Цена последнего прыжка

Следующее утро, к удивлению, порадовало своим приходом: впервые за долгие времена Калифорния купалась в приятных, греющих городок лучах ясного солнца. Птицы, чей след в последние дни словно простыл, бодрили ранними мелодиями своих жителей. А ветер покинул сей бренный мир, уйдя на покой и не беспокоя ни горожан, ни бедные ветки деревьев, которые так и норовили вот‑вот остаться совсем без своей зелёной шевелюры из‑за порывов холодных ветров. Яркие лучи пробирались через щелки в тёмно‑синих шторах, оставляя на светлом ламинате свой след, а стекло отражало их, создавая, словно живых, солнечных зайчиков. В тишине, притаившейся в небольшой квартире, раздался звук, оповещающий о том, что на часах семь утра, и молодому человеку пора вставать, если он не хочет опоздать по делам. Выключив будильник, который за столь долгие годы уже перестал раздражать, брюнет потянулся, зевнул и, откинув чёрный плед, свесил ноги на холодный линолеум. Вроде батареи шпарят, а толку от этого мало, даже в столь, казалось бы, яркий и согревающий день. Когда ванные процедуры были окончены, Азур поплёлся на кухню и лишь по приходу туда вспомнил, что ни есть, ни пить молодому человеку нельзя. Так что с недовольным стоном и ворчанием себе под нос о том, что мир несправедлив, фигурист вернулся в свою комнату. На часах семь тридцать — чем себя занять на целый час, непонятно. Спать, в целом, уже не хотелось; поесть нельзя, — иначе злая тётя, что собирает анализы крови, будет негодовать и лупить, ведь парниша для неё уже как родной сын. Так что между социальными сетями и небольшой утренней прогулкой Азур выбрал второе. Переодев домашнюю белую футболку на точно такую же — и смысл было менять её? — и сменив шорты на свободные тёмные джинсы, Азур напялил поверх темно‑синюю утеплённую зимку, застегнув её до конца. В правом кармане через мгновение оказался телефон и ключи от квартиры и домофона с брелоками в виде чёрных котов, а в левом — паспорт, полис ОМС и СНИЛС. С этим набором Азур обулся в белоснежные кроссовки и, завязав шнурки, шагнул через порог своей уютной, хоть и не прогретой квартиры. Пару поворотов ключа в замке, сопровождавшихся побрякиванием других ключей и брелоков, — и входная дверь закрыта. Фигурист стремился покинуть жилой дом, который уже порядком стал давить на него своей атмосферой. Нет, не подумайте: жилой комплекс был со свежим ремонтом, светлый — окна в пол, словно в каком‑то офисе, давали о себе знать — недавно убранный техничкой. Просто человеку не нравилось, что из квартир доносится запах свежеприготовленного завтрака, а из некоторых — детский лепет, смех родителей и топанье маленьких ножек. М-да. Это нагоняло тоску вместе с постоянными словами, упреками, мольбами родителей наконец‑таки привести в дом невестку, сыграть свадьбу, завести маленьких проказных детишек и быть муженьком‑кормильцем и защитником семейства. Но, увы и ах, Азуру не по пути с девушками в подобном плане. Он частенько мог перепихнуться с какой‑нибудь симпатичной фанаткой, которые были на каждом втором шагу, но строить что‑то серьёзное ему не хотелось. Так уж получилось, что Азуру проще переехать в какую‑нибудь страну, где разрешены однополые браки, и сыграть там свадьбу. Да, это был намёк на то, что молодого человека привлекают мужчины, но никак не девушки. Как партнёры в сексе они ничего так, как и парни, но в отношениях с ними в разы труднее — проверено горьким опытом. Хотя, возможно, мнение по поводу партнёров пошло ещё из далёкого прошлого, когда старший брат Азура... От очередных противных мыслей и самокопания тошнило. Парень встряхнул головой. Стараясь выкинуть бесполезные размышления из разума, Азур не заметил, как оказался на свежем, слегка прогретом солнцем воздухе. Хоть он и не бодрит, как леденящий мороз, но тоже ничего так. О чём ещё можно думать, прогуливаясь неторопясь по улочкам пробуждающегося города, если не о прошлом или будущем? О погоде, футболе, карьере или что ещё там обычно обсуждают наедине с собой? Хотя было бы неплохо подумать над тем, чем он собирается заниматься в будущем: фигуристы рано заканчивают карьеру, а расходы нужно будет чем-то покрывать, ибо даже если начать откладывать — эти деньги когда-то закончатся. И тогда настанет смерть в нищите, что позвонит ему на мобильный телефон. На самом деле, Азур давно это продумал. Несмотря на то, что он является действующим чемпионом, занимаясь фигурным катанием лет так с пяти, по профессии он, в первую очередь, программист, что помогает зарабатывать во время перерывов или на выходных неплохие суммы. Лишние «копейки» в кошельке никогда не будут лишними. Тем более, вы видели, какие сейчас цены на продукты и ЖКХ? Сущий ужас! Такое только в кошмарах виделось бедолагам из СССР. В общем, минимальные планы на то время, когда придется закончить карьеру фигуриста и великого спортсмена, Азур составил: будет работать программистом, может быть, переедет в другой город и заведет себе домашнего питомца, который в старости будет приносить ему стакан воды. Ну а что? Весьма скромные планы и пожелания. А что касается отношений... Он не будет думать и специально искать партнера. Решит судьба, что он должен быть один — будет один, решит иначе — будет иначе. Всё равно сейчас далеко не до этого. Но он и мысли не допускал, что судьба уже всё решила и подготавливает свой злочастный план... За размусоливанием надоевших за долгое время тем незаметно пролетело время, отведённое на утреннюю прогулку. Добраться от нынешнего местонахождения до поликлиники не заняло много времени — буквально 3 минуты, и Азур был уже на пороге белоснежного трехэтажного здания с приятной отделкой, идеально вписываясь в ансамбль района. Поднявшись по ступенькам и чуть не навернувшись, он потянул за ручку такой же белоснежной, незамысловатой двери. Она не скрипнула, отворилась и показала ему всю прелесть своей внутренней атмосферы: всё в светло-серых и белых (словно в психиатрии) тонах с минималистическим стилем и кустиками, поставленными в каждый доступный угол; в воздухе витал резкий запах различных препаратов, антибиотиков, лекарств, который смешивался со шлейфом женских духов медсестер и врачей, что суматошно носились туда-сюда, от этажа к этажу, от кабинета к кабинету, от пациента к пациенту. Не заостряя особо на этом внимания, Азур прошёл в регистратуру и, уточнив действительность записи, прошёл в названный молодой девушкой по ту сторону стекла кабинет. В принципе, он и так это знал, не первый год ходит к одному и тому же врачу, но решил выслушать весь мини-инструктаж шатенки, чтобы не считаться невежей. После этого он размеренными шагами направился на второй этаж. Родной 118 кабинет встречал белой дверью с серебряной ручкой, ничего необычного. Сверху была прибита табличка с гравировкой ФИО врача, восседающего внутри. Рядом на скамейках никого не было, значит, свободно. Проверив время, которое подходило к девяти, Азур постучал костяшками ладони. По ту сторону раздался знакомый бодрый голос врача, говоривший, чтобы пациент входил. Особо долго медкомиссия, на удивление, не затянулась, однако по кабинетам пришлось побегать. Теперь Азур понимал, как ощущают себя врачи, которые снуют повсюду. Осталось только белый халатик надеть, да каблуки, и заправить это комбо приторно-сладкими женскими духами. Почему бы и нет? Тогда можно будет познать все прелести врачих в обуви на платформе, что так яро цокает по кафельному полу. Финишной прямой был визит к тому же терапевту Лиаму Лорренсу. В целом он был отличным мужиком, знающим к своим 32 годам намного больше, чем другие, более пожилые коллеги. Тот пробежался глазами по выданным пару часов раньше документам и, удостоверившись в том, что нужные врачи пройдены, поставил подпись, штамп и отпустил Азура с другой справкой, которая уже была подписана, пожелав удачи в будущих соревнованиях. Она-то точно понадобится в ближайшие дни, когда станет известно, какому же бедолаге выпадет участь выступать с этим чемпионом. Фигурист поблагодарил за пожелания своего врача и зашагал в сторону выхода. Стоило только дернуть ручку на себя и сделать шаг наружу, как в глаза сразу же бросилась до тошноты знакомая фигура. Этого человека он не спутает ни с кем: высокий рост, слегка растрёпанные чёрные волосы, глубокие синие зеньки и, как вишенка на торте, одежда наподобие официальной. Любила же эта особа повыпендриваться. Ту Тайм. Тот стоял буквально в полутора метрах напротив Азура, прислонившись к стене спиной. Он пялился в телефон и не сразу заметил, что дверь кабинета распахнулась, а знакомый ему человек стоит в проходе. На лице Ту Тайма читалось явное недовольство: брови сведены к переносице, делая взор более тяжёлым, а на губах застыла кривая ухмылка. Азур не понял, что внаглую пялится на человека, да ещё и на того, кто вечно норовил сказать очередную колкость. Через мгновение спортсмен напротив выдохнул и заблокировал экран мобильника, расслабляя выражение лица. Однако, когда Тайм поднял глаза от кафеля, он упёрся в ледяной взор Азура, в котором читался интерес и не было прежнего спокойствия. Даже, скорее, привычного «мне на всё плевать». Сначала Тайм растерялся под таким взглядом, но тут же собрался с мыслями и натянул привычную саркастичную улыбку, оттолкнувшись от стены и сделав шаг навстречу.              — Приятно видеть знакомые лица! Что, вновь пришёл повышать дозировку препаратов? Или вовсе из рациона убрать? — он наклонил голову слегка набок, спрятав руки за спиной и подойдя почти впритык. — Ой, прости, забыл: нашему дорогому чемпиону нельзя же прерывать курсы, иначе нервишки шалить станут. А уж тем более — дозу повышать. Азур прошёлся по нему равнодушным, скорее оценочным взором. Краткий осмотр чужого тела остановился на тех же тусклых зеньках с ноткой печали и разочарования в чём-то. Прикрыв за собой дверь и прислонившись к ней лопатками, чтобы непонимающий врач внутри кабинета не продолжал наблюдать за очередной стычкой двоих спортсменов, немец продолжал игру в гляделки.       — Мило с твоей стороны. Не думал, что такой, как ты, будет внимателен к подобным мелочам, — голос Азура был ровным и будничным, будто он комментировал погоду. Он оттолкнулся от опоры, выпрямляясь в полный рост, но всё равно оставаясь ниже своего собеседника. Взгляд его не дрогнул. Затем парень поднял руку. Холодные пальцы коснулись кожи Тайма под подбородком. В уголке рта Азура промелькнул едва уловимый подтекст: не то усмешка, не то презрение.       — Твоя забота трогательна и… неуместна, — продолжил он, не убирая руки. Его палец слегка провёл по линии челюсти Тайма. — Моё ментальное состояние — моё личное дело. И оно под контролем, как и нервы, в отличие от твоего желания лезть не в своё. Может, тебе стоит волноваться о собственном будущем? Свадьба — дело серьёзное. Он отпустил подбородок, но не отступил. Его горячее дыхание скользило по шее второго, отдаваясь мурашками от смешанных ощущений по спине.       — Наш котёнок выпустил коготки? Неплохо. Но лучше принимай и дальше свои препараты от перепадов настроения, не дай бог, ещё и кусаться научишься, — проговорил Тайм с едва видной улыбкой. Этот увлекательный диалог в конечном итоге прервал Азур, который, мельком пробежавшись в последний раз по фигуре напротив, молча зашагал к выходу. Ту Тайм какое-то время смотрел ему вслед, помечая в своём внутреннем блокноте: когда долго знаком с кем-то, пусть и косвенно, начинаешь замечать мельчайшие детали. Причём даже не особо важные. Например: у того ледяные руки, как и взгляд голубых глазёнок. Сам Азур в принципе напоминает 174-сантиметровую глыбу льда. Или же это только кажется со стороны, а на самом деле он крошечная льдинка, возомнившая из себя невесть что. Кто его знает? Только сам Азур. Ну, или его друзья… Или родные…Близкие люди, в общем-то, в число которых Ту Тайм не входил. Ему это и не надо было. Однако, несмотря на то, что он ненавидел соперника из-за неоднократно завышенных после неудач баллов и нечестных выигрышей, всей душой презирая за несправедливость, интерес брал верх. И Ту Тайму каким-то чудом удавалось совмещать два дела: неприязнь к человеку и изучение его одновременно, хоть и весьма специфическим способом. Через общих друзей, которые не понимали, в чём проблема прийти к мирному компромиссу, Ту Тайм узнавал некоторые подробности, когда якобы невзначай спрашивал о конкуренте какие-то детали. Таким образом удалось выяснить достаточно многое, но неинтересное. В памяти отложился лишь факт, что тот принимает то ли магний, то ли антидепрессанты. А вот причину никто тогда, да и сейчас, не сказал и не говорит. Аргумент один: «Все за столом, кроме тебя, Ту Тайм, знают, так что хочешь узнать всю ситуацию и последствия — иди налаживать контакт сам». Если бы не надменность и неумение принимать собственные поражения со вторыми местами на соревнованиях — даже если они связаны с несправедливостью — может быть, у них что-то да и склеилось. Но не факт, что сам Азур захотел бы этого. Хотя по его виду вообще никакого вывода сделать нельзя: постоянное спокойствие, умиротворение и абсолютное равнодушие. Вроде и кажется, что человек сидит на каких-то там подавляющих таблетках и должен быть как вафля без эмоций, но Азур — другой случай. Да, лицо не выражает ничего, однако его движения говорят больше. По нему видно, что, как бы внешне ему ни было наплевать на всё, своим делом он горит, как и Ту Тайм, в принципе-то. В общем, много каких фактов сказывается на их взаимоотношениях, но главный из них — презрение последнего, которому не нравится завышение оценок при грязном прокате. Ту Тайм потряс головой и для приличия постучался в дверь кабинета, прежде чем войти. В больнице, на самом выходе, Азуру стало катастрофически не хватать воздуха. Пожалуй, пропускать таблетки целую неделю было зря. Зато держался он в это время отнюдь неплохо, даже хорошо: лицо держать получалось, а вот внутренне бушующие эмоции, смешанные с тревогой, — нет. Но главное, что внешне он не подавал признаков, остальное — бог с ним. Перед самыми автоматическими дверями у Азура закружилась голова, изображение перед глазами стало плыть и темнеть, ноги с ладонями стали дрожать, словно из-за пронзительного мороза, из-за чего пришлось опереться о ближайшую стену. Горло сдавило, будто какое-то неведомое существо положило свои руки на его бледную шею и сдавливало с каждой секундой. Врачи, что дежурили на первом этаже, сразу подскочили со своих мест и побежали помогать бедолаге. Тот отнекивался от предложений помощи, говоря, что «просто пропустил время приёма выписанных врачом таблеток», за что его отчитали, как нашкодившего мальчишку, но не отпустили. Сказали, что тот должен как минимум посидеть до момента, пока ему не полегчает, на что он согласился. Выбора всё равно немного, просто так беднягу явно не отпустят.

***

Лишь спустя минут тридцать Азур покинул больницу, напоследок получив пару сочувственных прощаний и улыбок от миловидных медсестёр и молодых медбратьев. Идти было относительно недолго, минут пятнадцать пешком, поэтому он решил пройтись, нежели вызывать такси. Может, это поможет хотя бы чуть-чуть освежить голову. На улице уже не было того утреннего тепла, солнце спряталось за взявшимися словно ниоткуда облаками. Зато они были белыми и не несли в себе осадков. По крайней мере, жители надеялись на это. По пути до дома Азур вынул мобильник, зашёл в телефонную книжку, нашёл нужный номер и, нажав на него, прислонил устройство к уху, нерасторопно перебирая ногами по асфальту. В трубке раздалось несколько гудков, а следом волной прошлась вибрация. Звонок приняли.       — Доброе утро, – донёсся с той стороны связи женский взбудораженный голос. Причину этого особо знать не хотелось — явно что-то тренерское и не интересующее спортсмена, если не касается его напрямую. — Полагаю, справку получил? Вдруг в трубке раздался шорох, скрежет, а следом за этой симфонией — пронзающий неприятный писк. Да такой громкий и противный, что Азур подпрыгнул, едва не выронив из рук телефон. Эанна, явно испытав то же самое, громко, но нечётко проронила нецензурное словечко.       — Эанна, у вас там всё в норме? Чем вы вообще заняты? — насторожился Азур, когда писк стих, а та не проронила и одного слова за минуту.       — Эм, — неуверенно откликнулась наконец Эанна. — Да, всё в норме, не переживай за меня. Позже всё расскажу, возможно. Ты сейчас где?       — До улицы Мейден-лейн почти дошёл, сейчас в Юнион-сквере, через него собирался к вам. Собственно, звонил, чтобы уточнить, где и во сколько вам будет удобно встретиться, чтобы передать справку.       — Неподалеку, на пересечении Пост-стрит и Кирни-стрит, есть заведение. Capital One Café, если слышал. Жди около него, тебе минуты четыре пешком до него, — по ту сторону вновь зашелестел непонятный шорох, а за ним и хлопок чего-то непонятного. Тренер, вы там человека разделываете или кого? Девушка вновь проронила мат, сразу же извинившись за это недоразумение и сбросив звонок. Что ж, не раз с ней какая-то дичь происходила, не раз она выбиралась из разной сложности ситуаций, так что Азуру было к этому не привыкать. Найдя нужное пересечение улиц и заметив то самое заведение, фигурист встал около бетонной стены и прислонился к ней. Невзначай вспомнив мем про миньона, где тот стоял на скутере, уперевшись одной ногой в стену, Азур вынул телефон из кармана и стал листать ленту в соцсетях. Приблизительно через десять минут на парковку рядом заехала белая машина, а из неё позже вышла Эанна. По её растрёпанным волосам можно было сказать, что либо её жертва дралась до последнего, либо она сильно спешила на встречу со своим подопечным. Мило. И нет, я не про второе. Эанна спешно подошла к Азуру, на приветствие кивнула, как бы отвечая тем же, и сразу протянула руку.       — Справку. Азур, не медля, достал из кармана зипки подписанную врачом бумажку и передал её тренеру. Та поблагодарила его и уже хотела вернуться в свой автомобиль, как фигурист подал голос, однако девушка продолжила свой путь.       — Так что у вас там произошло? Сломалось опять что-то? — поинтересовался он, зашагав в том же направлении вслед за Эанной.       — Можно и так сказать. Стояла на светофоре в центре города, смотрю: а рядом проезжает машина на красный. Думала, мол, вот безмозглые пошли, — коротко пересказывает та историю, активно жестикулируя и не оборачиваясь лицом к идущему позади ученику. — А в следующий момент выскакивает фура. Оба начали тормозить, да вот только не успели. Тот, что проскочил на красный — мгновенная смерть... Эанна поникла, но в ту же секунду приняла удовлетворенный вид, стоило ей взглянуть на бумагу в своих руках. Она развернулась и оглянула Азура, который тут же остановился, дабы не врезаться в неё. Он вскинул одну бровь, но молчал, давая внимательно рассмотреть себя. Тренер часто так делала, что-то помечая у себя в голове, так что Азур быстро свыкся и с этим.       — Сколько таблетки не принимал? — вдруг серьёзно спросила та. Неужели настолько сильно видно, что с ним что-то не так? Или просто тренер выучила все его повадки, привычки и изменения в чём-либо за столько лет?       — С чего вы взяли? — уверенно спросил Азур, словно это не он не пил таблетки критически долгое для него время и не он чуть не слёг утром на пороге больницы.       — Мне звонил Лиам. Ему сотрудники передали, что ты чуть не помер там. Азур, твоё здоровье — это не шутки. Как ты собрался тренироваться, а уж тем более выступать и делать поддержки, которые требуют физической силы, если не следишь за своим слабеющим организмом? — её голос сменился на более мягкий, скорее, молящий. — Прекращай самодеятельность с препаратами. Если плохо морально, то сходи к психологу или проведи время с друзьями. Если хоть раз упадешь в припадке на будущих тренировках — я с тебя шкуру живьём спущу. Азур потупил взгляд и кивнул. Знал ведь, что она не шутит. Эанна заметила, как тот переменился в лице и, тяжело выдохнув, шагнула навстречу, заключая его в объятия, которые при их разнице в росте были хоть и не большой, но всё же проблемой. Азур не стал противиться, как делал это обычно, даже с самыми близкими друзьями. Они, Азур и Эанна, были очень схожи характерами и даже повадками, несмотря на приличную разницу в возрасте. Парень молча приобнял её в ответ. По прошествии всего нескольких секунд Эанна отстранилась и положила свои ладони на плечи Азура и заглянула в его голубые, тусклые, словно утратившие огонёк глаза. Ей было больно за своего подопечного. Он стал ей как сын, когда своих детей у неё не было.       — Береги себя, Азур. Не хочу видеть, как ты ломаешься. Прошу, прекращай самодеятельность с курсом... Не дожидаясь ответа, Эанна нырнула на водительское сиденье и, помахав на прощание рукой через лобовое стекло, стала сдавать назад, чтобы развернуться и выехать из района. А Азур так и остался смотреть ей вслед и двинулся домой лишь тогда, когда машина тренера полностью скрылась из виду.

***

      — Что, блять?! Да я лучше вскроюсь, чем соглашусь на это! — громко рявкнул фигурист в трубку, расхаживая из стороны в сторону. Одной рукой он сжимал телефон, а второй чуть ли не вырывал клочки волос на голове. Отличное начало утра, не находите? У кого-то оно начинается с чашки тёплого кофе, у кого-то с завтрака, а у кого-то, например Азура, — с новости о том, что ему выпала честь стать партнёром того, кого он ненавидел больше всех в этой ёбаной галактике. Кем же был этот везунчик? Правильно, Ту Таймом. Возможно, по Азуру так и не скажешь, что он может кому-то в глотку вцепиться. Но это всё благодаря воздействию магния, смешанного с флуоксетином, смесь которых Азур перестал пить ещё полторы недели назад. Пару дней назад Эанна чуть ли не умоляла его продолжать курс, на который парниша, очевидно, забил. Поэтому сейчас ему это на нервной почве очень сильно аукнется, но об этом попозже. Мобильник был готов рассыпаться на мелкие кусочки под сильным давлением на свой корпус.       — Азур, я сама не понимаю, как так вышло. Прошу, успокойся, не нужно никому ничего вскрывать, — тяжело выдохнула Эанна, явно потерев переносицу. — Я пыталась возразить, но ты же сам знаешь, какие мудаки сидят на верхушке. Так что... Либо отказываться от проката в этом году и ждать последующие одиночные, либо соглашаться и через все ваши придирки, колкости и выпендрёж тренироваться, откатывать, выступать... Я не собираюсь тебя заставлять отказываться или соглашаться, всё зависит от твоего решения. Но, молю, Азур, обдумай всё хорошенько.       — Я не собираюсь ничего обдумывать, ясно вам?! Да я ненавижу этого лицемера! Пошёл он нахуй.       — Азур?... Это точно ты? — женщина явно не понимала, что вдруг произошло с её подопечным. Он как с цепи сорвался. Раньше молча игнорировал всё или словестно парировал, а сейчас... Как будто его подменили. — Скажи мне, что ты после рпзговора перед кафе вернулся к курсу. Молчание. Азур не хотел ни врать, ни отвечать. Да и в силу момента не мог. Слова застряли в горле, а руки по-новой, как в тот раз на выходе из поликлиники, задрожали на пару с ногами. Пришлось опереться ватными ладонями на столешницу неподалёку. Вновь приступ. Класс, так держать, Азур! В конечном итоге и помрёшь вот так. В голове пустота, что смешивалась с противным писком, взявшимся из ниоткуда. В глазах собственная квартира поплыла, но не потемнела, как в прошлый раз, — спасибо и на этом. Под носом защекотало и неожиданно потеплело. Что-то скатывалось каплями до губ, с них стекая к подбородку, а после падая тяжёлыми красными пятнами на ровную поверхность столешницы. Голос тренера стал лишь далёким шумом. Сейчас всё внимание было сосредоточено на жидкости, вытекающей из носа. Кровь. Кажется, у кого-то поднялось — или наоборот понизилось — давление. Хотя вероятнее всего, начались некие побочные эффекты от того, что организм не получал в промежуток в полторы недели того, что должен был, так что он решил устроить бунт собственному хозяину. Ну а что? Сам виноват.       — Я вам перезвоню, — хрипло произнёс Азур и протёр тыльной стороной ладони под носом, добавив в голове: «если выживу». Еле отрывая от уха дрожащими до ужаса руками телефон, он прервал звонок. Тело не слушалось вообще, и появилось чувство, будто он сейчас или отключится, или выблевет все свои органы. К счастью или, к сожалению, второго не случилось. Организм не выдержал такой нагрузки и просто слетел с катушек. Всё окончательно слилось воедино и сменилось чёрным экраном, а конечности перестали ощущаться. Никто, кроме стен квартиры, не услышал глухого удара о ламинатное покрытие и не увидел, как алая вязкая жидкость с запахом металла по каплям медленно собиралась в целую лужицу на полу.