Цена идеального звука

​Сборы после шоу всегда проходили в спешке. Стилисты суетились, упаковывая костюмы, менеджеры подгоняли мемберов, напоминая о завтрашнем раннем подъёме. Сынмин молча переоделся в своё обычное чёрное худи. Он старался занимать как можно меньше места, буквально втискиваясь в углы, чтобы не мешать персоналу. ​— Живо в машины! — скомандовал менеджер. ​У Stray Kids обычно два минивэна. Это каноничное разделение часто определяло, кто с кем проведёт остаток вечера. Сынмин привык ездить в одной машине с Чонином и Чанбином, но сегодня, когда он вышел на парковку, двери первого автомобиля захлопнулись прямо перед его носом. Сквозь тонированное стекло он увидел, как Джисон что-то увлечённо показывает Ли Ноу на планшете, а Чонин смеётся, откинувшись на сиденье. ​Никто не открыл дверь. Никто не спросил: «Сынмин, ты здесь?». ​Ему пришлось сесть во вторую машину, где уже расположились Чан, Феликс и Хёнджин. В салоне работал кондиционер, обдавая Сынмина ледяным воздухом, который только подчеркивал его внутреннее состояние. ​— Чан-и хён, ты видел, какой сегодня был океан лайтстиков? — Феликс сиял, несмотря на глубокую ночь. — Я на мгновение даже забыл, как дышать. — Ты был на высоте, Ликс, — отозвался Чан, потирая уставшие глаза, но мягко улыбаясь. — Хёнджин, твоё соло-вступление... это было чистое искусство. Я горжусь вами. ​Сынмин сидел на самом заднем ряду, спрятав руки в карманы. Он ждал. По всем канонам лидерской заботы Чана, сейчас должен был последовать вопрос и к нему. О вокале, о самочувствии, о чём угодно. ​Но Чан просто надел наушники, закрывая глаза. Хёнджин и Феликс продолжили шептаться о планах на завтрашний выходной, обсуждая, в какой ресторан они пойдут втроём с кем-то из первой машины. Имя Сынмина в этом списке не прозвучало. ​Он отвернулся к окну, наблюдая, как огни ночного Сеула сливаются в длинные, размытые полосы. В 2023 году их график был безумным — бесконечные камбэки, туры, съемки. Сынмин всегда гордился тем, что он «Main Vocal», который никогда не подводит. Он помнил, как в эру «Kingdom» или во время записей старых альбомов, его мнение имело вес. Его перфекционизм был их общим щитом. ​«Когда всё сломалось?» — этот вопрос пульсировал в висках в такт движению машины. ​Может, тогда, когда он стал слишком часто просить тишины в общежитии, чтобы беречь голос? Или когда перестал поддерживать их шумные игры, потому что его силы уходили на то, чтобы просто соответствовать их бешеному ритму? Он стал «скучным». Тем, кто всегда напоминает о правилах. Тем, кто не вписывается в концепт «безбашенных Stray Kids». ​Когда они доехали до общежития, Сынмин вышел последним. В коридоре было темно, только свет из кухни слабо освещал пространство. ​— О, Сынмин, — Чанбин вышел из своей комнаты с полотенцем на шее. — Слушай, мы там решили завтра заказать доставку из того места с морепродуктами. Ты, наверное, опять будешь свою полезную кашу есть, так что мы на тебя не считали, ладно? ​Это был реальный факт — Сынмин следил за питанием, чтобы поддерживать форму и связки. Но в устах Чанбина это прозвучало как окончательный приговор: «Ты не с нами. Ты сам по себе». ​— Ладно, — коротко ответил Сынмин. ​Он зашёл в свою комнату и, не зажигая свет, сел на кровать. В соседней комнате слышались приглушённые голоса и смех — мемберы собрались у кого-то, чтобы обсудить прошедший день. К нему никто не заглянул. Даже Чонин, с которым они когда-то были не разлей вода, не постучал, чтобы просто сказать «спокойной ночи». ​Сынмин посмотрел на свои ладони в полумраке. Он был частью одной из самых успешных групп в мире. Его голос слушали миллионы. Но прямо сейчас, в этом огромном городе, в этом тесном общежитии, не было ни одного человека, который бы действительно видел его. ​Он был Ким Сынмином из Stray Kids. Но от «Stray Kids» в его жизни осталось только название на контракте. *** ​​Следующий день начался не с будильника, а с глухого хлопка входной двери. Сынмин резко открыл глаза, осознавая, что в общежитии подозрительно тихо. Его комната, обычно наполненная утренней суетой, была погружена в серый полумрак. ​Он взглянул на телефон. До общего сбора на тренировку оставалось ещё сорок минут, но по звукам из коридора он понял: остальные уже ушли. Они даже не постучали. Не крикнули его имя, проходя мимо двери. ​Сынмин сел на кровати, чувствуя, как всё тело ломит после вчерашнего шоу. Его горло саднило — последствия того самого бриджа, который он вчера вытянул на пределе возможностей. Он надеялся, что сегодня Чан, как лидер, скажет ему: «Сынмин-а, сегодня на репетиции пой вполсилы, береги связки». ​Но Чан уже был в тренировочном зале. Наверняка обсуждал с танцорами детали хореографии, полностью погружённый в процесс. ​Зал практики встретил его резким запахом антисептика и звуком тяжёлых басов. Музыка била по ушам, заставляя виски пульсировать. Мемберы уже были там — разминались, смеялись, перекидывались шутками. ​Сынмин зашёл тихо, надеясь проскользнуть к стене, чтобы поставить сумку. — О, явился, — бросил Ли Ноу, не оборачиваясь. Он стоял перед зеркалом, оттачивая резкое движение рукой. — Мы уже начали прогон без тебя. Вставай в строй, не задерживай всех. ​В голосе Минхо не было привычного игривого сарказма, который Сынмин так любил в 2019-м. Тогда за его «упрёками» скрывалась забота. Сейчас осталась только сухая констатация факта: ты опоздал (хотя он пришёл вовремя), ты мешаешь. ​Сынмин молча встал на свою позицию. — Музыку! — скомандовал Чан. ​Началась «S-Class». Сынмин двигался на автопилоте. Его тело помнило каждое движение, каждый поворот головы. Но внутри него росла чёрная дыра. Он видел в зеркале их отражения: Чанбин и Хани переглянулись в середине связки, обменявшись какой-то понятной только им ухмылкой. Хёнджин коснулся плеча Феликса, помогая тому удержать баланс. ​Сынмин был частью этого рисунка, но он был как будто нарисован другими красками. ​Во время его сольной партии в танце произошла заминка. Он должен был пройти сквозь ряд мемберов, но Ай Эн не отошёл вовремя, и Сынмин задел его плечом. Толчок был несильным, но макнэ поморщился так, словно Сынмин специально ударил его. ​— Сынмин, следи за траекторией, — раздражённо бросил Чан, даже не остановив музыку. — Ты сбиваешь ритм Чонину. Будь внимательнее. ​Сынмин замер на секунду. «Следи за траекторией? Но это он не отошёл...» — слова застряли в горле. Он посмотрел на Чонина, ожидая, что тот скажет: «Ой, хён, извини, это я засмотрелся». Но Чонин просто отвёл взгляд, демонстративно потирая плечо. ​«Я для них — помеха», — эта мысль обожгла сознание. — «Я просто физическое препятствие на их пути к совершенству». ​Когда музыка наконец стихла, все рухнули на пол, жадно глотая воду из бутылок. Мемберы сбились в кучки. Сынмин остался стоять посреди зала, чувствуя, как пот заливает глаза. Он медленно подошёл к своей бутылке, стоявшей в стороне. ​— Слушайте, парни, — Чан вытирал лицо полотенцем, тяжело дыша. — После тренировки заедем в студию, нужно переписать пару строк для японского релиза. Сынмин, ты можешь ехать в общежитие, твои партии мы оставим на завтра. Нам нужно обсудить кое-какие детали концепта... в более узком кругу. ​В более узком кругу. Эти слова ударили сильнее, чем любое физическое истощение. Его не просто освободили от работы — его официально исключили из обсуждения будущего группы. ​Сынмин сжал пластиковую бутылку так сильно, что она жалобно хрустнула. — Хён, — тихо позвал он. — Я тоже могу поехать. Я не устал. Я хочу послушать, что вы придумали. ​Чан наконец поднял на него взгляд. В его глазах не было сочувствия. Только странная смесь усталости и… нетерпения. — Сынмин-а, не спорь. Ты же сам всегда говоришь, что график должен быть чётким. Вот и иди отдыхай. Тебе полезно побыть в тишине, ты же у нас любишь одиночество. ​Он отвернулся к Джисону, начав что-то живо обсуждать. Сынмин остался один в центре зала, окружённый шумом людей, которые когда-то называли его братом. ​«Вы сами создали это одиночество для меня», — подумал он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — «Вы заперли меня в нём, а теперь издеваетесь, называя это моим выбором». ​Он начал медленно собирать сумку, пока остальные мемберы уже собирались на выход, обсуждая, какой кофе купят по дороге в студию. О его существовании снова забыли ещё до того, как он успел выйти из зала.