Смывая пепел

Веки не поднимались, а ноющая боль во всем теле никак не позволяла двинуться. Тело тянуло вниз и что-то удерживало его руки. Кожа горела там, где верёвки впивались в запястья. Голова безвольно свисала, не желая подниматься, однако он изо всех сил пытался прийти в себя и вспомнить все произошедшее. В памяти всплывали размытые картины недавнего боя. Нетейам помнил, как налётчики вышли к Древу Душ. Мангкван, видимо, решили, что Оматикая ослаблены без Древа-Дома и прежней опоры, разрозненные и неорганизованные. Они пришли за ресурсами, рассчитывая на быструю победу. Но они не знали, на кого идут. Клан не ожидал нападения, но воины были готовы защищать священное место любой ценой. И они оказались куда сплоченнее, чем думали чужаки. Нетейам мало что различал в этом хаосе, его вместе с Ло’аком поставили на охрану и защиту младших, только вот брат как всегда нарушил приказ отца. Он взял своего икрана. Старший велел ему не ввязываться в неприятности, но Ло’ак не послушал. И сам Нетейам не мог оставить младшего одного, поэтому последовал за безрассудным братом. Помощи они особой не успели принести. Мангкван уже начинали отступать, когда несколько налетчиков внезапно сменили направление. Нетейам не сразу понял, что их окружают. Младший находился чуть дальше и ближе к врагам, став их главной целью. Тогда икрана Ло’ака подстрелили, а брат начал резко снижаться на раненом животном прямо в лапы чужаков. Нетейам не мог просто наблюдать за этим. Он опустился рядом с ним, прикрывая брата и раненого икрана, отстреливаясь от надвигающихся Мангкван. Старший кричал брату убегать, но так и не понял, успел ли тот. А после – резкая боль в боку и мир качнулся. Он всё ещё держал лук направленным вперёд, когда что-то тяжёлое обрушилось на его голову. И наступила тьма. Он так и не увидел, удалось ли Ло’аку уйти. Мысль о брате неприятно сжала грудь. Нетейам не знал, выжил ли он, выбрался ли из той схватки… или тоже оказался в лапах Мангкван. Он должен был проследить за ним. Должен был удержать. Но дальше была только боль. Очнувшись в первый раз, Нетейам не сразу понял, что жив. Сознание всплыло рывком, вместе с болью. Она пронзила бок, отдалась в голове, заставила стиснуть зубы. Он не видел ничего, кроме темноты под опущенными веками, но чувствовал прикосновения. Чьи-то пальцы бережно касались кожи. Ткань скользнула по ране. Прикосновения были осторожными. Кто-то перевязывал его и удерживал от кровопотери. На его рану, кажется, даже подули. И в этот момент Нетейам уловил знакомый запах леса. Тогда он попытался открыть глаза, но веки не послушались. Тело не принадлежало ему. Боль разрасталась, а сознание вновь ускользало. Последним он почувствовал прохладное касание у виска и тихое движение рядом. А потом тьма снова сомкнулась. Когда Нетейам очнулся во второй раз, его веки с трудом, но поднялись, а в глаза ударил тусклый свет. Все расплывалось, но теперь он мог хотя бы осмотреться. Юноша медленно повернул голову. Справа от него тянулись грубые балки и прибитые к ним ткани, колыхающиеся от слабого движения воздуха. В легкие ворвался запах сырости. Он моргнул. Скала. Узкое пространство. Свет падал сверху – значит, расщелина. Нетейам дернул руками. Верёвки натянулись. Балка за спиной даже не скрипнула, а движение отдалось резкой болью в боку. Он сжал челюсти, осознавая, что привязан. Значит, он все же попался. Отец предупреждал их не ввязываться в бой без приказа. Он подвел их. От осознания этого Нетейам коротко зажмурился. Клан даже не знает, где его искать. И в этот момент за тканями раздался осторожный, почти бесшумный шорох. Кто-то был рядом. Веки Нетейама вновь потяжелели, но он заставил себя не провалиться обратно в темноту. Сейчас нельзя. За шорохом последовали тихие шаги, остановившиеся прямо перед парнем. Он не мог ни поднять головы, ни выдать себя – лишь висел, вслушиваясь. Пришедший же слегка помедлил, прежде чем быстро скрыться за тканями, еле слышно говоря себе под нос. Спустя мгновение, на’ви вернулся и опустился перед юношей, в спешке кладя что-то на пол. Голова Нетейама по-прежнему была опущена, так что он мог видеть только его тоненькие руки, испачканные в чём-то тёмном. Почти чёрном в полумраке. Руки судорожно начали блуждать по торсу парня, остановившись на животе. И только тогда Нетейам заметил, что ткань на месте ранения полностью пропиталась кровью. Дышать после увиденного сразу стало тяжелее, а боль во всем теле резко пронзила юношу. Он еле сдержал себя от болезненного стона, когда дрожащие руки начали развязывать ткани, касаясь болезненных мест и горящей кожи. Затем послышались звуки жидкости, и до парня дошел резкий запах настоя, не предвещавший ничего хорошего. Незнакомец вновь помедлил, прежде чем наклониться ближе и тяжело выдохнуть. — Тише, сейчас станет легче… я обещаю. — Нетейам замер, услышав чей-то едва слышный голос. Он был ему не знаком и все же заставил успокоиться. Но не успев даже осознать сказанное, юноша почувствовал невыносимую боль, обжигающую и разрастающуюся по всему телу мигом. Он рефлекторно дернулся, желая прекратить мучения, однако незнакомец и не думал заканчивать. После небольшой паузы, руки вновь поднесли смоченную ткань, а Нетейам приготовился к очередной волне боли. Но вдруг он почувствовал тёплый воздух на обожжённой коже. Кто-то осторожно подул на рану. Нетейам снова дернулся, на этот раз от неожиданности. Ему будто вновь что-то говорили, но тот не смог расслышать слов. После всего боль не исчезала, но стала терпимой. А через пару минут, наложив новую повязку на торс Нетейама, руки отдалились. А их обладатель отполз к другой стороне расщелины. И Нетейам вдруг поймал себя на том, что больше не чувствовал того знакомого запаха леса, который уловил в первое пробуждение. Тогда он слегка приподнял голову, желая увидеть больше, чем просто руки. Первым, что юноша заметил, был темный силуэт. Света в расщелине почти не было, а неизвестный на’ви как раз перекрывал единственный луч, падавший снаружи, превращая свою фигуру в размытое пятно. Однако, чуть прищурившись, Нетейам разглядел, что не только кисти на’ви были в чем-то темном, но и все руки, вплоть до локтей. Он не сразу понял, что именно увидел, а когда же взгляд поднялся выше, он просто замер. Перед ним сидела девушка. Голова ее была опущена и слегка повернута, так что лица разглядеть не удавалось. Она тихо бормотала что-то себе под нос, облегченно выдыхая. Руки ее больше не дрожали. Она нарочито не смотрела в сторону раненого, словно стараясь не замечать его вовсе. Взгляд Нетейама все еще был расплывчатым. Мир перед глазами будто плавал, и он различал лишь отдельные формы и цвета. На теле незнакомки виднелись полосы краски, такой же, как и на руках. Кожа казалась непривычно бледной, а сама фигура слишком худой, почти болезненно хрупкой. Он моргнул. И тогда заметил странные атрибуты на её теле. Что-то длинное и изогнутое проходило прямо сквозь кожу живота. Нетейам замер. Он шумно выдохнул, переводя недоумённый взгляд обратно на её опущенное лицо, не веря, что кто-то способен добровольно сделать с собой подобное. Кости. Они выглядели крупными и длинными. Их изгибы выступали из кожи, делая образ девушки почти неестественным. И всё это странно не сочеталось с её хрупкой фигурой. И только тогда Нетейам окончательно убедился в своей догадке. Краска на коже, худоба, кости… Мангкван. Он и без того понимал, у кого оказался. Но увидев это чудовище так близко, больше не оставалось никаких сомнений. Челюсти сомкнулись сами собой, дыхание стало прерывистым, а мысли вихрем закрутились в голове. Нетейам не мог понять, как обладатель такого пугающего облика способен на сострадание и помощь. Хотя нет, все же он осознал – его спасали, но точно не из милосердия. Пленники ведь умирают не сразу. Обдумывая свои дальнейшие действия, Нетейам продолжал пристально наблюдать за девушкой, ожидая ее оскала, атаки… или даже пыток. Он ведь пленник. Но вместо этого, незнакомка лишь неожиданно выдохнула, прерывая тишину. Она поднялась с места, бросив быстрый взгляд на парня. И вдруг замерла, заметив, что он очнулся. Тогда их взгляды встретились. И без того большие глаза девушки округлились, а зрачки наоборот, резко сузились. Она метнула взгляд в сторону занавесок. Нетейам сразу понял – она собиралась сбежать. Но, к его удивлению, этого не произошло. Девушка сделала глубокий вдох, словно заставляя себя успокоиться, и медленно присела обратно. Взгляд ее опустился к полу, а губу она нервно прикусила, явно стараясь не смотреть на него, обдумывая что-то у себя в голове. Голову она не опустила и только теперь Нетейам смог рассмотреть ее лучше. Лицо девушки было непривычно бледным, а сами черты почти терялись за слоем краски. Под глазами, по скулам и до самого подбородка тянулись темные полосы, резкие и неровные. Она не была лишена украшений. Правда, для юноши те казались больше дикостью, чем украшениями. Острые, вытянутые кости, грубые переплетения веток, резкие формы – всё это выглядело чуждо и пугающе, особенно на её исхудалой фигуре. Волосы ее почти достигали пола, когда она сидела. Нетейам знал, что Мангкван сбривают их почти полностью, но у нее… Темные, волнистые и растрепанные, они были перемотаны грубой веревкой, чтобы не мешать. Одежда девушки была простой и неприметной, если не считать того, как туго она стягивала её тело. Узкие ремни обхватывали ее грудную клетку так плотно, что казалось они врезаются прямо в кожу. Нетейаму даже стало трудно представить, как она вообще могла дышать. А еще на ее теле виднелись раны. На бледной коже проглядывали многочисленные порезы и не до конца зажившие царапины, будто полученные совсем недавно. В тусклом свете Нетейам заметил и старые шрамы. Похоже, их оставили специально, словно знаки или метки для устрашения. И всё же… это было не то чудовище, которое он ожидал увидеть. Ее испуганный взгляд и глаза, в которых не было ни злости, ни жестокости, сильно выбивались из всего этого образа. Она продолжала смотреть в пол, руками перебирая одну из своих перемотанных кос. На нижней губе уже проступила алая полоска, когда она вновь подняла на него глаза. Встретившись с его требовательным и яростным взглядом, она почти сразу же их опустила, а уши ее невольно прижались назад. Девушка негромко прокашлялась, словно пытаясь собраться с мыслями, и чуть повернулась к нему. — Ты… очнулся. — кончики её губ едва заметно дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку. На её тихий голос Нетейам резко напрягся. Кончик его хвоста нервно дёрнулся по камню, а взгляд стал еще холоднее и настороженнее. Заметив это, девушка чуть опустила голову. Ее губы сжались в тонкую линию, будто она сдерживала недовольство… или разочарование. Нетейам не отвел взгляда. — Как тебя зовут?… — шепотом спросила на’ви. Впервые она осмелилась посмотреть ему прямо в глаза. В ее взгляде, кажется, мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Но этот дикий образ – кости, краска, туго стянутые ремни – никак не давал юноше покоя. Несколько долгих секунд девушка просто смотрела на него, словно ожидая хоть какого-то ответа. Но Нетейам лишь продолжал молча сверлить её взглядом. Она отвела глаза. Губы снова сжались, и она тихо выдохнула, будто принимая это. Спорить или задавать вопросов она не стала. Осторожно поднявшись, девушка потянулась к тканям и склянкам, лежавшим рядом с пленником. Но когда её рука приблизилась, Нетейам резко подался вперед и зашипел. Звук вышел хриплым и угрожающим. Девушка замерла. Ее рука так и осталась в воздухе. Секунду спустя она тихо выдохнула и медленно убрала ее обратно, не глядя на парня. А затем быстро скрылась за занавесками, оставив пленника одного в тишине. Он так и не отвёл взгляда от того места, где она только что стояла.

***

Скрываясь за тканями, Нула только тогда позволила себе выдохнуть. Она устало провела рукой по лицу и тут же наткнулась на засохшую кровь и краску, которую пленник так активно рассматривал. Он очнулся… Нула на мгновение прикрыла глаза. Значит, рана не оказалась смертельной. Она сделала то, что от нее требовали, но легче от этого почему-то не становилось. Теперь пленный в сознании. И его взгляд говорил сам за себя. Он смотрел на неё так, будто она могла убить его в любую секунду. Поэтому шипение оказалось далеко не худшей реакцией из возможных. Нула шагнула к расстеленным шкурам и опустилась на пол. Усталость наконец взяла свое. Она попыталась смыть краску с рук, но лишь размазала ее еще сильнее. Сон тянул ее все настойчивее, но мысли снова и снова возвращались к пленнику, который был совсем рядом… и который никогда бы добровольно не подпустил ее к себе. Нула не знала, что делать дальше. Идти снова и снова на контакт, пытаться подружиться она не собиралась – да и вряд ли это принесло бы хоть какой-то результат. Но она понимала, что ей придется вернуться и помогать ему дальше, даже если он будет встречать ее шипением. Нула устало выдохнула. Обычно в это время она отправлялась в лес за травами и камушками, но сегодня решила остаться. В таком состоянии она едва ли прошла бы и половину пути. А если пленному вдруг станет хуже… Нула осталась. Перед тем, как провалиться в сон, она аккуратно расплела косы, снимая с волос тугие веревки. Ей бы, конечно, хотелось избавиться не только от них, но кости и давящие ремни она снять не могла. Освободив волнистые, спутанные пряди, Нула медленно опустилась на шкуры. И прежде чем окончательно уснуть, она все же прислушалась – не доносится ли из расщелины хоть какое-нибудь движение. Тишина оставалась прежней.