Безмолвный резонанс

Свет в окне Юми погас спустя томительную минуту. Сукуна и Годжо продолжали лежать на траве, не двигаясь, пока звук закрывающегося окна не растворился в ночной тишине. ​— Слезай с меня, — прошипел Сукуна, первым разрывая контакт. Его голос был сухим, а ладони всё еще подрагивали от несгоревшего адреналина. ​— Ну уж нет, мне тут вполне удобно, — Годжо демонстративно раскинул руки в стороны, глядя в звездное небо. — Знаешь, а трава в этом мире пахнет настоящей травой. Не кровью, не горелым мясом и не этим твоим... проклятым перегаром. Просто землей. ​Сукуна поднялся на ноги, игнорируя колкость. Он чувствовал себя выжатым. Та крошечная искра, которую он выпустил в коридоре, теперь отдавалась тупой болью в костях. Годжо был прав — это тело не было предназначено для того, чтобы быть генератором. ​— Ты видел это, Сатору? — Сукуна стоял спиной к нему, глядя на дуб, на котором осталась его метка. ​— Видел что? Твое фиаско в садоводстве? — Годжо сел, отряхивая испачканные джинсы. ​— Нет. Пустоту. ​Сукуна обернулся. Его лицо в свете луны казалось бледным, а татуировки — почти черными дырами на коже. ​— Когда я ударил, мир не сопротивлялся. Он просто... впитывал. Здесь нет проклятой энергии, которая могла бы остановить разрез. Если я смогу вернуть хотя бы десятую часть своей силы, я смогу разрезать саму ткань этой реальности. ​— И что потом? — Годжо поднялся, его голос внезапно утратил шутливый тон. — Вернешься в Шинзюку, чтобы мы снова превратили друг друга в фарш? Тебе не кажется, что этот отпуск — подарок, Сукуна? Посмотри на себя. Ты — элитный охранник, тебя кормят, поят, а девушки смотрят на тебя как на темного принца. Я — икона стиля. Мы можем просто... жить. ​— Жить как насекомые? — Сукуна сделал шаг к нему, его глаза опасно сузились. — Ты, может, и привык быть домашним псом у своих учеников, но я — Король. Я не сосуществую с миром. Я его подчиняю. ​Годжо подошел вплотную. В этом мире, без "Бесконечности", расстояние между ними всегда ощущалось как натянутый провод под напряжением. ​— Тогда учти," Король": если ты начнешь жечь этот город, чтобы согреть свое эго, мне придется тебя остановить. И поверь, я уже начинаю понимать, как работают твои новые фокусы. ​На следующее утро Токио встретил их странными новостями. Юми сидела в столовой, уставившись в планшет. Её лицо было бледным. ​— Господин Сато... Сукуна-сан, посмотрите, — она протянула гаджет Сукуне, который стоял у окна, заложив руки за спину. ​На экране были кадры из того самого ресторана. Но не последствия их драки. В техническом коридоре, где Сукуна оставил свою царапину на стене, полиция обнаружила нечто странное. На записи с камеры, которую чудом не разбило, было видно, как из тонкой щели в стене... сочится густая черная жижа. Она не была похожа на масло или кровь. Она двигалась сама по себе, словно пульсируя. ​— Биологическая атака? — спросил вошедший Сато, поправляя галстук. ​— Нет, — Годжо, который как раз заходил в комнату с тарелкой нереально сладких пирожных, замер. Его глаза за стеклами очков расширились. ​Он не чувствовал энергии, но он видел. Структура видео на планшете шла рябью в тех местах, где была эта жижа. Матрица реальности там была... повреждена. ​— Это не атака, — Годжо поставил тарелку на стол, забыв о еде. — Это инфекция. Сукуна, твоя «царапинка»... ты не просто порезал стену. Ты пробил дыру в канализацию нашего старого мира. ​Сукуна подошел к планшету и прищурился. В его душе шевельнулось нечто похожее на предвкушение и... тревогу. Он узнал эту "жижу". Это была чистая, концентрированная проклятая энергия, но лишенная формы и разума. Дикая. Голодная. ​— Похоже, — пробасил Сукуна, и на его губах снова появилась та самая пугающая улыбка, — этот стерильный мир всё-таки получит немного нашего" багажа". ​— Папа, — голос Юми дрогнул. — Там написано, что один из полицейских, который коснулся этой штуки... он просто исчез. Оставил только одежду. ​В комнате повисла тяжелая тишина. Сатору посмотрел на Сукуну. Они оба понимали: если это только начало, то Токио скоро превратится в охотничьи угодья для вещей, которые этот мир не способен даже осознать. ​— Ну что, "Король"? — негромко спросил Годжо. — Похоже, твои мечты сбываются. Магия возвращается. Только боюсь, она сначала съест твою подопечную, а потом и весь этот уютный особняк. ​Сукуна посмотрел на свои ладони. Зуд стал почти невыносимым. ​— Значит, — Сукуна взглянул на Юми, которая с надеждой смотрела на него, — нам нужно найти эту дыру раньше, чем она разрастется. ​— Нам? — Годжо картинно приложил руку к груди. — Ты только что сказал "нам"? Сукуна, я растроган! Ты всё-таки признал, что без моей компании тебе скучно! ​— Я сказал «нам», потому что тебе придется работать приманкой, шаман, — отрезал Сукуна, направляясь к выходу. — Твои глаза видят структуру. Ты будешь моим радаром. А я... я буду тем, кто прикончит всё, что вылезет из этой дыры.Годжо лениво потянулся, так что послышался хруст позвонков, и спрыгнул с перил террасы на мягкий газон. На его лице снова заиграла эта маска беззаботности, которую Сукуна ненавидел больше всего. ​— Ну, весело поборолись, Сукуна-тян! — Сатору похлопал Короля Проклятий по плечу, игнорируя то, как тот опасно напрягся. — Но, пожалуй, на этом мой лимит" домашнего уюта" исчерпан. Шелковые простыни — это, конечно, люкс, но там, снаружи, тысячи фанаток плачут по своему принцу. А я не могу позволить миру утонуть в слезах, верно? ​Он развернулся к выходу из сада, даже не оглядываясь. ​— Стой, идиот, — прорычал Сукуна, делая шаг вслед. — Ты собрался просто уйти после того, что увидел? После того, что... ​— Тш-ш-ш! — Годжо резко обернулся, приложив палец к губам. Его глаза на мгновение сверкнули из-за стекол очков, и в этом взгляде не было ни капли шутовства. — Юми-тян всё еще на балконе. Не порти ей сказку о благородных рыцарях своими байками о "дырах в реальности". ​Он снова расплылся в улыбке и, заметив, что девушка действительно наблюдает за ними, широко замахал ей рукой. ​— Юми-тян! — крикнул он, перекрывая шум ветра. — Спасибо за гостеприимство! Твой дом — просто чудо, а чай — объедение! Но мне пора бежать, у меня съемка для обложки через три часа, а я еще не выбрал, какой стороной лица буду сегодня покорять мир! ​Юми растерянно моргнула, пытаясь осознать, как этот человек может быть настолько энергичным после ночного нападения. — Но... Годжо-сан! А как же безопасность? Мой папа сказал... ​— О, не переживай! — Годжо уже перепрыгивал через невысокую декоративную ограду. — У тебя есть самый страшный... ой, то есть самый надежный телохранитель в мире! Пусть отрабатывает свой хлеб. А я буду присылать тебе журналы со своими автографами! Бай-бай! ​Он исчез в предрассветных сумерках так быстро, будто его и не было. Сукуна остался стоять в саду, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Он чувствовал, что Сатору ушел не просто так. Тот "радар", о котором они говорили, теперь будет бродить по Токио сам по себе. ​— Сукуна-сан... — Юми спустилась в сад, накинув на плечи легкий халат. Она подошла к нему, осторожно глядя на сломанное дерево и помятую траву. — Вы поссорились? Он... он всегда такой странный? ​Сукуна медленно опустил руку в карман, скрывая подрагивающие пальцы, на которых всё еще тлел едва заметный жар. ​— Он просто слишком много о себе воображает, — отрезал Сукуна. — Иди в дом, девчонка. Скоро рассвет, а в этом городе становится слишком... пыльно. ​Он смотрел туда, где исчез Годжо. Сукуна знал: Сатору пошел проверять ту самую" жижу" в ресторане. И если этот белобрысый дурак вляпается в неприятности первым, Сукуна лично прикончит его до того, как это сделает новая реальность.

***

​Токио. 08:00 утра. ​Годжо Сатору стоял у витрины кондитерской, с аппетитом уплетая огромный пончик в розовой глазури. На нем были новые дизайнерские очки и кепка, но фанатки всё равно то и дело оборачивались, чувствуя его ауру. ​Однако сам Годжо смотрел не на витрину. Он смотрел на отражение в стекле. Там, за его спиной, в толпе обычных людей, промелькнула тень. Она была слишком быстрой, слишком... неправильной. Воздух на мгновение стал тяжелым, как в подземельях магического колледжа. ​— Ну вот, — пробормотал Сатору, облизывая пальцы от сахара. — А я даже не успел доесть. Сукуна, кажется, наш "отпуск" официально закончился. ​Он повернул голову к переулку, где только что исчезла тень. Его глаза, лишенные поддержки "Шести Глаз", всё равно уловили искажение пространства. Магия не просто возвращалась. Она пришла за ними.Годжо мельком оглянулся. Вокруг спешили офисные клерки, смеялись школьницы, гудели машины. Никто ничего не заметил. Для них мир оставался прежним. Но Сатору видел, как за той самой тенью воздух на мгновение подернулся рябью, будто от жара. ​— Простите, дамы, дела государственной важности! — бросил он группе обернувшихся фанаток и, не дожидаясь ответа, нырнул в узкий проход между торговым центром и старой кирпичной застройкой. ​Он шел быстро, почти бесшумно. Тень вела его вглубь квартала, туда, где мусорные баки перекрывали свет, а гул мегаполиса становился глухим эхом. В какой-то момент Годжо остановился. Тупик. ​— Ну и? Долго будем играть в прятки? — Годжо снял очки, вешая их на ворот футболки. — В этом мире за преследование полагается штраф, знаешь ли. ​Тень в углу переулка начала сгущаться. Она медленно отделялась от стены, приобретая объем. Это не было проклятием — у него не было лица, не было негативной энергии, которую Сатору привык чувствовать за версту. Это было похоже на сгусток черных помех, которые хаотично дергались, издавая едва слышный звук ломающегося радиоэфира. ​Тварь рванулась вперед. Без предупреждения, без крика. ​Годжо резко ушел в сторону, чувствуя, как мимо его лица пронеслось нечто ледяное. Там, где тварь коснулась бетонной стены, осталась не дыра, а "пустота"— текстура камня просто исчезла, оставив серый пиксельный провал. ​— Ого... — Годжо прищурился. — Так ты не ешь плоть, ты стираешь саму реальность? Неплохо. ​Он замахнулся металлической трубой, валявшейся рядом, но в этот момент вход в переулок перекрыла массивная тень. ​— Я же сказал тебе не соваться в это, шаман! — голос Сукуны пророкотал в узком пространстве, как гром. ​Сукуна выглядел паршиво: его идеальная белая рубашка была расстегнута, лицо искажено от напряжения, а по правой руке, от локтя до самых кончиков пальцев, медленно ползли светящиеся багровые вены. Он не просто шел — он буквально продирался сквозь сопротивление этого мира. ​— О, а вот и кавалерия! — Годжо весело салютовал ему трубой. — Ты как раз вовремя, у нашего нового друга ужасные манеры. ​Сукуна не ответил. Он выставил руку вперед, и Годжо увидел, как его пальцы начали мелко дрожать. ​— Кай! — выдохнул Сукуна. ​Черная нить разреза сверкнула в полумраке переулка. Она ударила точно в центр" помехи". Тварь задрожала, её контуры начали распадаться на мелкие черные квадраты, и с резким звуком "вжух" она просто схлопнулась, оставив после себя лишь запах озона и обугленного бетона. ​Сукуна пошатнулся. Он прижал дымящуюся ладонь к стене, тяжело дыша. На асфальт упало несколько капель крови — сосуды в его глазах не выдержали давления. ​— Ты... идиот... — прохрипел Сукуна, поднимая взгляд на Годжо. — Если бы она тебя задела... тебя бы не просто убило. Тебя бы стерло из памяти этого мира. ​Годжо подошел к нему, и его лицо стало непривычно серьезным. Он протянул руку, помогая Сукуне выпрямиться. ​— Я знаю, — тихо сказал Сатору. — Я видел, что стало со стеной. Сукуна, посмотри на свою руку. Ты сжигаешь себя. ​Сукуна брезгливо отпихнул его ладонь, хотя его ноги всё еще подкашивались. ​— Это малая цена за то, чтобы эта дрянь не добралась до Юми. Её отец купил территорию старой лечебницы, Годжо. И всё это дерьмо лезет оттуда. ​Годжо кивнул, надевая очки обратно. — Похоже, нам всё-таки придется работать вместе. Ты — мой единственный способ "удалять" эти ошибки, а я... — он постучал пальцем по оправе очков, — единственный, кто может привести тебя к самому источнику, пока ты окончательно не превратился в пепел.Сатору замер на секунду, переваривая услышанное, а потом его губы медленно растянулись в той самой ехидной ухмылке, от которой у Сукуны обычно чесались кулаки. ​— О-о-о, Сукуна-тян... — Годжо сложил ладони вместе, картинно прижимая их к щеке и строя глазки, полные наигранного умиления. — Ты что, сейчас признался, что волнуешься за меня? Неужели твое ледяное сердце Короля Проклятий растаяло от моей неземной красоты? ​Он подошел ближе, почти вплотную, заглядывая Сукуне в лицо, несмотря на то, что тот выглядел как разъяренный демон, готовый взорваться. ​— "Если бы она тебя задела..." — Годжо пропищал это тонким, драматичным голосом, копируя интонации героинь из дешевых дорам. — Как это мило! Я и не знал, что наш суровый охранник такой романтик. Может, ты еще и стихи мне начнёшь писать по ночам? ​Сукуна медленно поднял голову. Кровь, стекающая из носа, мазнула по его губе, делая оскал еще более зловещим. В его руке снова проскочила искра, на этот раз совсем слабая. ​— Еще одно слово, шаман, — прорычал Сукуна, хватая Годжо за воротник и встряхивая так, что кепка Сатору едва не слетела, — и я проверю, сотрёт ли тебя эта реальность, если я лично вышвырну тебя в ту дыру, из которой вылезла эта дрянь. Я волнуюсь не за тебя, а за то, что мне придется искать новый способ развлечься, когда я наконец верну себе силы. ​— Ну да, ну да, оправдывайся, — Годжо даже не попытался освободиться, лишь весело приподнял брови. — Только вот вены у тебя светятся ярче, когда ты злишься. Это так... эротично? Или это просто побочный эффект твоего самопожертвования ради меня? ​Сукуна с силой оттолкнул его, едва не впечатав в мусорные баки, и развернулся в сторону выхода из переулка. ​— Садись в машину, — бросил он через плечо. — Мы едем в поместье. Мне нужно сменить эту чертову рубашку, пока Юми не решила, что я подрабатываю на бойне. И не смей открывать рот по дороге. ​— Оки-доки! — Годжо ловко поймал равновесие и поправил волосы. — Но чур я выбираю музыку! У Stray Kids как раз вышел новый камбэк, тебе точно понравится, там много агрессивного рэпа, как раз под твой характер. ​Сукуна лишь громко хлопнул дверью "Майбаха", и Годжо, довольно насвистывая, запрыгнул на переднее сиденье. На мгновение он задержал взгляд на своих ладонях — они были абсолютно спокойны, но внутри всё сжималось. Он понимал, что шутки — это единственное, что сейчас удерживает их обоих от осознания того, насколько всё плохо.Машина летела по улицам Токио под оглушительный бит "LALALALA". Годжо не просто выбрал музыку — он подпевал, пританцовывал и умудрялся снимать "эстетичные" сторис, пока Сукуна сжимал руль так, что кожаная оплетка жалобно скрипела. ​— Сатору, если ты не выключишь это... — Сукуна осекся, почувствовав, как в легких заклокотал кашель. Он прикрыл рот рукой, и на белоснежной манжете расплылось ярко-алое пятно. ​— Эй, — Годжо мгновенно выключил звук. В салоне повисла звенящая тишина. Весь его шутовской настрой испарился. — Ты выглядишь как пожеванный Гере-Гере. Твои сосуды не выдерживают. Если ты сейчас явишься к Юми в таком виде, она вызовет не врачей, а экзорцистов. ​— Замолчи, — отрезал Сукуна, вытирая губы. — Мы просто зайдем через черный ход. Она не должна видеть.

***

​Поместье Сато. 13:20. ​Они проскользнули в дом со стороны сада. Сукуна двигался тяжело, его плечи понурились, а татуировки на лице пульсировали тусклым серым светом — признак того, что магический ресурс выжжен до дна. ​— Так, — Годжо перехватил его в коридоре, прижимая к стене. — Ты — в душ и переодеваться. Я — на передовую, буду заговаривать зубы Юми и её отцу. Если спросят, где ты, скажу, что ты... э-э... спасал котенка с дерева и порвал штаны. Или что-нибудь более мужественное. ​— Только попробуй ляпнуть про котенка, — прорычал Сукуна, но сил сопротивляться, когда Годжо буквально заталкивал его в ванную комнату, не было. ​Годжо вышел в гостиную как раз в тот момент, когда Юми спускалась по лестнице. Она выглядела встревоженной. ​— Годжо-сан? Вы вернулись? А где Сукуна-сан? Папа сказал, что в городе произошло что-то странное... в новостях говорят о каком-то "газовом выбросе" в Шинзюку. ​Сатору расплылся в своей самой ослепительной улыбке, заслоняя собой проход к комнатам. ​— О, Юми-тян! Не верь новостям, они всегда всё преувеличивают! — Он подошел к ней и непринужденно взял за руки. — А твой грозный телохранитель... ну, как бы тебе сказать... В общем, мы попали под внезапный ливень из кофе. Какой-то неуклюжий курьер перевернул целый поднос прямо на него! Ты же знаешь Сукуну, он так разозлился, что решил немедленно отстирать свою любимую рубашку. Он сейчас в образе "разъяренной прачки", так что лучше его не беспокоить минут пятнадцать. ​Юми недоверчиво прищурилась. — Из кофе? Но на улице солнце... ​— Это был очень локальный ливень! — Годжо подмигнул ей. — Слушай, Юми-тян, а давай пока ты покажешь мне те чертежи больницы, о которых говорил твой папа? Мне как модели очень важно знать архитектурные тренды... ну, ты понимаешь. ​Пока Годжо отвлекал девушку, в ванной Сукуна стоял под ледяной водой прямо в одежде. Вода окрашивалась в розовый, стекая в слив. Он смотрел на свои руки. Пальцы обгорели, кожа слезала лоскутами, обнажая новую, странную плоть — более темную, почти как у проклятия. ​— Жалкое зрелище, — прошептал он сам себе. ​Вдруг он замер. Из вентиляционной решетки под потолком потянуло тем самым запахом озона. Из щели медленно, капля за каплей, начала сочиться черная "помеха". Она не нападала, она просто... наблюдала. ​Сукуна медленно поднял руку, готовясь к новому разрезу, понимая, что этот удар может стать последним для его сердца. ​Но в этот момент дверь ванной распахнулась. ​— Эй, прачка, ты там не утоп... — Годжо застыл на пороге. Его взгляд метнулся от окровавленного Сукуны к вентиляции. — Опять? Да они что, на твой запах идут, как мухи на мед? ​Сатору сорвал с вешалки тяжелое полотенце и, намотав его на кулак, встал перед Сукуной. ​— Отбой, Король. Твоя очередь отдыхать. Сейчас я покажу этой ошибке системы, почему меня называли Сильнейшим даже без магии.Черная жижа, сочившаяся из вентиляции, начала уплотняться, принимая форму длинных, неестественно тонких пальцев. Воздух в ванной стал вязким, а звук падающей воды из душа превратился в зловещий белый шум. ​— Сатору, назад... — прохрипел Сукуна, пытаясь оттолкнуть Годжо, но его ноги подогнулись, и он тяжело осел на край ванны. — Ты не сможешь... её коснуться... ​— А я и не собираюсь её обнимать, — бросил Годжо. Его взгляд метался по комнате, анализируя пространство. Он видел не просто "монстра", он видел искажение. — Сукуна, в этом мире всё подчиняется физике. Даже эта дрянь. Она использует вентиляцию как проводник, потому что там металл и статика. ​Тварь метнулась вниз, как черная молния. Годжо среагировал быстрее. Вместо того чтобы бить в пустоту, он с силой рванул на себя тяжелую душевую стойку, вырывая её с корнем. Фонтан холодной воды ударил в потолок. ​— Вода! — крикнул Годжо. — Она нестабильна, Сукуна! Она не может "стереть" то, что постоянно меняет форму! ​Сатору обмотал мокрое полотенце вокруг кулака и, поймав момент, когда тварь материализовалась для броска, нанес удар. Но не по существу, а по зеркалу над раковиной. Стекло разлетелось на тысячи острых осколков. ​— Смотри внимательно! — Годжо подхватил горсть осколков и швырнул их в центр черного сгустка. ​Там, где зеркальное напыление касалось "помехи", реальность начинала "лагать". Существо задергалось, его контуры начали двоиться в отражениях. Оно запуталось в бесконечном множестве углов и плоскостей.​— Она не понимает, где оригинал, а где отражение! — Годжо тяжело дышал, его лицо было забрызгано водой и кровью Сукуны. — У неё нет разума, только алгоритм поглощения! ​Сукуна, собрав последние силы, вытянул руку. Его пальцы горели уже не багровым, а черным пламенем. — Отойди... — прорычал он. — Я добью её... ​— Нет! — Годжо наступил Сукуне на ногу, не давая подняться. — Ты сдохнешь, если еще раз используешь технику! Просто... дай мне... ​Годжо схватил фен, валявшийся на полке, и с силой вогнал его вилку в розетку у зеркала. Короткое замыкание. Сноп искр ударил прямо в мокрую "помеху", которая запуталась в осколках. Раздался звук, похожий на крик тысячи сломанных принтеров. Черная субстанция вспыхнула ярким белым светом и мгновенно испарилась, оставив после себя лишь выбитые пробки и тишину. ​Годжо замер, глядя на пустую вентиляционную решетку. Полотенце на его руке дымилось. ​— Офигеть... — выдохнул он, опуская руки. — Это было... даже веселее, чем "Фиолетовый". ​Он обернулся к Сукуне. Тот сидел в ванне, полностью промокший, в окровавленной рубашке, и смотрел на Сатору таким взглядом, будто впервые увидел его по-настоящему. В этом взгляде было всё: от жгучей ненависти до неохотного, тяжелого уважения.​​— Ты... — Сукуна закашлялся, вытирая лицо. — Ты просто безумец, Сатору Годжо. Разбить зеркало, чтобы запутать структуру? Ты всегда был слишком высокого мнения о своих мозгах. ​— Зато это сработало! — Годжо широко улыбнулся, хотя его руки мелко дрожали от перенапряжения. Он подошел и протянул Сукуне руку. — И заметь: я спас твою шкуру, не потратив ни капли магии. 1:0 в пользу "красивой модели", Король. ​Сукуна посмотрел на протянутую ладонь. На мгновение показалось, что он её оттолкнет, но он лишь тяжело вздохнул и ухватился за запястье Годжо. ​— 1:1, — прохрипел Сукуна, поднимаясь. — За тот разрез в переулке. ​— Сукуна-сан? Годжо-сан? — голос Юми донесся из-за двери. Она начала стучать. — У нас выбило свет во всем крыле! С вами всё в порядке? Я слышала звон стекла! ​Годжо и Сукуна переглянулись. Сукуна выглядел как живой мертвец, Годжо — как участник уличной драки в аквапарке. — Юми-тян! — крикнул Годжо, на ходу пытаясь одной рукой подхватить Сукуну, а другой — нащупать полотенце. — Всё отлично! Просто твой телохранитель решил, что он слишком большой для этой ванны и... ​Сатору сделал резкий шаг назад, забыв, что пол залит водой вперемешку с мыльной пеной и остатками черной жижи. В этом мире без "Шести Глаз", он не рассчитал дистанцию и угол наклона. Его нога предательски поехала по мокрому кафелю. ​— Ой-ё... — только и успел выдохнуть Годжо. ​Он взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, но вместо этого со всей силы впечатался в Сукуну. Тот, всё еще слабый после использования магии, не успел среагировать и просто рухнул обратно в ванну, увлекая Сатору за собой. ​В этот момент дверь, замок которой был поврежден коротким замыканием, с треском распахнулась от очередного толчка Юми. ​— Я вхожу! У меня есть запасной клю... — Юми замерла на пороге, и её телефон с включенным фонариком выпал из рук, освещая представшую картину. ​Картина была достойной обложки самого скандального таблоида. ​Сукуна полулежал в ванне, тяжело дыша, его мокрая рубашка прилипла к телу, а татуировки всё еще слабо подрагивали. Сатору буквально распластался на нем сверху, уткнувшись носом в шею Короля Проклятий, а его ладони инстинктивно уперлись в широкую грудь Сукуны. Самое "прекрасное" было в руках Сукуны: пытаясь не дать им обоим окончательно расшибиться о чугун, он мертвой хваткой вцепился Сатору... пониже спины. ​Лица Годжо и Сукуны были в паре сантиметров друг от друга. Мокрые белые пряди Сатору щекотали лицо Сукуны, а их взгляды застыли в немом ужасе. ​В ванной повисла такая тишина, что было слышно, как капает вода из разбитого крана. ​— Ю-юми... — Годжо медленно повернул голову к двери, не меняя позы. Его очки съехали на кончик носа. — Это... это не то, что ты подумала. Мы просто... э-э... проверяли прочность сантехники. ​Сукуна, чей мозг на мгновение просто отключился от абсурдности ситуации, продолжал на автомате сжимать пальцы на "тылах" Сатору. ​— Убери. Руки. Шаман. — прошипел Сукуна, хотя сам же его и держал. ​Юми стояла, закрыв рот руками, её глаза округлились до размеров чайных блюдец. Она переводила взгляд с руки Сукуны на раскрасневшееся лицо Годжо, и в её голове явно происходил тектонический сдвиг. ​— Я... я... — пролепетала она, стремительно краснея. — Простите! Я не знала, что вы... что между вами... Я пойду! Я позову электриков! О боже! ​Она развернулась и со всех ног бросилась по коридору, едва не сбив по пути горничную. ​— Стой! Куда ты?! — Годжо попытался вскочить, но снова поскользнулся и опять рухнул прямо на грудь Сукуне, издав нелепый звук "пуньк". ​Сукуна закрыл глаза и прислонился затылком к холодному борту ванны. — Сатору... — голос Короля Проклятий был тихим и пугающе спокойным. — Если ты сейчас же не встанешь, я клянусь, я использую последний разрез в своей жизни, чтобы разделить нас. И мне плевать, что я сдохну прямо здесь. ​— Уже встаю, уже встаю! — Годжо, наконец, кое-как выкарабкался из ванны, выглядя как мокрый и очень смущенный кот. — Ну вот, приплыли. Теперь она думает, что мы — главные герои манги в жанре романтики. И знаешь что самое худшее? Твоя хватка была... ну, очень уверенной. Ты там не слишком увлекся, Король? ​Сукуна поднялся, с него ручьями текла вода. Он посмотрел на свою руку, которой только что держал Годжо, потом на самого Сатору. ​— Я ненавижу этот мир, — констатировал Сукуна, выходя из ванной. — Но тебя я ненавижу еще больше.