Теперь ты мой, Малфой

В другом конце коридора третьего этажа, возле кабинета Чар, кто-то громко ругался.  Крики разлетались по каменному пространству, отскакивали от старых, холодных стен и били прямо по Гермионе — она как раз свернула за угол и оказалась в самом начале коридора. Гриффиндорские и слизеринские мантии. Ну, конечно, Гарри держит Рона, а напротив Малфой. Вокруг толпа зевак: группа поддержки осквернителей школьных правил. Староста Гриффиндора твёрдым, быстрым шагом направилась к эпицентру. Этот бардак нужно срочно остановить, пока мальчики не обеспечили себе ещё месяц отработок у МакГонагалл. Что за идиоты, Мерлин.  — Пошла вон, Грейнджер! С дороги! Малфой был выше на голову, и то, что она встала между ним и Роном, ничуть не мешало змеёнышу продолжать смотреть поверх её головы прямо на парней. —  Что ты там пропищал, хорёк?! — Давай, Рон, пора уже наказать эту смазливую рожу! Что, Малфой, папули рядом нет? — распалял и так пылающий огонь Симус Финиган.  — Симус, не сейчас, — Гарри, похоже, уже отчаялся успокоить Рона.  — Еще одно слово в сторону моего отца и ты пожалеешь, что научился открывать рот, — зыркнул в его сторону слизеринец и снова переключил внимание на Рона.  Они сцепились криками как сумасшедшие. Обычно, всегда спокойный, Малфой сжимал кулаки и даже немного дрожал от злости.  — Рональд, успокойся, пожалуйста. Ты же староста!  — Не смей вставать перед Малфоем, грязнокровка, когда я в процессе размазывания твоего нищего дружка по мантиям присутствующих. Или малыши не могут сами постоять за себя? Привели мамочку.  Он так и швырял поверх неё слова, даже не удосужился опустить взгляд и адресовать оскорбления непосредственно Грейнджер.  Рон забился в руках Гарри, услышав то самое слово. Он пытался вырваться и снять мантию вместе с другом, намертво ухватившимся за неё.  — Минус двадцать очков со Слизерина, Малфой. За неподобающие выражения в стенах школы, — из-за спин гриффиндорцев раздался голос Роджера Дэвиса, старосты Когтеврана. О, спасибо за помощь, Роджер. Мысленно закатила глаза Гермиона.  — Брось, Гермиона, отойди. Я накормлю его Бамбардой так, что Снэйп не узнает остатки, — Рон уже дошел до своего любимого цвета спелой свёклы. — Минус двадцать очков с Гриффиндора, — послышалось из-за спины Малфоя, — за провоцирование драки. Нотт ухмылялся из-за его плеча расслаблено, но злобно. Гермионе почему-то захотелось трусливо отступить.  — Свалила. К мерлиновой матери. Я сказал. Быстро. Тупая грязнокровка! Он стоял слишком близко и едва себя контролировал, но так и не коснулся её. Кулаки сжимались и разжимались, будто ему приходилось удерживать себя усилием воли, но движения оставались выверенными, почти безупречными — слишком точными для ярости. Гермиона чувствовала кожей: как бы ни бурлила в нём злость, перейти эту грань Малфой себе не позволит.  Но снова это «грязнокровка». Конечно, сейчас бьет не так больно как раньше — она привыкла, но… Хотелось сделать этому папенькиному слюнтяю, окруженному защитниками, так же больно. До омерзения неприятно. Чтобы он по-настоящему поплатился за свои слова — унизить при всех, даже в глазах змеенышей.  И идея родилась мгновенно, минуя отдел мозга, отвечающий за критическое мышление. Гермиона резко шагнула к Малфою, встала на носочки, запрокинула голову, вцепилась в полы его мантии для устойчивости и с размаху чмокнула в губы. Это был не лёгкий поцелуй: подавшись вперёд, она потеряла равновесие и буквально впечаталась в него. Он оказался… мягким. Мысль мелькнула и тут же была с раздражением отброшена. Грейнджер быстро отпрянула и непонятно как оказалась за спинами Рона и Гарри. Рядом с ними, одним прыжком, материализовался Дин. За спиной Малфоя стеной встали Нотт, Забини и Гойл. Все застыли, глядя друг на друга. Малфой потерял способность говорить. Он, кажется, впервые не нашелся что сказать сразу. Но вот еще мгновение и коридор взорвался. Хорёк вытирал рот рукавом и орал, что его осквернили. Рон рванулся было к нему, когда Гарри уже отбивался от Гойла, но рядом оказался, не по своим габаритам ловкий, Крэбб. Невилл, Симус, Дин и Роджерс сцепились со слизеринцами. Крэбб и Гойл, конечно, оказались физически сильнее и волоком оттащили Гарри и Рона подальше от Малфоя. Началась настоящая магловская драка. Трещали мантии и носы, коридор захлёбывался криком. В самом эпицентре оказались Грейнджер и Малфой. Гриффиндорка, довольная собой до омерзения, открыто наслаждалась — наконец она его переиграла. Скрестила руки на груди и самодовольно улыбалась, наслаждаясь своей первой настоящей победой. Малфой же пытался выжечь в ней дыру взглядом и, подойдя вплотную, тихо прошипел, практически не размыкая губ:  — Ты пожалеешь об этом, отродье маггла.  Она озорно хмыкнула с его обычным выражением превосходства и самодовольства.  — Да плевать мне на тебя, Малфой.  Гермиона, старый ночной колпак Годрика, впервые расслаблена в его присутствии и откровенно потешалась. И чего она его раньше так боялась. — А вот ты теперь помеченный грязнокровкой на глазах у всего чистокровного, — она показательно скривилась, — Слизерина.  Гермиона обвела драку пальцем, наклонилась ближе и тихо, нараспев прошептала:  — Теперь ты мооой, Малфой. Я тебя при всех заклеймила.  А потом резко развернулась, направила палочку в толпу дерущихся, и лениво произнесла:  — Импедимента Максима.  Парни вокруг них превратились в карикатурный кадр из фильма в слоу-мо. Накал спал.  — Расходитесь, живо! — рявкнула она на зевак. С ней никто даже и не подумал спорить: по команде любопытные жители Хогвартса разбрелись кто куда.  Гермиона сняла со всех баллы, не разбираясь, кто свой, а кто чужой, и пошла на урок своим обычным «довольным» пружинящим шагом. Сердце от пережитого страха колотилось где-то в районе горла, не позволяя сделать полноценный вздох.   Она его сделала. Она победила впервые. И чем? Хитростью — оружием чистокровных.