Эйва слышит сердце

      Глухой топот разнёсся по маруи. Под ногами шелестели огромные листы папоротника, сухие ветки и растёртые травы. В доме держалось напряжение.       Напряжение, которым повеяло ещё с границ океана. Оно разносилось стремительно, как те грозовые тучи при шторме, и как Оло'эйктан, Тоновари.       Он гремел, как беда. Это нельзя было сравнить с тем грохотом пушек небесных людей – это грех, но мужчина устрашающе выглядел сейчас. Все проходившие мимо жители деревни оборачивались, когда ощущали ярость вождя клана, а рядом шёл его сын, весь в ссадинах и синяках, да и с глубокими ранами. – Снова вляпался в неприятности, глупец – сказала старейшина, пожилая женщина, сидя на подстилке у своего дома. Остальные старейшины покивали в согласии.       Они завернули налево, куда и пришли в центр – там, где они жили, где Тоновари лучше всех видел, переживал за свой народ и поддерживал, но сейчас, его тревожила иная вещь.       Его бас, как грохот раскатов молний, разнёсся по маруи: – Сын, сядь пожалуйста, – теперь это было больше требование, нежели приглашение или предложение поговорить по «душам». Один на один, мужчина с мужчиной.       Ао'нунг не был удивлён, или изумлён подобным поведением своего отца. С ним часто практиковали воспитательные беседы, потому что он был занозой в заднице ещё с самого своего детства, доставляя хлопоты другим жителям клана.       Он раз за разом никогда не выполнял просьбу с первого раза. Иногда у Тоновари пробегали мысли: «Тебе доставляет удовольствие испытывать моё терпение?», – хотя, он никогда не говорил это прямо. Не потому, что не хотел показывать своих истинных эмоций, а потому что знал, что отпугнёт таким поведением своего сына. – Ао'нунг, морская вода ухудшила твой слух? – спросил Оло'эйктан, положив руку на его плечо, надавливая, чтобы тот сел. – Я попросил тебя сесть – это уже не первый раз.       Ао'нунг вздохнул и сел на корточки, за ним Тоновари, чтобы быть наравне. Обычно, он всегда чувствовал себя лучше, когда он мог встретиться с суровым, но справедливым взором отца. Иногда – нет – всегда, только лишь его взгляд многое говорил о чём угодно. Он читал его с лёгкостью, поэтому и не нужно было распинываться слишком много. – Ао'нунг, ты же понимаешь, что ты – будущее клана, – начал Тоновари, говоря одно и то же из раза в раз. Это уже были заученные им с детства фразы. – Ты обязан подавать правильный пример младшим. – Да, я обязан. – Тогда почему ты себя так ведёшь, Ао'нунг? – задал такой простой на вид, но сложный на деле вопрос, на который Ао'нунг не мог дать ответа.       Он бы не стал так легко отвечать: «Потому что я хочу, чтобы Эй'лун была моей. Только моей. Лесной не имеет права даже смотреть в её сторону» – нет, он не мог. Она не его вещь. – Меня вынудили обстоятельства, – завуалированно ответил Ао, посмотрев почти жалобно, исподлобья, на своего отца.       Тоновари вздохнул, сжимая его плечо ещё сильнее, но затем, расслабившись, произнёс: – Ао'нунг, даже если Эй'лун рядом с Нетейамом, ты не должен поддаваться искушению эмоций, – говорил спокойно Тоновари, объясняя самые элементарные вещи. – Море не потерпит безрассудства, а клан свергнет безответственного и хладнокровного вождя. Никто не любит проливать кровь просто так. Причинять боль другим, потому что все живут в гармонии. Тем более клан Меткайина. Ты знаешь это, и обязан помнить.       Ао'нунг хмыкнул, кивнув. – А теперь иди, и не забудь извинится перед Нетейамом, – Ао'нунг хотел возразить, но Тоновари накрыл взглядом. Он промолчал. – Причину ты сам знаешь.       Ао'нунг вышел из маруи, спрыгнул на песчаник. Отец провожал его взглядом – он ушёл в море.

POV Ao'nung. Morning.

      По утрам, обычно, все встают рано, с первыми всплесками воды в бескрайних морях, где на горизонте светит яркое горячее солнце. Оно постепенно нагревает песок. Я уже привык к тому, что мои бледные ноги обжигает приятный мелкий песчаник. Он почти укрывает меня с ног до головы приятным ощущением теплоты, словно первые объятия матери.       Свист рифов разносится по деревне тихо – его могут услышать только прирождённые: «Обычно те, кто прислушиваются к морю и пытается понять его природу происхождения», – по крайней мере, так говорит моя мама.       Когда я просыпаюсь, я слышу лишь чавканье прибрежных чаек, которые уже уплетают сладкие плоды фруктов моих соседей, которые решили угостить их лакомствами. Они уплетали их быстро, а затем с благодарностью расхаживали, довольно задрав свой подбородок к верху, к солнцу. Щурясь, они улетали обратно на пальму – на разведку за рыбой в море.       Обычно, я вёл себя точно так же. Мать вставала почти что в четыре утра – тогда, когда солнце ещё не поднималось над горизонтом, а на небе ещё господствовала луна, но лучезарное светило давило своим превосходством. Мы очень похоже друг на друга этим. Я любил держать ситуацию под контролем.       Она тихо вставала с плетённого гамака, которые плели настоящие мастерицы-швеи нашего клана из гибкого растения ротанга. Эти женщины, которые уже давным давно намозолили свои пальцы из-за грубой коры деревьев и резались уже куча раз за острые края папоротника, почитались в каждой семьи.       Мама всегда направлялась на выход. Она уходила собирать фрукты и особые травы, которые были особенно хороши и положительно влияли на наше здоровье, чтобы поддерживать его состояние. Конечно же, ежедневные плавания в море тоже откликались в нас, как и морская солёная вода, которая могла по случайности попасть в носоглотку.       Она возвращалась обратно, и терпкий сладкий запах разносился по маруи – это был запах самых сочных и ароматных фруктов. Мать всегда знала, где вкуснее, поэтому наши приёмы пищи всегда были плотными и сытными.       Мы всегда обсуждали наши планы на целый день, чтобы знать, где кто находится. Мама всегда подробно спрашивала нас об этом. Она переживала так, будто мы с Циреей маленькие дети. – Облака собираются в кучу, – начала Ронал, выпивая отвар. – Я чувствую, что шторм будет идти несколько дней. Будьте бдительны в море, 'evi, – строго сказала мать, переживая – Да ладно, мам, – скзаал я вдруг, через чур легкомысленно, из-за чего отец резко обернулся ко мне так, что я вздрогнул и неожиданности, нахмуренно глядя. Хотя, обычно, я себя так не вёл. – Всё будет в порядке. Ты лишний раз переживаешь.       Я выступал не таким безрассудным молодым охотником. Меня почти благословили таким званием. Когда отец впервые назвал меня таковым, я почти сиял от восхищения и изумления. Конечно, по словам Ротхо. – Море не ждёт безрассудства. Обычно, таких легкомысленных воинов, как ты, ’itan, – сказала коротко мать, испепеляя меня взглядом, – оно уносит первыми. Благослови нас Эйва, чтобы такого никогда не случилось.       Я хотел возразить, но тяжёлая рука отца легла на моё плечо, крепко сжимая. Его слово для меня – закон. Я не мог спорить с ним, или возражать. Он был особым примером для меня, ведь он поставил меня на ноги и приобщил к жизни в клане, рассказывая другим охотникам о том, какой я прирождённый наследник.       Тем более, мне нужно было быть идеальным сыном. Сыном самого Оло'эйктана клана Меткайина. – ’itan, мать права, – сказал он сухо, но переживающе. – Слушай окружающий мир. Тебе это поможет. Иначе твою душу заклюют опрометчивые мысли.       Я кивнул и больше ничего не говорил. Сегодня Цирея была молчалива, либо, она как всегда гуляла до поздна со своими подругами, вернулась домой слишком поздно и не выспалась. На ней совсем лица не было.       Но всё таки, она завела разговор снова, с новыми оборотами. – Tsamsiyu, – обратилась она, мягко разглядывая мать сквозь сон, – Эй'лун придёт сегодня? Возможно, мне потребуется принести некоторые травы для вашего обучения? – Да, дорогая, – ответила мама коротко, но нежно. – Это не помешало бы, – она затихла, но затем снова сказала, с новыми силами. – Я думаю, раз уж Ао'нунг уже выбрал будущую Тсахик для себя, нам нужно постепенно приобщать её к нам.       Я держал ухо востро.       Все задумались.       Я не исключение. – Верная мысль, muntxate, – ответил папа, одобрительно кивая. – Всё таки, не можем мы впустить её резко в нашу семью, словно отправить дикого зверя адаптироваться в цивилизации... – Что насчёт совместного обеда? – предложила Цирея. Родители и я обернулись на неё. – Это поможет нам воссоединиться и сделать наши отношения со семьёй Салли крепче, – сестра уже доела свой завтрак, я поспевал за ней, да ещё и встретиться с Ротхо.       Отец спокойно кивнул. – Мы уже заслужили внимание Салли, а они заслужили наше. Думаю, они не будут против, если мы окажем тёплый приём для Эй'лун. – Тогда, – мама встала и собрала миски, – я жду всех на обед.       Все разошлись по делам: папа и я – на разведку границ, Ронал – на подготовку к занятиям с Эй'лун, Цирея – на сбор трав и прогулку с подругами.       Я думал над тем, как будут развиваться наши отношения дальше? Папа теперь держит на меня зоркий взгляд, как ястреб в бескрайнем поле, чтобы я снова не распустил кулаков на Нетейама(но я бы отвесил ему ещё парочку кулаков, чтобы почувствовал вкус крови). Мне сказали терпеть, точнее, намекнули, чтобы я не был резок с ней.       Я шёл молча, совсем не разговаривал с отцом. Мы обменивались взглядами и молчанием.

End POV Ao'nung. Late morning.

      Эй’лун чувствовала, как у неё ноет спина, и затекли мышцы. Занятие с Ронал сегодня выдалось особенно долгим и муторным: они разбирали свойства глубоководных губок, и пальцы девушки до сих пор пахали резким, солёным.       «Интересно, она специально выбирает самые скучные темы, чтобы проверить моё терпение, или я просто бестолковая?», — подумала Эй’лун, потирая затёкшую шею. Она тут же выпрямилась, стараясь выглядеть бодрой, чтобы Ронал не прирекала её за отдых, потому что «Море не ждёт».       Ронал в это время уже вовсю хозяйничала, накрывая на стол, как самая астоящая добротная хозяйка очага. — На сегодня закончим, — сказала Ронал, не оборачиваясь к ней.       Эй’лун уже собиралась поблагодарить и поскорее улизнуть, но в маруи ввалились: Тоновари, пригнув голову. За ним — Цирея, сияющая, и, конечно, Ао’нунг.       Эй’лун тут же почувствовала себя лишней. Она не должна быть здесь. Она не родная ни тут, в маруи, ни тут, в клане, среди них.       Сначала её взгляд замер на Ао’нунге — он снова смотрел на неё. Презрительно, почти неотрывно: «Глаза на лоб полезли скоро», – подумала Эй'лун. Она быстро перевела глаза на Цирею, которая тут же ей подмигнула, улыбнувшись.       Крепко обняв лесную, та почувствовала свежий запах моря. Ей нравился этот запах, но теперь, море отзывалось в ней с презрением. Она не ощущала себя в своей тарелке.       «Мне слишком много», – думала Эй'лун. – «Это давит». – Oel ngati kame, — тихо произнесла Эй’лун, склонив голову. — Эй'лун, отлично, что ты всё ещё здесь! — Цирея искренне обрадовалась, раскладывая на столе новые ракушки, которые принесли спокойные и тихие течения. — Мы как раз заканчивали, — ответила девушка, уже идя к выходу. — Я, пожалуй, пойду...       Её прервали. — Садись с нами, – резко сказала Тсахик. Без предупреждений. – Куда ты пойдешь на пустой желудок? Думаю, твоя семья неправильно поймёт меня. Оставайся, — Ронал указала на место страпезы. – Да ладно... Вы и так обучает меня, вы не обязаны кормить меня... – мямлила Эй'лун, растерявшись, но Ронал настаивала. Она не могла спорить и пререкаться даже с ней. Это было бы не хорошо – отказать. Тем более ей.       «Ну вот, теперь я буду сидеть и смотреть, как они едят. Чувствуя себя камнем, который случайно занесло в чужое маруи», — пронеслось у неё в голове. Отказать Тсахик было равносильно самоубийству, поэтому она послушно села, стараясь занимать как можно меньше места.       Она сидела между Циреей и Ронал, подальше от Ао'нунга, чтобы не пересекаться взглядом с ним.       Тоновари обсуждал с сыном течения у восточных скал, обдумывая стратегический план об их направлении. Цирея что-то весело рассказывала матери о прогулки с её подругами на берегу моря и то, как они отбирали самые красивейшие ракушки.       Но Тсахик вдруг отломила лучший кусок рыбы и положила его в миску Эй’лун. – Не стоило, спасибо, – смутившись, сказала Эй'лун, но начала аккуратно отбирать кости. – Тебе нужно подкрепиться после умственной работы, – строго, но спокойно ответила Ронал. — Я тут подумала, — начала она, и в маруи сразу стало тише. — Завтра я отправлю Эй’лун собирать коралловую пыль на дальние рифы. Одной ей там будет сложно.       Она сделала паузу, хитро посмотрев на мужа, а затем на сына. Но она сохраняла маску спокойствия, не выдавая себя. — Как думаешь, Ао’нунг? Это хорошая идея — отправить её одну туда, где сейчас полно хищников? – она не намекала – она почти кричала о том, чтобы они были вместе.       Ао’нунг чуть не подавился костью. Он посмотрел на Эй’лун, которая в этот момент очень внимательно изучала свою рыбу, чтобы не пересечься лишними взглядами и навлечь на себя беду. — Ну…я не знаю, — буркнул он, отводя взгляд. — Там сильные волны. Я бы дважды подумал, прежде чем пускать её туда. – Он прав, – отозвался Тоновари. – Хотя, охотники прочистили всю границу, но не отменяется тот факт, что ситуация может измениться. Я проверял всё до единого. — Вот и я о том же, — кивнула Ронал Тоновари и Ао'нунгу, и в её глазах промелькнул торжествующий огонёк. Она улыбнулась. — Раз ты так переживаешь за её безопасность, пойдешь с ней. Присмотришь, чтобы её не утащил какой-нибудь морской хищник. Что скажешь, Эй’лун? Думаешь, мне стоит доверить твою охрану моему сыну?       «Так всё-таки, вы решили спросить моего мнения?!», – она чуть не взлетела на воздух от ярости.       Эй’лун подняла глаза с тарелки. Цирея едва сдерживала смех, прикрывая рот ладонью, чтобы не начать кататься со смеху по полу. Тоновари спокойно приподнял уголки губ, легко улыбаясь.       Она ответила сдержанно. — Если Ао’нунг не боится потратить время на ученицу, то я не против, — пожав плечами, Эй'лун съела кусочек рыбы.       Удовлетворённо кивнув, Ронал сказала: — Вот и отлично. Решено.       Эй’лун возвращалась в маруи семьи Салли, прижимая к боку небольшую плетённую корзинку с мазями, которую дала ей Ронал.       В её голове до сих пор крутилось кучу вопросов: «Что это вообще было?», – спрашивала она саму себя. – «Отвратительно, они пытаются насильно свести меня с Ао'нунгом».       Она хмурилась, пока ступала по плетённым дорогам. Ноги принесли её обратно в дом, выдохнув с облегчением, девушка взглянула внутрь.       Внутри был только Нетейам. Он сидел на коленях, спиной к ней, и отчаянно пытался затянуть длинную полоску ткани на своём плече. Но было это бесполезно. Старший сын Торука Макто выглядел прямо сейчас как плескавшаяся рыба на берегу, брошенная сильными волнами в шторм.       «Ох, ну конечно, он пытается сделать всё сам», — пронеслось в голове у Эй’лун, усмехнувшись.       Она застыла, не в силах отвести взгляд. Свет, пробивающийся сквозь стен, падал прямо на его рельефную спину. Каждое движение его рук показывали мышцы, накаченные из-за постоянного натягивания тетивы лука. Он казался таким… мужественным. Эти грубые черты лица, которые она знала почти наизусть, и без колебаний могла отметить каждую из них. Он чуть повернул голову, солнце покрыло его глаза — золотисто-янтарные, глубокие, как само море. Но лучше. Родные джунгли.       Нетейам резко выдохнул, прорычав, но продолжал сохранять спокойствие, когда узел в очередной раз выскользнул из пальцев. Он обернулся, чтобы найти что-то, чем можно было бы прижать повязку, и наткнулся на неё.       Эй’лун неожиданно вздрогнула. Корзинка в её руках упала. Она тут же отвела взгляд на свои пальцы, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Давно ты там стоишь? — Нетейам усмехнулся, и в этой усмешке не было никакой злости или упрёка. — Я… я только что пришла, — пробормотала она, наконец заставляя себя подойти ближе. — Тсахик просила передать…мазь. Но, вижу, тебе нужнее помощь с руками, а не с лекарством. — Она слишком длинная, — он кивнул на повязку, продолжая рассматривать Эй’лун. — Или я просто сегодня не в ладах с узлами. Поможешь? – спросил он, зная, что она не откажет ему.       Эй’лун кивнула и молча села рядом с ним. Между ними было всего несколько сантиметров. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, запах соли. — Повернуться? — спросил он, чуть придвигаясь. — Сиди ровно, — строго ответила она, хотя пальцы предательски дрожали, когда она взяла края повязки.       Она начала осторожно оборачивать ткань вокруг его плеча. Дыхание стало прерывистым. Каждый раз, когда её пальцы случайно касались его кожи, по телу пробегал разряд тока. Нетейам молчал, но она чувствовала его взгляд на своём лице. Он не смотрел на рану. Он смотрел на её губы. Презрительно долго. — Боишься сделать мне больно? Не волнуйся, я и не такое переживал, – усмехнулся Салли. — Боюсь, что ты снова куда-нибудь влезешь, если я плохо завяжу, — ответила она, пытаясь скрыть волнение, которое было видно насквозь. — Ммм, — он чуть наклонился к ней.       Эй’лун замерла, натягивая ткань чуть сильнее, чем нужно, от неожиданности. Она вздохнула. — Больно? Нетейам отрицательно покивал. — Терпимо. Эй'лун нахмурилась. — Врёшь. Он усмехнулся. — Немного. — Нетейам, ты… — начала она, но не закончила, оборвавшись на полуслове.       Он перехватил её ладонь, которая всё ещё лежала на его плече, и медленно прижал её к своей груди, прямо над сердцем. Оно билось быстро. Так же быстро, как и её собственное.       Она вздохнула, почти тряслась. Эй'лун не могла вымолвить ни слова. Она ещё задолго до этого ощущала, через их связь, как горячее тепло заполняет её собственную грудь. Рука её лежала на его сердце, ощущая подушечками пальцами шероховатость кожи.       Затем, он мягко, но уверенно притянул её за талию к себе, прижимаясь близко и тепло, почти без стеснения. Эй’лун едва успела выдохнуть, когда его губы накрыли её. Это был нежный первый поцелуй — в нём была вся та жажда, которую они копили неделями и привкус моря.       Она запустила пальцы в его косички, притягивая еще ближе, забывая и про мазь, и про Ронал, и про весь мир за пределами этого маруи. В этот момент существовали только его сильные руки и её сбившееся дыхание.       Они отстранились друг от друга только через некоторое мгновение, когда услышали знакомые голоса, которые принадлежали их семье и семье вождя.       Эй'лун усмехнулась. – Ты что-то с чем-то, Салли, – она сказала это в шутку, даже не скрывая своего смущения и потирая затылок.       Нетейам посмеялся и ткнул её в бок. – Просто скажи, на чистоту, что я не так хорош в поцелуях, – он саркастично закатил глаза.       Они встали и направились к выходу.       Солнце уже припекало не так сильно, почти зайдя за горизонт. В маруи начали зажигаться первые огоньки пламени, чтобы не было так прохладно на душе и приготовить ужин.       Вечер радовал своими красками: алый закат, морские обитатели резвились в глубинах, водоросли и рифы покачивались в разные стороны из-за спокойного и тёплого течения, влажный бриз, еле тёплый, дул в лицо.       Теперь всё стало спокойно и умиротворённо – мир вернулся в ту гармонию, что когда-то была и раньше. Дети играли на побережье, не заходя дальше в воду, лишь по колено. Они плескались в воде, играли с ракушками, камушками и сухими палочками с листьями папоротника.       Рядом шёл Нетейам. Шёл ровно, красиво, плечи расправлены – очень статно, уверенно. Эй’лун покосилась на него, незаметно разглядывая и вздохнула. На его фоне она чувствовала себя максимально нескладно. – В чём дело, Эй'лун? – спросил Нетейам, сжимая её руку. Он переживал так, словно у неё и взаправду случилось что-то ужасное. – Не важно, Тейам, – она отмахнулась, не хотя вдаваться в подробности. – На твоём фоне я чувствую себя маленьким беспомощным илу, пока ты плывёшь, словно гордый большой тулкун. Это почти задевает моё эго и ставит на задний план, – Эй'лун, конечно же, просто пошутила. Но в каждой шутке есть доля правды. – Глупости, Эй'лун, – парень пытался её успокоить, виляя хвостом так по-доброму, что та заулыбалась его реакции, отводя взгляд. – Я так горд за тебя, особенно за твои старания. Ты, не покладая рук, каждый день трудишься над своим лечебным мастерством, стараешься слушать море и почти стало с ним единым целым, – Нетейам положил свои руки ей на плечи в успокаивающем тоне. – Это ощущается как проклятие, – Эй'лун намекнула на то, что всё таки джунгли ей были роднее. – А на самом деле это дар. Цени его. – Ты звучишь как старик. – Эй!       Эй'лун засмеялась.       Он улыбался мимо проходящим охотникам, обменивался любезностями – это были те самые охотники, с которыми он недавно подплывал к границам. – Как твои плечо и спина, Нетейам? Тоновари поднял шуму в нашей группе, когда пытался узнать, кто ещё был во время... Произошедшего. Он искал ещё других твоих недоброжелателей, – прошёл мимо тридцатилетний молодой охотник, как оказалось, по имени На'вим. Нетейам услышал его имя, когда сидел в маруи и соблюдал покой. – Всё в порядке, На'вим, – кивнул Нетейам. – Мне помогла Эй'лун с лечением – мне уже намного лучше, – он был бодр и в хорошем сознании.       На'вим улыбнулся, оголив зубы. Он поздоровался с девушкой. – Я рад это слышать, Салли. Надеюсь, что скоро мы снова отправимся вместе с тобой в море...       Эй'лун прервала его. – На'вим, ему надо ещё около недели соблюдать покой, после того, как у него затянется кожа! – она нахмурилась, переживая за Тейама. – О, простите, леди. Он – моя потенциальная жертва. Благодаря мне, он ещё держится в море, а не бултыхается на побережье, как брошенная рыба, – На'вим посмеялся, толкнув Нетейама в здоровое плечо, попутно уходя.       Старший сын Салли протянул: – Что-то мне это напомнило... – Рыба, Тейам, рыба.       Они посмеялись и направились к другим.       У самой воды было шумно. Ао’нунг и Ротхо орали на весь берег, пытаясь изобразить что-то руками, размахиваясь так, что аж волны поднимались. — Да я тебе говорю, он был вот такой ширины! — Ао’нунг развёл руки так широко, что чуть не заехал Ротхо по носу, тот увернулся от неожиданности. — Ага, и светился розовым, да? — хохотал Ротхо. — Ты просто перегрелся на солнце, чувак. Это был обычный малый скат!       Цирея сидела на песке, прикрыв рот ладошкой от смеха. Рядом Ло’ак во все глаза пялился на неё, явно пытаясь сообразить, что она только что сказала про плетение сетей. Кири сидела чуть поодаль, перебирая камушки и ракушки, которые затем показывала Циреи, чтобы затем сделать ожерелье. — Эй! Смотрите! — Тук пронеслась мимо ребят, едва не сбив Цирею с ног. — Я нашла улитку! Она такая смешная! Смотрите, как ползает! – она тыкал всем подряд улиткой в нос. Животное медленно перебиралось по руке девочки. — Тук, аккуратнее, ты всех песком засыплешь! — крикнул ей Нетейам, когда они подошли ближе. Они держались с Эй'лун за руки.       Ао’нунг тут же перестал махать руками и обернулся. На его лице моментально появилась эта его фирменная ухмылка — смесь вредности и желания выпендриться. Но обратив внимание на их руки, ему захотелось это ещё сильнее. — О, явились, – съязвил Ао'нунг, закатывая глаза. С его ног падал уже засохший песок, который он подхватил, пока сидел на побережье, до куда доходила вода. – Чего так долго? Нетейам опять дорогу забыл? Тут всего одна тропинка, лесной мальчик, потеряться сложно. Так ещё и подвергаешь опасности Эй'лун – на тебя точно можно положиться? – спросил тот невзначай.       Нетейам не спеша сел на песок, жестом приглашая Эй’лун сесть рядом. Он почти не обращал внимания на глупые пререкания морского парня, сохраняя безразличие к нему, особенно после вчерашнего. — Мы просто наслаждались тишиной, пока не услышали твои вопли, Ао’нунг, — спокойно ответил Нетейам. Эй'лун приподняла уголки губ, и это засчитал Ао'нунг. — Ты так орал про свою рыбу, что, думаю, её даже в лесу было слышно. — О-о-о, — Ло’ак довольно оскалился, пихнув Ао’нунга плечом. Младший сын Салли вильнул хвостом, смеясь. — Слышь, Ло’ак, ты бы помалкивал, — огрызнулся Ао’нунг, но без злобы. — Ты вчера вообще с илу свалился, когда просто пытался на него сесть. — Он был скользким! — влез Ло’ак, возражая в свою защиту. — Это было смешно, — вставила Кири, не поднимая глаз от своих камней. — Ты бултыхался так, что распугал всех крабов. Девушка поправила чёрные волосы, которые заплели Тук и Цирея в две красивые косы.       Цирея тихонько хихикнула: — Ну, учиться всегда сложно. Зато Ло’ак очень старается. — А моя улитка умеет прятаться! — Тук подбежала к Нетейаму и сунула ему под нос мокрую ракушку. — Смотри, она боится Ао’нунга, потому что он громкий! — Правильная улитка, — улыбнулся Нетейам, потрепав сестру по голове. – Эй, хватит меня дразнить! – крикнул Ао'нунг Нетейаму, но уже более дружественно, сдержанно. Это было подозрительно, но их переживания отпустило море, унося за собой в океан. – Ты для этого и создан, Ао'нунг, – ответила Эй'лун, хихикая. Нетейам зажмурился от смеха и толкнул девушку в бок.       Ао'нунг и Нетейам совсем забыли про свою ссору, будто ничего и не было. Они стояли в стороне, поодаль от девочек – Нетейам, Ло'ак, Ао'нунг и Ротхо.       Нетейам и Ло'ак рассказывали о жизни в джунглях: о том, как они перепрыгивают с дерева на дерева, цепляя руками за гибкие ветки, крепкие лианы, а если они неожиданно падают, то тогда они мягко приземляются на огромные листы папоротников, или в воздухе их подхватывает икран.       Ао'нунг и Ротхо в свою же очередь внимательно слушали, удивляясь тому, насколько же всё таки джунгли обширны и какие изворотливые эти лесные. – Так вот, почему, вы настолько гибкие и проворливые в море, – сказал Ао'нунг. – Ты наконец-то научился делать умозаключения? – подшутил над ним Ло'ак, ухмыляясь.       Ао'нунг промолчал, зарядив ему щелбаном по лбу.       Все четверо вцепились в дружественной схватке, а затем ушли под воду. – Ну, как всегда, – улыбнулась Цирея. Девочки, Цирея, Кири, Тук и Эй'лун сидели в кругу, сделав небольшой костёр на небольшом камне, греясь и расматривая созвездия. Они делились небольшими секретами и историями. – Эти мальчишки... Неугомонные, – тихо сказала Эй'лун. – Особенно Ло'ак? – спросила Кири, улыбнувшись. Эй'лун взглянула на неё: – Все!       По ту сторону, где были все жилища, Джейк и Нейтири сидели на деревянных сооружениях – подобие мостов.       Они наблюдали издалека за детьми, а когда Джейк заметил, что парни начали драться, он резко встал, но рука Нейтири остановила его. – Ма Джейк, – обратилась жена к нему, усаживая обратно. Она вильнула хвостом, спокойно рассматривая его родные черты лица. – Всё хорошо, – она обхватила его лицо своими руками, нежно погладив.       Он не стал спорить и сел обратно, рассматривая Луну на небе и переливающиеся звёзды, которые искрились на ночном небе. Салли обнимал жену за плечо, прижимая к себе сегодня особенно близко. – Сегодня особенный день, чтобы хоть немного побыть рядом, – вздохнул Джейк устало, но чувствуя родное тепло. Нейтири промолчала, улыбнувшись. Она не говорила слишком много.       Голова Нейтири легла на плечо Джейка. Его дреды ниспадали на её лицо, щекоча. Они сидели в молчании, наслаждаясь треском углей, слушая тихие разговоры из соседних жилищ и звуки моря. – Салли, – неожиданно отозвался голос поблизости. Это не был голос Куоритча или знакомый гогот небесных людей, поэтому, он успокоился.       Джейк и Нейтири обернулись, встав с места, встретившись взглядами с Тоновари и Ронал. Четверо обменялись любезностями. – Что случилось, Тоновари, Ронал? – спросил Джейк, а на его лице читалась непоминание. – Зайдите завтра вместе с Эй'лун к нам в маруи, – тихо прошептала Ронал, перебирая своё вечернее ожерелье.       Нейтири и Джейк обменялись взглядами. Жена озадаченно виляла хвостом, пока разглядывала во взгляде Джейка сомнение. Они кивнули одновременно. Салли кивнул: – Ждите нас.