Если убить Винчестера

Ханна Хантер

      Утренняя тренировка с самого начала шла как-то… не так. Не из тех «не так», когда инструкторы внезапно звереют или, наоборот, ленятся, позволяя безнаказанно глазеть в мутное небо над лагерем. Нет. Нагрузка была привычной: бег, стрельба, отработка ближнего боя, короткие перекуры, во время которых никто толком не отдыхал. Странность крылась в другом.              Примерно каждые десять минут появлялась Риса.              Она возникала будто из ниоткуда — выныривала между контейнерами, из-за палаток, из проходов между полуразвалившимися постройками. Кивала кому-то из строя, коротко называла имя и человек выходил. Их уводили в сторону медицинского блока, и это бы ещё можно было списать на рутину… если бы они возвращались прежними.              Но люди возвращались молчаливыми. С застывшими лицами. Кто-то избегал взглядов, кто-то, наоборот, смотрел слишком прямо, будто сквозь тебя. Один парень, с которым Ханна ещё вчера шутила на ужине, вернулся бледным, с дрожащими пальцами, и весь остаток тренировки так и простоял, уставившись в землю.              Когда Риса в очередной раз появилась рядом, Ханна даже не удивилась. Скорее внутренне напряглась.              — Хантер, — негромко позвала та и едва заметно кивнула в сторону.              Ханна вышла из строя, чувствуя на спине десятки взглядов. Они прошли всего несколько шагов, скрывшись за первой же постройкой, где шум тренировки приглушался бетонными стенами и гулким эхом.              Риса остановилась резко. Развернулась к ней, вытянула руку и раскрыла ладонь. На ней лежала маленькая жёлтая таблетка. Слишком яркая для этого серого мира.              — Выпей, — коротко приказала она.              Ханна машинально скрестила руки на груди и нахмурилась.              — Что это?              Недоверие всплыло само. Не истерикой, не паникой, а холодным, липким ощущением под рёбрами. Обычно Ханна доверяла Рисе безоговорочно. Та вытаскивала людей из дерьма, прикрывала спины, принимала решения, от которых зависела жизнь лагеря. Но сейчас всё выглядело слишком… мутно.              — Не наркота, — протянула Риса, будто заранее предвидела реакцию. — Ускорит пульс, поднимет сердечный ритм. Ненадолго.              От такого объяснения стало только хуже.              — И зачем мне это? — Ханна прищурилась, не сводя взгляда с таблетки, словно та могла укусить.              Риса шагнула ближе и понизила голос до шёпота:              — Потому что у Дока получилось. И они сейчас ищут кандидата. Состояние здоровья — главный критерий.              Слова врезались в сознание, не сразу складываясь в смысл.              — Погоди, что?!              Возглас вышел громче, чем следовало. В следующую секунду Риса уже накрыла её губы ладонью, жёстко, без нежностей. Ханна замерла, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз.              — Тише ты, — процедила та. — Совсем мозги отшибло?              Ладонь убрали.              — Какого кандидата? — уже шёпотом выдохнула Ханна. — Дин же должен был идти.              — А то я не в курсе, — фыркнула Риса, убирая руку, но таблетку не пряча. — Что-то там у них переигралось. Не спрашивай. Так что жуй и идём на медосмотр.              — Не буду я ничем себя пичкать, — Ханна отмахнулась, словно от надоедливой мухи.              Риса не отдёрнула руку.              — Сдохнуть захотела? — спросила она абсолютно серьёзно.              Ханна моргнула, не сразу поняв, шутка это или нет.              — Ты правда не понимаешь? — продолжила Риса, не дождавшись ответа. — Должен был идти Дин, потому что он мог бы подобраться к Сэму. У любого другого есть нихеровый шанс быть пришибленным кем-то из братиков ещё до того, как рот откроет.              — Можно же убить с расстояния, — упрямо заметила Ханна. Логика цеплялась за соломинку.              — Ствол ты, может, и найдёшь где купить, — Риса криво усмехнулась, — но их столько раз пытались убить, что они живут настороже. Ты не успеешь даже прицелиться, а тебе уже заломают руки. Про свою любимую снайперку забудь сразу. Без связей такое оружие не достать. Ну что, ещё доводы нужны?              Она наклонилась ближе.              — Или ты выпьешь уже эту чёртову таблетку и…              Риса осеклась, когда лицо Ханны вытянулось, взгляд метнулся куда-то ей за спину. Риса не успела обернуться и вздрогнула, когда на её плечо легла тяжёлая рука.              Таблетка выпала из ладони и глухо ударилась о землю.              — Риса, — недовольно произнёс Дин, — тебя только за смертью посылать.              Он, к счастью, не смотрел под ноги.              — Хантер. За мной.              — Дин, можно нам ещё минутку? — почти взмолилась Риса, делая шаг вперёд.              — Её проверят и отпустят, — отрезал он. — Дело на пять минут.              И по тону было ясно, что спорить бессмысленно. Ханне ничего не оставалось, кроме как смиренно топать за ним.              Дин шёл впереди — уверенный, прямой, будто не просто вёл человека на осмотр, а тащил за собой уже принятое решение. Он даже не оборачивался. Не проверял, идёт ли она. Позади нервно вышагивала Риса. Ханна чувствовала её буквально кожей — резкие шаги, сбитое дыхание, злость, которую та глотала вместо слов. Это было хуже крика. Риса молчала только тогда, когда была по-настоящему напугана.              Никто из них даже не подумал поднять таблетку за спиной у Винчестера. В лагере давно знали: у него глаза есть не только на затылке. Казалось, он видит сквозь стены, через людей, через намерения. Любая попытка схитрить закончилась бы плохо.              Оставалась одна слабая надежда — Элис Миллер.              Ханна молча цеплялась за неё, как за соломинку. За любое «нет». За любой медицинский пункт, любой формальный запрет. За личную неприязнь, за профессиональную перестраховку, за женскую солидарность. Да за что угодно. Она была готова согласиться даже на «мне не нравится, как она на меня посмотрела».              Медосмотр прошёл пугающе быстро.              Миллер действовала привычно, но немного нервно: вопросы, свет фонарика в глаза, пальцы на шее, секундная пауза для отсчёта пульса. Ханна по команде поднимала руки, сжимала и разжимала пальцы, глубоко дышала, задерживала дыхание. Всё это происходило механически, без лишних слов.              Она задержалась только на одном пункте — почти зажившей пулевой ране. Осмотрела рубец, нажала чуть сильнее, чем требовалось.              — Заживает нормально, — констатировала девушка. — Осложнений нет.              Ханна почти физически почувствовала, как внутри что-то обрывается.              — Я в очередной раз заявляю, — продолжила Миллер, не поднимая взгляда, — что женщин я не рекомендую рассматривать в подобных миссиях вовсе.              Ханна затаила дыхание.              — Но, — добавила Элис после короткой паузы, — объективных противопоказаний у Хантер нет.              Слова прозвучали как приговор.              — Давайте проверите меня, — резко вклинилась Риса, шагнув вперёд. — Без обид, Хантер, но я лучше тебя справляюсь и на операциях, и в бою.              — Нет, — Дин даже не посмотрел на неё. Просто мотнул головой. — Ты нужна в лагере.              — А если она провалит всё? — Риса не отступала. — Если не справится?              — Значит, отправим следующего, — отрезал он. Спокойно. Холодно. Непробиваемо. Как всегда.              — Ей всего двадцать три года! — Риса сорвалась. Это уже было не возражение, а наступление. — В её возрасте я из баров не вылезала! Какая, к чёрту, миссия?!              — Хватит! — рявкнул Винчестер так, что Элис дёрнулась и едва не выронила планшет. — То, что ты опекаешь её с семнадцати лет, не значит, что ей всё ещё семнадцать. Она тренированный боец. И если уж на то пошло, то здесь она тоже может сдохнуть в любой момент. Вопрос закрыт.              Тишина стала вязкой.              — Ты уёбок, Винчестер, — спокойно сказала Риса.              Спокойствие было обманчивым. В её глазах Ханна увидела чистое, концентрированное желание ударить. Буквально начистить ему морду.              — И благодаря этому мы ещё хоть как-то держимся, — не остался он в долгу. — Хантер, за мной.              Ханна сделала всего один шаг. Риса схватила её за руку и резко дёрнула на себя, крепко обняв. Так неожиданно, что Ханна сперва замерла, не зная, как реагировать. Потом всё же обняла в ответ.              Для Рисы это была редкость. Почти невозможность. Она действительно взяла Ханну под крыло, когда та только попала в лагерь. Ругалась с Бобби из-за его методов подготовки. Следила, чтобы Ханну не ломали слишком жёстко. Но за все эти годы это было… третье объятие. Не больше.              — Не лезь лоб в лоб, — прошептала Риса ей на ухо. — Не выйдет подобраться и хер с ним.              Ханне вдруг отчаянно захотелось проглотить ту чёртову таблетку. Не ради себя. Ради Рисы. Ради того, чтобы у той не дрожал голос, не блестели глаза. Если бы Ханна не прошла осмотр, она бы сейчас не видела этого взгляда. Риса Рейс впервые за все эти годы позволила себе слезу.              И от этого Ханне стало по-настоящему паршиво.              Дин повёл её к самой дальней постройке лагеря. Туда, куда вход был категорически запрещён всем, кроме узкого круга лиц. И когда Ханна остановилась на пороге, она поняла почему. Ну было от чего охренеть.              Огромный ангар занимала странная, пугающая конструкция. Две массивные металлические установки, каждая диаметром метра четыре, стояли друг напротив друга. Между ними тянулись рельсы, а на них нечто, отдалённо напоминающее массажное кресло. Такие Ханна видела раньше в торговых центрах. Только это выглядело так, будто его собрали из кошмаров и железа.              От установки тянулись толстые чёрные кабели, уходящие к консоли с мониторами. Экранов было много. Слишком много. И за ними стоял Док.              Никто в лагере не знал его настоящего имени. С ним разговаривали за общими приёмами пищи, шутили, обменивались репликами, но дальше поверхностного никто не заходил. Он казался чудаковатым. Любой разговор умудрялся свести к науке. Его теории считали безумными, от них отмахивались, стараясь поскорее сменить тему.              Теперь же Ханна понимала, что никто из них не воспринимал его всерьёз очень даже зря.              — О, мисс Хантер, — мужчина расплылся в широкой, почти детской улыбке. — Неожиданно. Крайне неожиданно.              Ханна с трудом заставила себя посмотреть на него. Улыбка Дока не успокаивала, а наоборот, вызывала желание сделать шаг назад.              — Джим, всё готово? — Дин обошёл её и направился прямо к нему.              Ханна машинально отметила это «Джим». Вы поглядите, а Винчестер запомнил его имя. Значит, всё действительно серьёзно. Не эксперимент, не проба, не очередная безумная теория. Рабочий вариант.              — Да-да, конечно, — закивал Док. — Мисс Хантер, прошу, садитесь в кресло. Я проведу краткий инструктаж.              С каждым шагом в сторону кресла — того самого, пугающе похожего на массажное — ноги Ханны наливались свинцом. Тело отчаянно сопротивлялось, инстинкт самосохранения бил тревогу, требуя одного: развернуться и бежать. Куда угодно. Хоть в стену. Хоть под землю.              Раньше было легко рассуждать. Легко говорить о том, как всё будет правильно, если у Дока получится. Как мир станет лучше, если Сэм Винчестер умрёт. А теперь это «хорошо» должна была обеспечить она.              Ей предстояло убить человека. Не заражённого. Не безумного. Не монстра. Живого. Настоящего. Реального.              Парня с жутким будущим, но пока — просто человека.              К такому её не готовили.              Да, в лагере почти каждый первый кого-то убивал: ради выживания, ради еды, ради транспорта. Но Ханне, если можно так сказать, повезло. Родителей заразили, и она убежала. Не стреляла. Не добивала. Солдаты на пути попадались, но хорошие. Потом было долгое одиночество, где даже обстоятельства не вынуждали переступать эту грань. А потом лагерь с жёсткими правилами, где за обычную драку следовало наказание, не говоря уже об убийстве.              И вот теперь она просто «подошла по здоровью». И её кинули в ситуацию, которую она боялась даже представить.              Мысль о том, что можно отнять жизнь другого, не укладывалась в голове. Ханна понимала зачем. Понимала, к чему всё это должно привести. Но сможет ли она нажать на курок? В нужный момент? Глядя в лицо?              Док подошёл ближе, когда она уже сидела в кресле. Металл был холодным даже через одежду.              — Итак, — начал он, голосом лектора. — Ты знаешь свою миссию. Крайне важно, чтобы ты понимала: кроме устранения Сэма Винчестера ты больше ничего не должна делать.              Он загибал пальцы, перечисляя:              — Ты не можешь встречаться с близкими и друзьями.       — Не можешь никому говорить о будущем.       — При ранении никакой больницы. В твоей крови вакцины нового поколения.       — Любое действие вне плана может привести к отклонению истории.              Он посмотрел на неё поверх очков.              — А это создаст новую временную шкалу в потенциально бесконечном море параллельных вселенных с различными исходами.              — Я… смотрела «Эффект бабочки», — пробормотала Ханна, чувствуя, как пересыхает во рту.              — Там просто сценарий, — покачал головой Док. — Причём не самый удачный. В реальности нюансов куда больше. Я не знаю, насколько машина тебя отправит. Уверен лишь в одном: минимум восемь часов у тебя будет. Потом ты вернёшься сюда.              — Если не справишься сразу, — вмешался Дин, подходя ближе и скрещивая руки на груди, — пойдёшь ещё раз. И ещё. И ещё.              Он смотрел прямо, жёстко.              — Нам нужна победа, Хантер. Найдёшь Сэма и сыграешь девицу в беде. Он на таких падкий. Спасёт обязательно. Войдёшь в доверие и убьёшь его.              Ханна сглотнула.              — Тебе… — она подняла на него взгляд, — тебе хоть немного грустно от того, что ты отправляешь меня убить своего брата?              В его глазах была только решимость.              — Нет.              Одно слово. Правда это была или хорошо отрепетированная ложь — Ханна так и не поняла.              — Дай руку.              Она молча протянула ладонь. Дин достал маркер и стал писать прямо по коже. Ханна мельком увидела цифры.              — Как окажешься там — позвони, — продолжал он. — Это номер Бобби. Скажешь, что ты от Джона и тебе нужно связаться с Дином. Запоминай легенду.              Он говорил быстро, чётко:              — Джон спас тебя от вендиго. Ты узнала о мире монстров, но охотницей не стала. Он оставил тебе номер Бобби на крайний случай и он наступил. Держи в голосе страх. Денег нет. Это усложняет дорогу, но облегчает сближение. Не пытайся убить Сэма сразу. Не сможешь.              Он внимательно посмотрел на неё.              — Всё ясно?              Ханна просто кивнула. Вопросов было море, но каждый из них был лишь способом оттянуть неизбежное.              Док и Дин отошли к консоли. Док начал быстро нажимать кнопки.              Сначала вспыхнул свет. Круглые махины загорелись и закрутились в разные стороны. Огоньков было столько, что конструкция напоминала рождественскую ёлку из кошмаров.              Потом луч света вырвался из одной установки, прошёл сквозь Ханну и ударил в другую. Гул в ушах нарастал, превращаясь в сплошной звон. Она зажмурилась. Хотелось закрыть уши, свернуться, исчезнуть. Она попыталась поднять руки и всё оборвалось. Резко. Болезненно.              Её швырнуло в сторону. Ханна ударилась спиной о что-то твёрдое и вскрикнула. Открыв глаза, она уставилась в кирпичную стену. Покрутила головой. Переулок. В нескольких метрах играла задорная музыка — живая, громкая, невозможная для их мира. Ханна поползла на звук, потому что ноги сначала отказывались слушаться. Через минуту тело пришло в порядок.              Она встала.              Музыка доносилась из небольшой забегаловки с корейской едой. Через запотевшее стекло было видно: внутри яблоку негде упасть. Люди сидели плечом к плечу, смеялись, ели из коробочек, что-то обсуждали, жестикулировали. Над улицей, словно огромные глаза, висели видеопанели — яркие, кричащие, переливающиеся всеми возможными цветами. Реклама сменяла рекламу, обещая счастье, скидки, новую жизнь и идеальные улыбки.              Машин было немерено. Поток не прекращался ни на секунду. Кто-то торопился, почти бежал, лавируя между прохожими, кто-то, наоборот, расслабленно шёл по тротуару, потягивая что-то холодное из пластикового стаканчика. Чуть дальше, всего метрах в десяти, стоял киоск с выцветшей, но гордой надписью: «Лучшие хот-доги от Хесуса». К нему тянулась очередь — в основном подростки, громкие, смеющиеся, толкающиеся локтями.              И все они были… нормальными. Чистыми. Целыми. Без повязок, без шрамов, без пустых взглядов. Одетыми в яркую одежду, не скрывающую тело, не рассчитанную на бег или бой.              Ханна замерла, впитывая картину, будто боялась, что моргнёт и всё исчезнет. Вот она какая — мирная жизнь. Та, которую она помнила. Та, которую считала потерянной.              Резкий толчок в плечо вернул её в реальность. Кто-то буркнул извинение и пошёл дальше, даже не замедлив шаг. Ханна моргнула, глубоко вдохнула и позволила себе ещё одну секунду — последнюю — просто постоять.              Потом мир снова стал тем, где нужно действовать. Искать. Делать выбор. Жить не ради «здесь и сейчас», а ради будущего.              Ради таких городов. Ради этой жизни.              Денег у неё не было вовсе. Ни цента. Поэтому пришлось просить. Это оказалось странно унизительно и одновременно удивительно легко. Люди проходили мимо, кто-то отводил взгляд, кто-то делал вид, что не слышит. Первый человек проигнорировал её полностью. Второй, не раздумывая, сунул в ладонь пять долларов.              Целых пять.              Ханна растерялась, поблагодарила и отошла в сторону, будто боялась, что передумают. Разменивать пришлось у парня с гитарой — он давал уличный концерт, пел что-то грустное, но красивое. Получив мелочь, она направилась к телефонной будке.              Пальцы дрожали, когда она засовывала монеты в автомат. Номер с ладони набирала медленно, проверяя каждую цифру. Всего два гудка и трубку сняли.              — Здравствуйте, — скороговоркой выдала Ханна, — мне этот номер оставил Джон. На случай, если что-то произойдёт. Он сказал, что если не сможет помочь сам, то мне поможет Дин.              — Где вы находитесь? — спросили на том конце.              Голос был до боли знакомым. Настолько, что Ханна на секунду растерялась. Она не знала. Не город — она не знала даже штат.              — Секунду, — попросила она и высунулась из будки.              Она схватила за рукав первого попавшегося прохожего.              — Простите, какой это город?              — Глендейл, — парень удивлённо приподнял брови. — Девушка, с вами точно всё в порядке?              — Всё хорошо, — Ханна натянуто улыбнулась. — Девичник пошёл не по плану.              Она вернулась к телефону и назвала город.              — Понял, — голос на том конце стал собранным, но в нём всё равно чувствовалась привычная забота. — В двух словах расскажите, что случилось. Я передам Дину. И подскажу, как себя обезопасить.              — Тут призрак, — вырвалось у неё слишком бодро. — Я знаю про соль и железо, но детали выяснить не могу. Пожалуйста… пусть он приедет как можно быстрее.              — Я постараюсь, — заверили её. — И если что-то пойдёт не так сразу звоните. Призрака часто путают с другими тварями.              — Хорошо, — Ханна выдохнула. Ей было странно приятно слышать это беспокойство. Почти как раньше. Её взгляд зацепился за указатель. — Я буду в мотеле «Морской». Номер пока не знаю.              — Не проблема, — уверенно ответил Бобби.              Закончив разговор, Ханна направилась к мотелю. Он напоминал тот самый, где они с родителями когда-то останавливались на границе между США и Мексикой. Самый простой, без изысков, но с кроватями и душем. Тогда у них были деньги, планы и впереди — жизнь. Сейчас у неё не было ничего.              Ресепшен она проигнорировала. Обойдя здание, заметила слишком много табличек «Не беспокоить». Но один номер был тёмным, без признаков жизни. Окно поддалось легко — привычка взяла своё.              Оказавшись внутри, Ханна почувствовала почти эйфорию. Если сюда заселятся, то она просто уйдёт. Если поймают, то что с неё взять? Она здесь максимум до трёх ночи. Потом, если Док не соврал, её выдернет обратно.              Матрас был паршивым, но настоящим. Не раскладушка. Не каремат. Но Ханна не позволила себе просто рухнуть. Сначала душ. Горячая вода обрушилась на неё, и Ханна едва не застонала от удовольствия. Она стояла под лейкой, тёрла кожу бесплатным гелем, втирала в волосы такой же халявный шампунь и улыбалась, как дура.              В детстве её невозможно было загнать в душ. Только ванна, пена, игрушки. Родители баловали её, и она росла эгоисткой. Иронично, что для того, чтобы научиться ценить простые вещи, ей понадобилась война.              Может, в колледже она бы изменилась. Но этого уже не узнать. Даже если всё получится она вернётся другой.              Выйдя из ванной, замотанная лишь в полотенце, Ханна услышала настойчивый стук в дверь. Слишком уверенный для администратора. Тот бы просто вошёл.              Значит, Винчестеры.              Она открыла без задней мысли и нос к носу столкнулась с двумя мужчинами в полном военном снаряжении. Без нашивок. Без знаков отличия.              Приплыли.              — Мисс, вы должны пройти с нами, — заговорил один.              — Что-то случилось? — Ханна отступила назад. В полотенце далеко не убежишь. Нужно тянуть время.              — В этом квартале задержали террориста с биологическим оружием, — пояснил второй. — Мы не уверены, что оно было в единственном экземпляре. Просим всех в радиусе пяти километров пройти с нами. Опрос и осмотр врача. Вы оденьтесь, пожалуйста, но поспешите.              Ханна кивнула.              Ладно. Не такая уж и мирная жизнь. Но террорист — это не орда заражённых. И если это армия, то они подчиняются власти, выбранной людьми.              На вопросы она ответит. Осмотр просто формальность. Главное не дать взять кровь. А остальное… переживёт.              Уже через час Ханна сидела в полицейском участке и в который раз пересматривала свои представления о том, как вообще выглядят правоохранительные органы в мирное время. Кто бы мог подумать, что в таком, казалось бы, захолустном городишке есть полноценный спецназ. Именно они и стояли у неё на пороге — не полиция, не патруль, а люди с выправкой, экипировкой и взглядами тех, кто привык работать с настоящими угрозами.              Людей привели не так уж много. По обрывкам разговоров и случайно подслушанным фразам Ханна поняла: в основном это были постояльцы мотеля, сотрудники ближайших магазинов и забегаловок, да несколько прохожих, которым просто не повезло оказаться рядом в неподходящий момент. Никто не кричал, не паниковал, но напряжение висело в воздухе плотным слоем, будто запах дешёвого кофе и усталости.              Осмотр у врача прошёл быстро и без лишних вопросов. Формальность. А вот допросы… Допросы тянулись.              Часы в общем зале показывали уже одиннадцать вечера, а Ханна всё ещё сидела на жёстком пластиковом стуле, поджав под себя ноги и наблюдая, как одного за другим вызывают людей. Её очередь явно была не в приоритете.              Впрочем, ей было почти всё равно.              Если она вернётся без результата, Винчестер не убьёт её на месте. Наверное. Хотя… если он уже подстраховался и нашёл второго или третьего кандидата, то шансы у неё так себе. Но это потом. Сейчас было только ожидание и тупая усталость.              — Вы следующая, — улыбнулся один из копов в гражданском. — Прошу, за мной.              Он выглядел доброжелательно настолько, насколько вообще может выглядеть человек, работающий в ночь после тревоги с биологическим оружием.              Ханна поднялась и пошла следом.              Комната для допросов была стандартной: стол посредине, два стула друг напротив друга. Ничего лишнего. Зеркало во всю стену осталось у неё за спиной, она чувствовала его, даже не оборачиваясь.              Она села, сложив руки на коленях.              — Итак, — мужчина постучал пальцами по столу, — можно ваши документы?              — Конечно, — Ханна полезла в один карман куртки, потом во второй. Похлопала себя по бёдрам. На лице отразилось искреннее удивление. — Простите… видимо, остались в мотеле. Меня застали врасплох, я только из душа вышла, а тут ваши люди. Сказали одеваться, но быстро.              Полицейский устало вздохнул. Очевидно, она была далеко не первой с подобной историей.              — Хорошо, — кивнул он. — Тогда назовите имя.              — Элис Миллер, — сказала Ханна без запинки.              Имя было выбрано не случайно. Если вдруг начнут проверять, внешне она и врач действительно были чем-то похожи. Да и назвать настоящее она не могла. В этом времени ей было шестнадцать.              — Что ж, мисс Миллер…              И понеслось.              Он спрашивал обо всём. Где была. Куда шла. С кем говорила. Что видела. Просил пересказывать всё по порядку, потом — в обратном порядке, потом — уточнять мелочи. Реальные факты Ханна вплетала в выдумки, стараясь не переигрывать и не недоигрывать. Она говорила долго, подробно, иногда слишком — настолько, что коп начал раздражённо крутить запястьем, словно устав от бесконечных записей.              Часы в комнате показывали уже два ночи. А её всё не отпускали.              Ему всё время не хватало каких-то деталей. Он показывал фотографии людей — Ханна мотала головой. Потом снимки местности. И вот одно фото заставило её внутренне напрячься.              Переулок. Тот самый.              Проход был обтянут жёлтой лентой с надписью «Не пересекать». Ханна смотрела на изображение и чувствовала, как внутри поднимается тревога. Она верила в совпадения. Но не в такие.              Человек из будущего. Террорист с биологическим оружием. Одно место. Почти одно время.              — Ладно, — устало сказал полицейский, откинувшись на спинку стула. — Есть ещё пара вопросов, но, если честно, я уже выжат. Думаю, вы тоже. Давайте так: я выйду на перекур, потом принесу вам кофе. Идёт?              — Капучино, — тут же кивнула Ханна. — И договорились.              Её улыбка явно порадовала стража порядка.              Ей в этом времени оставалось совсем немного. А кофе — особенно любимый — она не пила уже шесть лет. Выпьет, ответит на последние вопросы и исчезнет.              Не встретилась с Винчестерами, зато прикоснулась к нормальной жизни. Считай, пролог. Не всё же начинать с экшена.              Полицейского не было минут десять.              А потом в ушах снова появился гул. Сначала тихий. Потом нарастающий. Свет в комнате заморгал, поплыл, будто кто-то крутил реальность на дешёвом регуляторе. Тело стало лёгким, почти невесомым. А потом резкий обрыв.              Ханна моргнула и увидела перед собой тёмный силуэт.              Проморгавшись, узнала Дина. Потом Дока. А вот Элис, которую она точно не ожидала увидеть здесь, буквально оттолкнула всех, наклонилась к Ханне и начала светить фонариком в глаза, засыпая вопросами.              Новый шок накрыл, когда Миллер под белы ручки вывел Лиам. Осторожно. Почти нежно. И это при том, что его невеста погибла всего три недели назад, в той их вылазке в НИИ.              Но больше всего Ханну поразил ангар. Устройство изменилось. Оно стало меньше. Компактнее. А пульт управления, наоборот, разросся в полноценную консоль будто из космического корабля. Куча экранов, сенсорное управление, никаких клавиатур. Её «массажное кресло» теперь выглядело как полукапсула.              — Что происходит? — Ханна решила спрашивать напрямую.              — А что не так? — тут же отозвался Док.              — Ну… — она обвела пространство руками. — Тут всё было по-другому.              — Как?! — глаза учёного загорелись так, что стало даже немного страшно.              Описав изменения в двух словах, Ханна, кажется, окончательно его сломала. Он смотрел то на неё, то на оборудование, а потом вдруг захлопал в ладоши.              — Гипотеза повреждения временной последовательности! — восторженно объявил он. — Мисс Хантер что-то изменила в прошлом, и это отразилось на нашем времени! Это же невероятно! Что вы сделали?!              — Без понятия, — честно ответила она.              Этого хватило, чтобы Док моментально сник.              — Но вы точно что-то…              — Потом, Джим, — перебил его Винчестер. — Пиздец в мире продолжается, а задание ты не выполнила. Я не рассчитывал на успех с первого раза, но раз я тебя не помню, то ты даже до встречи с нами не дошла. Что случилось?              Ханна рассказала всё. От отвратительных ощущений при перемещении до удивительно лёгкого возвращения. Про звонок Бобби. Про террориста. Про допрос.              Всё как на духу.              Док едва сдерживался, чтобы не перебивать, и только присутствие Дина удерживало его от шквала вопросов.              — Глендейл… — нахмурился вдруг Винчестер. Потом посмотрел на неё внимательнее. — Я помню. Бобби действительно связался со мной и отправил туда помочь знакомой отца. Видимо, это была ты. Но нас развернули на въезде. Армия.              Он помолчал.              — Для Сэма тогда это был почти рождественский подарок. Ладно, Хантер. Сегодня отдыхай. Завтра продолжим.              И по его тону было ясно — это только начало.       

Дин Винчестер

      Дину до одури хотелось поговорить с той девушкой. С той самой, которую отец спас последней.              В голове крутились одни и те же вопросы, цепляясь друг за друга, как заезженная пластинка: что Джон говорил о них? Упоминал ли он сыновей вообще? Представлял их как детей или просто как охотников, как часть дела, без лишних подробностей? Сказал ли хоть что-то личное, хоть что-то, что выходило за рамки инструкций и оружейных советов?              Отец помог ей всего за неделю до того, как они с Сэмом наконец нашли его. Всего семь дней и Джон Винчестер был мёртв. Эта незнакомка стала для Дина чем-то большим, чем просто очередной спасённой жизнью. Она была ниточкой. Последней. Тонкой связью с человеком, который исчез, так и не объяснившись до конца.              И всё пошло по пизде ещё на въезде в город.              Дорогу перекрыли. Военные. Много военных. Полное оцепление, бронетехника, автоматчики — не местная полиция, а серьёзные ребята. Их развернули без объяснений, сославшись на террористическую атаку с применением биологического оружия. Ни обсуждений, ни вариантов.              Пришлось возвращаться в соседний городок и искать ночлег.              Дин тогда снял номер сразу на неделю. Не потому что был уверен, что задержатся, а потому что не собирался дёргаться. Он решил выждать: пока снимут карантин, пока всё уляжется, когда можно будет спокойно доехать до этого чёртова Глендейла и наконец разобраться.              По сути, у него получился мини-отпуск. Если это вообще можно так назвать.              Сэм же за это время буквально прирос к ноутбуку. Его невозможно было оторвать ни едой, ни пивом. Дин был уверен: даже если привести ему девушку его вкуса, брат всё равно отмахнулся бы и продолжил пялиться в экран.              Потом военные так же внезапно исчезли, как и появились. Город открыли. И они наконец попали в Глендейл.              Дин начал с мотеля, который назвал Бобби. Потом — второй, третий, четвёртый. Он обходил всё, что могло иметь отношение к приезжим, к временным жильцам, к тем, кто мог помнить человека по имени Джон Винчестер. Ничего. Ни следа. Ни упоминания.              Сэм помощником был так себе. Он с утра до ночи пропадал в каком-то переулке. Самом обычном, ничем не примечательном. Таких по всей стране тысячи. Но брата туда тянуло, будто место было намазано мёдом.              — Короче, — сказал Дин однажды вечером, открывая бутылку пива, — хреновые новости. Завтра валим отсюда.              — Нет, — Сэм даже головы не поднял, просто покачал ею. — Дай мне ещё пару дней.              — Да нахрена? — Дин искренне не понимал. — Её тут нет. Скорее всего, мертва.              — Так сходи на могилку, — фыркнул Сэм.              Дин замер. Такой чёрный юмор был вообще не в стиле брата.              — Слушай, Дин, — продолжил Сэм уже серьёзнее, — тут произошло что-то из ряда вон. Я пытаюсь разобраться. Но мне нужно время.              — Хорошо, — Дин сделал первый глоток. Холодное пиво приятно обожгло язык. — Что за сверхъестественная хрень тут случилась?              — В том-то и дело, что не сверхъестественная, — Сэм развернул ноутбук, придвинув его ближе.              На экране была фотография какого-то переулка. Обычного. Серого. Перекрытого жёлтой полицейской лентой.              — Эш взломал для меня пару правительственных баз, — начал Сэм, увлечённо, почти с азартом. — Военные тут были не просто так. Ты смотришь на место, где зафиксировали локальные аномалии.              Дин прищурился.              — Какие ещё аномалии?              — Электросеть глючила, — продолжал брат. — Периодическое мерцание фонарей. Слабый озоновый привкус в воздухе. Короткие импульсы статического заряда. Камеры зафиксировали, как экраны начинают мерцать с временными узорами.              Он ткнул пальцем в экран.              — Выглядит как помехи. Но не обычные. Будто кто-то пустил поверх чужой видеоряд.              Дин молчал секунду. Потом нахмурился.              — И что? — он посмотрел на брата поверх бутылки. — Ты сейчас звучишь как человек, который слишком долго сидел без нормальной охоты.              Он знал, что Сэм умнее его. Знал всегда. Но сейчас всё это звучало как откровенный бред.