Смывая пепел

— Цахик, все было не так… — Нула встрепенулась, спешно пытаясь объясниться. — Но Коро и Са’рен сказали мне, что ты пыталась их остановить. Почти бросилась им под ноги… — перебила ее Варанг. Женщина чуть склонила голову, пристально разглядывая девушку. — Коро любит многое говорить… — почти прошептала Нула. Варанг не ответила сразу. Она отвернулась к огню, медленно провела рукой над пламенем, словно проверяя жар. — И все же… — тихо произнесла она. — Я вижу, ты к нему уже привязалась. Нула сжала пальцы, но не подняла взгляда. — Цахик, я просто его лечу, как вы и сказали. Но если Коро и Са’рен будут продолжать… ему станет только хуже. — она на секунду запнулась. — Он ведь нужен вам живым…? Варанг замерла на мгновение, а затем коротко усмехнулась. — Посмотрим. Он может быть полезен… — она медленно развернулась. — Но теперь и мне стало любопытно… Нула тяжело выдохнула, на секунду прикрыв глаза. — Конечно… — Я навещу его. Повисла тишина. Нула не поднимала взгляда, чувствуя на себе тяжелое внимание Варанг. — Иди, — наконец произнесла та. Девушка едва заметно вздрогнула. — Лечи его. Думаю… он уже заждался тебя. В голосе Цахик скользнула насмешка и Нула смогла лишь коротко кивнуть, не решаясь ответить. Она поднялась с жестких шкур и, бросив последний взгляд на пламя и фигуру рядом, поспешно вышла из шатра. Снаружи воздух показался холоднее, чем обычно. Нула шла быстро, почти не разбирая дороги, на которой и сейчас почти не было соплеменников. Густой смог вновь накрыл деревню, делая силуэты шатров размытыми и чужими. Нула стиснула зубы. Варанг вновь хотела ее контролировать, перевирая правду и выставляя Нулу глупой девочкой. А Коро и Са’рен только сыграли ей на руку, рассказав, как она слишком сильно, по их мнению, переживала за пленника. Хотя Нула просто его лечила. Следила, чтобы он не умер раньше времени. И все же… Перед глазами всплыло, как его волокли по камню. Как он едва держался на ногах. Она нахмурилась, невольно замедляя шаг. Нула не должна была о нем думать, но мысли вновь возвращались к расщелине, когда пленник вдруг упомянул о ее падении. Он переживал или… Она резко отвела взгляд, словно могла прогнать воспоминания. Это ничего не значило. Он просто сказал очевидную вещь. Но почему-то именно это и не давало ей покоя. Подойдя к своей палатке, Нула замедлилась окончательно. Варанг и правда замечала слишком многое. И если она действительно решит сама навестить пленника… Нула на мгновение замерла у входа, сжимая ткань занавеси в пальцах. Это может все испортить.

***

Ступая в расщелину, Нула сразу уловила знакомую тишину. Пленник спал, сидя в неудобном положении, с опущенной головой. Судя по всему, он так и не просыпался с прошлого раза, и Нула невольно нахмурилась. В таком состоянии ему нужно было есть, но будить его она не решилась. Подойдя ближе, девушка на мгновение задержала на нем взгляд. Первым, что бросилось в глаза, было украшение на его лбу, которое она рассматривала при их первой встрече. Теперь плетение было надорвано, и повязка держалась неровно, сползая к виску. Похоже, это случилось после вчерашнего. Нула нахмурилась и опустила взгляд ниже. На его теле появились новые ссадины – неглубокие, но свежие. На коленях и руках, там, где кожа, должно быть, соприкасалась с камнем, когда его тащили. Повязка на животе оставалась сухой, но все же он был очень измотан, а теперь и с новыми ранами. Нула на секунду прикрыла глаза. Если так будет продолжаться, они могут только ухудшить его состояние… Она выдохнула и вновь посмотрела на него, уже внимательнее. Повязка на лбу сползла еще ниже, а одна из сторон держалась едва ли не на нескольких нитях. Украшение явно мешало и Нула не могла просто оставить все как есть. На мгновение она замерла, будто решая, стоит ли трогать. Он спал, и любое неосторожное движение могло его разбудить. Но повязка выглядела слишком неудобной. Нула опустилась перед пленником и медленно протянула руку, стараясь двигаться как можно тише. Ее пальцы едва коснулись плетения, пробуя поправить его на месте. Но стоило чуть потянуть, как натянутые нити поддались и повязка окончательно съехала в сторону. Нула растерянно поджала губы, не зная, что теперь делать. Украшение с прозрачными вставками осталось у нее в руках – с неровно оборванным краем. Она машинально сжала пальцы, будто боясь уронить его и шумом разбудить пленника. Несколько секунд Нула просто застыла перед перед ним на коленях, слишком близко, разглядывая необычное плетение. Потом ее внимание само вернулось к его лицу. Без повязки оно казалось более открытым, почти беззащитным. Нула невольно задержалась, замечая мелкие светлые точки на его коже, изгиб ресниц, спокойную линию губ. Раньше ей не удавалось разглядеть его так близко. И именно в этот момент пленник глубже вдохнул, будто выныривая из сна. Он медленно приподнял голову, а Нула так и не успела отстраниться. Она и без того стояла перед ним очень близко, почти нависая в тесной расщелине, и теперь между ними вовсе не осталось привычного расстояния. Ее будто поймали за чем-то чужим и запретным, и от этого тело на миг отказалось слушаться. Колени словно приросли к камню. Их лица оказались так близко, что Нула почувствовала его дыхание на своей шее и у самого края ключиц. На короткое мгновение она даже забыла, как дышать. Он смотрел прямо на нее, еще сонно, будто не до конца осознавая происходящее. Его взгляд медленно скользнул по ее лицу, задержался на глазах, полосах краски на скулах и лишь потом снова поднялся. Нула замерла, чувствуя, как внутри все неприятно сжалось. Он же наоборот, не выглядел растерянным, просто внимательно смотрел, чуть нахмурившись, словно пытаясь понять, почему она так близко. Прошла еще секунда. Потом его взгляд медленно опустился ниже, к ее рукам. К зажатой в пальцах повязке. Между бровей тут же легла тень. Сонная растерянность исчезла, будто ее и не было. — Верни, — хрипло произнес он, возвращая свой взгляд к ее лицу. Голос прозвучал так близко, что Нула вздрогнула, словно только теперь окончательно очнулась. Она резко отпрянула и отползла ближе к стене, хотя в тесной расщелине это почти ничего не меняло. Юная на’ви несмело взглянула на него. — Она порвалась, — тихо выдохнула девушка, невольно сжимая повязку крепче. — Я только хотела… поправить. Он чуть нахмурился, переводя взгляд с ее лица на украшение. — Верни, — повторил он уже тише, но тверже. Нула поджала губы и снова взглянула на украшение в своих руках. Возвращать его в таком виде было бессмысленно, но возразить она все равно не смогла. Лишь развернула повязку так, чтобы он сам увидел оборванный край. Пленник посмотрел на разошедшиеся нити, и в его лице на миг мелькнуло что-то тяжелое, почти болезненное. Несколько секунд он молчал, а потом просто отвернулся, прикрывая глаза. Нула так и осталась сидеть, сжимая повязку в руках. Ее взгляд невольно задержался на его лице, на напряженной линии скулы, на том, как резко он отстранился, будто не хотел больше ни смотреть, ни говорить об этом. Она тоже отвела глаза, не зная, что сказать. Пару секунд они сидели в тишине, каждый в своих мыслях, прежде чем Нула вспомнила, за чем пришла. — А… ты хочешь пить? — тихо выдохнула она. Пленник немного помедлил, а после посмотрел на нее и едва заметно кивнул, почти сразу снова отводя взгляд. Поднимаясь, Нула прихватила с собой и порванную повязку. Вернувшись с полным кувшином воды, она снова опустилась рядом и помогла ему напиться, осторожно придерживая за подбородок. Он пил молча, не глядя на нее, будто все его внимание было занято только водой. Когда Нула убрала кувшин, в расщелине на мгновение повисла тишина. — А есть бу… — начала она. Пленник едва заметно дернул головой. — Не хочу, — перебил он хрипло и слишком быстро, словно не хотел продолжать этот разговор. Нула нахмурилась. Ей хотелось возразить, напомнить, что без еды ему не станет лучше. Но, подняв на него взгляд, она промолчала. Пленник сидел неподвижно, сжав челюсть так, будто любое лишнее слово сейчас только сильнее его заденет. Даже не глядя на Нулу, он казался каким-то отстраненным, тяжелым. Девушка поджала губы и опустила глаза. Ей оставалось только подняться, и, бросив на него последний взгляд, уйти обратно в шатер.

***

Нула достала все имеющиеся нити, но ни одни не были похожи на те, из которых было украшение. Чтобы отвлечься, она решила сравнить техники плетения со своими изделиями и сразу поняла – они были колоссально разными. Его повязка была плотной, сплетенной из жестких растительных волокон и тонких шнуров, между которыми крепились светлые гладкие вставки, похожие на кость. Именно шнурок на одной части повязки лопнул, распустив часть конструкции. Нула невольно подумала починить повязку, но отмела это решение, ведь нужных материалов все равно не было. Да и возвращаться к пленнику, после его грубости, совершенно не хотелось. Поднявшись с пола, девушка выглянула из-за палатки. Клан начал потихоньку восстанавливаться, снова был слышен смех толпы и громкие разговоры в центре деревни. Она была рада, что хаос после битвы не разросся по всему поселению и что соплеменники приходят в порядок, но все же ей не хотелось, чтобы приятная тишина так быстро заканчивалась. И сейчас, повернув голову, Нула тяжело вздохнула – воды в запасе почти не осталось. Теперь ведь она брала ее не только для себя, поэтому тяжелый сосуд опустел куда быстрее обычного. Немного поколебавшись, девушка все же выбралась наружу, подхватила пустую емкость и направилась к общему источнику. Пустой сосуд был неудобным, но Нуле удавалось переносить его и раньше, поэтому она с трудом, но все же добралась до источника у скал. Девушка набрала побольше воды, ведь и расходовала теперь больше. Сделав это, она обеими руками ухватилась за края сосуда и попыталась поднять его. Однако тяжесть тут же потянула руки вниз. Она стиснула зубы, упрямо выпрямляясь, но сосуд качнулся, и вода плеснула через край, холодной полосой сбежав по пальцам. — Уронишь. Нула вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял Са’рен. Высокий, крепко сложенный, с темными полосами краски на скулах и тяжелым спокойным взглядом. Он был старше нее и, как любой воин Мангкван, казался Нуле слишком сильным и опасным. И все же в нем не чувствовалось той шумной грубости, к которой она привыкла от остальных. — Не уроню, — тихо отрезала она, крепче прижимая сосуд. Са’рен ничего не ответил сразу. Только опустил взгляд на воду, плеснувшую через край ей на пальцы, и чуть повел ухом. — Уже. Нула нахмурилась и торопливо перехватила сосуд поудобнее, хотя от этого он стал только сильнее тянуть руки вниз. — Я донесу. — упрямо, но уже не так твердо продолжала она. Са’рен шумно выдохнул, будто заранее знал, что услышит именно это, и подошел ближе. — Донесешь, — спокойно сказал он. — Потом. И прежде чем Нула успела отшатнуться или хоть что-то возразить, он просто забрал емкость из ее рук. Она вздрогнула и на мгновение так и осталась стоять с полусогнутыми пальцами, будто все еще держала тяжесть. — Не стоит… — почти шепотом вырвалось у нее. Са’рен уже развернулся к тропе. Сосуд в его руках казался почти невесомым. Он лишь коротко скользнул по ней взглядом через плечо. — Иди. Соплеменник двинулся вперед по тропе, даже не оборачиваясь, и ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Она держалась на полшага позади, опустив взгляд, будто так могла сделаться менее заметной. Но это, конечно, не помогало. Слишком уж странно выглядела эта картина со стороны: воин Мангкван нес ее сосуд с водой, а сама Нула шла рядом с пустыми руками, чувствуя, как щеки неприятно горят. Са’рен нес ношу так легко, будто сосуд и впрямь ничего не весил. Вода внутри лишь изредка глухо плескалась в такт его шагам, но ни руки, ни плечи воина будто не замечали тяжести. Нула невольно подняла взгляд. Раньше она видела его только издалека, рядом с другими, в движении, среди дыма и шума деревни. И только теперь заметила, насколько он был собранным даже в такой мелочи: шел ровно, не торопясь, не расплескивая ни капли, и держал сосуд уверенно, будто делал это сотни раз. По дороге им попадались соплеменники, заинтересованные происходящим. Некоторые лишь мельком смотрели в их сторону, кто-то задерживал взгляд чуть дольше. Нула замечала это боковым зрением и каждый раз сильнее напрягала плечи. Обычно на нее смотрели с насмешкой, раздражением или просто не замечали вовсе. А сейчас взгляды были удивленными. Завидев впереди группу молодых охотников, Нула напряглась еще сильнее, ожидая очередных оскорблений в свою сторону. Однако никто ничего не сказал. Видимо, присутствие Са’рена удерживало лишние языки. Несколько шагов они прошли в молчании. Девушка то и дело косилась на воина, но стоило ему чуть повернуть голову, как она сразу опускала глаза, делая вид, что смотрит под ноги. Молчание затягивалось, становясь все более неловким, и Нула, так и продолжая смотреть в пол, тихо спросила: — Не тяжело?… Са’рен повернул к ней голову. На мгновение в его лице мелькнуло что-то похожее на сдержанную усмешку. — Нет. — спокойно произнес он. Нула поморщилась, сразу осознав, каким глупым был ее вопрос. И все же его едва заметная усмешка неприятно кольнула, напомнив о том, как совсем недавно усмехнулся пленник, наблюдая за ее неловкостью. Мысли вновь вернулись к расщелине. С самого утра она туда больше не заходила, и теперь внутри шевельнулось смутное беспокойство. — Не всем нравится смотреть, как ты надрываешься. — едва слышно сказал Са’рен. Нула вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Она подняла на него взгляд не сразу, сначала только сильнее сжала пальцы, не зная, как вообще понимать эти слова. На мгновение ей даже захотелось спросить, что именно он имел в виду, но слова так и не сорвались с губ. Нула лишь опустила взгляд, чувствуя, как внутри вновь поднимается это странное, неловкое напряжение. Оставшийся путь они прошли в молчании. Лишь у самого шатра Са’рен замедлил шаг и, чуть наклонив сосуд, аккуратно поставил его на землю. Ни одной лишней капли не перелилось через край. — Спасибо… — тихо выдохнула Нула, почти шепотом. Са’рен перевел на нее взгляд. Потом чуть качнул головой, будто не считал свой поступок чем-то значительным. — Не надрывайся в следующий раз, — спокойно ответил он. И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел прочь. Нула еще несколько секунд стояла у шатра, глядя ему вслед. Внутри оставалось странное чувство, которое она не могла объяснить даже самой себе.