Частная жизнь

— Хёнджун. Привет. —Сынхён, ну ты даешь! Я в шоке, честно. Не ожидал, что ты вообще начнешь о других думать. Сделал все, как ты просил, в лучшем виде. Площадку очистил, продолжаю давить на все новые вбросы. Вроде, все устаканивается. Голос друга был бодрым, но Сынхён лишь мрачно хмыкнул. —Да при чем тут «о других»? Я о себе волнуюсь. Не горю желанием становиться интернет-звездой . — Брось, там же на всех фото только спина какого-то охранника да сам Квон Джиён. Каким боком тут ты?.. Стой... — в голосе Хёнджуна внезапно послышалось неподдельное изумление. — Серьезно?! — Именно, — сухо подтвердил Сынхён. — Ты гонишь! —Стал бы я врать? —Чел... Ты серьезно? Что ты, блядь, забыл в роли охранника? Краш-тест звезд проводишь? Охренеть... Почему раньше-то ничего не рассказал? — Это... вышло случайно, — Сынхён с раздражением провел рукой по волосам. Объяснять все сейчас не было ни сил, ни желания. — Понял, понял, не хочешь — не надо. Потом, когда приеду, все подробно расскажешь! С меня ужин. — Запомню, — Сынхён бросил трубку, не прощаясь. «Ну, по крайней мере, на одну головную боль меньше», — облегченно выдохнул он. «Этот Квон джиён теперь должен на меня молиться...» Мысль эта вызвала у него странное, почти отеческое чувство гордости. Да, тот сам был виноват в ситуации, ввязавшись не в свое дело. Но теперь Сынхён чувствовал себя не мстителем, а скорее... героем, который помогает безвозмездно. И это ему нравилось. Гордость распирала грудь. Но он обманывал себя. Он не делал этого из жалости. Жалость — чувство мимолетное. Им двигало нечто куда более острое и неприятное — чувство ответственности. Его ответственности. Он, Сынхён, перешел грань. Его месть, пусть и спровоцированная, вышла из-под контроля и обернулась страшным исходом для оппонента. Поэтому он действовал. Первым делом он нашел того самого менеджера,который по дружбе нанял его под чужим именем. Не потребовалось угроз — лишь несколько вежливых, но не терпящих возражений фраз, произнесенных ледяным тоном. И финансирование самых ядовитых пабликов, ливших на джиёна грязь, волшебным образом прекратилось. Затем он отправил анонимные письма главным редакторам самых громких изданий. В них не было оправданий. Там были факты, выдержки из законов, намеки на компромат на самих журналистов и их владельцев. Он не просил — он ставил ультиматум, предлагая взамен более «интересную» и «выгодную» повестку. Он знал, как работают эти механизмы. Не нужно было оправдывать невиновного — нужно было создать контр-нарратив, более живой, драматичный и... монетизируемый. А к штрафным санкциям за отказ он добавлял столько нулей, что у изданий просто не оставалось выбора. Он не спасал джиёна из благородства. Он приводил в порядок хаос, который сам же и создал. И пока он наблюдал, как ядовитое болото скандала начинает мелеть, зарастая куда более симпатичными для публики цветами, его собственная внутренняя буря понемногу утихала, оставляя после себя лишь одно — навязчивый, не дающий покоя вопрос, от которого вновь заходилось сердце: «А что, если?..» Прошло несколько дней. Паника, что сжимала горло и застилала глаза, отступила. Но она не исчезла — она превратилась в глухую, фоновую боль, в постоянный гул в ушах. Джиён почти не выходил из своей квартиры-аквариума, залитой тусклым, искусственным светом, который даже днем не мог прогнать тени из углов. Информационный шторм поутих, превратившись из урагана в нервную зыбь. Его пиар-команда, сначала в панике, а теперь с заметным облегчением, докладывала о резком спаде волны хейта. «Невероятная удача,— говорил глава команды по видеосвязи, — и, конечно, результат нашей грамотной работы с медиа». Джиён молча кивал,глядя в экран пустым взглядом. Он знал, что это не удача. Это была чужая работа. Но он не знал, кому сказать «спасибо». Он не знал имени своего... спасителя? Палача? Того, кто его уничтожил и собрал заново. Тот человек был призраком, и единственными доказательствами его существования были запах, въевшийся в память, и то самое пальто. Он не выбросил его. Мысль об этом казалась кощунственной. Вместо этого он принес его в свою спальню, в самый укромный угол, и осторожно, почти благоговейно, повесил на специальную вешалку-подиум, где хранились самые ценные, почти сакральные для него вещи. Рядом, под стеклянным колпаком, лежала его главная реликвия — потрепанная временем черная кепка с почти стершимся логотипом. Две святыни. Одна — из светлого, безвозвратного прошлого, которое согревало душу. Другая — из темного, запутанного настоящего, которое терзало ее. Он сидел на полу напротив подиума, обхватив колени, и размышлял обо всем этом, когда в квартире неожиданно раздался звонок. За дверью стояли его друзья, Дэсон и Теян — такие же артисты, пусть и не того же ослепительного, давящего масштаба. Они ввалились в прихожую с шумом, принеся с собой запас еды на вынос, пару заранее заготовленных фраз поддержки и — что было важнее всего — необходимое ощущение нормальной жизни. «Ну что, как ты, хен?» — спросил Дэсон, уже расставляя контейнеры с едой на столе и разливая по бокалам насыщенное рубиновое вино. «Держусь,— коротко кивнул джиён, и его голос прозвучал хрипло. — Как есть». Этой фразы было достаточно.Все они понимали, что за ней стоит. Взгляд Теяна, живого и любопытного, скользнул по спальне и остановился на том самом подиуме. Он улыбнулся, указывая своим бокалом на старую кепку под стеклом. «Оу,ты до сих пор хранишь её? — воскликнул он. — Сколько лет уже прошло? Боже... Это же... Ну тот самый подарок? От T.O.P'а?» На изможденном лице джиёна появилась слабая, но единственная за эти дни искренняя улыбка. Воспоминание было одним из тех немногих, что могли согреть его изнутри. И Теян прекрасно знал об этом. «Да...— протянул он, его взгляд стал пустым. — Я тогда еще в школе учился. Просто с ума сходил по нему. Его выступления... это была не просто музыка. Это было нечто большее. Он всегда был скрыт — маска, очки, капюшон, натянутый на лоб... и всегда лицо закрыто кепкой. И на последнем концерте, в тот момент, когда он подошел к самому ограждению, он... увидел меня. Какого-то маленького, восторженного щенка, который кричал до хрипоты. И он... он снял с себя эту кепку. Просто протянул руку и надел её на меня». Джиён замолчал, глядя на потертую ткань, словно видя в её складках то самое лицо, скрытое в тени. Дэсон и Теян понимающе переглянулись. Они оба помнили того загадочного артиста. T.O.P был не просто звездой — он был легендой, мифом, порождением тьмы и софитов. Его исчезновение со сцены было таким же внезапным, как и его появления. Не осталось ни одного четкого фото, ни интервью, только пиксельные записи с концертов, размытые кадры и слухи, которые с годами стали лишь громче. «Мы все тогда по нему сходили с ума, — тихо, почти ностальгически констатировал Дэсон. — Такая харизма... Как тут не помнить». Теян кивнул, и его любопытный взгляд медленно пополз дальше, с кепки на соседний предмет — на длинное, безупречно скроенное черное пальто, одиноко и гордо висевшее на подиуме, словно экспонат на модной выставке, лишенный таблички с пояснением. «Ооо,— с легкой, дружеской иронией протянул Теян, делая глоток вина. — Пополнение в коллекции? Новый артефакт для поклонения? Очень стильный, кстати». Джиён вздрогнул, словно его грубо вернули из далекого, теплого прошлого в суровое и непонятное настоящее. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, смытая холодной волной реальности. Он посмотрел на пальто, и по его лицу пробежала тень — смесь страха, стыда и какого-то странного, болезненного любопытства. «Нет,— тихо, но четко ответил он. — Это не артефакт. Это... — Он замолчал, в его глазах читалась растерянность. — Я и сам не знаю, что это». Он не стал объяснять. Не мог. Но в воздухе комнаты, смешиваясь со сладковатым ароматом дорогого вина, витал тот самый, ни на что не похожий аромат — Запах того мужчины. Вино лилось рекой, темно-рубиновое и коварное, размывая последние остатки самоконтроля. Притворная бодрость, с которой Джиён встретил друзей, растаяла без следа, сменившись мрачной, гнетущей откровенностью, которую приносит с собой лишь коктейль из крепкого алкоголя и настоящего отчаяния. И Джиён, ослабленный, с размытыми границами воли, под влиянием этой гремучей смеси, начал говорить. Сначала сбивчиво, потом все быстрее, выплескивая на друзей весь ужас тех дней: о нанятом охраннике, о своей наивной попытке вмешаться, о том, как его психика, и без того натянутая как струна, не выдержала, и он оказался на полу в той самой кладовке, беспомощный и униженный. И о том, как та самая ложь теперь пошла на спад. Он раскинулся на диване, его взгляд был прикован к безупречно белому потолку, будто он надеялся найти в его ровной поверхности ответы. Дэсон и Теян сидели в тягостном, давящем молчании, ощущая, как их друг, тот самый яркий, сияющий Джиён, на их глазах рассыпается в прах. «...и знаете, что самое ужасное?» — голос Джиёна был хриплым, плывущим, будто доносился из-под воды. Он медленно повернул к ним затуманенное страданием и алкоголем лицо. «Он... он смотрел на меня с таким... отвращением. Не со злостью даже. Как на что-то липкое, гадкое, что нечаянно прилипло к его подошве...». Он сглотнул комок в горле, его пальцы судорожно впились в обивку дивана. «Я предлагал ему себя... СЕБЯ. Всё, что у меня есть. Своё тело, свою репутацию, свои связи. Всё, чем я, как мне казалось, могу «расплатиться», откупиться. А ему... — голос Джиёна сорвался, — ему было противно даже дотрагиваться до меня. Он отшатнулся, как от прокаженного». Последние слова сорвались на надтреснутый, почти детский шепот, полный такой бездонной, первобытной боли, что у Теяна перехватило дыхание, а Дэсон сжал свой бокал так, что стекло чуть не лопнуло, и опустил взгляд, не в силах вынести это зрелище. «Джиен...» — начал Теян, но тот уже провалился в свою бездну и не слышал его. «Мне предлагали эксклюзивные контракты за миллионы, — продолжал Джиен, словно в бреду, глядя в пустоту. — Мне предлагали себя самые красивые мужчины и женщины, каких вы только можете представить. А этот... этот охранник...» Он истерично, коротко хмыкнул, и этот звук был в тысячу раз страшнее любых рыданий. «Я был для него ничем. Меньше, чем ничем. И это... это больнее, чем все эти статьи, все комменты, все проклятия в интернете, вместе взятые. Неужели он был прав... я — ничто?». Он наконец перевел взгляд на друзей, и в его глазах стояла такая голая, незащищенная рана, такое безмерное унижение, что они онемели, не зная, что сказать, не находя слов утешения, которые не звучали бы ложью. «Он оттолкнул меня, — прошептал джиён. — А потом... потом накинул мне на плечи это свое пальто. Из жалости. Чистейшей жалости... Он сказал... он сказал мне просто «жить»...» Джиён закрыл лицо ладонями, его плечи затряслись в беззвучных, выворачивающих наизнанку рыданиях. А через мгновение он буквально обрушился на низкий стол, спрятав лицо в сгибе локтя, как будто пытаясь стать меньше, спрятаться от всего мира, от самого себя. «И теперь этот запах... он везде, — его голос был приглушённый из-за ткани — Он преследует меня. Этот... я даже описать его не могу. Такой... Дорогой, холодный, как сам он. Я нюхаю это пальто, и мне кажется, я снова там, на том холодном полу... униженный, раздавленный... и никому не нужный. И самое ужасное... что я сам не знаю, ненавижу я его... или жду, что он снова появится, чтобы посмотреть на меня... В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, сдавленными всхлипами Джиена. Дэсон медленно поднялся и, не говоря ни слова, налил ему стакан чистой, холодной воды, поставив его на стол с таким тихим стуком, что тот прозвучал как выстрел. Теян просто молча положил руку ему на вздрагивающее плечо, сжимая его в тщетной попытке передать хоть каплю тепла, понимая, что никакие слова не залечат эту рану на душе. Они сидели так втроем, в этой дорогой, безупречно оформленной квартире, которая вдруг стала похожа на самую унылую в мире позолоченную клетку. Внезапно Теян встал с дивана и решительными шагами подошел к стенду. Он замер перед стеклянной витриной, за которой, как священная реликвия или проклятый артефакт, висело то самое черное пальто. Его взгляд был полон странного, почти детективного любопытства. Он аккуратно открыл дверцу, наклонился и, закрыв на мгновение глаза, вдохнул аромат ткани. Дэсон, следивший за ним с нарастающим интересом, не выдержал и тоже подскочил. «Дайте-ка и мне»,— прошептал он, и Теян молча протянул ему пальто. Джиен, привлеченный движением, медленно поднял голову. Его глаза были заплаканы и красны, он шмыгнул носом, и его взгляд затуманенно сфокусировался на друзьях, которые, как два странных парфюмерных криминалиста, поочередно прикладывались тканью к лицу. «Что вы делаете?» — его голос прозвучал хрипло и бессильно. Но они его не слушали, увлеченные своим расследованием. Тогда Джиен, с внезапным приливом энергии, подскочил на шатающихся ногах и ринулся к ним. «Отдайте!»— вырвалось у него с надрывом, и он стал вытягивать пальто из их рук. Друзья, немного ошарашенные такой яростью, поддались. Джиён, словно отвоевав самое ценное сокровище, прижал свернутую ткань к груди и, пошатываясь, побрел обратно к дивану. Теян сел напротив, а Дэсон опустился рядом с Джиеном, снова готовый утешать. Но джиён, игнорируя его, снова, с отчаянной жадностью, зарылся лицом в шерсть, погружаясь в свои воспоминания, а свои ноги в теплых носках бесцеремонно перекинул через колени Дэсона. Теян, все еще с лицом, выражавшим полное и искреннее удивление, наконец произнес: «Ну,признаю... пахнет и вправду чертовски приятно... — Он задумался, вглядываясь в пространство. — И знаешь, Джиен, он... он на что-то похож. Я где-то чувствовал этот запах, но где... Где же...» Дэсон, тем временем, механически гладил голени Джиена и поддержал товарища: «Да,пахнет... вкусно. Дорого. Но Хён, это же просто запах. Духи какие-то, их полкило на каждом углу. Зачем придавать этому столько значения?» Джиен медленно отстранился от пальто, его взгляд, остекленевший от слез и алкоголя, встретился с взглядом Дэсона. В его глазах вспыхнула внезапная вспышка раздражения, смешанного с обидой. «Дэсон,иди отсюда», — буркнул он и начал с силой выталкивать того ногами, демонстративно снова уткнувшись лицом в ткань. «Джиен-хён, перестань, ну! — вздохнул Дэсон, сдаваясь и отодвигаясь. — И хватит уже убиваться по какому-то левому парню. Ты разве не натурал? Вспомни, у тебя же были девушки!» Тут в разговор уверенно встрял Теян, жестом настоящего эксперта по отношениям: «Дэсон-а,будь он стопроцентным натуралом, разве случилась бы вся эта истерика? И был бы наш Джиен до сих пор таким одиноким? — Он многозначительно поднял бровь. — Смотри вокруг: все эти «хорошие» парни сейчас на вес золота, да все они мутные, каждый со своими корыстными целями. А тут... — Теян сделал драматическую паузу, указывая на пальто. — Похоже, наш мальчик нашел свой идеальный типаж. Сильный, стильный, богатый, пахнет дорого, с характером. Да только, увы, его же и отвергли. Ха-х!» Джиен в ответ демонстративно застонал громче и забил ногами по дивану, протестуя против столь прямолинейного, но болезненно точного диагноза. Теян, удовлетворенный произведенным эффектом, устроился удобнее в кресле, словно детектив, принимающийся за раскрытие самого интересного дела в своей карьере. «Так,— протянул он, и в его глазах загорелся азартный огонек. — Хватит реветь. Давай-ка лучше подумаем, как мы найдем твое счастье. Щас будем искать твоего «принца на белом коне».— провозгласил Теян, потирая телефон в руках. От этих слов Джиен, до этого момента напоминавший разбитую куклу, обмяк еще сильнее, но его голова медленно повернулась в сторону Теяна. Лицо его было размытым слезами: заплаканные, красные глаза, распухший нос, румяные от вина и переживаний щеки и дрожащие, как у обиженного ребенка, губы. В его взгляде читалась слабая, почти несмелая надежда. — Что... что ты знаешь о нем? — прошептал он. — Может, хотя бы имя? Не дождавшись ответа, он снова уткнулся лицом в ткань пальто, как будто ища в ней утешения или подсказки. — Ты серьезно? — Теян откинулся на спинку кресла, разводя руками. — Ты даже его имени не знаешь? Джиен-а, он же работал на тебя, хоть и один день! Черт, ты же был готов ему отдаться, а имени спросить не удосужился? Джиен не реагировал, лишь его плечи чуть вздрогнули. Он и сам не понимал, как это вышло. В том хаосе не доходило до таких формальностей. Теян тяжело вздохнул, смирившись с невероятностью ситуации. —Хорошо, ладно. Тогда опиши, какой он. Я записываю, — он достал телефон, готовый заносить данные в заметки. Джиен снова повернулся к нему, его взгляд был нерешительным, губы шевелились, будто он подбирал слова, боясь ошибиться. — Рост примерно какой? —Высокий... — тихо пробубнил Джиен. — Около 180 думаю... точно не меньше. — А вес? —Я не знаю... — растерянно ответил он. — Он... Довольно в хорошей форме. Может, чуть больше чем у Дэсона. — Ага, спортивный тип, — констатировал Теян, водя пальцем по экрану. — Еще что-то? Какие-то физиологические особенности? Шрамы, тату? — Ну... — потянул Джиен, закатывая глаза, пытаясь вызвать в памяти тот острый, как бритва, образ. — Каштановые волосы... С идеальной укладкой... аккуратный, прямой нос... Большие карие глаза... такие темные, почти черные, глубокие. В них можно... утонуть... И тонкие мягкие губы~ Дэсон, до этого молча наблюдавший, не выдержал: —Погоди-ка, откуда ты знаешь, что они мягкие? Ты ж говорил, он тебя чуть ли не... Теян тут же крикнул на него, чтобы не сбивал: —Дэсон-а, заткнись! Джиен, не обращай внимания, продолжай! Джиен на секунду задумался, добавляя детали к портрету в своей голове. —У него... очень мужественные, резкие черты лица. Четкие скулы и острая линия челюсти... И ушки... острые, как у эльфа. И густые, выразительные брови. Когда он хмурится, они совсем немного сдвигаются, и становится... страшно, но и чертовски притягательно. Тут уже Теян не выдержал и фыркнул: —Слушай, дорогой, ты мне не фоторобот составляешь, а какие-то свои извращенные предпочтения раскрываешь! От «утонуть в глазах» до «острых ушек эльфа»! Может, у него еще хвост был? Джиен промолчал, еще минуту полежав в тишине, а потом добавил, как ценную улику: —Возможно... он работает где-то в сфере юриспруденции. Потому что... он очень хорошо знал законы. Лицо Теяна тут же просветлело. —А вот это уже ценная подсказка! Наконец-то что-то дельное! Он тут же начал лихорадочно звонить знакомым, закидывая их одним и тем же вопросом: «Нет ли у вас на примете крутого юриста, молодого, статного. Да, по своим личным причинам. Нет, я не шучу. Мне нужны только самые лучшие, элитные кандидатуры». И дальше по описанию Джиена. Ему советовали, переспрашивали, снова советовали. Вскоре Теян составил небольшой список из нескольких номеров. — Так, Джиен, — серьезно сказал он, поворачиваясь к другу. — Ты сказал, что запомнил его голос. Уверен? Джиен, все еще сжимая пальто в охапке, как плюшевого мишку, быстро и нервно закивал. С внезапной энергией он подскочил и пересел на противоположный диван, пристроившись рядом с Теяном прямо над телефоном. От волнения он бессознательно поднес палец ко рту и начал его кусать, не в силах совладать с напряжением. Первый звонок. Голос на том конце провода был слишком мягким и вежливым. Джиен тут же покачал головой. —Не он. Второй звонок. Голос был грубоватым, с хрипотцой. Снова нет. Третий,четвертый... Все мимо. Надежда в глазах Джиена начала угасать. — Может, он и не юрист вовсе? — разочарованно вздохнул Теян. — И все это было напрасно. Пятый номер тоже не дал результата. От шестого уже ничего не ожидалось. Спустя пару долгих, тянущихся гудков трубку, наконец, подняли. «Алло?» — прозвучал в трубке низкий, бархатный, уверенный и на удивление спокойный голос. — «Чхве Сынхён, слушаю ». И тут же Джиен, будто его ударило током, впился пальцами в бедро Теяна, сжал так, что у того вырвался короткий, сдавленный крик. Его глаза расширились, стали размером с блюдца. Боясь вымолвить слово, он закивал с такой судорожной скоростью, что казалось, голова сейчас оторвется. Да. Это был ОН. Тот самый голос, который он слышал то в гневе, то в ледяном спокойствии, и который теперь звучал так близко, всего лишь в сантиметре от его уха. А у Сынхёна в телефоне будто развернулся передовой цирк-шапито. Помимо голоса того парня, который представился как Теян, доносилась целая какофония посторонних звуков: приглушенный возглас, настойчивое шуршание, чьи-то перешептывания — «Спроси про это!», «Нет, скажи, что срочно!». Он отчётливо слышал, как кто-то тихо, с придыханием, спрашивал: «И что дальше? А что ему сказать?» Сынхён чувствовал, что его разыгрывают, и каждая клеточка тела кричала положить трубку, но он попытался это проигнорировать, сохраняя профессиональное хладнокровие. Теян, взявший на себя роль переговорщика, представился и, стараясь говорить максимально убедительно, изложил легенду: —У меня возникли… очень деликатные проблемы. Юридического характера. И я хотел бы лично встретиться, чтобы обсудить их срочно. Я привезу все документы. Будьте так добры, назовите адрес, ведь вопрос строго конфиденциальный, и доверять я могу только вам, раз уж вас так настойчиво порекомендовали. Сынхён задумался. Пауза затянулась. Всё это пахло настолько сильной мутью, что его внутренний голос уже кричал, чтобы тот отказал. Он не хотел, не желал, был против. Но… его посоветовали постоянные клиенты. Репутация дороже. Скрипя зубами, он нехотя, продиктовал адрес своей виллы. «Ладно, — рационально подумал он. — Если что, камеры везде, да и закон всегда на моей стороне. Посмотрим, на что эти клоуны способны». Сынхен лениво потянулся. На самом деле он уже без пяти минут как должен сладко спать в кроватке, но теперь работа зовёт. Внутренний голос говорил, что надо бы привести себя в порядок, надеть что-то презентабельное. Но чем сильнее давила обязанность, тем яростнее становилось его сопротивление. «Собраться? Делать ему что-ли нечего.— Он с раздражением скинул тапочки. — Будет он ещё ради какого-то сомнительного клиента жертвовать своим комфортом и мягким диваном? Да не в этой жизни». Сынхён просто пошел и тяжело рухнул на широкий диван в гостиной, уткнувшись лицом в прохладную кожу. Пусть самолет приземляется, если ему так надо. А у этой ликующей троицы планы были диаметрально противоположными. Услышав заветный адрес, они буквально взорвались восторгом. Дэсон хлопал Теяна по спине, чуть не сбивая с ног, выкрикивая, какой он молодец! Теян, сияя от гордости, принимал поздравления, как заправский оперативник, блестяще выполнивший задание. Они нашли того, по кому Джиён убивался несколько дней. А ведь он до последнего думал, что Джиен просто ебу дал. Только зачем? Неужели они правда прямо сейчас, глубокой ночью в подвыпившем состоянии, поедут к нему домой? Риторический вопрос. Джиён, внезапно обретя стремительность пьяной лани, пулей помчался собираться — натянул презентабельную модную рубашку от Шанель, накинул сверху кардиган и надел джинсы. Дэсон неуверенно посмотрел на Теяна, но тот уже заказал трезвого водителя через приложение, его палец решительно тыкал в экран. Все были изрядно навеселье, а Джиён — так тот вообще был «в зюзю», его шатало и заносило на ровном месте. Но кого это когда-либо останавливало? Чуть больше, чем через полчаса, они стояли у ворот внушительной виллы. В богатом районе. Теян с профессиональным интересом разглядывал безупречный дворик, дорогой гараж, белоснежные стены. Он не мог поверить, что на всё это мог накопить «обычный» юрист, даже очень успешный. Вокруг царила звенящая тишина, ни души. Они позвонили. В доме раздался тот самый, уже знакомый по телефону, голос, но на этот раз приглушенный и раздраженный: —Кто это? Теян, подобравшись поближе к домофону, поспешно ответил: —Это Теян! Я звонил вам недавно по поводу консультации! Последовала тишина, затем щелчок замка, и дверь медленно открылась. Перед ними стоял высокий мужчина. На нем была шелковая пижама темно-синего цвета, подчеркивающая его атлетическое телосложение. Он выглядел так, будто его только что разбудили, хотя в глазах и не было и тени сна — лишь усталость. Он лениво опустил голову, чтобы разглядеть непрошеного гостя, зевнул, прикрыв рот изящной, но сильной кистью, и пробормотал себе под нос совсем неюридическое, но предельно честное: «Блять…» Он не успел даже начать закрывать дверь, как юркий Теян, пользуясь своим невысоким ростом, ловко проскользнул у него под рукой. —Простите за вторжение, дело не терпит отлагательств! — бросил он на ходу. Дэсон, уже пройдя дальше по коридору, вежливо поклонившись и растерянно улыбаясь, спросил: —Простите, а где у вас тут кухня? Может, всем чаю? Вы не против? А Джиён, не сказав ни слова, просто прошел внутрь, уставился на Сынхёна мутным, полным обиды и алкоголя взглядом и с порога начал на него «гнать», его речь была бессвязной и тихой: —А ты… а ты почему тогда… в общем… я тебя нашёл… Сынхён замер на пороге собственного дома, не в силах пошевелиться от нахлынувшего на него вала абсурда. Он буквально не знал, куда разорваться. Теян уже путешествовал по гостиной, изучая картины на стенах и бросая экспертные комментарии: «О, неплохой вкус, импрессионизм, но я бы добавил больше цвета». Дэсон благополучно пропал за дверью, ведущей на кухню, откуда вскоре послышался звон посуды. А Джиён, добравшись до дивана, без сил рухнул на него. Он сидел, сгорбившись, и смотрел на Сынхёна вполглаза, время от времени шмыгая носом. Он был ужасно пьян, смертельно устал и, кажется, уже сам не понимал, что делает в доме человека, который всего несколько дней назад смотрел на него с таким ледяным отвращением. Квон Джиен вдруг очень серьезно указал пальцем на Сынхёна, едва не потеряв равновесие — Ты! – провозгласил он, словно открыл Америку. – Ты не взял! Я был… – он пытался стянуть кардиган еще ниже, демонстрируя ключицы как трофей, – …вот! Весь! Готовый! А ты… – Он задумался, лицо исказилось в гримасе пьяного прозрения. – …просто бросил пальто. Почему? – Голос его звучал искренне озадаченно, как у ребенка, не понявшего фокус. Теян Постучал костяшками пальцев по мраморной колонне, прищурился на абстрактную картину в стиле «золото на черном» Хм. Минимализм. Холодно. – Он обернулся к Сынхёну, кивнул на картину. – ну... На любителя, конечно. Глаза сынхена медленно, перевели фокус с Джиена на Теяна, трогающего статуэтку, потом на Дэсона, выглядывающего из кухни. Челюсть сдвинулась на миллиметр. Он прочистил горло, но звук вышел скрипучий.— Вы… – он замолк, очевидно, не найдя глагола, подходящего к ситуации. – …чай? – наконец выдавил он, словно это было самое невероятное слово в мире. – В МОЕМ доме? СЕЙЧАС? Его бровь поползла вверх, угрожая слиться с линией волос. Джиен Удобно устроился на диване, подогнув под себя ногу, как Будда. Взгляд его блуждал по высокому потолку. — Пальто… – начал он задумчиво, игнорируя весь хаос. – Оно пахнет... так же, как и твой дом. Ты знаешь, – он внезапно повернулся к Сынхёну с детской непосредственностью, – я думал, ты оставил его как залог. Чтобы я вернул его и… отдался. По-честному. – Он пожал плечами, кардиган сполз еще на сантиметр. – Но ты так и не пришел... Странно... – Он сконцентрировался на попытке снять крохотную пылинку с идеально чистого рукава дивана. Теян Вернулся из гостиной, держа в руках тяжелую кристаллическую пепельницу в форме черепа —Оригинально! – заявил он одобрительно, поворачивая ее в руках. – Это декор на Хэллоуин? – Он поставил череп на консоль рядом с Сынхёном, который вздрогнул, будто пепельница была живой. Дэсон Вернулся с кухни, неся поднос. На нем – четыре изысканные фарфоровые чашки, дымящийся чайник и банка элитного лапсанг сушонг — Нашел! – объявил он радостно. – Отличный сорт! Аромат дымный, такой... Такой. – Он начал разливать чай, наполняя воздух крепким, смолистым запахом. – Господин Чхве? – Дэсон протянул чашку Сынхёну с убийственно вежливой улыбкой. – Вам с лимоном? Или так? Снимает стресс, знаете ли. Сынхен не взял чашку. Он смотрел на нее, как на гранату с выдернутой чекой. Его лицо потеряло последние краски. Он перевел взгляд на Джиена,на Теяна, изучающего теперь книжный шкаф, на Дэсона, с подносом, как официан. Веки его дрогнули. Он медленно поднял руку и… нежно потрогал себя за лоб, будто проверяя температуру. Потом его рука опустилась и схватилась за дверной косяк, как за спасательный круг. Голос его звучал тихо, ровно и совершенно безучастно. — Я… позвоню в полицию. – Он сделал шаг назад, его движения были медленными, как в вакууме. – Сейчас. И скажу… – Он замялся, глядя на чай в руках Дэсона, на череп-пепельницу, на Джиена с обнаженным плечом. – ...скажу... Скажу... черт. А что я скажу? – Он повернулся и поплыл, как призрак, в сторону кабинета, очевидно, за телефоном. Его спина выражала только одно: абсолютную, космическую потерю понимания происходящего в его собственном доме. Джиен сделал глоток чая из чашки, которую Дэсон сунул ему в руку. Сморщился от крепости. Взгляд его скользнул за удаляющимся Сынхёном. — странный он, – констатировал Джиен философски. – Пальто бросил, чай пить не хочет… – Он вздохнул, поставил чашку. – Пойдемте? Кажется, нам не рады... И чай… как будто пахнет бергамотом. – Он неуверенно поднялся, кардиган наконец подчинился и прикрыл плечо. В его глазах читалась не ярость, а легкая, пьяная грусть и вселенское недоумение. Теян с сожалением поставил на место книгу о налоговом праве — Жаль, уходить. Тут такой… потенциал. – Он последовал за Джиеном, но по пути его взгляд упал на приоткрытую дверь. – А тут что у нас? – и он скрылся в следующей комнате. Дэсон Посмотрел на полные чашки, потом на дверь кабинета, откуда доносился монотонный набор номера. Он вздохнул еще раз, глубже, аккуратно поставил поднос и поплелся за Сынхеном. Абсурд достиг точки кипения хозяина. Из соседней комнаты донёсся восхищенный возглас теяна — А тут студия, господин Чхве, вы занимаетесь музыкой? В это время Дэсон, исполняя роль кризис-менеджера, мягко, но настойчиво усадил Сынхена обратно в кресло в гостиной и вложил ему в руку ту самую чашку чая. Сынхён, находясь в состоянии легкого ступора, машинально сделал глоток. Он сидел, глядя в одну точку, пока Джиен, прислонившись к косяку, что-то тихо и бессвязно говорил ему о слухах, о статьях и о том, как всё внезапно улеглось. Дэсон Тем временем, найдя Теяна в студии, обомлел, увидев, что тот уже подключил флешку к чужому ноутбуку и с деловым видом перекачивал какие-то файлы. — Теян-а! Что ты делаешь?! – прошипел он. Теян, Не отрываясь от экрана — такой шанс выпадает раз в жизни! Это же неопубликованные треки ноунейм юриста, зато будет над чем посмеяться! Сынхен В гостиной, сделав еще один глоток горького чая, наконец обрел дар речи. —да... Ужасный чай — Он смотрел на Джиена, и в его глазах читалась усталая ясность — Я правда не ожидал увидеть три звезды Кореи... у себя дома. – Он поставил чашку с глухим стуком. – И дальше ожидать не хочу. Так что, пожалуйста, закругляйтесь. Джиен не ушел. Вместо этого он сделал шаг вперед. В его глазах не было ни пьяного блеска, ни истерики, только странная, трезвеющая решимость — Я хочу спросить... Зачем? Зачем ты это сделал? Очистил мое имя. Ты ведь мог просто забыть... Бросить. Наступила пауза. Воздух перестал вибрировать от абсурда и наполнился чем-то другим — напряженным и значимым. Сынхен откинулся на спинку кресла, его взгляд скользнул по лицу Джиена, по его все еще влажным от слез глазам. Уголки его губ дрогнули в чем-то, что было далеко от улыбки, но и не было уже гримасой раздражения. Он ответил тихо, всего два слова, которые прозвучали громче любого крика. — Не заслужил. Эти два слова повисли в воздухе, достигнув сознания Джиена сквозь алкогольную пелену. Он замер, словно его окатили ледяной водой. Внезапная трезвость пронзила голову острой болью, но вместе с ней пришла и ясность. Он смотрел на Сынхена, на этого человека, который теперь, глядя на него без тени жалости, признавал: «Не заслужил». Джиен медленно выдохнул, и его плечи, до этого напряженные и сгорбленные, наконец расслабились. Он кивнул, всего один раз, коротко и четко. —Понял. Теян: Выскочил из студии, размахивая флешкой, с сияющими глазами. Дэсон бежал за ним, жестикулируя в попытке остановить. —Джиен-а, ты не поверишь! Там целая... Он замолк,почувствовав атмосферу в гостиной. Воздух был густым и тихим, словно после грозы. Джиен и Сынхен молча смотрели друг на друга, и между ними стояло нечто большее, чем невысказанные претензии или пьяные обиды. Дэсон тихо, почти шепотом, дернув Теяна за рукав. —Пора. Нам — пора. Сынхен, не отрывая взгляда от Джиена, мягко, но не оставляя пространства для возражений, произнес. —Да. Вам и вправду пора. Теян, быстро сунул флешку в карман. Джиен медленно повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. Не глядя на Сынхена, тихо сказал. —Пальто... я его все-таки верну. Как постираю. И,не дожидаясь ответа, вышел в ночь, за ним поспешили притихшие Дэсон и Теян. Дверь закрылась с тихим щелчком. Сынхен еще несколько минут сидел в гостиной, в тишине, нарушаемой лишь тиканьем напольных часов. Потом его взгляд упал на ту самую абстрактную картину «золото на черном». Уголок его рта дрогнул. Впервые за этот вечер это было почти что улыбкой. Пусть и очень уставшей. Он поднялся, взял со стола чашки с остывшим чаем и отнес на кухню. Сынхен лишь слегка хихикнул, он не верил в правдивость этого абсурда, что сейчас произошло. И если тот хочет принести пальто, значит хочет ещё раз встретиться... Сынхен ухмыльнулся в предвкушении, что в следующий раз выкинет Джиен. А мелкотрио заказали такси и Машина уже мчалась по ночному городу. Сначала царило гнетущее молчание — каждый переваривал произошедшее. Теян, сидевший на переднем сиденьи, нервно теребил в кармане флешку, украденную из студии Сынхёна. — Ладно, я больше не могу, — не выдержал он, выдергивая USB-накопитель. — Рисковал своей безупречной репутацией, должен же я знать, ради чего! Он воткнул флешку в разъем мультимедиа системы автомобиля. Несколько секунд тишины, а затем салон наполнился звуком. Это было нечто... невероятное. Первые же такты обрушились тяжёлым, полированным до блеска рифом, за которым последовал пульсирующий, почти индастриал-бит. Музыка была тёмной, сложной, с слоями синтезаторов, создававших космический, давящий саундскейп. Это не был их привычный стиль — выверенный, мелодичный, созданный для чартов. Это было что-то сырое, мощное и такое... Чувственное? — Что за... — прошептал Дэсон, его глаза расширились. — Качает, — констатировал Теян, его циничное выражение лица сменилось сосредоточенным. — Боже, как качает. Это совершенно новый уровень. Даже их водитель на секунду отвлёкся от дороги, удивлённо взглянув в зеркало заднего вида. Джиен, до этого молча смотревший в окно, медленно повернул голову. Он не говорил ни слова, просто слушал. Музыка была такой же двойственной, как и её создатель — холодной и отстранённой на поверхности, но с бушующей, едва сдерживаемой бурей внутри. Она была похожа на тот взгляд, который он поймал в гостиной Сынхёна. Музыка безумна подходила по вайбу на ее создателя. Они доехали до дома Джиена на этой громкой, гипнотической ноте. Никто не спешил выходить. Как завороженные, они поднялись в его апартаменты, и Теян, не теряя времени, подключил флешку к мощной колонке. Так начался их частный, незаконный концерт. Они устроились в гостиной — Джиен в кресле, Дэсон и Теян на огромном диване — и начали слушать треки по порядку, комментируя каждый, как настоящие критики. У треков не было названия, поэтому они просто включали по порядку. Первый трек. —Господи, этот бас... — Дэсон закрыл глаза, качая головой в такт. — Он буквально вибрирует у меня в грудине. Это же чистый электро-ноир! Теян включил второй трек . —А вот это уже с элементами дарк-вейва, — экспертно заметил он. — Слушай, какой вокал! Он обработан, но слышно, что голос сильный. Похоже на старые проекты Depeche Mode, но... более злое, скорее даже жёстче. Я прям слышу его низкий голос на фоне. следующий трек. Джиен,до этого молчавший, вдруг поднял руку, прося тишины. —Постойте, — прошептал он. — мне эти мелодии напоминают чей-то стиль... Прям очень напоминают... Они слушали, затаив дыхание. И правда, они все как будто уже слышали автора этих песен. Теян включил следующую —Вот это да, — присвистнул Дэсон. — Это уже почти индастриал-метал. Такой гнев... Такая мощь. Он что, на всех этих треках один всё играл? Барабаны, гитары, программирование? Они переглянулись. Осознание масштаба таланта Сынхёна обрушилось на них с новой силой. Это был не просто юрист. Это был полноценный, самобытный и гениальный артист. Джиен встал и подошёл к окну, глядя на огни города. Он слушал, и каждый звук, каждый шершавый сэмпл, каждый взрывной удар барабана отзывался в нём странным эхом. Он вспоминал Сынхёна... Он посмотрел на флешку, мигающую тусклым огоньком. Тишина в гостиной Джиена стала плотной, почти осязаемой, нарушаемой только мощными звуковыми волнами, исходящими из колонок. Они пролистали папку с треками и наткнулись на подпапку с пометкой «_archive». Теян, движимый азартом кладоискателя, щелкнул по ней. Первое же видео было черно-белым, снятым с одного статичного кадра. В полумраке студии, освещенной только стробоскопом мониторов, стояла высокая фигура в черном балахоне с объемным капюшоном, наглухо скрывающим лицо. Руки в черных перчатках с длинными пальцами двигались над микшерным пультом с гипнотической, почти ритуальной точностью. Это была не просто работа — это было таинство. — Это он... — прошептал Дэсон, придвинувшись к экрану. — Должно быть, это Сынхен. Осанка... та же. Джиен не отрывал взгляда. Его сердце колотилось где-то в горле. Он видел не просто музыканта. Следующее видео было концертным, пиксельным и зашумленным, явно снятым на старую камеру. Тот же силуэт в капюшоне метался по сцене, низко склонившись над микрофоном, из которого вырывался нечеловеческий, обработанный крик — тот самый, что они слышали в треке, который недавно включали. И в этом крике, сквозь искажения, Джиену почудился знакомый тембр. Тот самый бархатный баритон, что произнес «Не заслужил». — Стой, стой, поставь на паузу! — вдруг скомандовал Теян. Кадр замер. На заднем плане, в дымах сцены, чуть заметно виднелась гитарная стойка. И на ней, брошенная небрежно, висела та самая, до боли знакомая Джиену, черная кепка с почти стершимся логотипом. В комнате повисла оглушительная тишина, которую не могла пробить даже выключенная музыка. — Не может быть... — первым выдохнул Дэсон. — Это... это же кепка T.O.P'а. Та самая, что у Джиена. Джиен медленно поднялся с кресла и подошел к застекленному подиуму, где под стеклом лежала его главная реликвия. Он смотрел на потертую ткань, потом на замерший кадр на экране. Две одинаковые кепки. Разделенные годами, но абсолютно идентичные. — Но T.O.P... говорили исчез, — голос Джиена был слабым. — А Сынхен появился, — логично заключил Теян. — Юрист. Идеальная маскировка для того, кто искал тихой жизни. Они продолжили смотреть. Нашли несколько старых фитов. На одном клипе та же фигура в капюшоне стояла рядом с высокой девушкой, лицо которой тоже было скрыто маской, их движения были идеально синхронными, порождая химию чистой, безликой энергии. На другом — с другим артистом, их голоса сплетались в диссонансной, но идеальной гармонии. Все кусочки мозаики, казалось, сходились в один невероятный, ошеломляющий портрет. — Сынхен... и T.O.P... — Джиен произнес это вслух, и слова показались ему святотатственными. Его кумир, человек, чье выступление перевернуло его жизнь в шестнадцать лет, чей подарок он хранил как величайшую святыню... и человек, который видел его самым униженным, самым жалким, и который... спас его. Он смотрел на экран, где темная фигура отдавала всю свою душу в звук, и на свою кепку под стеклом. Два мира — светлый, почти божественный миф его юности и темная, сложная, ранящая реальность настоящего — столкнулись и слились воедино в одном человеке. Джиен повернулся к ним. В его глазах не было прежней пьяной грусти или обиды. Теперь там горел новый, сложный огонь — смесь благоговейного ужаса, вины и невероятного, всепоглощающего интереса. — Завтра, — его голос прозвучал твердо и ясно, — надо все вернуть. Он снова посмотрел на замершее видео. На призрака из своего прошлого, который оказался живым, дышащим человеком из его настоящего. И этот человек был в тысячу раз сложнее, опаснее и прекраснее, чем любая легенда. Он одновременно обожал и ненавидел этого человека всей душой и не знал как поступить. Но просто забыть и жить дальше он не мог. Нужно было что-то делать. Дэсон неожиданно добавил — а почему вы решили, что это один и тот же человек, может мы ошиблись, нельзя ничего сказать наверняка... Джиен зарылся руками в волосы — дэсон, ты издеваешься? Там же факты на лицо... Теян тяжело вздохнул — да... А ведь для кого-то скоро будут не только факты... И не только на лицо — в эту же секунду в Теяна полетела декоративная лампа, а сам он расхохотался. Джиен выгнал всех со своей квартиры и остался в одиночестве. Он давно хотел начать отношения, он не хотел оставаться один , ему было очень одиноко . Да и тело и сердце требовало найти вторую половинку . Джиен мечтал жениться, спокойно жить, завести ребенка или двух малышей... Но его никто не интересовал. Джиен решил, что надо докопаться до истины и лег спать, а на утро с жутким похмельем хряпнул ещё пол бутылки вина ...для смелости и вот Машина снова остановилась у ворот виллы Сынхёна. На этот раз в салоне царила тишина. Джиен сжимал в руках аккуратно сложенное в пластиковый чехол пальто, а Теян — злополучную флешку, словно это была не микросхема, а живая граната. Они позвонили. На этот раз дверь открылась почти мгновенно. Сынхён стоял на пороге, одетый в строгие домашние брюки и простую футболку, его взгляд был ясным и абсолютно бесстрастным. Он молча смотрел на них, ожидая объяснений. И тут Джиен, не в силах больше сдерживаться, выпалил, его голос дрожал от смешения благоговения и неверия: —Это вы... Вы и есть T.O.P? Сынхён медленно моргнул. Он не отшатнулся, не изменился в лице. Он лишь слегка склонил голову набок, словно припоминая что-то несущественное. —T.O.P? — переспросил он ровным голосом. — А... да... Да, вроде когда-то так звали. — Он махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мошки. — В прошлой жизни. А что? Зачем вам? Его реакция была настолько спокойной, настолько обыденной, что у троицы отвисли челюсти. Они ожидали всего чего угодно — гнева, отрицания, угроз, но не этого безразличия. — З-зачем? — переспросил Теян, потеряв дар речи. — Да потому что вы... вы же... это же... — Я до сих пор храню вашу кепку! — выдохнул Джиен, и в его голосе прозвучала настоящая боль. — Все эти годы! Для меня это был не просто подарок! Это было... всё! Благодаря вам я сейчас тот кем являюсь... Сынхён внимательно посмотрел на него, и в его карих глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на удивление. —Серьезно? — Он мягко покачал головой. — Не знал, что меня слушали дети. От этих слов Джиену стало физически больно, будто его ударили в солнечное сплетение. Он поджал губу . — Но... ваша музыка... — попытался вступить Дэсон, все еще находясь под впечатлением от услышанного. — Она была так удивительна! Почему вы все бросили? Почему скрываетесь? Сынхён пожал плечами, его взгляд стал отстраненным. —Надоело. Он перевел взгляд на флешку в руке Теяна и на пальто у Джиена. —Вы пришли, чтобы вернуть моё имущество? — спросил он с легкой, почти насмешливой вежливостью. — Благодарю. Можете оставить их здесь. — Он указал на небольшую консоль у входа. Он не приглашал их внутрь. Не проявлял ни малейшего интереса. Его легендарное прошлое, разбивавшее сердца и вдохновлявшее тысячи людей, было для него не более чем воспоминанием из прошлого. Джиен медленно, почти машинально, положил пальто на указанное место. Теян, покраснев, положил рядом флешку. — Мы... мы никому не расскажем, — тихо пообещал Дэсон. Сынхён коротко кивнул, его губы тронула едва заметная, холодная улыбка. —Конечно, не расскажете. Если и попробуете, я просто буду всё отрицать. А у вас нет никаких доказательств. Он сделал шаг назад, его рука легла на дверь. —Теперь, если всё, у меня есть работа. И дверь закрылась. Так же тихо и окончательно, как в прошлый раз. Они стояли на пороге, в полной тишине, ощущая себя не открывателями великой тайны, а просто непрошеными гостями, которых снова выставили за дверь. Джиен смотрел на массивную деревянную дверь, за которой скрывался человек-загадка, человек-легенда, для которого их величайшее открытие было всего лишь... неудобным напоминанием о старой, надоевшей игре.