Теперь ты мой, Малфой

Она проплакала три дня, девочкам и Гарри с Роном сказала, что заболела. Конечно, друзья штурмовали ее комнату, пытались разузнать что с ней случилось на самом деле, как она отделалась от Малфоя в тот день, как он ее обидел. Когда Гарри из-за двери крикнул, что идет убивать слизеринца, пришлось наколдовать жуткую сыпь на руках и впустить их в комнату. Рон непременул съязвить, что она что-то подцепила от Малфоя, но дальше двери продвигаться не решился. Пришлось выдумывать и объяснять каждый свой шаг. Когда они наконец ушли, Гермиона проплакала еще день.  Он умолял ее, как она и хотела. Как она и обещала ему, что он будет делать. Это было слишком легко. Только теперь он об этом не помнит. А она не сможет забыть. И не может остановить эти предательские слезы. Как могло все так измениться. Он прав, она сошла с ума. Ей хотелось к нему, к его запаху, к его рукам. Мерлин, ну почему это Малфой? Почему это не мог быть кто угодно? Гарри, например. Она попыталась представить шею друга, как он удерживает ее в коридоре возле библиотеки. Гермиону передернуло. Это очевидно. Тело Драко Малфоя ей нравилось. Оно было высокое, как ей нравилось. Вкусно пахло, как ей нравилось. Оно подтянутое, но не перекаченное — как ей нравилось. Внутри него жил самый отвратительный человек во всем мире — это ей не нравилось определенно. И ничего между ними быть не может.  Он назвал ее Гермионой… Конечно это было для того, чтобы выпутаться и избежать Обливиэйта. Но это был его голос. Никаких больше игр, пусть позорит ее, распускает слухи. Уничтожает репутацию до основания, но она больше не подойдет к нему. Нужно выжечь все это из сердца.  На пятый день Гермиона спустилась в Большой зал на завтрак. Никто не спрашивал ее о Малфое, кажется Гриффиндор смирился. Не хотелось есть и разговаривать, а тем более смотреть на слизеринский стол. Он был на своем месте, сидел между Паркинсон и Ноттом, искренне смеялся и рассказывал что-то слизеринцам вокруг. Он в порядке, слава Годрику, она не поджарила ему мозги. Кажется, даже счастлив. В ее сторону Малфой не посмотрел ни разу.  Хотелось уйти. Он ничего не помнит. Конечно, Гермиона, он ничего не помнит, ты же сама отшибла ему память! Гермиона Грейнджер оказалась извращенкой, насильницей и напоминание сидело напротив. Что бы сказал Гарри. Но… Его тело — лучшее что с ней случалось. Он такой красивый и такой отвратительный! И даже такой как он никогда бы не позволил себе того, что позволила она. Нет. Единственная, кто здесь отвратительна — она. От осознания этого хотелось бежать. — Эй… — Гарри толкнул ее локтем, — все в порядке?  — Да, я просто задумалась, не переживай.  — Ты ничего так и не съела. И слишком тихая сегодня, даже без книги. Это странно.  — Я только успела сесть. Да и как-то не хочется. Зелья Помфри напрочь отбивают аппетит.  — Вот поешь запеканку, — на ее тарелку упал хороший кусок, которым можно было накормить еще троих.  Гермиона выжала из себя слабую улыбку и начала ковырять еду вилкой. — Тебя что-то беспокоит? — Гарри кивнул в сторону слизеринского стола.  — Нет… У меня было время подумать. Мы не виделись эти дни и я еще раз хорошенько обдумала что наделала. Ты прав, пора заканчивать.  — Думаешь он просто так спустит это?  — Конечно… ему не нужна эта шумиха с маглорожденной… будет только рад если само собой затихнет.  — А оно сможет само затихнуть? — Гарри приподнял бровь со скептическим выражением лица.  — Почему нет… — сказала Гермиона, а сама подумала, — конечно, да! Ведь последнее, что он помнит об этой ситуации — поцелуй перед дракой возле Чар. Стало еще грустнее. — Если тебе понадобится помощь — я рядом. И Рон тоже.  — Знаю. Куда же я без вас. Но спасибо, Гарри. Правда, — она положила свою руку на руку парня на столе.  — Что это вы там нежничаете?  — Я благодарю Гарри за заботу, Рональд, он решил всю запеканку переложить в мою тарелку.  — О, а я думаю куда она делась. Не возражаешь?  — Конечно, нет. Рон своей вилкой отломил огромный ломоть из ее тарелки.  — Ладно, мальчики, я пойду. Перед уроком нужно зайти еще к Мадам Помфри. Она просила.  — Конечно, увидимся у МакГонагал? Точно все в порядке? — не унимался Гарри.  — Угу, я должна показать Помфри свои руки для допуска к занятиям.  Гермиона вышла из Большого зала, побыв на завтраке пять минут. Куда идти… времени до первого урока еще сорок пять минут. В башню возвращаться не хочется. Там Лаванда не даст покоя, когда вернется с завтрака. Гермиона шла на автопилоте в туалет Миртл. Поровнявшись с дверью на втором этаже она почувствовала толчок, кто-то буквально втолкнул ее в туалет.  — Что… да как.. Малфой, что… что ты делаешь?  — Накладываю заглушающее и запирающее на дверь, ты не видишь?  — Еще один взмах палочкой и я тебя отключу, — она уже наставила на него свою.  — Хм, ну попробуй, — он усмехнулся и продолжил с заклинаниями.  — Выпусти меня. Немедленно.  — Не могу.  — Это почему же?  — Тогда ты уйдешь и мы не поговорим.  — О чем мне с тобой разговаривать?!  — Хм… даже не знаю, как ты впечаталась своими губами в меня перед Чарами.  — Никакого поцелуя не было. Мне нужно было тебя остановить — я это сделала. Можешь расслабиться, все это понимают. Не трогай моих друзей, и такой твой личный позор больше не повторится.  Гермиона развернулась и встала у рукомойника, оперевшись на него спиной. Она говорила нехотя, устало, пыталась отделаться от Малфоя поскорее. Не было сил на все эти игры. Он ненавидел ее и она ненавидела себя. Тяжело было даже смотреть на блондина.  Драко подошел к ней и встал напротив. Слишком близко.   — Что ты делаешь? Отойди на 5 шагов от меня.  — Хочу узнать где ты пропадала, я искал тебя. Пряталась?  — Искал? Зачем еще? — Чтобы сказать: не смей так больше делать, Грейнджер. Я серьезно. Еще раз ты… — Не буду. Обещаю.  — Не буду? Просто «не буду» и все? — на его лице не было отвращения. Ей показалось, что спорить и ругаться ему не хотелось. — Даже не начнешь угрожать, сопротивляться, да хотя бы пререкаться?  — Нет. Единственное, что я хочу — поскорее отсюда выйти. Я устала от всех этих войн. Публики здесь нет, поэтому давай обойдемся без представления.  Драко откровенно ухмыльнулся. Вдруг он схватил ее за шею и повернул к зеркалу, прижав к рукомойнику своим телом.  — Малфой, какого черта?! Убери свои лапы! Ты что больной? Что ты делаешь?!  Она попыталась вырваться. Ее глаза встретились с его в зеркале. Рука Малфоя держала ее за шею спереди, сам он крепко прижимал ее своим телом.  — Тише… тише, не надо брыкаться, толка от этого все равно никакого. Не трать силы.  — Что ты делаешь? — Гермиона от страха перешла на шепот.  — Я делаю все, что хочу.  — Я буду кричать!  — Странно. Ты кажется тупой никогда не была. Это на тебя так чувство вины действует? Кричи. Я заранее поставил заглушающие. Она попыталась глубоко вздохнуть. Да. Она в западне. Но он не угрожает, а придерживает. Спокойно, Гермиона, в отличии от тебя он не насильник. Страх отступил, сменившись на отвращение к себе. Гермионе снова просто… больно… опять чувствовать его запах. Она судорожно сглотнула.  — Что ты собираешься сделать? — То, что хотел все эти четыре дня пока ты пряталась от меня.  Малфой резко закинул ее левое колено на умывальник.  — Я не…  — Так что ты там говорила? Я взял тебя сзади в твоем сне.. извини, милая, я решил сменить коридор на более уединенное место. Там нам пока рано.  Драко смотрел прямо ей в глаза через зеркало, улавливая микро изменения в ее глазах и лице. Ужас, страх, отчаяние, а теперь и понимание.  — Что? Но как? Я же.. ты помнишь?  — Меньше разговоров, Грейнджер. Я кое что тебе задолжал.  У ее трусиков оказались подушечки его пальцев. — Драко, не надо. Пожалуйста! - она по-настоящему испугалась, если он перейдет черту ее уже будет не спасти.  Малфой ухмыльнулся в своей манере.  — Нет, Драко… Ты же не насильник. Отпусти меня, пожалуйста… — Тс… не нужно так переживать. Ты права, я не насильник, — Драко многозначительно посмотрел на ее отражение.  — Я только проверю. Если ты до сих пор сухая, я обещаю, что извинюсь и ты больше меня не увидишь. До последнего курса я буду обходить тебя через два коридора, — он нежно погладил ее шею. Глаза Гермионы были как у оленя смотревшего на свет фар. Она судорожно сглотнула.  — Конечно, я не возбуждена.  — Просто позволь мне проверить, Гермиона. Ну-ну, не бойся, я пришел не причинять тебе вред, а закончить что начали, — нежный шепот у ее уха. — Ты же этого хотела, я видел.  Драко очертил носом дорожку от ключицы до ее уха.  — Но как? Я же наложила на тебя Обливиэйт.  — На будущее, сумасшедшая эгоистка, проверяй владеет ли твой подопытный продвинутой окклюменцией. — В зеркале промелькнуло нескрываемое удивление и уважение. — Ты владеешь продвинутой окклюменцией? — она даже не пыталась скрыть шок и восторг, — как ты научился?! Ты проходил книгу Флеминга? Кто тебя учил? А есть еще какие-то книги на эту тему? В нашей библиотеке мало что есть и я…  Драко усмехнулся.  — Да. А теперь, пожалуйста, расслабься, милая. Мы еще обязательно это обсудим. Позже.  Он погладил место ее входа через трусики.  Дрожь предвкушения пронеслась по всему телу. Внизу живота все сжалось. Она может его остановить. Нужно сделать это прямо сейчас! Сейчас! Мысли стучали в голове, как молотки, но она неотрывно смотрела за его отражением в зеркале. За затуманенными кошачьими глазами, за сильной рукой на ее шее, за красивыми ровными слегка припухлыми губами. Он облизнул их кончиком языка. Меерлин! Сил стоять больше не было, если бы не он, Гермиона сползла бы под рукомойник.  Одним пальцем Малфой отодвинул ее простые черные трусики и двумя легонько погладил ее влажный вход. Он смотрел в зеркало открыто изучая ее отражение.  — Мокрая. — Прошептал он на ухо не отрывая взгляда от ее глаз в зеркале. Ее била дрожь. Электрический ток прошел по всему телу. Конечно, он это почувствовал. Он чувствовал как она дрожит, как все ее тело его хочет.  — У тебя правда есть выбор, малышка. Умная Грейнджер права, как всегда. Я не насильник. Ты поиграла со мной, я хочу поиграть с тобой, — он снова невесомо прошелся по ней пальцами. — Все честно. Ты можешь уйти, Гермиона.  Он сделал паузу и снова невесомо погладил.  — Или ты можешь остаться. И я обещаю,  это будет лучше, чем любой твой сон.  Гермиона смотрела на него в отражении и дрожала от предвкушения. Его пальцы на ней. Конечно, она уже не сможет уйти. Плевать, будь что будет.  Она немного качнула бедрами навстречу его пальцам, слишком громко объявляя о своем решении.  Драко самодовольно заулыбался, но не двигался.  — Умница. Моя смелая ведьма.  Ммм ну зачем он так сказал.  Она ждала, что он начнет двигаться, но Драко изучал ее — как участилось дыхание, как поднимается грудь, как приоткрылись ее губы. КАК она ломается.  — Что же тебя так быстро возбуждает,  Гермиона? Неужели я?  Он слегка надавил и вошел кончиком среднего пальца. Она перестала дышать. Все внутренние стены, на самом деле, пали еще на том стуле. Ей нужно больше. Гермиона закрыла глаза и снова качнула бедрами, насаживаясь на него.  — Ты — моя давняя фантазия, чертова сволочь.  Он вышел ровно на столько, насколько она придвинулась ближе.  — Расскажи когда это началось.  — В прошлом году. На Святочном балу, ты был с Пэнси.  Он вышел полностью, снова погладил вход и вошел кончиком. Гермиона чуть опустила голову вперед.  — Но-но, открой глаза, милая, мне нужно видеть твое сумасшествие.  Он прижался к ней своим возбуждением. Гермиона открыла глаза.  — Хорошая, хорошая, малышка. Погладил большим пальцем вену на ее шее.  Гермиона глотнула. Во рту настоящая Сахара.  — Ты залез к ней под платье возле плачущего всадника. Я видела.  — Что ты видела, Гермиона? Опиши мне.  — Как ты был возбужден, как сильно хотел ее. Ты зажал ее возле ниши, челка падала на глаза, как… мммм…  И он вошел одним пальцем. Гермиона задохнулось.  — Нет-нет-нет. Держи голову, девочка, глаза, мне нужны твои глаза. Что ты видела?  — Дракооо  — Я здесь, я весь в твоем полном расположении, Гермиона. Сколько хочешь и как хочешь. После того концерта, что ты устроила, я больше не могу думать ни о ком. Забирай что хочешь, только покажи мне свой огонь снова. Она продолжала насаживаться на его палец и смотреть в его глаза.  — Я же обещала что ты будешь умолять. — Голова уже не соображала. Все нервы в организме были на пределе, пальцы ног сжимались. Она давно отпустила себя.  — Я помню. На коленях.  — Дааааа. Мы до этого еще дойдём.  Он двигался мягко, нежно, но наращивая темп.  — Я согласен. Только больше не накладывай на меня Обливиэйт, чертова женщина.  — Если смогу удержаться. — Я хочу помнить каждое движение, каждый стон.  — А как же твои слова, Драко?  — Чистокровные не держат слово, если это не выгодно, малышка. И как же я сейчас этому рад.