Сарказм - вообще то это форма пассивной агрессии

СДВГ — это не когда ты не можешь сосредоточиться. Это когда ты сосредоточен на всём сразу. Мир не умеет ждать. Он лезет в голову без очереди: звуки, движения, лица, мысли. Всё требует внимания немедленно. Я слышу, как щёлкает ручка за спиной, вижу, как мигает лампа, думаю о том, что забыл, и отвечаю на вопрос, который задали минуту назад. Иногда правильно. Иногда слишком честно. Людям кажется, что я рассеянный. На самом деле я перегружен. Я не теряю внимание — я переключаюсь. Слишком быстро. Мысли обгоняют друг друга, фразы обрываются на середине, а тело не всегда успевает за головой. Это утомляет. Не сразу. Потом. Когда вдруг понимаешь, что устал ещё до начала дня. Потом появился аддерол. Он не делает меня лучше. Он делает меня удобным. С ним мир сжимается до приемлемых размеров. Мысли перестают толкаться и встают в очередь. Некоторые — впервые. Я могу дослушать фразу до конца, не перепрыгивая в голове к следующей. Могу сидеть спокойно. Могу быть почти нормальным. Цена — тишина. Слишком ровная. Иногда вместе с шумом пропадает скорость. Искры. То ощущение, будто ты живёшь на полшага впереди остальных. С аддеролом я собранный. Аккуратный. Функциональный. Людям это нравится. Мне — не всегда. Отец знает про таблетки. Он просто делает вид, что это не его дело. Рецепт лежит в аптечке рядом с бинтами. Он его видел. Один раз даже спросил, не слишком ли это серьёзно. Я сказал, что нет. Он кивнул. Разговор закончился. Он не спрашивает, принял ли я таблетку утром. Не замечает разницы. Или делает вид, что не замечает. Для него это что-то вроде костыля: есть — хорошо, нет — значит, справишься. Мы вообще редко говорим о вещах, которые требуют участия. А потом бывают дни без таблетки. Когда ты забываешь. Или решаешь, что справишься. В такие дни мысли бегут без тормозов. Слова вылетают раньше, чем ты решаешь, нужны ли они вообще. Ты поворачиваешься на звук, не оценивая расстояние. Шагаешь туда, где стоило бы остановиться. Иногда мир отвечает. Синяк на пол-лица я замечаю утром в зеркале. Красивый. Выразительный. Такой, что не спрячешь. Память возращается вспышками: звук, удар, осознание. Все логично. В школе синяк замечают все. — Что случилось? — Ты подрался? — Тебе нужна помощь? Я улыбаюсь ровно настолько, чтобы они почувствовали подвох. — Упал, — говорю я. Им этого мало. — Просто так? — А как именно? Вот тут и начинается. — Мир иногда бьёт в ответ, — говорю я. — Вы не знали? Кто-то смеётся. Кто-то морщится. Кто-то решает, что я странный. Отлично. Разговор сворачивается. Дистанция восстановлена. Сарказм работает даже с синяками. Особенно с синяками. Вечером отец смотрит внимательнее обычного. — Что с лицом? — спрашивает он. — Забыл таблетку, — отвечаю я. Он кивает. — Будь аккуратнее. И уходит. Разговор окончен. Участие завершено. Я закрываю аптечку и смотрю на блистер. Таблетки лежат ровно. Спокойно. Они не лечат. Они просто уменьшают вероятность новых следов. Иногда я выбираю тишину. Иногда — скорость. Синяк сойдёт. Как всегда.