«Остаточная ночь не закончилась»

Два дня прошли в относительном спокойствии, если спокойствием можно было назвать шумные будни в школе Бофурин. Рин постепенно привыкала к грохоту отодвигаемых парт, вечным спорам Сакуры и Суо и специфическому ритму жизни защитников города. Но это утро ощущалось иначе. Воздух был неподвижным и тяжелым. Рин шла по знакомому маршруту к школе, её шаги привычно отчеканивали ритм по тротуару. Она уже видела впереди массивные ворота «Фурина», когда внезапный порыв ветра ударил ей в лицо, принеся с собой нечто, чего здесь, в этом чистом и оберегаемом районе, быть не могло. Запах пронзил её сознание мгновенно. Это не был аромат уличной еды или цветущих деревьев у школы. Это был густой, удушливый коктейль из сырого металла, застарелой ржавчины и едкого химического дыма. Так пахли только трущобы Кавасуми после дождя — место, где кровь смешивалась с грязью подпольных заводов. Этот запах был её прошлым. Он въелся ей в кожу за годы жизни там, он был синонимом опасности и смерти. Рин замерла. Её зрачки сузились, а рука непроизвольно потянулась к воротнику куртки. Сердце сделало тяжелый, болезненный толчок. «Не может быть... Откуда здесь этот запах?» — пронеслось в голове. Она жадно вдохнула еще раз, пытаясь уцепиться за этот призрачный след, но ветер переменился. Аромат прошлого испарился так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь горькое послевкусие на языке. Рин постояла еще несколько секунд, всматриваясь в пустые переулки, но всё было тихо. — Тебе просто кажется, Рин, — прошептала она самой себе, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Ты слишком много думаешь о словах Тогаме. Кавасуми осталось позади. Она тряхнула головой, поправляя пепельную прядь, и решительно шагнула на территорию школьного двора. Как только тяжелая подошва её ботинок коснулась асфальта школьного двора, за её спиной, на противоположной стороне улицы, из глубокой тени между зданиями медленно выступила фигура. Это был человек, чье присутствие не уловили бы обычные прохожие, но воздух вокруг него словно застыл. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его одежда была темной, сливающейся с серыми стенами, а взгляд — острым и холодным — был прикован к спине удаляющейся девушки. Он не пытался окликнуть её или напасть. Он просто наблюдал, как «Вторая Тень Кавасуми» спокойно заходит в свою новую «крепость». —наконец-то нашел тебя, — сорвался с его губ едва слышный шепот, больше похожий на шипение змеи. Тень сделала шаг назад, снова растворяясь в мраке подворотни. На асфальте, там, где только что стоял незнакомец, остался лежать маленький, ржавый металлический жетон — точно такой же, какие использовали в качестве меток банды из её родного города. Рин зашла в здание школы, не подозревая, что «Щит» Бофурина только что получил трещину, через которую просочился мрак её прошлой жизни. В классе 1-1 жизнь била ключом: кто-то спорил о вчерашнем ужине, кто-то перебрасывался шутками через весь кабинет. Рин прошла к своей парте, стараясь сохранять привычное спокойствие, хотя призрачный запах ржавчины всё еще щекотал ноздри. — Доброе утро, — негромко произнесла она, подходя к ребятам. Суо, как всегда безупречно вежливый, оторвался от книги и мягко улыбнулся: — Куросаки-сан, доброе утро. Кирио, развалившийся на стуле с видом человека, у которого вся жизнь — сплошной праздник, махнул рукой: — Рин-тян, утричко! Она заняла свое место, и Кирио тут же подался вперед, с любопытством разглядывая её: — Ну как, Рин-тян? Освоилась уже в нашем дурдоме? — Да, потихоньку, — ответила она, хотя внутри всё еще вибрировала тонкая струна тревоги. В этот момент двери с грохотом распахнулись. В класс влетели Нирэи, что-то быстро записывающий в свой блокнот, и вечно взъерошенный Сакура. Нирэи тут же подбежал к Рин, засыпая её приветствиями, а Сакура привычно нахмурился, стараясь не смотреть ей прямо в лицо. Рин поймала себя на том, что её взгляд против воли приклеился к Сакуре. Она смотрела на него пристально, пытаясь нащупать причину странного чувства дежавю, которое вдруг охватило её. В его порывистых движениях было что-то... знакомое? Суо, заметив её отрешенный взгляд, внезапно встал прямо перед ней. Он сократил дистанцию, заставляя Рин сфокусироваться на нём. Его единственный глаз за повязкой и второй, внимательный и умный, впились в её лицо. — Слушай, — вкрадчиво произнес Суо, — твои глаза... они будто ночная вода. Холодная снаружи и совершенно бездонная внутри. Рин на мгновение оцепенела от такой прямоты. Это сравнение отозвалось в ней колючим холодом, напоминая о тех ночах в Кавасуми, когда приходилось прятаться в тени. Но Сакура, проходивший мимо к своей парте, неожиданно остановился. Он не смотрел на Суо, он смотрел в сторону окна, но его голос прозвучал удивительно четко: — А мне кажется, — буркнул он, скрестив руки на груди, — у неё глаза как вода перед рассветом. Смотришь — и почему-то спокойнее становится. Мир вокруг Рин мгновенно замер. Гул класса превратился в белый шум, а стены кабинета растворились в густом тумане памяти. Перед ней, как живой, возник силуэт маленького мальчика. Она видела его сотни раз в своих снах. Каждый раз, когда в Кавасуми ей было невыносимо больно, когда слезы душили её после очередной тренировки или драки, этот мальчик — который с каждым годом в её воспоминаниях становился старше — подходил к ней. Он клал руку ей на плечо и произносил одну и ту же фразу, ставшую её якорем: «Рина, знаешь твои глаза как вода перед рассветом. Смотришь на них — и становится спокойнее». Это воспоминание пронеслось в голове за доли секунды, как удар тока. Голос Сакуры и голос того мальчика из прошлого слились в один. Рин стояла неподвижно. Её взгляд, обычно холодный и непроницаемый, вдруг подернулся влагой. Тишина в их кругу стала осязаемой. Одинокая чистая слеза сорвалась с её ресниц и медленно покатилась по щеке, ярко выделяясь на фоне бледной кожи. Первым среагировал Суо. Его привычная маска спокойствия треснула. Он замер с полуоткрытым ртом, а его рука, которую он тянул, чтобы поправить воротник, так и повисла в воздухе. В его взгляде мелькнул настоящий испуг и вина — он решил, что его слова о «холодной воде» ранили её. Нирэи выронил блокнот. Звук удара бумаги об пол показался в этой тишине громом. — Куросаки-сан... вы... вы плачете? — прошептал он, бледнея. Сакура резко обернулся, услышвав возглас Нирэи. Увидев слезу на лице Рин, он изменился в лице: его привычная дерзость испарилась, уступив место тотальной панике. Он замахал руками, весь пунцовый от смущения и ужаса. — Э-эй! Ты чего?! Я... я же ничего такого не сказал! — выпалил он, делая шаг назад и чуть не сбивая парту. — Я же просто... Ну, глаза и глаза! Чего ты сразу?! Кирио перестал улыбаться. Он медленно поднялся с места, его взгляд стал жестким и защитным. Он не понимал причины, но видеть их «железную леди» в таком состоянии было для всех шоком. Рин быстро смахнула слезу тыльной стороной ладони, но её рука всё еще заметно дрожала. — Простите, это... не из-за вас, — глухо произнесла Рин, поспешно отворачиваясь к окну. Её голос прозвучал надломлено, что было совсем не похоже на ту уверенную девушку, которую они узнали за эти дни. В классе 1-1 повисло тяжелое, вязкое молчание. Сакура застыл на месте, всё еще сжимая кулаки от неловкости, а Суо внимательно изучал её профиль, понимая, что за этой случайной слезой скрывается целая лавина воспоминаний, о которых они даже не догадываются. Странное оцепенение прервал резкий звук уведомления. Нирэи подпрыгнул на месте и торопливо вытащил телефон. — Это от Хираги-сана! — воскликнул он, быстро пробегая глазами по тексту. — Он ждёт нас на крыше. Срочно. Сакура-кун, Суо-кун, Куросаки-сан... мы должны идти. Рин глубоко вдохнула, мгновенно взяв себя в руки. Она кивнула, и вся группа направилась к выходу, стараясь не смотреть друг на друга, чтобы не разрушить хрупкую атмосферу доверия, возникшую минуту назад.

На крыше было ветрено. У перил, среди зелени, стоял Умемия, чей взгляд был непривычно серьезным. Рядом с ним, прислонившись к стене, хмурился Хираги. Но внимание Рин привлек третий человек — Сейрю Сакаки, один из близнецов-блистательных защитников школы. Его спокойная, почти ледяная аура идеально дополняла напряженность момента. Умемия повернулся к подошедшим ребятам, и на его губах промелькнула слабая, ободряющая улыбка. — Сегодня ваша группа пойдет на особый патруль, — начал он, переводя взгляд с Сакуры на Рин. — С вами пойдут Хираги и Сейрю. Но патрулировать вы будете не наш район. Первогодки переглянулись. Нирэи, потирая вспотевшие ладони, решился спросить: — А где тогда? Неужели... Умемия кивнул, подтверждая его опасения: — Территория Шишиторен. Томияма Тедзин прислал сообщение. Он попросил помощи с патрулированием их границ. — Что?! — Сакура шагнул вперед, его брови взлетели вверх. — Мы с ними теперь вроде как друзья, но чтобы «Львиный топ» просил о помощи? Что случилось? Неужели они сами не справляются со своими бандами? Хираги тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. — Дело не в обычных бандах, Сакура. В районе Шишиторен участились нападения, которые не похожи на обычные уличные разборки. Кто-то действует быстро, профессионально и... жестоко. Томияма считает, что это чужаки, которые прощупывают почву. И, судя по всему, они пришли из-за пределов наших районов. Рин почувствовала, как внутри всё похолодело. Запах ржавчины и металла, который она почувствовала утром у ворот, теперь обрел смысл. Она вспомнила слова Тогаме о «парне из Кавасуми». — Нападения происходят молча? — внезапно спросила она, привлекая внимание всех присутствующих. — Без лишнего шума, оставляя только метки? Сейрю Сакаки впервые подал голос, его глаза сузились: — Именно так. Они не ищут славы. Они ищут кого-то. Умемия посмотрел на Рин особенно внимательно, словно почувствовав её внутреннюю дрожь. — Шишиторен — наши союзники. Если в их доме пожар, мы поможем его потушить. Выдвигайтесь. Будьте предельно осторожны и не разделяйтесь. Рин кивнула вместе со всеми, но её мысли были уже далеко. Если это те, о ком она думает — «тени», за которыми она пыталась скрыть своё прошлое, — то этот патруль может стать для неё последним. Она посмотрела на Сакуру, который всё еще ворчал про «самовлюбленных львов», и невольно сжала кулак. «Вода перед рассветом...» — эхом отозвалось в её голове. Район Шишиторен встретил их непривычным напряжением. Музыка из игровых центров всё еще гремела, но на улицах было меньше праздных прохожих. У входа в торговый квартал их ждал Тогаме. Он выглядел более собранным, чем обычно, хотя неизменный леденец всё так же перекатывался во рту. — О, Куросаки-тян! — Тогаме махнул рукой, когда группа приблизилась. — Прости, что вытянул тебя сюда в учебное время. Сакура резко затормозил, едва не врезавшись в Суо. — Ты... ты её знаешь? — выпалил он, переводя ошарашенный взгляд с Тогаме на Рин. — Откуда? — Пересекались на границе, — бросил Тогаме, не вдаваясь в подробности. — Но сейчас не до светских бесед. Хираги, чей вид выражал крайнюю степень обеспокоенности, выступил вперед: — Хватит болтовни. Рассказывай подробнее, что за нападения? Кто-то из местных банд решил пойти против вас? Тогаме помрачнел. — Если бы... Те, кого мы успели опросить до того, как они потеряли сознание, говорят одно: «Это был один человек, и он двигался как тень». Скорость запредельная. Но есть и те... — он сделал паузу, — кто утверждает, что это была девушка. — Девушка? — переспросил Хираги, невольно косясь на Рин. — Ты уверен? — В том-то и дело, что нет. Мы не можем поймать эту тень. Она исчезает раньше, чем прибудет подкрепление. Кстати, — Тогаме обернулся и жестом позвал их вглубь переулка, — недалеко отсюда они оставили свой знак. Куросаки, посмотри... Может, ты знаешь, чей это символ? Рин лишь молча кивнула. Внутри неё нарастал гул, похожий на приближающийся шторм. Они свернули за угол старого бетонного склада. На стене, выкрашенной в ядовито-оранжевый цвет Шишиторен, красовалось новое граффити. Это были крылья птицы . Одно из них было пепельно-белым, выписанным с пугающей точностью, а второе... второе выглядело так, будто его пожирало пламя. Оно было угольно-черным, «сгоревшим», с рваными краями. Хираги подошел ближе, хмурясь и потирая подбородок. — Крылья? Одно пепельное, другое черное... Будто сгорело. Интересно, что это за пафосный подтекст? Тогаме повернулся к Рин. — Слушай, может ты... — он осекся на полуслове. Все парни — Сакура, Суо, Нирэи, Хираги и Сейрю — одновременно посмотрели на девушку. И то, что они увидели, заставило их похолодеть. Рин стояла в полном шоке. Её кожа стала бледнее мела, а гетерохромные глаза расширились, в них застыл неподдельный, первобытный ужас. Она знала этот символ. Это был знак «Двух Теней Кавасуми» —  Но он был... неправильным. Искаженным. Рин медленно, словно во сне, подняла дрожащую руку. Её пальцы коснулись шершавой стены, проводя по черному, «сгоревшему» крылу. — Это невозможно... — прошептала она так тихо, что звук едва сорвался с её губ. Только Сакура, стоявший ближе всех, смог разобрать слова. — Почему? Его не должно быть здесь... Его вообще больше не должно существовать. Её рука задрожала сильнее. В этот момент она не выглядела как «секретное оружие» или сильный боец Бофурина. Она выглядела как человек, чей самый страшный кошмар только что ожил и обрел форму на стене чужого города. · Сакура невольно сделал шаг к ней, его лицо отражало смесь тревоги и защитного инстинкта. Он никогда не видел её такой беззащитной. · Суо прищурился, анализируя её состояние. Он понял: этот знак — не просто вызов, это личное послание, адресованное именно ей. · Хираги положил руку на эфес своей воображаемой сабли (привычка при стрессе). · Сейрю Сакаки молча наблюдал, чувствуя, как от Рин исходит волна ледяного отчаяния. — Рин? — позвал Сакура, его голос дрогнул. — Что это значит? Кто это сделал? Рин медленно повернула к ним голову, и в её глазах, обычно спокойных, теперь полыхал огонь того самого «сгоревшего» прошлого. — Это вызов, — ответила она, и её голос стал пугающе стальным. — Тень пришла за тенью. Едва Рин произнесла слово «вызов», как на крыше соседнего склада мелькнул темный силуэт. Фигура замерла лишь на мгновение, словно проверяя, заметили ли её, и тут же сорвалась с места, растворяясь в лабиринте узких улочек. — Там! — крикнул Сакура. Рин не ждала команды. Она сорвалась с места так резко, что пыль под её подошвами взметнулась небольшим облаком. Сакура бросился следом, привыкший быть самым быстрым в своем классе, но в этот раз он с изумлением обнаружил, что едва поспевает. Рин бежала неестественно плавно. Она не просто неслась вперед, она огибала препятствия, словно не касаясь земли, экономя каждое микродвижение. В её беге не было лишнего шума — только холодная решимость. — Черт, ну и скорость! — выдохнул Сакура, работая легкими на пределе, чтобы не отстать. Он видел её спину всего в паре метров впереди и понимал: если бы она захотела, она бы уже давно скрылась из его виду. «Тень» умело заманивала их всё глубже в промышленные задворки, пока они не вылетели на заброшенную стоянку. Там, словно дожидаясь их, стояла целая толпа — человек тридцать в разномастной одежде. Местная подкупленная шпана, вооруженная арматурами и цепями. — Ловушка! — Сакура оскалился, приготовившись к драке. — Рин, не отходи от меня! Но Рин уже была в гуще событий. То, что увидели подоспевшие чуть позже Суо, Хираги и Тогаме, заставило их замереть на входе в зону боя. Рин не дралась как обычный уличный боец. В её движениях не было ярости Сакуры или техничного изящества Суо. Это была чистая эффективность. Она использовала инерцию врагов против них самих, наносила точные удары по суставам и болевым точкам, заставляя крупных парней складываться пополам от одного короткого тычка. Она двигалась среди нападавших, как привидение: удар — и она уже за спиной другого, уклон — и двое противников сталкиваются лбами. — Она... она даже не запыхалась, — прошептал Нирэи, лихорадочно пытаясь уследить за её движениями. — Посмотрите на её лицо, — добавил Суо, и его голос был непривычно серьезным. — Она сражается не в полную силу. Она просто расчищает путь. Рин действительно была сосредоточена не на драке, а на поиске той самой «Тени», но загадочный преследователь бесследно исчез, как только завязалась потасовка. Когда Хираги и Тогаме наконец вступили в бой, всё закончилось за считанные минуты. Мелкая банда разбежалась, оставив после себя лишь стоны раненых. Вечером, когда адреналин немного утих, Тогаме проводил их до границы района. Прощание вышло коротким — лидеры обеих банд понимали, что на их территории завелся опасный хищник. Группа направилась прямиком в уютное кафе, где работала Котоха. Умемия уже ждал их за угловым столиком. Перед ним стоял чай, но взгляд был тяжелым, когда он выслушал рассказ о «сгоревшем» крыле. — Значит, этот символ, — Умемия посмотрел прямо в глаза Рин. — Ты выглядела так, будто увидела призрака. Какой банде он принадлежит? В кафе повисла тишина. Рин сидела, обхватив ладонями кружку с горячим напитком, глядя на то, как пар поднимается вверх. — В Кавасуми раньше ходила легенда о «Двух Тенях Кавасуми», — начала она, и её голос был ровным, почти отстраненным. — Говорили, что это дуэт, который может пройти сквозь любую охрану и устранить любую цель. Тот символ, который мы видели сегодня... он неправильный. Она сделала небольшую паузу, чувствуя, как Сакура и Суо затаили дыхание. — Их истинный символ — крылья птицы пепельного цвета. Оба крыла. Целые и чистые. Но о них уже очень давно никто не слышал. Многие считают, что «Тени» исчезли. — А что значит это черное, сгоревшее крыло? — тихо спросил Умемия. Рин подняла глаза, в которых на мгновение отразился холодный серо-синий блеск. — Это значит, что легенда вернулась, но она сломлена. Одно крыло сгорело. Это знак того, что одна из теней погибла. Слова Рин упали в тишине кафе, как тяжелые камни в неподвижную воду. В воздухе мгновенно воцарилось такое напряжение, что даже Котоха, собиравшаяся подойти к столику, замерла в паре шагов, чувствуя, как изменилась атмосфера. — Одно крыло сгорело... — эхом повторила Рин, и её голос на мгновение дрогнул. — Это знак того, что одна из теней погибла. А выжившая — очернена этой смертью. Умемия, обычно такой расслабленный и открытый, медленно откинулся на спинку стула. Его взгляд, прикованный к Рин, стал невероятно глубоким. Он не выглядел испуганным, скорее — глубоко опечаленным. Как лидер, он сразу почувствовал масштаб трагедии, скрытой за этой «легендой». — Погибла... — тихо произнес он. — Значит, тот, кто оставил этот знак, не просто ищет драки. Он несет в себе траур, превратившийся в яд. Сакура сидел, вцепившись пальцами в край стола так сильно, что костяшки побелели. Услышав о смерти одной из теней, он резко вскинул голову. Его лицо исказилось от целого спектра эмоций: от непонимания до глухой ярости. Он вспомнил, как Рин плакала утром, вспомнил её слова о «воде перед рассветом». — Погибла? — Сакура едва не выкрикнул это, но вовремя приглушил голос. — Значит, тот ублюдок, за которым мы гнались... он считает себя этой «черной тенью»? Рин, если этот символ означает смерть... то тот, кто его рисует, хочет, чтобы все знали о его потере. Или о его мести. Суо перестал улыбаться. Его единственный видимый глаз сузился, и он начал медленно поправлять свою повязку — жест, который он делал только тогда, когда просчитывал худший вариант развития событий. Он понял больше, чем остальные: если одна тень мертва, а вторая — здесь, то конфликт неизбежен, и он будет не на жизнь, а на смерть. Хираги шумно выдохнул, прикрыв глаза рукой. — Черт возьми... Я думал, мы имеем дело с обычными залетными бандитами. Но это... это какая-то личная вендетта. Смерть, легенды, тени... Кавасуми действительно проклятое место, раз порождает такое. Нирэи сидел бледный как полотно. Его рука, державшая ручку над блокнотом, замерла. Он даже не пытался ничего записывать. Для него, знавшего о мире только из слухов и патрулей, концепция «убитой легенды» звучала пугающе реально В кафе на мгновение стало слышно только тиканье настенных часов. — Тень не приходит одна, — добавила Рин, глядя в свою пустую кружку. — Она всегда тянет за собой тьму того места, откуда явилась. Умемия медленно положил свою широкую ладонь на стол, привлекая внимание всех. — Пусть тянет, — твердо сказал он, и в его голосе снова зазвучала сила лидера Бофурин. — Рин, ты сказала, что легенда вернулась сломленной. Но здесь, в Фурин, мы не чиним легенды. Мы защищаем людей. Кто бы ни был этот «черный ангел», он пришел на нашу землю. А значит, теперь это и наша битва. Рин подняла взгляд на Умемию, и в её глазах, напоминающих воду перед рассветом, впервые за вечер промелькнула искра чего-то похожего на надежду, смешанную с горькой печалью. Вечер окутал Макоти густыми, тяжелыми сумерками. Вдали от ярких неоновых вывесок центральных улиц, там, где городская застройка сменялась ржавыми остовами заброшенных складов и глухими лесополосами, воздух казался холоднее. В тени одного из таких зданий, прислонившись к бетонной опоре, стоял Незнакомец. Он небрежно вертел в пальцах зажигалку, огонек которой на мгновение выхватывал из темноты острый подбородок и холодные, расчетливые глаза. Тишину нарушил едва уловимый шорох — звук, который обычный человек принял бы за шелест сухой листвы. Но Незнакомец даже не вздрогнул. Он знал: это пришла та самая Тень . — Надеюсь, ты с хорошими новостями, — не оборачиваясь, произнес он. Его голос был сухим и скрипучим, как старая кожа. Из густого мрака, словно отделившись от самой стены, выступил силуэт. Это был тот самый преследователь, за которым днем гнались Рин и Сакура. Он стоял неподвижно, его лицо скрывала маска или глубокий капюшон, но аура угрозы, исходившая от него, была почти осязаемой. — Я нашел её, — раздался тихий, вибрирующий голос Тени. — Она действительно в «Фурин». Носит их форму. Играет в защитницу города. Незнакомец усмехнулся, и этот звук был лишен тепла. Он наконец повернулся к Тени, прищурившись. — Ну так чего ты ждешь? Избавься от неё. Одно точное движение — и «вторая тень" исчезнет навсегда. Тень медленно покачала головой. В темноте блеснул оскал — это была улыбка, полная яда и застарелой обиды. — Нет, — протянул он, и в его голосе послышалось извращенное наслаждение. — Смерть — это слишком просто. Слишком милосердно для неё. Я придумал кое-что получше. Он сделал шаг вперед, входя в тусклый круг света. — Её любимая школа... её новая «семья», которой она так дорожит... Они сами захотят избавиться от неё. Они сами вышвырнут её на помойку, когда узнают, кто она на самом деле. Я заставлю их ненавидеть её имя. Он тихо рассмеялся, и этот смех заставил бы любого случайного прохожего содрогнуться от ужаса. — Только представь: когда «Тень» начнет крушить этот город, когда улицы Макоти зальются кровью по её вине... Она станет для них чудовищем, а не героем. Я разрушу её мир их же руками. Незнакомец на секунду замолчал, оценивая масштаб задуманного безумия. Его глаза вспыхнули недобрым огоньком одобрения. Он захлопнул крышку зажигалки, погружая переулок в полную темноту. — Ты хуже, чем я думал, — произнес он с явным уважением в голосе. — Ты не просто хочешь её убить. Ты хочешь её сломать. — Я хочу, чтобы она вспомнила, откуда она пришла, — прошептала Тень, уже растворяясь в ночном воздухе.