Диссонанс

      — В общем, ребята, я накидал несколько идей того, что мы могли бы взять за основу.       Пол снова стоял перед маленьким сборищем музыкантов, которые, за неделю потеряв священный трепет, устроились на сцене с домашней непринуждённостью. Кто-то сидел на полу, обняв виолончель как большого плюшевого мишку, кто-то, балансируя на краю подмостков, пытался настроить скрипку под аккомпанемент собственного же перешёптывания. Пол держал в руках тетрадь – на самом деле – черновик по физике, где на последней странице, меж формул и графиков, ютились строчки, выведенные его аккуратным почерком. Названия мелодий, некоторые подчёркнуты с надеждой, некоторые зачёркнуты с раздражением – хроника его недельных раздумий.       Джон расположился на полу чуть поодаль, прислонившись спиной к бархатному занавесу. На коленях, как верный пёс, лежала его электрогитара, подключённая к небольшому, но громогласному школьному усилителю. Пол, сначала увидев это вторжение, опешил, но Джон лишь буркнул что-то про «дела после» и необходимость гитары под рукой. Смириться было проще, чем спорить.        — Из всего, что я переслушал и перелистал, — Пол водил пальцем по своему списку, — я думаю, стоит рассмотреть классическую рождественскую тему. Но не ту, что все ждут. Я нашёл интересную аранжировку, с неожиданными гармониями.       Среди детей посыпались тяжелые вздохи и мычания. Пол, разумеется, вздёрнул нос и сделал вид, что ничего не услышал. Пройдя к пианино, он сел за него, поднимая крышку и, едва касаясь, беззвучно провёл пальцами по клавишам. Обернувшись к детям он кивнул на их инструменты, и те заняли свои положения. — Я начну, а вы попробуйте подхватить, — его голос стал твёрже, дирижёрским. — Слушайте друг друга. Не гоните.       Дети закивали, и Пол, повернувшись обратно к пианино, снова мягко коснулся клавиш. Спиной, среди взглядов детей он ощущал один особенно цепкий, почти осязаемый – Леннон. Пол стал наигрывать аранжированную им рождественскую мелодию, знакомые каждому звуки разлились по актовому залу. Дети, немного помедлив, вникая в темп, принялись подхватывать, опираясь на ведущий темп пианино. Вышло, конечно, очень медленно, но благодаря этому – чуть более собранно, чем было раньше, без направляющего. Дети, однако, заметно не питали особенного восторга к тому, что сейчас воспроизводят.       Когда мелодия закончилась и Пол оторвал руки от клавиш, то дети тоже опустили инструменты, но больше ничего и не сделали. Не похлопали, не дали оценки. Зал просто замолк, что громче любых слов говорило об отношении детей к выбору Пола. Пол нахмурился, на мгновение поджав губы – он, значит, старается, аранжирует, предлагает, а эта мелочня носы воротит!       Вдруг воздух разрезал громкий, вибрирующий звук. Пол вздрогнул, встрепенувшись, и резко обернулся. Джон всё так же сидел на полу, но гитара уже не просто лежала у него на коленях, а была взята в боевое положение. Дети, ожидаемо, встрепенулись. Они все дружно повернулись к Леннону, что не поднимал глаз, а смотрел лишь на гриф гитары. Электрический аккорд повис в воздухе. Он выглядел безучастно, но его губы едва тронула усмешка – он знал, что на крючок цепляет не только детей. Вернее, в этот раз основной его целью были совсем не они.       И был прав. Пол, широко раскрыв глаза, уставился на внезапный громогласный источник звука. Джон уже знал, что хочет сыграть. Он уселся удобнее, и снова провёл по струнам. Гитара повторно завыла, но теперь уже не режущим звуком, а музыкой – пальцы левой руки Джона взметнулись по грифу, зажимая аккорды. Дети стали переглядываться с восторгом, но без понимания, без узнавания. А Пол узнал – узнал очень хорошо. То был издаваемый Ленноном ритм «Лэйлы» Эрика Клэптона. Пол не понял, к чему это было, и главное – почему именна эта песня. Ему казалось, что если бы Джон и заиграл что-нибудь, то это было бы чем-то, что помогло снова повысить авторитет перед детьми – например, какой-нибудь из известных, сложных рифов Брайана Мэя, а то и самого Джимми Хендрикса. Однако выбор его пал внезапно на удивительно трепещущую и нежную песню, с красивым гитарным сопровождением. Но Пол хорошо знал и то, что в этой песне не маленькое значение имеет сопровождение клавишных. И либо Джон знал это, молча предлагая присоединиться, либо не знал, и Пол сейчас собирался выглядеть как дурак, что пытается перетянуть внимание обратно на себя. Джон же продолжал игнорировать взглад Пола, что, признаться, было неожиданностью – Пол уже привык к тому, что из них двоих именно он постоянно игнорирует пристальный взгляд карих глаз. Он повернулся обратно к пианино, пару секунду невесомо водя пальцами над клавишами, вспоминая мелодию. В конце концов он стал продавливать их, подстраиваясь под участок, на котором играл Джон. Пол наконец ощутил его взгляд на себе, но теперь уже он, почти в глупую месть, не смотрел в ответ. Но играл. Дети заахали в восторге. В этой мелодии действительно до невозможности правильно сочитались параллельно идущие клавшиные и гитарные партии. Пол аккуратно, не слышно напевал себе под нос слова, покачивая головой в такт. Внутри от того, как хорошо в акустике зала сплетались звуки гитары и пианино, всё задрожало.       Вдруг, совершенно внезапно случилось настоящее чудо. За его спиной дети отошли от первоначального восторга и стали пытаться влиться в мелодию. Пол затрепетал ещё сильнее – в оркестровой аранжировке он эту песню ещё никогда не слышал. Дети, даже не зная самой музыки, стали подбирать подход. Скрипки не старались перебить, а только поплыли фоном, контрабас стал своего рода басом. Те, чьи инструменты здесь оказались бы лишними стали аккуратно хлопать и топать в такт, создавая своего рода ударный тонометр.       Когда музыка наконец стихла, Пол позволил себе секунду позёрства – подытожил всё красивыми переходом пианино. А затем обернулся, сразу встречаясь взглядами с Джоном. Казалось, что после совместной игры именно подобной песни, ещё и настолько успешно, атмосфера сменилась кардинально. Джон странно внимательно смотрел, слегка сощурив глаза и едва улыбаясь. Казалось, почти с восторгом. Когда Пол всё-таки посмотрел в ответ, он тут же отвернулся, переводя внимание на детей. Пол поднял одну бровь, но повёл плечами, откидывая своё смятение. Он тоже повернулся к детям, и те, в отличие от прошлого раза, оставили свои инструменты и восторженно захлопали. Удивительно, но хлопал даже рыжий Дидли. Пол расплылся в улыбке и хмыкнул, смущённо кивая. — Ладно, ладно, ребята, — крикнул он поверх шума, и дети постепенно стихли. — Понял, уловил намёк. Что-нибудь... менее скучное придумаем.       Одобрительный гул был ему ответом. Джон в это время отложил гитару и поднялся, отряхивая джинсы. Он открыл рот, вероятно, чтобы бросить какую-нибудь колкость насчёт «скучного» Маккартни, но в этот миг тяжёлые двери зала с грохотом распахнулись.       Все, как по команде, повернули головы. Пол внутренне ахнул и вжал голову в плечи. На пороге, подобно броненосцу на рейде, стояла миссис Хейз, она же Дип. Её массивная фигура заслонила свет из коридора. — Молодые люди, я попрошу объяснить то, что вы здесь устроили! — Её голос разнёсся грозным эхом по актовому залу, и Пол с Джоном переглянулись.       Пол замер, мысленно выстраивая линии обороны и одновременно посылая Джону отчаянные телепатические сигналы: «Молчи, ради всего святого, просто молчи!». Но Леннон, разумеется, телепатией не владел. Он насупился, сделал шаг вперёд, подняв подбородок. — Репетиция, если вы не в курсе! — бросил он через весь зал, его голос звучал вызывающе громко. — Актовый зал, между прочим, для этого и предназначен. Или вы думали, мы тут в футбол играем? — И что же вы репетируете с такой... Такой... Музыкой? — Дип поморщилась, и Пол ошарашенно уставился на неё. Она выражалась так, словно они играли здесь какую-то культистскую музыку, а не красивую, трагичную лирику Клэптона. Неужто одно только основное участие электрогитары настолько возмущало? — Это не «такая» музыка. — Пол встал с табурета у пианино и выпрямился, подходя к краю сцены. Леннон уставился на него, закрыв рот, уже почти извергнувший очередную огрызку. — Очень, как мне кажется, хорошая. Красивая. О любви. — Пол сделал короткую паузу, сам осмысляя то, с кем конкретно играл подобное, и находя это почти комедийным. — Видите ли, дети сейчас хотят современности. Нужно ведь их вовлекать через актуальные формы, верно? Это такой... педагогический эксперимент. Ребята, вам понравилось? Вы бы хотели играть что-то в таком духе?       Пол повернулся к детям, выразительно поднимая брови. Маленькие музыканты считали намёк правильно и дружно, с энтузиазмом закивали. Пол снова повернулся к Дип, очаровательно, как он умел, улыбаясь, пока внутри пряталась нервная дрожь. — Такие дела. Если мы вам помешали – извините. Мы думали, что если поставим репетицию на вечер пятницы, то избавимся от таких проблем. Во всяком случае мы уже закончили, ребята как раз собирались расходиться, верно? — Пол снова повернулся к детям с тем же жестом, и те снова, даже с ещё большим энтузиазмом закивали, быстро собирая вещи и направляясь к выходу. Миссис Дип скептически повела бровью, но то, что диалог она вела именно с Полом, видимо дало свои плоды. Она гордо кивнула. — Хорошо, мистер Маккартни, я вас услышала. Но в любом случае, у меня к вам настоятельная просьба не увлекаться слишком сильно неформальной музыкой. Если готовитесь к мероприятию – делайте это прилично, традиционно. Без этих ваших... — Она метнула презрительный взгляд на Джона, явно не скрывая то, кого имела ввиду под «вашими» — Выкрутасов.       Джон сжал кулаки, губы его уже складывались для ядовитой отповеди. Но Пол снова был быстрее. — Да, именно что наши, — мягко, но неоспоримо поправил он, и в его голосе прозвучала та самая сталь, что бывала только когда дело касалось музыки. Джон замер, глядя на него с откровенным изумлением. — Мои в том числе. И у школы, как мне кажется, есть основания доверять моему музыкальному вкусу. Так что мы сами разберёмся, что и как ставить. Это была всего лишь разминка, поиск общего языка. — Он снова улыбнулся, и эта улыбка была уже не просто вежливой, а твёрдой, почти вызывающей. — Миссис Хейз, поверьте, в музыке мы с Джоном кое-что понимаем. Не сочтите за грубость. Ваше мнение мы учтём.       Пол улыбнулся окончательно, очень примирительно, не оставляя возможности для продолжения спора. Дип вздёрнула нос, но лишь кивнула и ушла, бормоча себе под нос. Как только двери за ней закрылись, Пол судорожно выдохнул, теряя улыбку и проводя пальцами по волосам. Посмотрев по сторонам, он обнаружил что в зале нет уже никого, кроме них с Джоном. Тот всё на него смотрел. Странное такое лицо, когда губы не улыбаются, а вот глаза прямо таки искрятся и блестят. Пол отвернулся, подходя к пианино и закрывая клавиатуру. — Не думал, что ты и врёшь с таким ангельски невинным лицом, — прозвучал за его спиной голос Джона, бархатный и полный нескрываемой усмешки. Он не просто говорил – он улыбался словами. — А где я врал-то? — Пол обернулся, делая вид, что не понимает, и пожал плечами в наигранном недоумении. Джон действительно во всю улыбался, и Пол не мог понять причины. — Зал – наш, играли вместе, дети действительно проявили интерес. Всё чистая правда. — Ну, справедливо. — Джон немного помолчал и вдруг хмыкнул. — Не думал, что ты подхватишь Клэптона. — Он зашагал к гитаре, отключая её от школьного усилителя и с неожиданной аккуратностью укладывая её в чехол. При этом он безостановочно оглядывался на Пола, от чего-то не желая надолго отворачиваться. Пол слабо улыбнулся, гордо вздёргивая нос. — Я, в общем-то, тоже не думал что ты начнёшь что-то такое. Ну, я имею виду... — Пол помялся под взглядом Леннона. Он спустился со сцены, накидывая на плечи рюкзак, дождался Джона и они вместе направились к выходу. — Ты начал именно «Лэйлу». Какая-то она для тебя слишком... — Медленная? — Леннон улыбнулся, поднимая одну бровь. Пол помялся, но кивнул. — Нежная, — выдохнул Пол, не глядя на него, и нырнул в вечерний холод, зарываясь поглубже в тонкий бомбер. — Нежная? — Джон помолчал, прежде чем ответить. Но голос его прозвучал на удивление без усмешки – спокойно, даже задумчиво. — Не знаю. Просто сидел, смотрел, и почему-то именно её в голову занесло. — Такие нежные чувства у тебя вызывает смотреть на мои провалы в глазах детей? — Пол посмеялся, всё-таки посмотрев на Джона. — На тебя, ну, да, — Джон ответил быстро, с какой-то детской непосредственностью, и тут же спохватился, нахмурившись. — На провалы твои. Точнее нет, не на провалы. Я имею ввиду... — Он коротко застонал, хлопая себя по щекам и словно заставляя собраться с мыслями. Пол поймал себя на том, что глядя на это, улыбается совершенно искренне. — Я имею ввиду, играешь ты на самом деле здорово. И детям нравишься. Просто им реально нужно что-то... Посовременней. Сам ведь это понимаешь, раз говоришь что не соврал той гарпии. — Не знаю, — Пол снова пожал плечами, но его шаг сам собой свернул к знакомому дубу на краю парковки. Джон, заметив это, чуть не споткнулся от внутреннего ликования. Он даже подготовился – в кармане лежала новая пачка сигарет, купленная специально на случай, если Пол снова захочет... просто поговорить. — Просто понимаешь, — Пол продолжил, уже подходя к дереву, но вдруг спохватился и остановился, глядя на Джона. — Ты же не торопишься? — Нет, — ответил Джон так быстро и чётко, что слово прозвучало как присяга. И, не дожидаясь больше, он нырнул под полуголые ветви, образующие над головой призрачный купол. Пол выдохнул и последовал за ним, привычно находя спиной шершавую опору древнего ствола. — В общем, я понимаю, что детям хочется современного, но... — Пол с сомнением посмотрел куда-то в тёмное небо, проглядывающее сквозь ветви. — Это же серьёзное мероприятие. Вся школа будет, включая начальство. Студенты, может, и оценят, а вот выслужиться перед администрацией не выйдет. — А зачем перед ними выслуживаться? — поморщился Джон. Он уже рылся в сумке, с преувеличенной небрежностью выуживая пачку сигарет. Достал одну себе и, будто между прочим, протянул вторую Полу. — Будешь? — Буду, — Пол хмыкнул, беря сигарету, и привычно зажимая её между зубами, полез в рюкзак в поиске зажигалки. Найдя, чиркнул, затянулся и тут же сунул обратно, вглубь кармана. — А прикурить дашь? — Джон указал на свою нетронутую сигарету. — Специально дождался, пока я её уберу? — Пол фыркнул, делая недовольное лицо. Джон только развёл руками, изображая невинность – признаться в том, что это чистая правда, он бы не решился. Пол потянулся было к портфелю, но рука замерла на полпути. Вместо этого он, помедлив секунду, выпрямился и наклонился к Джону, не вынимая свою сигарету изо рта. Джон замер. Потом, так же быстро, наклонился навстречу. Их лица оказались в сантиметрах. Кончики сигарет встретились, и тлеющий уголёк Пола передал огонь сигарете Джона. В этом тесном пространстве, под сенью ветвей, они смотрели друг другу в глаза, и оба, кажется, думали одно и то же: Такое поведение они бы не смогли объснить ни самим себе, ни, тем более, друг другу. — Спасибо, — выдохнул Джон вместе с первой струйкой дыма, и Пол, делая вид, что ничего не произошло, выпрямился, откинувшись обратно на ствол. — Так что насчёт администрации? Если тут всё как в моей прошлой школе, то они только делают вид, что присутствуют. Да и дежурным учителям чаще всего плевать. Следят за тем, чтобы не пили и не дрались, и то спустя рукава. — В общих чертах ты описал нашу реальность, — хмыкнул Пол, выпуская дым и наблюдая, как он клубится в холодном воздухе. — Просто… мало ли. — Да забей ты, — отмахнулся Джон, и в его жесте была такая снисходительность, словно он уговаривал друга на первую авантюру. — Если что, я всё на себя возьму. И вообще, это просто музыка. Даже без слов. Что за новый вид ханжества – придираться к звуку электрогитары? Вы в каком веке здесь живёте? Я это как личное оскорбление воспринимаю. — О, тут я с тобой полностью согласен, — загорелся Пол, и его глаза заблестели в полумраке. — Это же как звучит! А то, что получилось у нас сегодня... — он запнулся, крутя сигарету в пальцах. — Мне правда понравилось. И насчёт песни... я её обожаю, но никогда не слышал вживую. Ну, точнее, сам играл... — На пианино? — уточнил Джон, выпуская дым вместе со словами. — На гитаре тоже. — Пол выдержал удивлённый взгляд Джона, и напитанный гордостью решил досказать уже до конца. — Я на ней тоже играю. И на классике, и на электрической. Даже на басу пробовал. Но его у меня нет. — Ты серьёзно? — Джон вскинул брови ещё выше, почти давясь затяжкой. — Я думал, ты если и играешь на чем-то кроме пианино, то это будет чем-то вроде скрипки, или типа того. — Вот как раз на скрипке я и не умею совсем. — Пол посмеялся, пожимая плечами под обомлелым взглядом Джона. — Я вообще всякую музыку люблю. Мне... — Пол запнулся, но от чего-то решил что кому-кому, а Леннону он точно может это рассказать. — Мне рок-н-ролл очень нравится. Элвис, Литтл Ричард, Чак Берри и всё такое. — Да ты брешешь, Маккартни, — Джон подавился дымом и схватил Пола за руку, прямо за ладонь, сжимая её и глядя на него так, словно тот вдруг признался в том, что он его брат. — Если ты сейчас врёшь, то ты самый отъявленный подлец на свете. — А если не вру? — Пол сначала уставился на то, как Джон сжимает его руку, а затем ему в глаза, с вызовом и внезапным задором щуря глаза. — Если нет... — лицо Джона расплылось в такой широкой, сияющей улыбке, что, казалось, осветило весь их укромный уголок. Он потряс руку Пола. — Тогда я, наверное, окончательно пересмотрю своё мнение о тебе. Да ты тёмная лошадка, Пол! Прямо слушаешь, а не позёришь? Честно? — В следующий раз сыграю тебе Элвиса. — Пол заулыбался, замечая, что общаются они сейчас совсем как давние приятели. Словно и не готовы были убить друг друга всего недели две назад. Хотя, наверное, не стоило так преувеличивать их нынешние отношения. — Серьёзно? Вот прямо сыграешь? Сам? Обязательно сыграй, — затараторил Джон, едва не подпрыгивая на месте. Пол уже начал жалеть о своей смелости – свою гитару в школу он тащить точно не собирался. — Ну, если хочешь... Но только на твоей. Свою я не потащу. У тебя акустика есть? Электрическая? — Есть! — Джон закивал с такой готовностью, что это было почти смешно. Обычно он не любил давать свои инструменты кому попало, но ради того, чтобы увидеть, как Пол Маккартни, эталонный мальчик, играет Элвиса, он был готов на всё. — Хочу. Правда хочу. На следующую репетицию привезу.       И тут он осознал, что всё ещё держит Пола за руку. И Пол, кажется, не спешил её выдергивать. Смущённо отпустив, Джон откашлялся. Пол докурил и притушил окурок о давно приспособленное для этого место в коре. Джон сделал то же самое. — А на клавишных можешь что-нибудь из рок-н-ролла? Из того же Чака Берри, например? — Джон смотрел на него с неподдельным, почти детским восторгом. — Ну, могу, — скромно пожал плечами Пол, отводя глаза. — Могу и джазовое что-нибудь симпровизировать. Люблю такое. — Да ты просто гений, Маккартни! Как жаль, что скрываешь это за оркестром. Тебе бы в группу, как у меня. — Джон проглотил последние слова, когда Пол удивлённо уставился на него. — У тебя своя группа есть? — Джон, слегка смутившись, кивнул и принял привычную гордую позу. — Ну, да, есть. Поубавилось нас, правда, после... одного инцидента в клубе. Но в целом – да. — И как зовётесь? Это и есть твои «дела»? Сегодня к ним едешь? — Пол смотрел на него с живым интересом, пытаясь совместить образ хулигана с образом лидера группы. В целом, вязалось это неплохо. — Ага, репетировать в «Касбе». Знаешь такой? — Пол, ожидаемо, покачал головой. — Ну, после той истории мы немного залегли на дно. Чтобы скандал утих. А «Касбой» руководит мать нашего ударника. Зовёмся «The Quarrymen». — «The Quarrymen»? В честь твоей прошлой школы? — Пол скептически поднял бровь. — Ну, типа того, — Джон смущённо почесал затылок, словно впервые об этом задумался. — Чёрт, а я и забыл. Надо будет придумать что-нибудь другое. — Он снова посмотрел на Пола и рассмеялся. — Видишь? Тебе правда надо к нам. Только узнал, а уже дельную мысль подкинул. — Куда ему там надо?       Голос раздался со стороны, резко врезаясь в их уютный мирок под деревом. Джон напрягся, лицо его мгновенно натянулось привычной маской настороженности. Пол же вздрогнул, узнав голос, и шагнул вперёд.       Из-за завесы побуревших листьев вышел парень, на вид младше Пола на год-полтора, но с вызовом в осанке. — Пол, ты когда-нибудь перестанешь забывать, что у тебя есть брат, который иногда позволяет себе наглость попросить подбросить? Я тебя везде искал! Машина на месте, а тебя – нет!       Пол подошёл к нему, неловко проводя рукой по волосам, его взгляд метался между братом и застывшим Джоном. — Извини, Майк. Я думал, ты уже дома. Это... Э-э-э... — он кашлянул. — В общем, Джон, это Майк, мой младший брат. Майк, это Джон. Мой... напарник по оркестру. — А я сильно на старшего похож, придурок? — фыркнул Майк, закатив глаза, и затем оценивающе посмотрел на Джона. Он благоразумно умолчал о всех тех жалобах, что доводилось слышать от Пола. Шагнув вперёд, он уверенно протянул руку. — Майкл Маккартни. Что-то вскользь слышал. — Джон Леннон, — окончательно скинув напружиненную готовность, Джон пожал его руку. Он окинул взглядом обоих братьев. Сходства было мало. Пол, хоть и старший, казался более... хрупким? Изящным? Нежным. Слово снова всплыло в голове. — Ну, познакомились – и отлично. Нам, наверное, пора, — Пол потянул Майка за плечо, отводя от Джона, и кивнул ему с лёгкой, прощальной улыбкой. — Пока. — Я... Ага. Пока, — Джон рассеянно кивнул, подняв руку в неловком полужесте.       Как только они вышли из-под сени дерева и зашагали по парковке, Майк, едва они попали на безопасное расстояние, не выдержал. — Ну и что это было? Ещё недавно ты не переставал ныть мне про этого Леннона, а теперь уже под вашим с Джорджем деревом нежитесь! Куда он тебя звал, а? — Да закрой ты уже, — буркнул Пол, стараясь идти гордо и ровно, скрывая подступающий румянец. — Никуда не звал. Просто музыку обсуждали. Мы даже не друзья. — Ну да, на друзей не похоже, — захохотал Майк, запрыгивая на заднее сиденье «Импалы». Он тут же просунул голову между передними креслами, впиваясь изучающим взглядом в лицо брата. — Ты его лицо, когда мы уходили, вообще видел? Бедолага стоял, будто у него девушку из под носа увели. — Майк, если ты сейчас же не уберёшь свою рожу между сидений, я сам её обратно засуну, — сквозь зубы процедил Пол, выезжая с парковки. Но мысль засела. Неужели Джон правда так выглядел? Наверное, ему не стоило так убегать, разнервничавшись от появления Майка. — Ого, да ты уже и угрожать научился! — Майк всё же откинулся на сиденье, развалившись. — Ты же сам говорил, что он отбитый, дерётся постоянно. Смотри, в какую-нибудь банду не вляпайся. Точно никуда не звал? — Не такой уж он и отбитый, — пробормотал Пол, пожимая плечами. — Мы просто немного поговорили. Он вроде как уже успокоился после перевода, драться перестал. Прогуливает, конечно, дофига, но в целом... сойдёт. — Ты давай не втягивайся особо. Сейчас перестал – потом с новой силой начнёт. У нас в параллели его вовсю обсуждают. Говорят, тип опасный. Перевели за погром в каком-то клубе. И там, я слышал, не только травку нашли, но и что покрепче. — Я смотрю, уши у тебя на месте, — Пол покосился на брата в зеркало заднего вида. Но самому ему стало не по себе. Подробности про клуб подтвердились. А вот про наркотики... это была новая, мрачная грань. Туманный образ Джона снова уплывал в неизвестность, оставляя за собой лишь щемящее чувство, что лабиринт под названием «Джон Леннон» только начал раскрывать свои первые, самые простые коридоры. А впереди, за поворотом, могла ждать любая тьма. Или свет.       Но чтобы узнать – нужно было идти дальше.