самоубийством.       Айзек почувствовал, как в животе завязался тугой узел. Чейз тем временем подвинулся еще плотнее к щели, едва не втискиваясь в косяк.       — Слушай, — прошептал Чейз Айзеку, — Они говорили про какую-то «замену». Кажется, нас хотят…       Договорить он не успел. Рэндольф так увлекся ролью шпиона, что совершенно забыл о характере капитана — дверь распахнулась внутрь с такой силой, будто её вынесли тараном.       — Я тут каким боком? — вылетел вместе с дверью Эш. Массивная створка с хрустом впечаталась в плечо Чейза.       — Ауч! — Чейз сложился пополам и по косой траектории отлетел к кухонному столу, едва не сметя за собой стопку грязных тарелок.       Эш даже не замедлился. Тяжело дыша, он прошагал мимо Айзека, а кулак его был сжат с такой силой, что побелевшие костяшки, казалось, вот-вот прорвут кожу. В каждом его шаге чувствовалась едва сдерживаемая, пружинистая злость.       Следом за ним в комнату вошел Артур. В последний раз Айзек видел офицера полтора месяца назад, когда тот лично доставил его в часть и, не спрашивая согласия, вписал его имя в состав патрульной группы, фактически поставив крест на прежней жизни Джонсона. С тех пор Артур Хейл ничуть не изменился: та же давящая, почти осязаемая аура власти и тяжелый, неровный шаг с заметной хромотой. Только лицо в резком свете кухни казалось серым от недосыпа, а на широких ладонях, сжимавших край стола, прибавилось несколько свежих багровых рубцов.       Оба проигнорировали стонущего у стола Чейза и замершего в дверях Айзека. Воздух в кухне был наэлектризован так, что волоски на руках вставали дыбом. Оба проигнорировали стонущего у стола Чейза и замершего в дверях Айзека. Воздух в кухне был наэлектризован так, что волоски на руках вставали дыбом.       — Сядь, — рявкнул Хейл на Уильямса, когда тот стремительно двинулся в сторону входной двери.       Айзек ждал, что капитан огрызнется или просто вылетит из квартиры, громко хлопнув дверью, но, к его удивлению, Эшли лишь на секунду замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Он нехотя развернулся и, едва сдерживая рвущееся наружу раздражение, грузно рухнул на ближайший стул.       — Что именно Комитет собирается делать с нашим сектором?       Артур тяжело опустился на соседний стул, не глядя ни на кого из присутствующих.       — Бергера нашли сегодня утром. Он повесился сразу после выездного патруля. Айзек вздрогнул, почувствовав, как внутри всё холодеет. Чейз за столом перестал тереть ушибленное плечо и замер, вытаращив глаза.       — Очень хорошо, — с нескрываемым раздражением отозвался Эшли. Он скрестил руки на груди, постукивая металлическим пальцем протеза по локтю. — А это кто?       — Локатор, — одними губами прошептал Айзек. Но капитан услышал его — Айзек понял это, глядя на то, как поползли на лоб его светлые брови.       Уильямс вновь посмотрел на Артура, но выражение лица офицера продолжало оставаться маской ледяного спокойствия.       — Какой к черту суицид? Его довели? — переспросил Эш, и в его голосе впервые прорезалась растерянность, быстро сменившаяся глухой яростью.       — Комитету плевать на причины, — отрезал Артур. — Им нужен показательный процесс. Они объявляют полную инспекцию всех патрульных групп. Приезжает комиссия, будет опрос каждого, проверка условий, оборудования, ментального состояния. Они хотят вывернуть наши сектора наизнанку, чтобы найти «виновных» в моральном разложении рабочего состава.       Артур помолчал, глядя на свои руки, покрытые старыми шрамами. — Завтра утром меня вызывают в главный штаб на официальное расследование. Пока я буду оправдываться перед комиссией за «упущения в воспитании», ты официально возглавишь сектор. И, ради всего святого, не дай им найти повод для его закрытия.       — Главный штаб... Значит, поедешь в Либертию? — Эш сжал челюсти. — Консулы совсем обезумели, если из-за одного патрульного тянут вас через границу в такую даль. И ты хочешь, чтобы я нянчился с этими идиотами из Комитета, пока они будут искать, к чему придраться?       — Я хочу, чтобы ты удержал группу в узде, — жестко парировал Хейл, поднимаясь. — Если они увидят хотя бы малейший сбой в дисциплине — нас всех отправят на переаттестацию. Ты знаешь, что это значит. Айзек сглотнул сухую слюну. Он слышал, что переаттестация в их мире обычно означала не возвращение в строй, а списание в «безнадежные» — на самую грязную, смертельную работу или в психиатрические блоки для патрульных.       — Три дня, — добавил Артур, направляясь к выходу. — Держи их в казарме. Никаких лишних выходов, никаких инцидентов, понял?       — Да, сэр, — сухо отрезал парень, даже не глядя в сторону удаляющегося офицера. Артур ушел, и звук захлопнувшейся входной двери эхом пронесся по квартире, выбивая остатки воздуха из легких Айзека. В кухне стало невыносимо тихо. Слышно было только, как на плите остывает чайник, издавая редкие металлические щелчки. Эш продолжал сидеть, вперившись взглядом в край стола, а лицо его снова походило на статую из серого камня.       — Оскар... — тихо повторил Айзек. В памяти услужливо всплыл образ: Оскар, пробегающий мимо недовольного Уильямса с тостом в зубах. Его живые глаза, несуразно большие уши — это никак не вязалось с сухими словами Артура о «петле» и «казарме». Чейз, который наконец отлип от стола, неловко переступил с ноги на ногу.       — Слушай, Зак, — он шмыгнул носом и почесал затылок. — Жаль парня, конечно. Наверное, хороший был боец... Но нам скорее всего придется на время разъехаться, чтобы не светиться.       Айзек не ответил. Он чувствовал на себе взгляд Рэндольфа — сочувствующий, но далекий. Он не понимал; для него это был лишь «очередной инцидент», «угроза переаттестации» и «лишняя работа». Для Джонсона — еще одна дыра в реальности, которую больше нечем было заткнуть.       Капитан резко поднялся, заставив стул снова противно скрипнуть.       — Всё. Расходитесь, — бросил он, не глядя на парней. — Где Док? Как вернется сообщи ей.       Чейз кивнул и вроде бы спросил что-то еще, но Айзек их уже не слушал. Он вернулся в спальню и рассеянно уселся на край кровати. Мир вокруг вибрировал, звуки улицы за окном доносились словно из-под воды. Он посмотрел на тумбочку, где лежала заветная коробочка, и впервые за долгое время поймал себя на мысли, что даже полная доза не поможет ему забыть то, как звучит эта тишина.