Теперь ты мой, Малфой

Первым уроком следующего дня были сдвоенные Чары с Гриффиндором. Раньше он любил эти занятия, потому что можно было вдоволь оторваться на тупоголовых Уизли и Поттере. Это бодрило и задавало тон всей последующей неделе. Сегодня он стоял в стороне от друзей и ждал Грейнджер. Салазар его раздери.! Кто бы мог подумать.  Двое этих неандертальцев зашли в класс, а её всё не было. Значит, Оборотного не будет и придёт настоящая зубрилка, а не как на матче. Всё-таки это был Поттер у библиотеки. Уизли был бы красный как рак, да и такой словарный запас… он не способен. А вот на матче точно был рыжий — его не было на трибунах. Идиоты установили по нему график. Хорошо бы пойти к Снейпу и нажаловаться на этих придурков прямо сейчас. За использование Оборотного их исключат. Исключили БЫ, если бы это был не Поттер, а у него на руках были реальные доказательства.  Придётся их добыть.  Через несколько минут показалось убогое гнездо каштановых волос в начале коридора. Драко зашёл в класс и как всегда сел на за последний стол левого ряда у входа. Блейз уже сидел там.  — Сядь с Милли.  — Что?  — Немедленно.  Забини недоуменно смотрел, но всё же встал. Не в его характере ослушаться приказа слизеринского принца, особенно отданного таким тоном. И как раз вовремя — зашла Грейнджер. Она уже проходила мимо его стола, когда Драко на весь класс догнал её спину фразой:  — Малышка, сядь сегодня со мной. Блейз любезно уступил тебе место.  Все глаза двух факультетов устремились на них. Кто-то протяжно свистнул. Грейнджер медленно повернулась. Она удержала лицо — достойно. Но пятнами всё же покрылась. Значит, всё было с её согласия. Немного замялась, но вдруг пришла в себя и двинулась в его сторону с неестественной улыбкой.  — Конечно, Драко.  Малфой закинул руку на соседний стул и демонстративно похлопал, выжидая, пока она займёт своё место.  В класс зашёл профессор Флитвик, и ученики, вернувшись к жизни, заёрзали на местах.  — Мои милые, тише-тише, успокаивайтесь, пора… А, все уже спокойны. Замечательно. Тогда приступим. Тема сегодняшнего занятия…  Драко не отрывал взгляда от преподавателя и наклонился к Грейнджер, рука осталась на стуле, получилось так, будто он её обнимал. И снова он занял собой всё пространство. И его запах. Снова. Гермионе захотелось откинуться в его руки, уткнуться в хорьковую шею и тереться как кошка. Снова. Мееерлин, помоги ей! — Я решил, что тебе уже не терпится побыть со мной, сладкая. Как прошла ночь? — Его левая рука опустилась на её колено и поскользила вверх. — Знаю, вчера ты хотела большего, но пока я принимал поздравления, ты куда-то делась. Я искал тебя и сегодня утром, но ты так и не пришла на завтрак. Ты была такой сексуальной в моей футболке. Я исправлю ситуацию, малышка. Он всё выше и выше поднимал руку по её ноге и уже начал забираться под юбку.  С соседнего ряда на них во все глаза смотрел Крэбб. Драко откинул голову и с фирменной ухмылкой поднял на него брови.  — Что-то хочешь сказать, Винс?  Крэбб перевёл взгляд на Флитвика.  Браун иногда поворачивалась и кидала игривые взгляды. Сука.  Рука Драко оказалась под юбкой на внутренней части бедра — он начал сжимать её и поглаживать большим пальцем. Кожа оказалась бархатистой, прохладной и покрылась мурашками. Ха! Она не визжала и руку не убрала.  — Не думал, что твоя кожа такая приятная, грязнокровка, — прошептал Драко ей на ухо.  Она сглотнула. — Мне нравится. Уверен, ты уже вся мокрая от одного моего прикосновения. На фоне Флитвик что-то увлечённо бубнил.  Поттер и Уизли периодически пялились, но того, что творится под столом, им не видно. Пальцы под юбкой сжимались и разжимались, но не грубо, а скорее ласково. Гермиона вздохнула и прикрыла глаза. Этим летом она уже почувствовала сладость таких прикосновений — тело помнило и начало отзываться, даже и не собираясь брать в расчет, что рука, вызывающая приятные ощущения внизу живота, принадлежит этому хорьку. А он ей совсем не нравится.  Она повернула голову и случайно коснулась кончика его носа своим. У гриффиндорки кружилась голова от этого запаха, во рту пересохло. Почему он вызывал в ней эту внутреннюю дрожь предвкушения? Было страшно признаться даже себе, но Гермиона хотела большего. У неё просто давно не было мужчины. Давно не было мужчины. Давно не было мужчииины. Грейнджер прикусила нижнюю губу.  — Тебе стоит постараться лучше, малыш Драко, — донёсся до него томный шёпот. — Чтобы я стала мокрой, придётся использовать язык. Пяти пальцев и одной смазливой мордашки будет маловато. Это всё-таки ты. Парень только что получил бладжером в лицо. Это было неожиданно. Рядом сидела совершенно точно настоящая Грейнджер, два её недоумка были в этой же комнате. Может, кто-то другой…. Но кто?! Драко быстро пробежался глазами по гриффиндорцам — все на месте. — Предпочитаешь быть нагнутой в каком-то особенном месте или прямо тут?  — Не люблю публичные выступления. — Тогда после урока пойдёшь со мной.  — Не разочаруй меня.  Гермиона глубоко вдохнула и, глядя прямо в его глаза, положила руку на колено Драко, а затем коротко сжала его.  Какого грёбаного старого Салазара тут происходит?! Драко сел ровно.  — Итак, приступим к конспектированию. Возьмите ваши перья.  «Блядь, слишком искусно играет зубрилка. Это просто не может быть она». Он пробежал ещё раз глазами по столам гриффиндорцев. Сука. Все на месте. Нет, привлекать кого-то со стороны она бы не стала, это чересчур. Но, Салазар, что тогда происходит?! Она должна была блеять что-то невнятное, краснеть, испугаться, вести себя как убогая, грязная, скучная Грейнджер. Драко невольно посмотрел на Пэнси. Она тоже была тут. Почему Грейнджер его не боится? Выложила на стол все карты и кайфует. Это интересно. Пока она делает его по всем пунктам. Может, они поменялись местами с одним из тупоголовых? Но как узнали, что Драко посадит её вместе с собой? Грейнджер наверняка девственница, все эти фривольные игры не в её духе. Откуда только понабралась? Ладно гриффиндорская смелость, но она ведёт себя с ним как кошка! Если бы это была любая другая, например, слизеринка, он был бы уверен, что она его хочет. Ну и что теперь будем делать, мистер Малфой? Пугать до конца?  «Что, боже милостивый, великий Мерлин, тут только что было?» Гермиона, не отрываясь, смотрела на профессора Флитвика и пыталась незаметно восстановить дыхание. Всё. Успокойся. Запаха больше нет. Короткий вздох. Чё-ё-ё-ёрт. Есть. Почему этот сукин сын так вкусно пахнет? Почему у него такие сильные руки? Почему такой низкий голос? Как он за неделю стал… горячим? Захотелось самой себе влепить пощёчину.  «Годрик, я попала в западню, которую сама расставила. После урока он потащит меня бог весть куда, где уже не будет целого класса людей. Что делать? Что делать? Что делать?! Мерлин. Я действительно его разозлила. А если он будет пытаться меня заполучить? Не идти? Значит, автоматически проиграла. Идти? С какой целью? Так, спокойно, Гермиона. Спокойно. Что я тогда сказала ему в коридоре? Что ему нужно будет постараться, чтобы меня заполучить. А если он просто возьмёт своё? Он сильнее, выше и хорош в магии. Нет-нет. Он сказал, что не насильник. Нет. В таких делах верить нельзя. Тем более Малфою. Нужно застать его врасплох. Стоп. Стоооп. А вот это уже идея. Действуй, Гермиона».  Прозвенел звонок, а профессор Флитвик всё не унимался — да так, что когда он наконец закончил, все сорвались со своих мест. До следующего урока оставалось совсем чуть-чуть. Драко схватил Грейнджер за запястье.  — Не так быстро, грязнокровка, следующий урок ты пропустишь.  Гермиона ничего не ответила, начала только неторопливо собираться.  — Гермиона, всё в порядке? Ты идёшь?  — Да, Гарри, не ждите меня, я еще поговорю с профессором Флитвиком по поводу своей работы — нужно переделать её.  — Но у тебя и так превосходно, — Гарри приподнял бровь. — Есть шанс получить дополнительные баллы. Встретимся в гостиной.  Когда в кабинете больше никого не осталось, Гермиона вышла из класса. У двери стоял Малфой, вальяжно оперевшись на стену. — За мной пошла.     Грейнджер нервно дёрнулась за ним. Даже самой себе она не могла объяснить, зачем куда-то идёт с этим слизеринцем.  До восьмого этажа они дошли в тишине. Гриффиндорка была уверена, что они идут в Выручай-комнату, но Малфой затолкал её в ближайший заброшенный класс. — Конфундус! Акцио стул! Инкарцеро! Коллопортус. Оглохни.  — Твою мать, какого черта ты делаешь?!  — Акцио палочка Малфоя.  Драко сидел на стуле по середине пыльной комнаты, верёвки опутывали его ноги и руки, крепко привязывая парня к дереву.  — Ты сумасшедшая сука, отпусти меня! И откуда ты только владеешь, блять, бспалочковой магией?! — он отчаянно дёргался в попытках выбраться.  Гермиона опёрлась о стол напротив и стояла, невозмутимо наблюдая за жалкими попытками парня освободиться. Ну и что с ним делать?  — Только базовый уровень, Малфой. Расслабься. Я не собираюсь тебе вредить. Это всего лишь моя безопасность. Мы просто поговорим.  Девушка кинула в дверь запирающее и ещё одно заглушающее заклинание.  Драко наклонился в её сторону и прорычал:  — Когда я выберусь, я намотаю твои чёртовы патлы на свой кулак, и ты пожалеешь, что посмела поднять палочку, блядская грязнокровка.  — Мммм. Ну вот, а говорил, что женщин не трогаешь и о грязнокровок не мараешься. Приятно видеть, что слова чистокровных не стоят ничего, — Гермиона постучала палочкой по своему бедру. — Видишь ли, Малфой, я предполагала, что взрослого разговора у нас не получится. Поэтому ты сидишь связанный и молчишь, а я говорю. И когда я закончу, ты примешь мои условия, и я тебя развяжу. Всё просто.  — Или я освобожусь, возьму свою палочку вон из того угла и убью тебя нахер.  — Хм… Или так, но тогда вся школа подумает на тебя. И ты закончишь в Азкабане.  — Это почему же?  — Потому что милая, невинная отличница, магглорождённая Грейнджер так влюбилась в плохиша, нелюбителя магглорождённых Малфоя, что у неё неделю не закрывается рот на эту тему. Она даже пришла в его футболке на квиддич и хлопала влюблёнными глазами. На кого они подумают? Ты понимаешь? Да-а-а, вижу, что понимаешь, любимый. Поэтому просто поверь мне на слово. Ничего такого я с тобой не собираюсь делать. Я пришла договориться вот о чём: мы выходим из этой комнаты и расходимся. Не появляемся вместе, не комментируем наш разрыв, не обзываем друг друга, не унижаем и не оскорбляем. Всё поутихнет, потом скажем, что всё сошло на нет. Моя репутация не пострадает. Твоя репутация не пострадает. Все останутся при своих.  — Моя репутация УЖЕ пострадала!  — Да брось. Твоя репутация ловеласа всея школы только укрепится. Лаванда будет в восторге. Признаю, я хотела тебя побесить, а тогда, в первый раз... ну, мне нужно было тебя как-то остановить, не драться же мне с тобой. Согласна-согласна, идея глупая.  — То есть ты сейчас хочешь мне сказать, что никакого Оборотного не было? Поттер и Уизел не участвовали? А всё это — просто ты?  — Я всегда получаю то, что хочу. — И чего же ты хочешь? От МЕНЯ?  — Чтобы ты больше не существовал, но Мерлин меня не слышит. Поэтому просто исчезни из моей жизни, Малфой. Не подходи ко мне, не разговаривай со мной. Ты не существуешь для меня, я — для тебя. Всё.  — А почему мне просто не сказать всем, что я тебя трахнул и бросил, чтобы насолить Поттеру? — Драко вальяжно откинулся на спинку стула, закинул щиколотку левой ноги на колено правой и нагло ухмыльнулся.  — Резон в этом, конечно, есть, только вот незадача: ты не сможешь ничего комментировать, на тебе будет магическое обещание.  Малфой с грохотом поставил ноги на пол и подался корпусом в её сторону. — Ты больная, Грейнджер. На такие мелочи магические обещания не дают! Может, это в твоём дегенератском маггловском мире такое приемлемо, но я не буду рисковать годами жизни из-за такой глупости.  — Не доверяешь себе, Малфой?  — Нет! У меня есть мозги, — он снова задёргался.  Грейнджер оттолкнулась от стола.  — Ну что же, любимый. Шанс я тебе давала. Обливиэйт — значит Обливиэйт.  — Конченая сука, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! Психопатка! — Драко изо всех сил начал вырываться из верёвок, но они не поддавались. — Не смей трогать мою память!  — Да хватит уже верещать. Рита Скитер просидела в банке несколько месяцев, а ты всего лишь забудешь, что я с тобой куда-то ходила. И будем тебя приобщать к магглорожденным и дальше.  — В какой ещё банке сидела Скитер?  — Ой-ой, так удивляешься, как будто не знаешь. что она анимаг. Я приструнила её, заперев в банке в анимагической форме, потому что она писала клевету обо мне и Гарри. Не говори, что не заметил перемен в «Пророке», — в его взгляде промелькнуло что-то… уважение и восхищение, но довольно быстро угасло.  — Грейнджер, ты свихнулась. Я даже предположить не мог, что у тебя настолько нет тормозов. В неумелых руках Обливиэйт может поджарить мозги! Очень сомневаюсь, что сопливая маггловка способна сделать всё правильно. Даже ты! — Вот и посмотрим. А насчёт сумасшествия, Малфой — я всегда была такой. Просто у тебя не было возможности рассмотреть меня поближе, милый.  Она подошла к нему вплотную и провела палочкой по щеке. В нос ударил запах Малфоя. Её любимый запах с недавних пор…  Драко прикрыл глаза. — А знаешь, Малфой, у меня появилась идея. Немного поиграем, прежде чем ты забудешь эту часть дня. Хочу тебе кое-что показать. — Пошла нахер.  — Обязательно, малыш. Но чуть позже.  Гермиона стояла рядом, погружённая в свои мысли, и изучала его шею. Он всё равно забудет. Фрагментом больше, фрагментом меньше. Он так умопомрачительно пах… Она сделала его, неужели не заслужила маленького поощрения? Никто не узнает.  Гермиона перекинула ногу через его колени и уселась сверху, лицом к Малфою.  — Свалила, грязная сука, — прошипел блондин. — Я не хочу тебя, ты мне омерзительна!  — Поэтому час назад ты залез мне под юбку? Это была твоя рука, Малфой. Я понимаю… Ты можешь говорить что хочешь, но я слышу твоё сердце, когда ты рядом. Расслабься и получай удовольствие. Об этом ты точно не вспомнишь. Гарантирую.  Драко дёрнулся, но уже не так отчаянно.  — Что ты собираешься делать? Блядь, изнасилуешь меня? Идиотка, на тебя у меня не встанет даже. Я не трахаю животных.  — Просто покажу тебе, как ты умеешь умолять магглорождённых, — прошептала Грейнджер.  Драко сжал зубы — да так, что заиграли желваки. Всё тело напряглось, он был как статуя, сотканная из ярости. Она не посмеет его трогать.  — Ты знаешь, твой запах… так на меня влияет, — она немного качнулась на его коленях.  Драко сглотнул. Кажется, это будет тяжелее, чем он думал.  — Почему мне так сложно тебя ненавидеть? — Её большой палец очертил вену на его шее.  — Ой, фу. Маленькая тупая грязнокровка влюбилась в злого Малфоя? Ты точно сошла с ума, — он хмыкнул и задрал подбородок. — Сколько раз мне нужно тебя унизить, чтобы до тебя наконец дошло? Ты мне НЕ интересна. И нет в этом мире ничего, что заставит меня умолять тебя раздвинуть ноги! Ты мне противна. Я ненавижу тебя и таких, как ты!  — А я тебя… — Гермиона невозмутимо и спокойно наклонилась к его шее, вдыхая аромат — сегодня было ещё меньше парфюма.  — Тебя невозможно любить: ты жалкий, мерзкий, избалованный, трусливый. Но и ненавидеть я тебя больше не могу, — и она провела носом по его шее.  Драко как будто дотронулся до оголённого провода. Он судорожно сжал челюсти и вдохнул, откидывая голову назад и ища глазами что-то на потолке.  — Когда ты в первый раз назвал меня малышкой — я потекла.  Малфой резко впился в неё взглядом, пытаясь разыскать в её глазах ложь. Она не врала… Гермиона еще раз качнула бедрами.  — Той ночью мне приснилось, как ты взял меня в коридоре сзади… Я кончила даже не дотрагиваясь до себя. Девочки не проснулись лишь потому, что я поставила заглушку на свой балдахин, — Драко затаил дыхание, а Гермиона потерлась лбом о его щёку. Он не смог сдержаться и закрыл глаза.  — Знаешь почему? Потому что перед сном ласкала себя, думая о тебе. Жаль, что ты не вспомнишь об этом, — в её голосе он услышал тоску.  — Такой откровенной я не была ни с кем. Мне бы хотелось, чтобы ты представлял меня, когда будешь трогать себя каждый раз, — она провела ладонями по его бёдрам. Ткань брюк оказалась тонкой и приятной на ощупь. И снова немного качнулась.  Судорожный вздох Малфоя. Он затаил дыхание, не смея её перебивать. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Он задержал взгляд на её губах, чувствуя её аромат.  — Ты прав, Драко, мне, кажется, нравятся плохие мальчики, — и она начала расстёгивать его рубашку.  Снова серия рваных вдохов. Всего несколько фраз — и он уже сходил с ума, как грёбаный второкурсник. Температура то падала, то поднималась. Его прошиб ледяной пот. Это Грейнджер. Это всё еще Грейнджер. Салазар! — Ты был прав, Драко, там в классе, когда гладил моё бедро, — мягкие женские пальчики погладили его по прессу. Малфой ещё чаще задышал. Одну руку Гермиона запустила в его волосы на затылке и начала легко массировать кожу головы. — Я промокла насквозь почти сразу.  Он закрыл глаза. Она сирена. Больше у него не было объяснений.  — Если бы тогда ты запустил палец ко мне в трусики, я бы расставила ноги пошире. Прямо на чёртовом уроке Флитвика. Когда все они в классе, — поцелуй за ухо, Драко дёрнулся, сжав зубы до скрежета. Она сразу попала в его эрогенную зону. Хотя сейчас он был весь этой зоной.  — Ты был прав, Драко, я была готова там… для тебя.  Гермиона легко провела кончиком языка по его шее. Мерлин, он оправдал все ожидания. Глаза закрылись сами собой.  — Мне было плевать, что там сидят наши однокурсники. Мне просто нужно было, чтобы твой палец оказался внутри меня,  — Гермиона качнулась и наконец попала клитором на его возбуждение. Он уже был каменным. Ткань брюк создавала умопомрачительный эффект, касаясь нежной кожи через тонкое бельё. Девушка застонала — откровенно и громко.  Она тёрлась об него медленно, открыто, без стеснения, касаясь комочка нервов в своём любимом, размеренном ритме. Волны удовольствия накатывали всё чаще, тепло и истома разливались по телу до кончиков пальцев ног. Гермиона поджала их в громоздких школьных туфлях «Мэри Джейн». Юбка задралась, и Драко увидел полоску белых трусиков.  — И если бы ты не был Малфоем, а я не была Грейнджер, то я бы уже сейчас сидела на твоём члене совершенно голая.  Гермиона потёрлась о него ещё раз, и Малфой собрал все свои силы, чтобы не застонать, крепко сжав зубы. — И мне плевать, что произносит твой рот. Потому что, в отличии от тебя, я смелая и не боюсь признаться себе: всё, что я действительно хочу сейчас — это сидеть на этих коленях.  Она чувствовала, что ему нравится. И то, что до этого было наказанием для него, стало наказанием для неё. По бедру побежала предательская капля.  «Гр..ейнджер… кхм… заканчивай».  Она спустилась от шеи к груди, целовала и тёрлась, ластилась и хотела уничтожить это блядское расстояние между их телами. Мозг отключился. Она понимала, что больше никогда в жизни не увидит так близко эти глаза, эту шею. Не вдохнёт его запах.  — Почему для меня твой запах — как Акцио? Ты не должен так пахнуть. Какой ты на вкус, Малфой? Такой же вкусный? — и она провела языком по ключице.  У него начали трястись ноги.  — М-м-м, да… Умопомрачительно вкусный.  Она продолжала тереться, пачкая его брюки своей смазкой.  — Драко…  — Грейнджер… Грейнджер, пожалуйста...  — Пожалуйста — что?  — Слезь с меня… или… поцелуй.  Она резко вскинула голову и остановилась. На лице Гермионы застыл немой вопрос.  — Просто, блять, засунь мне в рот свой чёртов язык! — прорычал он.  И Гермиона, не думая, поддалась. Она кусала, облизывала, нежно целовала уголки. А он отвечал. Так рьяно, так сильно, как будто единственное, что ему нужно было в жизни — облизать её всю. Они застонали одновременно. Она тёрлась об его пах. Он двигал бёдрами ей навстречу. Какой он каменный! Как они оказались в этом моменте? Как же хорошо... Ещё чуть-чуть — и она кончит только от этого. Он видел.  — Развяжи меня.  — Нет, — глаза закатились, она уже не была в состоянии держать их открытыми. — Гермиона, развяжи меня, я хочу до тебя дотронуться.  — Не-е-ет, а-а-ах... — она уже стонала в открытую.  — Гермиона, сейчас же! — Я не могу, малыш. А-а-а, м-м-м...  — Чёртова упрямая сука, — он отчаянно целовал её шею.  — Драко... Дра-ако-о... Да-а-а... — Пожалуйста, Грейнджер, я больше не могу, позволь до тебя дотронуться!  — А-а-а, Драко… Драко… я не мм..огу... М-м-м И Гермиона кончила, уперевшись лбом в его ключицу. Её трясло крупной дрожью, пока Малфой, зарывшись носом в её волосы, часто дышал.  — Дотронься до меня, пожалуйста. Или развяжи, и мы продолжим. Я обещаю, что не наврежу тебе, Грейнджер.  Его шёпот правда звучал искренне. Ей больше всего на свете сейчас хотелось продолжить. Гермиона хотела расстегнуть эту чёртову ширинку и продолжить, потому что никогда в жизни ей не было так хорошо. Это лучший оргазм в её жизни, а парень до неё даже не дотронулся. Но он задушит её голыми руками, если его освободить. Причём точно без магии. Она осторожно оттолкнулась.  Реальность больно обрушилась. Она его что изнасиловала? Гермионе мгновенно стало тошно от самой себя. Нет… нет… нет. Она вскочила с его ног. Она не могла.  — Прости. Дд…рако… кхм… Малфой, прости, ты.. ты же знаешь, я... никогда… это  — Хватит. Посмотри на меня. — Мне жаль… я не знаю, этого не должно… Прости, Малфой.  — Посмотри на меня. Пожалуйста, Грейнджер, посмотри на меня, — она медленно подняла взгляд. Было физически больно пытаться смотреть в его глаза. Но там не оказалось ненависти — там было что-то другое, больше похожее на усталость.  — Это ошибка, не делай её. Всё, что ты сказала, это… Послушай, это меняет дело. Я хочу нас сейчас.  Её начало трясти от осознания.  — Прости… Ты подвёргся стокгольмскому синдрому. Я не понимаю, почему так быстро. Это не могло произойти так быстро, возможно, это всё из-за потрясения. Да, сильный шок. Ты забудешь, и это должно пройти. Определённо это должно помочь… — Заткнись уже, салазарова ведьма! — Как же Драко устал с ней разговаривать: она совершенно неуправляемая. — Я сказал именно то, что имел в виду.  — Технически я всё-таки годрикова ведьма, — пробубнила себе под нос Грейнджер.  Драко закатил глаза.  — Драко Малфой принимает такие унижения от магглорождённой?  — Что ты хочешь сейчас от меня услышать?  — Ты не сможешь переступить через мою суть. Это не меняет дела. Я не доверяю тебе, а ты — мне.  — Да. Да! Ты и не должна мне доверять. Я и сам себе не доверяю. Всё становится слишком сложно с каждым новым нашим столкновением.  — Жаль, что мы не сможем это повторить. Мне нужно сохранить себя, хотя бы чуть-чуть. И почему всё так сложно?  —  Ты же не ожидала, что мои принципы улетучились только оттого, что ты об меня потёрлась? Дай нам шанс хотя бы обсудить.  — Драко Малфой обсуждает? Драко Малфой не угрожает? Драко Малфой не унижает? Не бьёт исподтишка? Прости, не могу даже представить. Драко откинулся на спинку стула и вздохнул.  — Эй…Тише… тише. Мы найдём выход, я обещаю. Кто же знал, что ты такая сумасшедшая искра. Правда, Грейнджер. Ты же не можешь лишить нас этого, — он кивнул на пространство между ними, — ты не хочешь. — Это всё слишком усложнит, Малфой.  — Просто поговори со мной, у нас ещё много времени.  — У нас его нет. Прости за всё это… и мне правда жаль.  Она нежно погладила его щёку большим пальцем и произнесла шёпотом куда-то для самой себя:  — Почему же всё так сложно... Её палочка резко оказалась перед его глазами. — Не делай этого… — Обливиэйт, — прозвучало на выдохе.  Малфой даже не успел оказать последнее сопротивление. Его зрачки остекленели, и Гермиона заплакала по-настоящему. Почему она плачет? Почему вдруг для неё стало невыносимо болезненным наблюдать эти глаза пустыми? Она подумает об этом потом.  А сейчас нужно отменить верёвки, снять чары с кабинета и выбежать в коридор.  Гермиона бежала не останавливаясь до самой башни. Только начало дня, все были на занятиях, поэтому она может беспрепятственно умереть от боли в своей кровати.  Потому что сегодня она и правда превратилась в мерзость. И потому что терять Драко Малфоя оказалось слишком больно. Больнее, чем приобретать.