Теперь ты мой, Малфой

Прошла неделя, а Малфой так и не отомстил. Он все думал как унизить, растоптать, заставить ее умолять его сжалиться. То и дело на уроках, в коридорах он останавливал на ней взгляд. Заучка ничего не боялась, открыто ходила по школе без своей обгрызанной охраны, шепталась с полоумной Лавгуд и девочкой Уизли, заливисто смеялась (у неё всегда был такой смех?), читала по углам, поправляла за ухо свой дурацкий локон и улыбалась. Улыбалась, улыбалась, улыбалась. Салазар, какого она такая счастливая?! Все. Хватит, Драко. Она — грязь. Он повторил это про себя, будто заклинание. Почему-то не сработало.  — Драко, если ты сейчас не расслабишь брови, мальчик мой, у тебя треснет кожа на затылке.   Блейз сидел напротив за столом Слизерина в Большом зале и пытался всеми силами привлечь его внимание, медленно издеваясь над яичницей с помощью ножа и вилки. Даже для слизеринца у него слишком ровная спина.  — Отвали. — Драко лениво перевел на друга взгляд, кончиками пальцев перебирая на весу десертную ложечку.  — Ты знаешь, если бы не твои глаза небесной красоты и эта челка, так сексуально спадающая на глаза, я бы бросил тебя тут же, мой грубый дружочек.  — Блядь, Забини, не называй меня так.  — А ты не хами мне, салазарово отродье. И, гребаный соплохвост, хватит уже пялиться на Грейнджер, осталось только блаженным пуффендуйцам объявить о твоем увлечении. Только эти остолопы не в курсе сексуальной фантазии Драко Малфоя. — Сексуальной фантазии? Ты потерял часть мозга, пока шел на завтрак? — Блондин сжал кулаки на столе.  Блейз показательно тяжело вздохнул.  — Я слишком хорошо знаю тебя, Драко, — серьезно начал он, — и с каких это пор ты говоришь со мной как с Уизли? — слизеринцы молча смотрели друг на друга, общаясь молниями, которые метали глазами.   После коротких переглядок Забини снова карикатурно вздохнул.  — Расслабься. То, что тебя обесчестили ничего не значит для меня. Дорогой, ты всегда в моем сердце.  Малфой демонстративно закатил глаза. Мерлин, какой же идиот.  — Ты не исправим. И как я умудрился записать тебя в друзья.  — Хватит позориться еще больше. Ты не виноват. Никто на тебя косо не смотрит, все видели, что это она на тебя прыгнула, но если ты не прекратишь пялиться — будут. Ты уже неделю как зациклился на ней. Делай вид, что тебя это не зацепило.  — А меня и не зацепило, я просто думаю как ей отомстить. Как Малфой.  — А выглядит так, как будто ты не можешь сдержать слюновыделение при виде неё. Не ожидал, что грязнокровка настолько хорошо целуется.  Драко прыснул фонтаном тыквенного сока, который только что глотнул. Часть капель попала на мантию Блейза. Рядом сидящая Пэнси, завизжала.  — Фуу,  мальчики, с каких пор я сижу за столом Гриффиндора?  — Угомонись, Пэнс, — цыкнул Драко.  — А ты, — он ткнул в Блейза пальцем — хватит нести херню.  — Как скажешь, малыш, как скажешь. Только потом не говори, что дядюшка Блейз не предупреждал.  Он покачал головой, сделал вид, что закрыл рот на замок и выкинул ключ.  — Разрешите откланяться, господа.  Мулат встал из-за стола, взял сумку и отправился на урок, небрежно бросив за спину:  — Догоняй.  Сейчас зелья. И с каких это пор Драко на них не спешит? Совсем не хотелось тащиться в сырые, мрачные подземелья — настроение и так ни к Мерлину, спасибо, друг. Он все сидел и сидел над тарелкой, а слизеринцы постепенно растворялись в суете начинающегося учебного дня. За гриффиндорским сидела Грейнджер, Лонгботтон и кудрявая башка. Драко не мог запомнить как его зовут и уже давно дал свое имя.  Она читала огромный фолиант и пила чай, обхватив чашку двумя руками. Ну подумать только, что за деревенщина. Скорее всего, ее родители какие-нибудь недалекие фермеры по колено в чьем-то навозе.  Грейнджер хихикнула на слова кудрявой башки и перелистнула страницу.  Она так много выражает свои эмоции, смеется… раньше ему казалось, что суше нее  сухаря не существует. Да почему он вообще на неё смотрит? Идиотская Грейнджер!  Вдруг девушка подняла глаза и уткнулась своими карими блюдцами в него. Ну, и чего пялишься? Драко не отвел взгляд. Еще чего! Пусть сама отводит. Отводи давай, грязнокровка, красней, смущайся, бойся, убегай в истерике. Но она смотрела прямо в глаза. Бесстрашно, задумчиво, без вызова, как будто пыталась отыскать в его черепной коробке ответ на свой вопрос.  Они так и смотрели друг на друга пока она, не отрывая свой грязный взгляд, встала, закрыла книгу, подцепила другой рукой бесформенную сумку и перешагнула через скамью.  Слава Салазару, решила свалить. Драко снова уткнулся в свою чашку и тяжело вздохнул. Кажется Блейз прав, ее стало слишком много.  Напротив с грохотом упал и открылся тяжелый фолиант. Кофе оказался за пределами фарфора, а напротив села Грейнджер.  Это что шутка такая? Какого Мерлина?! Драко закипел мгновенно, но лицо сохранил невозмутимым. Осталось открыть рот и сказать что-нибудь унижающее…. Как вдруг косматое гриффиндорское чудище громко выдало: — Милый, захотелось посидеть с тобой перед уроком. Увидела, что твои друзья ушли и место освободилось. Я скучала.  Драко контузило на месте. Слизеринцы по-близости начали нервно коситься и шептаться, некоторые нескрываемо таращились. Гермионе даже показалось, что общий шум в Большом зале упал до нуля. Она смотрела блондину прямо в глаза с выражением Бэмби, а он все так же не мог открыть рот. Годрик, за такое мгновение можно было бы даже провалить один СОВ.  — Грейнджер, ты…  — Знаю. Знаю. — Девушка отмахнулась от него рукой, как от назойливой мухи. — Не должна садиться за стол Слизерина. Просто у меня сейчас свободное окно, потом Трансфигурация, а на большой перемене я планировала зайти к Хагриду, поэтому мы не сможем увидеться.  Она резко повернула голову вправо, где сидела Милисента Булстроуд через пару свободных мест.  — Сначала не будет видеть меня целый день, а уже к вечеру устроит истерику, что я сижу до поздна в библиотеке и не уделяю ему должного внимания, — как к подружке обратилась она к Милли и опять посмотрела на блондина.  — Не хочу снова выслушивать, Драко, что я не провожу с тобой время. Вот она я, тут, — сказала Гермиона, как будто может себе это позволить.  Малфой не мог вставить ни слова.  — Но мне нужно прочесть этот закон парной трансфигурации, иначе МакГонагал не поставит дополнительные баллы, — и уже чуть более раздраженно добавила, — подожди немного.  Слизеринцев поблизости контузило той же взрывной волной, что и Малфоя. На лицах застыли гримасы пренебрежения, шока и недоумения. Немая сцена затягивалась.  — Какого Салазара ты тут творишь? —наконец пришел в себя Малфой и прошипел сквозь зубы. Еще чуть-чуть и его смогли бы понять только летучие мыши.  — Прости. Прости, ладно, — снова громко отмахнулась гриффиндорка. — Ты не любишь выставлять отношения на показ, я знаю, но какой смысл, все и так уже болтают из-за той ситуации, нуу, когда я успокоила тебя при всех, как Я умею.  Гермиона идиотски хихикнула, совершенно не принадлежащим ей смехом.  — А сейчас дай мне десять минут, малыш. — И она уткнулась в фолиант.     Прозвенел второй звонок, предупреждающий жителей Хогвартса, что пора бы поторопиться, завтрак заканчивается и уже через пять минут начнутся занятия. Слизеринцы за столом, как по команде, повскакивали с мест и засобирались, будто вернувшиеся к жизни от Петрификуса. Змеи поспешно закидывали вещи в сумки и неотрывно смотрели на Малфоя, уходили — и оборачивались на Малфоя. Прекрасно. Стол слишком быстро опустел, по краям осталось несколько старшекурсников.  — Я убью тебя, грязнокровка. Беги сейчас. Прячься, а потом оборачивайся на каждый шорох. Потому что ты — труп.  Гермиона подняла на него глаза, подперла щеку рукой и  широко заулыбалась.  — Буду ждать, любовь моя.  А потом встала, собрала свои вещи и поманив за собой ошарашенного Невилла, который единственный остался сидеть за столом Гриффиндора и не мог понять, что тут вообще происходит — пошла на урок.  Такого абсолютного счастья девушка не испытывала уже неделю. Два — один, малыш Драко. Два — один.  Хогвартс разорвало на мелкие части.  И как это было возможно, ведь большая часть школы не была свидетелем той сцены за завтраком. На следующей же перемене шушукались все — по углам, на занятиях, в нишах коридоров, в открытую. Замок уже спустя час жил единственной новостью — чистокровный принц Слизерина, Драко Люциус Малфой, поступился своими принципами и тащится хвостиком за маглорожденной зубрилкой Грейнджер. Их тайный роман больше не тайный. Никто не знает как принял этот удар Гарри Поттер. Пожалуй, новость года.  — И все равно Гермиона, это опасно! Он псих, мерзкий таракан, его папаша — Люциус Малфой! Рон скривился как будто учуял носки Хагрида прямо у себя под носом.  — Он жополиз Того-Кого-Нельзя-Называть. Ты думаешь до него не дойдут слухи? Да он завтра же прибудет к сыночку и когда поймет, что ты наврала — задушит тебя своей лентой для волос на глазах у всей школы.  — Перестань драматизировать, Рон. Даже если Малфой старший прилетит сюда защищать честь семейства — я просто скажу, что влюбилась и души ни чаю в его белобрысом хорьковом недоразумении. А когда он будет угрожать, смирюсь со своими чувствами и слезно, обязательно в присутствии директора, пообещаю совладать с собой и не подходить близко к хорьковому высочеству. Ну не убьет же он маленькую глупую девчонку за чувства? Первая любовь и все такое. Это всего лишь детские шалости.  — А ты подумала что все, ВСЕ-Е-Е, Гермиона, в замке теперь будут думать, что ты втрескалась в Малфоя! И когда он якобы даст тебе отворот-поворот — что будет тогда?  Рон резко дернул ее за руку и развернул к себе. Они остановились на извилистой дорожке, которая поднималась от хижины Хагрида к замку по холмам.  — Каждый будет думать, что ты упала в его ноги и пытаешься выпросить внимания этого слизняка. А он тебя отверг. Отверг за то, что ты маглорожденная. Это унизительно.  — Или я быстренько сделаю так, что вся школа будет считать нас влюбленными до чертиков голубками, а Малфоя просто своенравным индюком, который крутит тайный роман и побаивается родителей. Тогда к приезду Люциуса все уже будут думать, что он разлучает влюбленных и, чего хуже, пытается убить невесту сына.  — Годрик, да зачем тебе это?? Разве ЭТО стоит быть униженной Малфоем и строить с ним любовь! — на этих словах Рон скривился так, что Гермиона и не думала о возможностях его лица собрасться в такую складку.  — Да! Стоит! Рон, как ты не понимаешь, я устала от этих постоянных унижений! Пришло время постоять за себя. Он будет обходить меня за три этажа. Я покажу ему, что значит до конца дней жить с тенью, брошенной на тебя абсолютно незаслуженно. Такие, как он, понимают только свой язык — унижений.  — И с чего ты взяла, что на него падет какая-то тень?  Рон искренне пытался достучаться, но подруга уже сформировала план, и он понимал, в такой ситуации Гермиона будет следовать ему как табун кентавров.  — Ты недооцениваешь мир волшебников, Рональд. Как всегда. Не важно что ты говоришь, важно что о тебе когда-то слышала толпа. В его крохотном обществе чистокровных всегда найдется сокурсник, который расскажет на каком-нибудь бесполезном приеме, что у Малфоя не всегда была кристально чистая репутация. Как бы он не пытался строить из себя идеального принца чистой крови. А там уже не важно что было правдой, а что нет. Поймите вы уже с Гарри, он будет строить свою жизнь вокруг чистокровного общества — будет заключать сделки, заводить знакомства, строить карьеру. И я не дам ему забыть обо мне.  Гермиона развернулась и продолжила идти в сторону замка. Рон плелся сзади.  — И все равно мне это не нравится. Он опасен! Он жестокий. И трусливый. Самовлюбленный индюк. Его папаша уже целует змеиные пятки. Ты можешь слишком сильно задеть его за живое.  — Надеюсь на это.  Рон громко застонал за ее спиной.  — Я убью Гарри за то, что ушел раньше. Уже в замке Гермиона решила отправиться в башню Гриффиндора и засесть за домашнее задание, а Рон — найти Гарри, чтобы как раз этого не делать. Подруга была в таком воинственном расположении духа, что могла пригвоздить их обоих к учебникам на весь вечер.  Продвигаясь в одиночестве к башне, то и дело, гриффиндорка слышала шепотки за спиной. Ее нагнала Фэй Лоуренс и попыталась узнать подробности тайного романа. Грейнджер кокетливо улыбнулась и ушла в своей манере от разговора. Это пойдет на руку, уже к вечеру сплетница Фэй раззвонит всей школе как Гермиона светится от счастья.  Довольная собой и сегодняшним днём, она поднялась по очередной лестнице, дальше нужно было пройти длинный коридор.   На этаже возле библиотеки стоял Малфой и Скотт из Когтеврана на курс старше. Она его сразу заметила. Змееныш высокий, почти как Рон, и подтянутый, хорошо сложен, как Дэвид. Его фигура выделяется среди, в основном несуразных, хогвартских парней в расцвете пубертатного развития, как сказала бы мама.  Дэвид понравился ей сразу. На каникулах этот блондин маггл стал для неё проводником во взрослую жизнь. Гермиона побоялась опозориться на следующей встрече с Виктором и нашла тренажер. Викторозаменитель оказался лучше — остроумнее, увереннее, умнее. Вот так и закончилась ее переписка с Крамом, не дотянув до следующей встречи. Жаль, что он далеко. У них могло бы что-то сложиться. И ей не пришлось бы мечтать о сильных руках перед сном.  Ученики собирались после ужина в библиотеке, чтобы выполнить домашние задания, поэтому в этой части замка было довольно людно.  Парни что-то увлеченно обсуждали. Сегодня определенно ее день. Да будет шоу — подумала Гермиона и где-то в районе живота затрепыхались бабочки волнения.  Она быстро пересекла коридор, суетливо подбежала к Драко, делая вид, что безумно спешит, чмокнула его в щеку и побежала дальше.  Драко схватился за место поцелуя, как за ранение. На лице Скотта заиграла хищная, мерзкая улыбочка.  — Кажется Малфой (он особенно сделал акцент на фамилии) завел себе подружку. А папа знает, Драко?  Но блондин уже не слышал, а сорвался вслед за грязнокровкой. Больше он не позволит ей унижать себя.  Гребаная тупая сука решила поиграть с ним в игры. Хочешь поиграть Грейнджер — мы поиграем.  Он догнал ее за поворотом в следующем, уже пустом, коридоре. Руки чесались взять за шею и впечатать в стену, но Драко только дернул за запястье, развернул девушку и пригвоздил к стене своим телом. Она такая маленькая. Грейнджер съежилась еще больше когда он опустил ладони на стену по обе стороны ее головы.  Хрупкая… Хватит дрожать! Гриффиндорская идиотка только усложняет задачу. Малфой навис и у него никак не получалось усмирить дыхание.  Гермиона задрала голову, смело посмотрела в серые глаза, вдыхая их общий воздух.  Вау.  Он потрясающе пах. Она еще никогда не была возле слизеринца настолько близко и долго, чтобы почувствовать. Этот запах будоражил что-то внутри, ненавязчивый парфюм, смешанный с… Малфоем. Как такой приятный запах может принадлежать этому мерзкому, злобному, напыщенному слизняку. Страх ушел мгновенно. Как загипнотизированная она позволила чувствам опустить себя в теплую, комфортную ванную.  — Ты забыла, милая, что в паре помимо телячьих нежностей есть еще и секс.  Он положил правую руку на ее бедро и сильно сжал, скомкав юбку.   От его шипения пошли мурашки по спине. Предатели. Гермиона вдохнула глубже.  — Я приказал тебе перестать играть в твои игры.  Девушка немного повернула шею, пытаясь незаметно глотнуть свежего воздуха, и Драко открылся нежный изгиб. Он сглотнул от чего кадык подскочил перед глазами Гермионы. Так завораживает… Фу, какой же он упырь.  — Я же говорила тебе уже, Драко, что ты теперь мой. Поверь мне, тебе стоит услышать  и запомнить эти слова, дорогой. Рита Скитер тоже не хотела слушать и где она сейчас.  Драко нахмурился. К чему тут Скитер. Что она несет.  — Хватит. Называть. Меня. По имени. Ты не смеешь осквернять его своим языком.  — Прости, любимый, — Гермиона открыто потешалась над ним, лениво улыбалась и вела себя как кошка. — Буду называть как пожелаешь. И снова громко вдохнула. Парень странно дернулся. Она не боится его, глубоко и медленно дышит, если бы тут стояла Пэнси, он подумал бы, что она наслаждается.  — Мне ничего не стоит трахнуть тебя прямо вон за тем рыцарем, грязнокровка. Ты играешь с огнем. Я попользую тебя и выброшу, раз ты так сильно хочешь быть моей подстилкой, там тебе и место.  Тишина.  — Если хочешь. — Еще один глубокий вдох и медленный выдох Гермионы.  — Ты думаешь я блефую? — он ударил рукой возле ее лица, от чего девушка дернулась и сильнее вжалась в стену. — Ты зашла слишком далеко. Рисковая, безбашенная Грейнджер. Хм… Как не похоже на забитую мышь, не находишь?  Вдруг Драко осенило.  — Решила сыграть на контрастах? Ты всегда была умненькой, зубрилка. Я польщен. Но ты ни с тем связалась.  Он так и не убрал руку с бедра, а она не скидывала ее. Мерзко, но так нужно. Ха. Она размажет его. Он играет не на своем поле.  Девушка немного придвинулась к его шее, вдохнула приятный запах. Это было не обязательно, скорее для себя. И провела двумя пальцами от кадыка до застегнутой пуговицы белой рубашки. Первые две были расстегнуты, а галстук расслаблен, что открывало доступ к мягкой коже шеи и груди. Какой он… бархатный. Почему-то захотелось поджать пальцы ног.  — Ты еще не понял, малыш. Я забрала тебя себе.  Ее шепот вызывал у Малфоя слоновьи мурашки. Он немного отклонился назад и прирос к полу. Грейнджер потянулась за ним.  — И когда я захочу, ты будешь трахать меня за рыцарем или перед ним. Если я захочу, ты будешь стоять на коленях и просить меня сжалиться, ты будешь умолять, милый, чтобы я дала тебе себя. Ты будешь с трясущимися руками просить меня дотронуться до тебя.  Пауза затянулась. Он уже не дышал.  — И когда я разрешу — это будет самый счастливый день в твоей жизни. Если, конечно, ты будешь хорошо себя вести.  Она потерлась носом о ямочку на шее. Тело не слушалось. Хотелось остаться тут навечно. Драко схватил ее за шею сзади и грубо оторвал от себя, запрокинув голову, чтобы увидеть глаза.  — Я тебе разрешу, Драко. И ты скажешь «спасибо». Так что к ноге, мальчик.  Гермиона похлопала по другому своему бедру рукой, как любящие хозяева подзывают к себе питомцев.  Блять, ЧТО она сейчас сказала? Даже Пэнси не была способна сказать ему такое. Они смотрели друг на друга. Грейнджер его будоражила. Это было неприятно осознавать.  Малфой откинул голову и демонстративно громко и невесело рассмеялся.  — Кажется, я понял в чем тут дело. Это оборотное зелье? Ты не настоящая. Ха-ха умно. Надеюсь, ты не Уизли.  Драко резко отдернул руки и отошел на шаг. — Только чего вы добиваетесь? Никто никогда не поверит, что у нас что-то есть. Обвинить меня в попытке изнасилования — не бывать этому. В попытке физического насилия? Умно, но в отличае от вас, плебеев, Малфои не трогают женщин. И не мараются о грязнокровок.  Он демонстративно вытер руку о брюки. — Но это действительно интересный ход, меня позабавило. Сделать из убогой серой почтовой совы филина? Умно. И правда интересно, но слишком очевидно. Так что отвалите и я не сдам вас Снейпу вместе с вашей убогой подружкой, дебилы.  Драко смотрел в оленьи глаза Грейнджер и не мог поверить, что только что лапал Уизли. И откуда только у этих придурков столько оборотного.  — Так что прощай, любимая. Так и быть, я сохраню тебя сегодня в целости, ты была интересной и смелой девочкой.   Драко резко развернулся на каблуках и застыл. На него шла главная сплетница школы — Лаванда — гребаная сука — Браун. И что она слышала? Браун обогнула Малфоя, не скрывая шока и открытого рта, заговорчески подмигнула Гермионе, и торопливо пошла дальше.  Блять, она слышала только последнюю фразу.  — Лаванда, подожди, я с тобой!  Грейнджер позвала шатенку и, когда та обернулась, в один шаг подпрыгнула к Малфою, чмокнула его в губы СНОВА и, спиной пятясь к Браун, громко сказала: — Увидимся милый, я пришлю тебе сову, если останется время погулять у озера.  И показала рукой средний палец правой руки (и что это, блять, за жест?), так, чтобы Браун не видела. А потом подбежала к девчонке, взяла ее под локоть и потащила к лестнице.  Драко Малфою первый раз в жизни захотелось рыдать от злости и бессилия. Теперь точно вся школа будет судачить, что он с грязнокровкой. Насколько бы это было нереально.  И вот тут, в пустом коридоре, Драко наконец осознал: он не охотник. Он — добыча.