Эйва слышит сердце

      Ао’нунг шёл вдоль берега — привычной дорогой, где песок мягче, где он приятно обжигает кожу и переносит мысли на другой конец берега. Солнце уже не светило. Прохладный бриз заставил мурашки бегать по рукам. Пока он не услышал голоса.       Он узнал их не сразу. Сначала просто остановился — инстинктивно. Потом вслушался в эти чужеродные голоса.       И замер, впав в ступор.       Там была она –       Эй’лун.       И…Нетейам.       Рядом с ней.       Он не вышел из-за мокрой скалы, которую обливали родные воды. Не позвал со своим привычным упрямством. Не дал о себе знать, шпионя. Просто остался там, где стоял. Как хищная акула, выслеживающая маленькую рыбёшку.       Плечо прижалось к прохладному камню. Руки сами собой скрестились на груди – Ао'нунг даже не заметил этого. Взгляд стал жёстче, темнее.       Он не думал, что услышит что-то важное, что-то особенное, что перевернёт его представление о них.       Но уже через пару слов понял — это не обычный разговор. Это разговор, словно приговор и точка, которая должна поставить чёткую и точную грань между ними.       Голос Нетейама был тихим. Сдержанным. Как всегда.       Слишком спокойным и рассудительным.       Это раздражало.       Он впадал в ярость, когда он только открывал рот. Когда пытался заговорить с ней. Когда хотел утешить.       Ао’нунг чуть нахмурился, понизив своё рычание до сыпучего песка.       В груди неприятно потянуло. Кольнула сердце из-за ярости, зависти, или ревности.       Он сжал челюсть, готовый вцепиться в шею клыками. И разрывать.       А потом — её глухой голос.       Резкий.       Слишком резкий. – Oe ke tíng!       Ао’нунг едва заметно вздрогнул.       Не от слов.       От того, как они прозвучали.       В них звучало отчаяние.       «Почему стоит перед ней так, будто готов принять всё, что она скажет?».       Ао’нунг сжал пальцы сильнее, впиваясь ногтями в кожу.       Каждое слово ложилось тяжело на душе.       «Я чувствую твои эмоции… Ощущаю тебя насквозь…».       Ао’нунг резко выдохнул через нос.       Ошарашенный взгляд бегал по ним.       Но затем встал прямо.       Что?       Он нахмурился сильнее.       Вслушался лучше.       Связь?       Какая ещё связь? – Ты сам знаешь ответ, Нетейам.       И всё. Как будто кто-то ударил. Внутри что-то резко сжалось. И в ту же секунду он отвернулся. Не стал слушать дальше. Не захотел.       Потому что уже понял достаточно.       Что это было?       Он попытался собрать мысль. Не получилось. Внутри всё путалось: злость, раздражение. И что-то ещё неприятное, незнакомое.       Он медленно провёл рукой по лицу. С усилием. Как будто пытался стереть это чувство.       «Нетейам».       Имя отозвалось внутри тяжело, с глухим, но больным рокотом.       Старший сын. Правильный, сдержанный. Тот, на кого смотрят. Тот, кто всегда делает «как надо». Тот, с кого всегда нужно брать «пример».       Ао’нунг усмехнулся.       Конечно. Почему бы и нет? Почему бы ей не…       Он резко оборвал мысль.       Сжал зубы и гневно взглянул на них снова.       Перед глазами всплыло воинственное лицо Эй’лун. Как она смотрит, когда натягивает тетиву лука, пока Нейтири удовлетворённо улыбается её идеальной стойке.       Смотрит не так, как остальные. Чувствует море не так, как остальные.       Смотрит на всех не снизу вверх. Не с восхищением. Не с безразличием.       Прямо и уверенно.       Вежливо.       Будто между ними – граница, разделяющая их.       И это… цепляло. С самого начала.       Теперь она смотрит на другого. И не просто смотрит. Чувствует, лучше всего. Связана глубже, чем он может дотянуться до пропасти.       Он провёл рукой по шее, сжал её. Сильно. Как будто пытался удержать себя. Сдержать. Не сорваться. Сжимал так, пока не стало нестерпимо больно. — Отлично… — тихо выдохнул он. Раздражённо.       Он закрыл глаза на секунду, представляя весь портрет. И вдруг чётко понял одну вещь. Его злит не только Нетейам. И даже не эта «связь». Его злит то, что он сам опоздал понять. Что она для него — не просто чужая. Не просто лесная. Он не хотел принимать.       Ронал стояла у низкого стола, сделанное из коры трахикарпуса, перебирая лечебные травы и мази. Тоновари сидел чуть в стороне, сохраняя своё привычное спокойствие. Он не мешал, внимательно и чутко наблюдая.       Он знал этот её расчётливый, но спокойный взгляд. Знал, что лучше дать ей выговориться, когда она этого захочет. И она не заставила ждать, когда её спокойствие лопнет, но она не поддаёт виду. — Это было безрассудно, — резко сказала Ронал, не поднимая глаз, но сжимая руку в кулаке. — Глупо. И опасно.       Тоновари выдохнул медленно, поднимая взгляд со входа – там, где пахло морем и солёной водой. — Она ребёнок, Ронал. — Она не просто ребёнок, — тут же отрезала она, поднимая холодный взгляд. — Она та, кого коснулась Эйва. А значит, на ней ответственность за содеянное.       Пауза. В её голосе не было крика, но была злость, но не ярость. — Связь с Эйвой — это не игра, — продолжила она тише, но жёстче. — Это не то, что делают из любопытства. Не то, к чему тянутся, не понимая, — Она резко отложила лечебные травы и мази. — И она потянулась.       Тоновари кивнул, в знак того, что он понимает свою жену. — Она не знала.       Она нахмурились. — Тогда не должна была делать, — коротко бросила Ронал.       Тишина повисла тяжёлая. Снаружи донёсся крик чаек. Волна ударилась о камни.       Ронал провела рукой по уставшему лицу, словно не досыпая последние несколько дней. Медленно. Как будто собирая себя обратно. Атмосфера в маруи душила. — И это ещё не всё, — добавила она, уже тише, но холоднее, скалясь. — Они привели сюда демонов.       Тоновари чуть нахмурился, не согласившись с таким острым и резким высказыванием. — Они не враги.       Ронал посмотрела на него прямо, поджимая губы. — Они всегда враги, — сказала она ровно. — Даже если сами этого не понимают,— Пауза. — Их присутствие уже нарушает равновесие, — Она отвернулась. — Мы впустили слишком много чужого.       Тоновари не ответил сразу. Он поднялся, подошёл ближе. Положил руку ей на плечо. — Мы впустили тех, кто ищет дом, — сказал он коротко и уверенно, сжимая её плечо, как бы говоря: «Я здесь».       Ронал не отстранилась. Но и не расслабилась.       Цирея вошла первой, нежно улыбаясь, приподняв уголки губ. Лёгкая, как всегда. Но даже она почувствовала некое напряжение в воздухе, что витало здесь до сих пор.       За ней – Ао’нунг.       Взгляд скользнул по неспокойным, словно на иглах, родителям. Он сразу понял: что-то не так. Он не спросил, просто сел на своё место.       Цирея тоже не стала ничего говорить. Она села рядом с Ао'нунгом. На её лице читалось переживание.       Ронал уже сидела спокойная. Как будто ничего не было. Как будто не кипела ещё мгновение назад. Цахик разлила настой. Поставила перед каждым. И только после этого заговорила. — Завтра охотники выйдут раньше, — сказала она, обращаясь к Тоновари. — Воды сегодня были неспокойны. Нужно проверить дальние рифы.       Тоновари кивнул. — Я отправлю сильных. — Отправь тех, кто умеет слушать, — поправила она. — Сила без слуха — пустое.       Ао’нунг невольно усмехнулся краем губ, но Ронал это заметила. — Это не шутка, — добавила она, бросив на него короткий взгляд. Он сразу стал серьёзнее.       Ронал перевела тему. — Эй’лун приходила сегодня, — сказала она.       Цирея сразу подняла взгляд. Ао’нунг тоже. Но он не подал виду, только чуть сжал пальцы. Он слишком много знал, чтобы говорить о ней сейчас многое. — Я продолжила её обучение, — спокойно продолжила Ронал. — Она слушает, — сказала она. — Не просто слышит. Именно слушает.       Цирея улыбнулась едва заметно, явно радуясь такой новости. Она всегда была уверена в её особенной природе. — У неё есть чувство, — добавила Ронал. — Она не пытается подчинить воду. Она пытается понять.       Тоновари потёр подбородок, кивая. — Значит, у неё есть путь. — Есть, — согласилась Ронал. — Вопрос только в том, примет ли она его.       Ао’нунг заговорил. — Она быстро учится, — Все посмотрели на него. Он не отвёл взгляд. — Для лесной, — добавил он, будто между прочим.       Цирея тихо хмыкнула.       Ронал чуть прищурилась. — Ты наблюдаешь? — спросила она. — Иногда, — коротко ответил он. – Когда прохожу мимо...       Он чуть наклонил голову, как будто просто продолжает мысль. Но внутри у него всё ещё стоял тот разговор. — Она бы не потерялась здесь, — сказал он.       Тоновари чуть приподнял бровь. Цирея перевела взгляд с брата на мать. Ронал молчала.       Ао’нунг продолжил: — Она могла бы стать… — он на секунду запнулся, но тут же выровнялся, — частью клана.       Он добавил, уже тише: — Неплохой Тсахик.       И замолчал.       Цирея медленно улыбнулась, расползаясь в улыбке – она поняла сразу.       Тоновари перевёл взгляд на Ронал. Она смотрела на сына долго, очень внимательно. Как будто впервые видела не просто воина. — Ты говоришь уверенно, — сказала она наконец.       Ао’нунг выдержал её взгляд. — Я вижу.       Ронал чуть кивнула. — Видеть — мало, — сказала она. — Нужно понимать. Тсахик — это не сила. И не желание, — Она слегка наклонилась вперёд. — Это выбор Эйвы.       Ао’нунг не отвёл взгляд. Но внутри что-то сжалось. — Тогда посмотрим, кого она выберет.       Чуть позже.       Маруи вождя было наполнено шумом моря. Волны мягко разбивались о рифы. Тоновари стоял у входа, глядя в сторону океана. Его плечи были расслаблены, но взгляд — внимательный. Он не просто смотрел, он думал.       Ронал находилась чуть в стороне. Она перебирала травы, сушёные и свежие, проверяя их на ощупь. Её движения были точными, но в них чувствовалась напряжённость.       Тоновари заговорил не сразу. — Завтра охота.       Ронал не ответила. Только чуть повернула голову, давая понять, что слышит. — Мы уже всё подготовили, — продолжил он. — Охотники готовы. Маршрут выбран. Но я думаю взять с собой старшего сына Джейка Салли.       Рука Ронал замерла на мгновение. Тоновари заметил это. Он напрягся.       Она медленно выпрямилась и посмотрела на него. — Зачем? — спокойно спросила она.       Тоновари выдержал её взгляд. — Он быстро учится, — сказал он. — И он не глуп. Я видел, как он держится в воде. Он слушает, не спорит, не лезет вперёд без причины.       Ронал чуть прищурилась. — Он всё ещё лесной, — ответила она. — И его дыхание — не дыхание рифов. — Но он старается, — спокойно сказал Тоновари. — И это видно.       Ронал отвела взгляд, снова опуская его на травы.       Её пальцы на мгновение сжали стебель сильнее, чем нужно. — Ты слишком быстро им доверяешь, — сказала она. — Они принесли с собой не только себя.       Она не произнесла слово «демоны». Но оно будто повисло в воздухе.       Тоновари вздохнул чуть глубже. — Мы приняли их, — напомнил он. — По закону Эйвы. Они под нашей защитой. — Это не значит, что они готовы к нашим путям, — резко ответила Ронал.       Огонь треснул громче, Тоновари сделал шаг ближе. — Это не только про охоту, Ронал, — сказал он тише. — Это про доверие. Если мы хотим, чтобы они стали частью нас — мы должны дать им шанс.       Она посмотрела на него снова.       Долго. — А если он ошибётся? — спросила она. — Если из-за него пострадают другие? — Тогда ответственность будет на мне, — спокойно ответил Тоновари.       Это было сказано без колебаний. Ронал заметила это. И это её не успокоило.       Она медленно прошлась по маруи, остановилась у воды, которая стояла в чаше. Провела пальцами по поверхности. Волны от её движения разошлись мягкими кругами. — Ты рискуешь не только собой, — сказала она тише. — Ты рискуешь кланом.       Тоновари не отвёл взгляд. — Я это понимаю.       Снаружи раздался далёкий крик морской птицы. Ронал закрыла глаза на короткий миг. Потом выдохнула. — Старший сын, — сказала она наконец. — Только он.       Тоновари чуть кивнул.       Но он не ушёл. Он знал, что разговор не закончен. — А младший? — спросил он. — Ло’ак.       Ронал даже не задумалась. — Нет, — Ответ прозвучал сразу. Чётко, без вариантов. — Он импульсивен, — добавила она. — И не слушает. Он пойдёт вперёд, даже если вода скажет «стой», — Она повернулась к Тоновари. — Такой на охоте — опасность для себя и для других.       Тоновари медленно кивнул. Он ожидал этот ответ. — Значит, только Нетейам, — подвёл он.       Ронал снова опустила взгляд на воду. — Если он подведёт — ты это запомнишь, — сказала она тихо.       Это было не предупреждение, это было обещание.       Тоновари выдержал её слова. — Он не подведёт, — ответил он решительно.       Море было спокойным — слишком спокойным. Такое спокойствие всегда обманчиво. Опытные это чувствуют сразу.       Тоновари стоял на краю платформы. Его взгляд не просто скользил по воде — он её читал: где глубже, где течение меняется, где сегодня будет большая добыча.       За его спиной появился Ао’нунг, вышедший из маруи. Он подошёл тихо, встал рядом, повторив позу отца – отточенную, строгую, но расслабленную, словно слившись с морем. — Мы пойдём к Салли, — сказал Тоновари, не оборачиваясь.       Ао’нунг пусто моргнул, будто вынырнул из опрометчивых мыслей. — За старшим? — спокойно спросил он, взглянув на собранного отца. — Да. Он быстро учится, – кивнул Тоновари.       Внутри у Ао’нунга что-то сжалось. Снова.       «Быстро учится. Конечно», — Он чуть сжал челюсть. Слишком часто он слышит это. Слишком много внимания и восхваления, словно он пустое место. — «Слишком... легко ему всё даётся, как по щелчку пальца». — Это укрепит связь, — добавил мужчина.       Ао’нунг кивнул, отведя взгляд на море, которое, словно, было совсем не живое, как всегда.       «Связь», — Он едва заметно усмехнулся про себя. — «Да, связь. С кланом, с морем, с ними, с ней».       Маруи Салли выглядело расслабленно. Слишком спокойно для семьи, у которой столько всего происходит. Джейк справляется со своей работой по духовному состоянию своей жизни и жизни близких на отлично. Джейк стоял снаружи, облокотившись об стену жилища. Он сразу заметил их – Оло'эйктана и его сына.       В его взгляде мелькнула настороженность.       «Неужели снова передряга с Нетейамом и Ло'аком?», – первым подумал Салли. – «Не может быть, на Ао'нунге даже ни царапины нет», – он хмыкнул, – «Мои бы отвесили ему». — Мы пришли за твоим старшим сыном, — сказал Тоновари прямо, не церемонясь лишний раз.       Ао’нунг перевёл взгляд на вход в маруи, с нетерпением ожидая его, чтобы лишний раз кинуть косой взгляд. — Нетейам! — позвал Джейк.       Ао’нунг сразу его увидел. Почти бесчувственного на вид, такой идеальный, что аж до тошноты.       Нетейам выглядел спокойно, словно макет, идеальный сын, выкованный долгими тренировками и выдержкой Джейка.       И это раздражало Ао’нунга. Сильно. То, как он не поддавался внешнему миру, почти никого не подпуская в свои рамки идеальности.       Он посмотрел на Ао’нунга, на долю секунды, почти не задерживаясь на нём, как на пустом звуке. Но этого хватило, это задело больше, чем любой вызов, слова, или же безмолвие. — Ты пойдёшь с охотниками, — сказал Тоновари ему.       Нетейам не стал задавать лишних вопросов, не стал тянуть. Просто уверенно кивнул, готовый ко всему. — Я готов.       Почему всё так легко? Почему он не сомневается? Почему не чувствует чужого? «Он становится ближе», – подумал Ао'нунг. – «Опасно близко».       Джейк положил руку на плечо сына, явно удовлетворённый его отвагой перед трудностями, или его первой охотой здесь – в море.       Ао’нунг заметил это, и внутри что-то болезненно кольнуло в самое сердце.       Ао’нунг шёл чуть позади, рядом с отцом, и смотрел на него, на его отточенный размеренный шаг, как у небесных людей при строевом марше, на то, как он как будто уже здесь свой.       Это было неправильно. И это злило. — Ты уже выходил дальше рифа? — спросил Тоновари, держа в руках арбалет, особенно украшенный. Цирея объясняла это тем, что: «Так легче узнавать, какую добычу ловит охотник». — Один раз, – уверенно ответил Нетейам. — Сегодня будет дальше, будь готов, – предупредил Оло'эйктан. — Понял.       Ао’нунг тихо усмехнулся. — Не отставай, лесной, — сказал он тихо, почти с издёвкой. – «Будто сотканный макет. Идеально сделанный макет», – подумал он и хмыкнул.       Нетейам повернул голову и ответил: — Не собирался.       Илу уже ждали своих наездников, охотники собирались в полукруг, ожидая указания Оло'эйктана. — Держись ближе, — тихо сказал один из старших охотников, проходя мимо Нетейама, чтобы встать в другой конец. – Понял, — коротко ответил он, вежливо кивая. – Сын Салли, – отозвался один из молодых охотников, который был старше Нетейама на десяток лет. – Твоя первая вылазка в море? – поинтересовался он, улыбаясь.       Нетейам вдруг спустил свою безэмоциональную и воинственную маску. – Можно и так сказать, – легко ответил он. – Более серьёзная, куда позвал меня Оло'эйктан. – Не переживай, – подбодрил он его. – Я уверен, что ты справишься. Иногда, проходя мимо, я наблюдал, как ты, словно море, проезжал на илу, так, что меня обрызгивало с ног до головы, – он задел его в плечо, усмехнувшись. – Ты настоящий, почти прирождённый мастер. Даже не каждому меткайинцу удаётся так хорошо управлять илу.       Неожиданно, Тоновари прервал тихие перешёптывания охотников, а затем крикнул: – Приготовьтесь все зайти в море! – эти слова пронёс морской бриз.       Все зашли в море по пояс, попутно запрыгивая на илу. – Следуй за мной, Нетейам, – сказал Ао'нунг, предупреждающим тоном. – Первый раз, ты можешь потеряться среди вод. Лишняя осторожность не помешает, ты же знаешь, – подметил он так, контролируя ситуацию.       Салли подхватил: – Как скажешь – веди, – Нетейам скрывал своё раздражение за маской вежливости и полного спокойствия.       Ао'нунг умело прыгнул на илу, в затем зарядил свой подводный арбалет, который украсила Цирея. Он совсем не требовал этого, но под упрёками сестры он всё-таки сдался и позволил ей это сделать. Хоть это и раздражало, но это было напоминанием.       Нетейам запрыгнул на илу без каких-либо колебаний, на что Ао'нунг только фыркнул и уже направился в глубины вод. Лесной заметил столь пренебрежительное поведение, поэтому и скалился, наблюдая за тем, как надменный паренёк спускается, попутно ловя взгляды старших охотников, встречающие его приветствиями.       «Слишком много о себе возомнил», – подумал Нетейам. – «Как его вообще, такого агрессивного, подпустили к воде?», – он хмыкнул и осторожно направил илу к глубине морских рифов, чтобы соблюдать с ним духовную связь.       Морские обитатели плыли по течению и направлению рифов. Водоросли на дне моря щекотали ноги, а камни иногда замедляли ход, но охотники ловко переплывали их.       Нетейам наслаждался тем, как маленькие рыбки, отливающие золотом, повторяли его путь. Они щекотали его торс, из-за чего он улыбнулся и поехал ещё более увереннее и быстрее. – От чего такое хорошее настроение, Нетейам? – спросил Ао'нунг жестом, подплыв к нему сзади и показывая, что он полнейший дурак, потерев большой палец у лба. – А ты, кажется, решил испытать моё терпение? – нахмурился Нетейам, но продолжал быть более бдительным и спокойным. Но сохранять спокойствие рядом с этим глупым на'ви было невозможно. – Ну а как же! – улыбнулся морской, обгоняя лесного. Все охотники собрались около Тоновари, который объяснял план охоты и наблюдения за морем и окружающим океаном на границах.       Все подплыли к Оло'эйктану. – Первая группа, вы идёте в тыл, – он указал пальцем на группу старых охотников, которые были опытны в своём деле. – Вторая и третья группа, – он указал на средний класс охотников, которым было чуть больше сорока, – вы патрулируете округу, – он обернулся. – Остальные, молодые охотники, идёмте за мной. Вас нужно морально подкреплять к жестокости вод и учить выходить на вылазку на границах, к океану, – подытожил Тоновари, ожидая группу молодых людей, в том числе своего сына и сына Торука Макто.       Группа мудрых старцев направилась в тыл. Многие из них ловили рыбу по пути – самую сытную и съедобную, чтобы принести домой и устроить настоящий пир. Клан Меткайина никогда не ловили рыбу просто так, лишь по нужде.       Многие из них уже отошли далеко, почти за горизонт. В их сетях, за спинами, билась об мокрое тело склизкая рыба, забитая голубо-синими копьями, украшенные различными красками.       Охотники в округе сохраняли бдительность, общаясь через язык жестов, чтобы передать важную информацию об изменениях течения. Все эти охотники были опытны и близки к Оло'эйктану.       Молодые охотники шли почти тихо, изредка перешёптываясь. Они больше слушали море и океан, чувствуя собственное сердцебиение и сердцебиение илу – то, как он дышал, то, как он был готов быть полезным. Нетейам был таким же: готовый быть полезным и нужным. – Молодые охотники, – обратился Тоновари, оборачиваясь к парням, – будьте бдительны – море на самом деле может быть не таким спокойным, как кажется на первый взгляд. Держитесь рядом и соблюдайте правила, предначерченные водами клана Меткайина. Вы можете обращаться при опасностях ко мне, но я надеюсь на вашу сообразительность и юношескую мудрость, – строго, но отчётливо сказал Тоновари. – А теперь, вперёд, за мной!       Все снова направились за мужчиной, но теперь они приближались к границе. Шторм, прохлада и серость на небе давали знак того, что не всё хорошо.       Никто не испугался – выражения лиц, в глазах Тоновари – мужчин, были абсолютно расслаблены. Он оценил стрессоустойчивость и уверенность каждого.       Под его взгляд попал Нетейам, у которого он подметил холодную расчётливость. Он еле заметно улыбнулся этому. Очень похож на своего отца-воина, Торука Макто. – Направляемся к острым рифам и скалам! – крикнул Тоновари. – Глубоко дышим и не пытаемся сопротивляться морю и океану – они чувствуют ваш страх. Слейтесь воедино, почувствуйте, что вы клинок целое с ними, – мужчина говорил внушительно.       Молодые охотники направляются к скалам, аккуратно, за вождём. – Всем направляться по левую сторону! – крикнул мужчина, подавая знак. Молодые охотники направляются друг за другом. – Оставайтесь рядом, друг с другом. Окружайте границу.       Тоновари отплыл в сторону, а юноши хватали рыбу, осматривали местность на потенциальные угрозы. Граница была серая и безвкусная – здесь почти не было не единой живой души, даже рыбы мало здесь проплывало.       Вдруг, по прохладному бризу разнёсся басовый голос: – Эй, Нетейам, – приблизился Ао'нунг, подплывая почти вплотную, к лесному. – Корона на голове не жмёт? А то ты, что-то, совсем привязался к нашему клану. Почувствовал себя своим, да? – допытывал он его глупыми вопросами, кружа вокруг.       Нетейам опустил взгляд вниз, чтобы не видеть перед собой кружащего Ао'нунга. – Да ты прямо назойливая муха, – процедил Нетейам. – Так же кружишь вокруг кучки дерьма, – он нахмурился, закипая от ярости.       Ао'нунг усмехнулся. – Не будь так самокритичен к себе, Нетейам. Я понимаю, что это переходный возраст... – Ты нарываешься, Ао'нунг? – он перебивает его. – Я могу показать пару приёмов послушания на тебе, чтобы ты знал своё место, глупая собачонка, – выплюнул лесной, отплывая чуть дальше от морского и заряжая в него водой с помощью илу, который, к тому же, оставил глубокие царапины.       Ао'нунг вздохнул от неожиданности. Он кипел от ярости, словно рак на песке, а затем заорал: – Да как ты посмел, – сын вождя заревел, как страшный зверь. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда наглотаешься соли! — огрызнулся сын вождя.       Они приблизились к острым рифам, где волны разбивались о камень. Тоновари хоть и подал знак обходить их слева, когда ещё парочка молодых охотников приближалась к ним, но Ао’нунг, желанием унизить соперника, пошёл на безумный риск.       В момент, когда Нетейам входил в узкий пролив между двумя скалами, Ао’нунг резко направил своего илу.       Без особых предупреждений.       Без лишнего крика.       Лишь холодная расчётливость и жажда мести, что не попадало под стандарты спокойного и умиротворённого меткайинца.       Он был тем, кто шёл против правил.       Голодные игры. Правила вне игры.       Ао'нунг лишь гадко ухмылялся, побуждаемый жаждой отомстить за нахальство.       Хвост зверя Ао’нунга жёстко хлестнул по воде, создавая огромный водоворот прямо перед носом илу Нетейама. Его тоже задело, тоже остались царапины, но адреналин кипел в голове.       Нетейам не успел среагировать и перенаправить животное. Его илу испуганно дёрнулся.       Старшего сына Торука Макто швырнуло прямиком на острые углы рифа.       Нетейам вылетел из седла. Его протащило спиной, раздирая кожу и сбивая дыхание. Он бился о скалы, оставляя за собой дорожку крови, задыхаясь. Лопатки свелись в боли. Раны обжигала и заставляла чесаться солёная морская вода.       Нетейам соскользнул с мокрых скал в океан. Его дыхание было сбито. Ао'нунг лишь злорадно приподнял уголки губ, почти смеясь с его беспомощности.       Лесной вспоминал слова Тоновари: «Глубоко дышим и не пытаемся сопротивляться морю и океану – они чувствуют ваш страх. Слейтесь воедино, почувствуйте, что вы клинок целое с ними».       Он так и сделал. Почувствовал, что он един, но так далёк от моря и вод, по сравнению с Эй'лун, которая была прирождённой в этом деле. Быть избранной волей морей, океанов...       Всплыв на гладь воды, она окрашивается в бордовый цвет. Нетейам не терял сознания, или чего-то похуже, но его раны были сильными. Камни впились в его кожу, оставив глубокие царапины, синяки. Нужно было ещё отделаться от ушибов.       Тоновари замечает всплывшего на поверхность Нетейама, который бултыхался, как новорождённый ребёнок, впервые познавший воды клана Меткайина.       Он быстро подплыл, а когда увидел холодный и суровый взгляд своего сына – всё понял без лишних слов. – Нетейам, – он позвал сына Торука Макто, протягивая руку, чтобы тот залез на огромного илу.       Они подплыли к Ао'нунгу.       Тот уже никуда не мог деться.       Оставалось лишь выслушивать приговор. – Поговорим дома, Ао'нунг, – коротко отрезал Тоновари, прищурившись.       Они направились в маруи Салли.       На пороге стоял Нетейам, который держался за крепкое плечо вождя, Тоновари.       Его синяя кожа была покрыта мелкими порезами от кораллов, глубокие царапины на спине, в которые впились мелкие камни, а на левом боку рваная рана — след того самого удара о риф. Он дышал тяжело и неровно, прижимая ладонь к ране, чтобы хоть как-то остановить кровотечение и не потерять сознание слишком рано, но, увидев Эй’лун, замер.       В этот момент между ними будто натянулась невидимая нить. Та самая связь, которую даровала Эйва и которую Эй’лун так отчаянно пыталась игнорировать. Нетейам чувствовал её боль как свою, а она чувствовала, как его сердце пропускает удар при виде её лица.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, которые показались вечностью. Эй’лун уже сделала шаг навстречу, её рука непроизвольно потянулась к его лицу, но тишину бесцеремонно разорвали. — Вы там с рифов прыгаете или просто решили все кораллы на себя собрать? Садись живо, пока весь пол не залил.       Нетейам только слабо улыбнулся, почти усмехнувшись, приподнимая уголки губ и делая шаг вперёд.       Воздух в маруи наполнился напряжением. — Эй’лун! Смотри, что этот лесной придурок натворил! — в хижину буквально влетел Ао’нунг.       Он выглядел не лучше: лицо в ссадинах, плечо распухло, а в волосах запутался морской песок. Ао’нунг нарочно прошёл прямо перед Нетейамом, задевая его здоровым плечом и отесняя назад, оставляя его на заднем плане.       Эй’лун растерянно перевела взгляд с Нетейама на требовательного Ао’нунга. Она ошарашенно глядела на двоих. Теперь она поняла, что к чему. — Ао’нунг, Нетейам пришёл первым, — тихо сказала она, хотя её голос слегка дрогнул. — У него глубокая рана, ему нужно... — Плевать, кто пришёл первым! — Ао’нунг перебил её. — Отойди, Салли, — бросил Ао’нунг, даже не глядя на раны Нетейама. Он прошёл вперёд. — Ао’нунг, ты что, ослеп? – рассерженно спросила Эй'лун, нахмурившись. — Эй’лун, брось. Он крепкий – даже в обморок не падает, подождёт, — Ао’нунг произнёс это тихо. — Ты же не хочешь, чтобы твой будущий вождь ходил с кривым плечом? – намекнул он, почти шепча ей на ухо, искоса поглядывая на лесного.       Нетейам сжал кулаки. Кровь продолжала медленно капать с его пальцев на пол маруи, но он не издал ни звука. Его взгляд был прикован к Эй’лун. Он ждал. Не слов, а решения.       Ао’нунг действовал так, будто уже надел на неё ритуальные украшения. Это заставляло впадать в ярост, но нужно сохранять лицо. Лицо спокойствия, но как это делать, если прямо перед тобой происходит такая ситуация?!       Он скорчил милую, почти до тошноты жалостную гримасу: — Эй’лун, пожалуйста, — уже мягче добавил Ао’нунг, хватая её за запястье. — Мне больно.       Девушка замерла в шоке. Она чувствовала через связь, как внутри Нетейама что-то оборвалось. Гордость лесного воина не позволяла ему бороться за очередь в лазарете, как на рынке. — Да вы оба просто несносны! — Эй’лун резко сбросила его руку, почти зарычав. — Один стоит и истекает кровью молча, второй ведёт себя как капризный илу! – она оскалила клыки, шипя. Терпения не оставалось совсем.       Она обернулась к Нетейаму, надеясь, что он настоял бы на своём, что он сделал бы шаг к ней. Но Нетейам, увидев, как Ао’нунг собственнически придвинулся к Эй’лун, лишь прищурился.       Он вздохнул. — Всё в порядке, — голос Нетейама прозвучал глухо и отстранённо. — Занимайся им. Сын вождя важнее. Я пойду развеюсь. — Нетейам, постой... — начала было Эй’лун, но он уже развернулся. — Я сам справлюсь, — бросил он сухо через плечо, даже не обернувшись.       Он вышел, оставив после себя лишь несколько капель крови на песке и тишину. Ао’нунг довольно хмыкнул. — Знаешь, Ао’нунг, — она со стуком поставила миску с мазью на пол. — Иногда ты бываешь просто невыносимым капризным идиотом. Сиди смирно, а то сделаю так, что шрам останется на всю жизнь. На память, – язвительно прошипела она, рассерженно мотая хвостом.       Эй’лун опустилась на колени перед Ао’нунгом. Её руки дрожали. Она отрицала связь с Эйвой, она убеждала себя, что Ао’нунг — правильный выбор. Но сейчас, глядя на его самодовольное лицо, она чувствовала только одно: как в груди, там, где только что «откликнулся» Нетейам. – Смотри, много не улыбайся, – сделала замечание Эй'лун. – Тебе это вернётся той же монетой. Вот увидишь.       Ао'нунг довольно усмехнулся. – Не начинай, чтоб ты ещё мне читала тут нотации, – закатил глаза парень и зашипел от боли.       Эй'лун хлопнула его по руке. – Не драматизируй.       Ао'нунг прикрикнул. – Я не драматизирую!       Всё оставшееся время они молчали.       Это неловкое молчание душило.       Но лучше уж так, чем никак вообще       Но уже не хотелось ничего.       В мгновение, она вспомнила его слова: «Ты же не хочешь, чтобы твой будущий вождь ходил с кривым плечом?».       «Твой будущий вождь?», – переспросила саму себя Эй'лун, снова, – «На что он надеется?». – Твоё поведение и вправду неподобающее, – подметила девушка. – Уже так легко заявил на меня права, так, будто я вещь, – хмыкнув, девушка перебинтовывала его плечо. – Я просто говорю истину, – ответил Ао'нунг уверенно. – Ты просто маленький избалованный мальчишка. – О, как скажешь! – он надул губы – её слова подтвердились. – Мне нужно тебя благодарить за помощь? – Несносная мелюзга, иди уже, – зашипела Эй'лун, враждебно настроенная.       Ао'нунг был почти готов показать средний палец и язык, но сдержался и направился к выходу из маруи, где попрощался взглядом с Эй'лун и пренебрежительно обвёл взглядом силуэт Нетейама, который ходил по остывшему песку.       Эй'лун вышла из маруи, крикнув: – Нетейам!       Нетейам лежал смирно и послушно, иногда шипел от боли, но терпел, почти не высказывая никакого недовольства в сторону болезненности. – Это очень серьёзные раны, – отметила Эй'лун, почти еле прикасаясь к рваной ране на боку. – Удивительно, что ты до сих пор не упал в обморок от потери крови. Мне кажется, Джейк бы убил меня за то, что я не оказала тебе первую помощь.       Нетейам глухо посмеялся. – Да ладно, ты слишком много берёшь на себя... – Кто бы говорил, Тейам, – иронично, но нежно ответила Эй'лун, накладывая большое количество мази на рваную рану, а затем перевязывя рану бинтом, белая небольшой бантик на конце.       И тут Нетейам расплавился.       «Тейам?», – прокрутил он это слово в своей голове.       Он залился румянцем, который был виден даже на его поджатых ушах из-за смущения. Его хвост слегка подёргивался в изумлении.       И Эй'лун почувствовала это: как он смущается, как неловко отводит взгляд в сторону и смотрит куда угодно, но не на неё. – Почему первым был Ао'нунг? – вдруг, неожиданный вопрос задал Нетейам. — Он сын вождя. Ему важно быть первым во всём. Даже в том, чтобы первым получить мазь от царапин, – ответила Эй'лун, с долей язвительности, закатив глаза. — А тебе? — Нетейам поднял на неё серьёзный взгляд. — Тебе важно, чтобы он был первым?       Эй’лун замерла. Она почувствовала, как по коже пробежал жар.       Жар, от осознания того, что скорее всего, Нетейам пытается скрыть своей ревности. — Знаешь что, Салли? Ты задаешь слишком много вопросов по поводу него, – уверенно ответила девушка, взглянув на него. – Развернись, мне нужно обработать тебе спину.       Нетейам иногда шипел от боли, когда Эй'лун аккуратно убирала камни из его глубоких ран, но она делала это с особой осторожностью.       Они чувствовали некое воссоединение друг с другом после затмения. Что-то, что могло дать надежды. – Ты так и не ответила на мой вопрос... – Умолкни, Салли.       Лишних слов и не нужно было.       Вечерний воздух был влажным. Эй’лун сидела на краю маруи, вытянув гудящие от усталости ноги. Ронал сегодня была особенно строга: она заставляла девушку часами сидеть на мелководье, закрыв глаза, и «слушать» кораллы.       Она пыталась растереть затёкшую икру. — Ты скоро превратишься в рыбу, Эй’лун, — раздался голос Нетейама, негромкий и чуть хриплый.       Она обернулась. Нетейам стоял, прислонившись к маруи, и смотрел на неё.       Эй’лун выбежала из маруи, едва не споткнувшись. – Нетейам!       Он ждал её. Он лежал смирно, послушно, позволяя ей осматривать себя. Иногда он шипел, когда она касалась особенно глубоких мест, но терпел, не проронив ни единой жалобы. – Это очень серьёзные раны, – выдохнула Эй'лун, и её голос дрогнул. Она едва касалась пальцами рваного края на его боку. – Удивительно, что ты до сих пор не упал в обморок от потери крови. Мне кажется, Джейк бы убил меня за то, что я не оказала тебе первую помощь сразу.       Нетейам издал глухой, слабый смешок. – Да ладно, ты слишком много берёшь на себя... – Кто бы говорил, Тейам, – иронично, но с нежностью ответила она.       Эй'лун начала наносить густую мазь, слой за слоем, стараясь унять его боль. Когда она закончила перевязку, её пальцы как-то сами собой завязали на конце бинта аккуратный маленький бантик — привычка из их общего детства в лесу.       И в этот момент Нетейам «расплавился». «Тейам?» — это имя, произнесенное её голосом, прокрутилось в его голове сотни раз. Он мгновенно залился румянцем, который стал отчетливо виден даже на кончиках его прижатых от смущения ушей. Его хвост непроизвольно дернулся, выдавая крайнюю степень изумления и радости.       Эй'лун кожей почувствовала его состояние: то, как он смущается, как неловко отводит взгляд, рассматривая узоры на полу, лишь бы не встретиться с ней глазами. – Почему первым был Ао'нунг? – вдруг спросил он. Вопрос был неожиданным и прозвучал слишком серьезно. — Он сын вождя. Ему важно быть первым во всём. Даже в том, чтобы первым получить мазь от царапин, – Эй'лун язвительно закатила глаза, пытаясь скрыть всё за сарказмом. — А тебе? — Нетейам поднял на неё взгляд, и в нем не было шутки. — Тебе важно, чтобы он был первым?       Эй’лун замерла, она почувствовала, как по коже пробежал жар. Она поняла, что этот вопрос — не про мазь. Это был вопрос про всё их будущее. Нетейам больше не скрывал своей ревности, и эта честность пугала её сильнее, чем гнев Ронал. — Знаешь что, Салли? Ты задаешь слишком много вопросов по поводу него, – она постаралась придать голосу уверенности. – Развернись, мне нужно обработать тебе спину.       Он послушался. Она аккуратно вынимала мелкие камешки из его глубоких ран, чувствуя под пальцами каждый рельеф его мышц. В этом молчании, среди запаха лечебных трав и шума моря, они оба чувствовали странное воссоединение. Это было то самое чувство из детства, которое давало надежду, что они всё еще принадлежат друг другу, несмотря ни на что. – Ты так и не ответила на мой вопрос... – глухо произнес он в сторону. – Умолкни, Салли.       Лишних слов действительно было не нужно.       Вечерний воздух был влажным. Эй’лун сидела на краю маруи, вытянув гудящие от усталости ноги. Ронал сегодня была особенно строга: она заставляла девушку часами сидеть на мелководье, закрыв глаза, и «слушать» кораллы.       Она пыталась растереть затёкшую икру. — Ты скоро превратишься в рыбу, Эй’лун, — раздался голос Нетеама, негромкий и чуть хриплый.       Она обернулась. Нетейам стоял, прислонившись к маруи, и смотрел на неё. — Лучше быть рыбой, чем бревном, которое никак не научится дышать под водой, — огрызнулась она, но тут же смягчилась и похлопала по месту рядом с собой. — Садись. Ты выглядишь так, будто тебя передавил тулкун. — Лучше быть рыбой, чем бревном, которое никак не научится дышать под водой, — огрызнулась она, но тут же смягчилась и похлопала по месту рядом с собой. — Садись. Ты выглядишь так, будто тебя передавил тулкун. – На самом деле, так оно и есть, Эй'лун, – усмехнулся Нетейам, сев рядом с ней, смотря вдаль, на ночное небо.       Они пересекались мимолётными взглядами, иногда отводили обратно, по разные стороны берега – так, будто им что-то мешало вот-вот сцепить руки в замок и побежать в эти остывшие за вечер воды, которые тепло встретили их, неожиданно воссоединив. Это ощущался либо же как подарок, либо же как проклятие. – Не каждый день увидишь, как сам Нетейам, старший сын Торука Макто, улыбается, а не надевает маску холодной пушки, готовая всегда стрелять свинцом, – посмеялась Эй'лун, откидываясь назад, чтобы растянуть затёкшие мысли. Она скучала по этим бестолковым, не имеющие никакого смысла, разговорам.       Он улыбнулся. – О, ну да, редко увидишь такое, – Нетейам задел её в плечо, хотя ему и было трудно поднимать руки после той взбучки с сыном вождя.       Неловкая тишина, которая длилась снова в промежутке пары минут.       Нетейам тяжело вздохнул. – Понимаешь, Эй'лун – иногда трудно постоянно держать титул идеального сына и брата, – вдруг начал он скросничать, в затем открываться с большей стороны. – Даже у меня сдают нервы, когда Ло'ак влипает в постоянные передряги, по-любому поводу! Ему без разницы, что это будет. – Это трудно не замечать на протяжении нескольких лет, – подметила девушка, продолжив слушать. – Порой, мне бывает очень трудно. Я просто не могу выплакать всю ту боль, что и вправду скопилась во мне за последние несколько лет, – он потёр лоб в усталости, тело ныло от боли. – Мне было трудно переживать перелёт, но мне пришлось это принять, потому что я должен держать холодное лицо. Потому что так требует па.       Он вздохнул. Тяжело. С трудом.       Его боль чувствовалась так же в груди.       Глухо, но она ощущала груз ответственности. – Тебе нужно быть самим собой. Отпустить переживания. Мы можем заниматься вместе, чтобы ты чувстовал себя лучше... – Я благодарю твою поддержку, но мне трудно концентрироваться на том, как «слушать» кораллы, знаешь ли, – подшутил он над Эй'лун, чтобы разрядить грустную обстановку. – Чувствую, что за мной стоит целая гора проблем, семья, наша...       И тут он запнулся. – Господи, ну и кто тянул меня за язык? – Нетейам был слегка раздражён своим безрассудством. – Прости, я не подумал, и...       Эй'лун поняла, что к чему. – Да, я поняла. Не продолжай. Просто вдохни глубже, Тейам, – она снова сказала это слово.       И в груди звонко отозвалось смущение парня.       Она нежно улыбнулась.       Они замолкли. – Нам нужно лишь ждать. Терпеливо, но ждать.       И они готовы принять этот бой.