Смывая пепел

Он пришел в себя медленно. Сначала почувствовал тяжесть. Она была глухой и вязкой, будто разлитой по всему телу. Потом – дыхание. Свое и чужое. Смешанное настолько близко, что на мгновение он не понял, где заканчивается одно и начинается другое. Нетейам не открыл глаза сразу, просто лежал, прислушиваясь. Тишина здесь была другой. Не такой, как снаружи, не пустой, а плотной, почти осязаемой. И он чувствовал тепло – странное, слишком близкое. Нетейам медленно вдохнул и только тогда понял. Чужая ладонь, на груди, чуть выше раны. Теплая и живая. Тогда он открыл глаза. Нула. Нетейам не дернулся, даже когда понял, насколько близко. Она сидела рядом, почти вплотную, повернутая к нему боком. Ее плечо слегка касалось его, а голова была наклонена так, что стоило ему чуть повернуться и он уткнулся бы в нее. Но юноша не двигался. Только смотрел. Ее рука лежала на его груди расслабленно, но не случайно, будто даже во сне она держалась за него. И это чувство казалось ему необычно правильным, чем-то неожиданно привычным. Секунду спустя Нетейам медленно перевел взгляд выше, не ожидая, насколько близко будет ее лицо. Теперь он видел больше, чем раньше. Тонкую линию ресниц. Краску, которая уже не казалась такой чуждой, но которую ему бы хотелось смыть. Хаос во всем ее облике после тяжелой ночи и губы – приоткрытые, с неровным дыханием. Он задержался на них чуть дольше, чем стоило и только потом отвел взгляд. Нетейам тихо выдохнул, почти незаметно, почувствовав, насколько сбито собственное дыхание. Но она не проснулась, даже не шевельнулась. Только пальцы на его груди едва заметно сжались, и снова ослабли. Он замер. Не из-за боли. …чтобы не спугнуть. Мысль пришла резко, без предупреждения. Все-таки это было неправильно. Взгляд метнулся в сторону, челюсть сжалась. Он медленно напряг руки и веревка отозвалась сразу, впиваясь в кожу. Движение было минимальным, почти незаметным, но этого хватило, чтобы вернуть ощущение реальности. Нетейам стиснул зубы, на секунду прикрыв глаза. В воспоминаниях всплыли события прошлой ночи. Сначала – удары. Тело помнило их лучше, чем разум, в ребрах тянуло, в плечах отзывалось тупой болью при каждом вдохе, а кожа будто до сих пор хранила чужие пальцы, сжимавшие слишком сильно. Он выдержал, это было ему не ново, но дальше… Коса. Вспышка. То, что он тогда испытывал, не было похоже на связь с Эйвой. Не было ни отклика, ни мягкости, ни… жизни. Только давление. Чужое присутствие, вторгшееся туда, куда не должно было, будто его коснулись изнутри. Нетейам стиснул зубы сильнее, чувствуя, как от одной этой мысли по телу проходит напряжение. Он медленно открыл глаза, и взгляд почти сразу вернулся к ней. Она была слишком… спокойной. Не как они, не как все здесь. Нетейам нахмурился едва заметно, внимательнее изучая ее лицо, будто пытался найти объяснение в чертах, в дыхании, в том, как она держалась рядом с ним. Он тихо выдохнул, и сам не сразу понял, что сделал это слишком близко. Ее дыхание почти незаметно сбилось. Он замер. Только хвост резко дернулся, коснувшись ее, и тут же замер, натянувшись. Слишком близко. Нетейам совсем немного повернул голову и теперь между ними почти не осталось расстояния. Еще движение – и он коснулся бы ее щекой …или губами. Образ возник внезапно. Он замер от понимания. Нетейам смотрел на нее с такого расстояния, с которого уже нельзя было делать вид, что это просто наблюдение. И в эту секунду у него едва слышно вырвалось: — Почему ты… такая? Слова растворились в тишине. Она же, не шелохнулась, даже дыхание не сбилось. Просто не услышала. И Нетейам замер. На секунду дольше, чем нужно, будто ждал или проверял, но ничего не изменилось. Он отвел взгляд резче, чем хотел, как будто это было ошибкой. И тут расщелину разрезал громкий звук снаружи. Где-то в поселении вскрикнул икран, резко, тревожно, и почти сразу ему вторили отдаленные голоса на’ви. Нула дернулась, пальцы на его груди невольно сжались, и только потом она открыла глаза. Секунду просто моргала, будто не понимая, где находится. Потом подняла голову. Они встретились взглядами. Нетейам смотрел спокойно и от этого девушка занервничала только сильнее. Она резко отстранилась, убирая ладонь с его груди, словно это прикосновение теперь жгло, быстро оглянулась по сторонам, почти как загнанный зверек, ищущий путь к отступлению. Тогда он только тихо выдохнул. — Похоже, я тебя разбудил. Девушка замерла, посмотрела на него так, будто не сразу поняла, что он сказал. — Что? Нет… а? — быстро ответила она, толком не осознав, что сказала. Нетейам промолчал, лишь уголок его рта едва заметно дрогнул. И именно это почему-то смутило ее еще больше. Нула уже явно собиралась отвернуться, спрятаться обратно в привычную сдержанность, но взгляд ее невольно скользнул к его груди, к повязкам, к следам вчерашнего. И все в ней будто сразу вернулось на место, тревога вытеснила смущение. — Не… не двигайся. — произнесла она, поддаваясь ближе. Теперь голос звучал иначе, собраннее. Пальцы осторожно коснулись его плеча, шеи, проверяя жар, дыхание, состояние. Невольно задержались на повязке, а потом, почти машинально, будто это было лишь частью осмотра, она коснулась косы. Только на этот раз Нетейам не вздрогнул так резко, как мог бы раньше. Лишь дыхание на миг сбилось. Грудь под повязками чуть сильнее поднялась, замерла, и только потом он снова выдохнул, уже тише, контролируя себя. Нула это заметила. Ее пальцы задержались на долю секунды дольше, чем нужно. И тут же, словно опомнившись, она быстро убрала руку, будто коснулась чего-то, что не должна была трогать. — Болит? — спросила тише. Он не ответил сразу. — Не здесь… Нула нахмурилась, но быстро вернулась к делу, внимательнее осматривая его. Провела взглядом по его лицу, по плечам, по повязкам. — Как ты себя чувствуешь? На этот раз вопрос прозвучал иначе. Не как обязанность, как настоящий вопрос. Нетейам помолчал, словно впервые всерьез прислушался к себе. — Жив. — тихо ответил он. — Уже лучше, чем вчера. Девушка не выглядела убежденной, ее взгляд задержался на следах побоев. Она будто хотела спросить что-то еще, но не стала, лишь отвела глаза. — Я принесу еды… — выдохнула она, уже собираясь подняться. — Тебе тоже нужно есть. Нетейам слегка качнул головой. Его взгляд задержался на ней. Еще вчера она едва держалась на ногах, а теперь вела себя так, будто этого вовсе не было. Промолчать он не смог. Нула замерла, явно не ожидая, что он скажет это. — Это неважно, — едва слышно сказала она. Нетейам смотрел еще мгновение. — Я так не думаю. После его слов девушка замедлилась, не зная, что делать с услышанным. Но выбрала привычное, тихо поднялась, забрав упавшую за ночь накидку и откинула занавески. Нетейам проводил ее взглядом. Слишком упрямая. В расщелине стало тихо, слышны были только приглушенные шорохи, доносящиеся из палатки, будто что-то перебирали. Он тихо выдохнул, собираясь закрыть глаза. И вдруг – резкий звук. Чужой голос. Сначала спокойный. Нетейам замер, вслушиваясь. Слов было не разобрать, только интонацию – низкую, жесткую, знакомую. Нула что-то ответила, в голосе слышалось напряжение. Последовала тишина. Потом она, почти шепотом: — Уходи… Но голос не исчез, наоборот, стал ближе, грубее. Что-то задели, ткань дернулась, послышался глухой стук. Нетейам напрягся, пальцы невольно сжались. Он не видел, не понимал, что происходит. И это было хуже всего. — Я сказала, тебе лучше уйти. — снова ее голос. Теперь уже жестче. И почти сразу резкий, насмешливый ответ. Нетейам не выдержал, чуть подался вперед, будто мог что-то рассмотреть сквозь ткань. И почти не слышно, сам не до конца осознавая, что делает, выдохнул: — …Нула. Слишком тихо. Он сам не сразу понял, что сказал это вслух. Шум за тканью не стих, голоса больше не пытались звучать спокойно. — …не нужно, — донеслось от Нулы. — Я сама… Он не договорила. Резкое движение. Глухой звук. В палатке на мгновение стало тише. Потом шаг, еще один. И резкий рывок занавески. В расщелину ступил воин, с явным раздражением в лице. Он сделал шаг в сторону, и ткань за его спиной качнулась, приоткрывая на секунду внутренность палатки. Хватило мгновения. Нетейам увидел ее. Она стояла, чуть отвернувшись, удерживаясь за корзину рядом. Пальцы крепко сжаты, будто она ловила равновесие. Взгляд опущен, но не пустой. На секунду ее глаза блеснули. Затем занавеска опала обратно, скрыв ее, как будто этого не было. Нетейам медленно перевел взгляд на вошедшего. Челюсть незаметно сжалась. — Живой еще, — протянул воин, уже переключаясь на него, будто предыдущего момента вовсе не существовало. Нетейам не ответил сразу. Только чуть выпрямился, насколько позволяли веревки, и посмотрел в ответ. — Разочарован? — юноша вскинул голову, пристально наблюдая за воином. Голос прозвучал хриплее обычного, без вызова в открытую, но с тем самым оттенком, который невозможно было не уловить. Вошедший не ответил сразу, чуть прищурился, задержав не нем взгляд. — А ты, я смотрю, разговорился. Он сделал шаг ближе. Нетейам не отвел взгляд. Даже когда тот подошел вплотную. Внутри все было напряжено – не страх, нет. Скорее ожидание. Он уже знал этот взгляд, эту манеру двигаться, эту тишину перед тем, как что-то происходит. Воин остановился рядом. Склонил голову, рассматривая его лицо, следы усталости, синяки, ссадины. — Говорят, ты там устроил представление, — добавил он уже тише, с кривой усмешкой. — Жаль, не видел. Нетейам едва заметно склонил голову. — Много пропустил. Пришедший промолчал, но подошел еще ближе. Он чуть наклонил голову, задерживаясь взглядом на лице Нетейама. — А ты выглядишь хуже, чем тебя описывали… — Может, плохо смотрели. — не задумываясь ответил юноша, слабо усмехнувшись. Повисла пауза. Воин выдохнул через нос, будто теряя терпение, и опустил взгляд ниже, к веревкам. — Ничего, — тихо сказал он. — Исправим. Мангкван резко наклонился. Пальцы впились в узлы, перехватывая их с силой, и в следующее мгновение веревка затянулась сильнее. Нетейам дернулся – почти незаметно, но дыхание сбилось. Боль вспыхнула мгновенно, пробежала по рукам, отозвалась в плечах. Он стиснул зубы, но промолчал. Пришедший внимательно наблюдал. — Слабовато, — пробормотал он, будто оценивая чужую работу. — Кто тебя так завязал? Еще одно движение. Жестче. Веревка впилась глубже. На этот раз Нетейам не смог полностью скрыть реакцию, плечи напряглись, пальцы невольно сжались, но он все равно поднял взгляд. Прямо на него. Воин ухмыльнулся. — Так то лучше. Он выпрямился, стряхивая руки, словно закончил что-то обыденное. Нетейам не отвел глаза. И в его взгляде было уже не просто упрямство. Вошедший это заметил и задержался на секунду дольше, будто хотел что-то добавить, но ушел. Занавеска колыхнулась и опустилась обратно. Воин исчез так же резко, как появился, оставив после себя тяжелую тишину и ощущение, будто воздух в расщелине стал плотнее. Нетейам не сразу выдохнул. Только спустя несколько секунд позволил себе чуть опустить голову, чувствуя, как веревки впиваются сильнее прежнего. Плечи ныли, руки постепенно немели, но он лишь сильнее стиснул зубы, не позволяя себе даже шевельнуться лишний раз. Тишина тянулась. Долго. Но потом послышались шаги, легкие, знакомые. Он поднял голову. Нула вошла быстро, почти резко, будто не хотела задерживаться снаружи. Но стоило ей оказаться внутри, как ее движения замедлились. Она увидела его и на секунду замерла. Нетейам успел заметить как ее взгляд скользнул по веревкам, как задержался на его руках, как на лице мелькнуло что-то быстрое, сдержанное, но слишком явное, чтобы не заметить. Нула сделала шаг ближе. — Тебе не стоило так с ним разговаривать, — сказала она тихо, опустив глаза. Нетейам не ответил сразу, просто смотрел на нее. Потом чуть склонил голову. — Он тебя ударил? Нула замерла. Пальцы сжались, взгляд на мгновение потерялся, будто вопрос выбил ее из заранее заготовленных слов. — Нет, — сказала она быстро. Слишком быстро. Нула опустилась рядом с ним, по-прежнему избегая его взгляда. — Ты не… — начала она, но замолчала на полуслове, собираясь с мыслями. — Ты не должен провоцировать их. Нетейам на секунду затих, думая, что ответить. Она в это время уже привычно коснулась повязки, осторожно проверяя натяжение, состояние ткани, будто возвращаясь к тому, что понимала лучше всего. Но стоило ей коснуться веревок, как она едва заметно нахмурилась. — Он затянул их сильнее, — тихо сказала она, больше себе, чем ему. Нетейам молча наблюдал. Она осторожно подцепила узел, пытаясь понять, как его ослабить, и потянула, но веревка не поддалась. Девушка попробовала снова, сильнее хватаясь за переплетение. И в этот момент ткань резко сдвинулась, врезаясь глубже в уже поврежденную кожу. Нетейам резко выдохнул. Нула замерла, пальцы остановились, взгляд метнулся к его лицу, пытаясь понять – насколько больно она ему сделала. — Я… — она запнулась, едва слышно. — Я не хотела… Она сразу отпустила веревку, но не отодвинулась. Ее рука все еще лежала рядом, почти касаясь его, дыхание сбилось, и в этом коротком расстоянии между ними снова возникло то самое напряженное, тихое ощущение, которое не имело ничего общего с болью. Теперь она смотрела на него не отводя взгляда. В глазах – вина и… что-то еще. Нетейам не отстранился. Только выдохнул медленно, будто отпуская боль вместе с воздухом. — Ничего. Тише, чем обычно. Нула не поверила. Это было видно. Она чуть нахмурилась, но больше не трогала узлы. — Я… принесу воды, — сказала она уже ровнее, возвращаясь к привычному тону. Только тогда она отстранилась, медленно, словно не до конца этого хотела. А он остался, чувствуя, как боль постепенно стихает. И как что-то другое – нет.

***

Нула сидела на полу, разглядывая самодельное украшение в руках. Только сейчас у нее появилось время для отдыха. Пленник последние несколько часов спал, до этого – кашлял, метался между жаром и холодом, и Нула старалась быть рядом, следить за его положением, за дыханием, не упускать ни одного изменения. Собственное состояние ее уже не заботило. Слабость была такой, что вставать почти не получалось, но сейчас в этом не было необходимости. Огорчало лишь одно – запасы почти кончились. Те редкие фрукты, которые она приносила из леса во время вылазок, исчезли слишком быстро. Лечебная мазь, которую она делала из найденных трав, тоже почти не осталась, на дне сосуда тянулась лишь тонкая, подсохшая полоска. И Нула старалась не думать о том, что будет дальше, когда не останется ничего. Она просто сидела, перебирая яркие бусы браслета, сделанного когда-то ей самой. Нити тихо скользили между пальцами, и это однообразное движение немного успокаивало. А мысли снова вернулись к нему. Нула до сих пор не понимала его. Ни его слов, ни его поступков. Он вел себя слишком спокойно для пленника, слишком… ровно, даже тогда, когда ему очевидно было плохо. И он знал ее имя. Сказал его так, будто имел на это право, будто это что-то меняло. Смотрел так, будто ждал ответа, которого она сама не понимала. И это сбивало сильнее всего. Нула не знала, почему остается рядом дольше, чем нужно, почему слушает его, почему вообще думает о том, что он чувствует. Помотав головой, она отогнала лишние мысли. Все было слишком сложно… Наступила тишина. Она не поняла, что изменилось, но услышала. Слабый звук, сбитое дыхание. Нула резко подняла голову. Он больше не спал спокойно. Она поднялась не сразу, тело отозвалось тяжестью, но она все равно встала, почти не обращая внимания на это, и быстро вошла в расщелину, подходя к нему. Нула опустилась рядом, дотрагиваясь до его плеча. Слишком горячо. — Тише… — выдохнула она, сама не замечая, как голос стал мягче. Его тело было напряжено, дыхание сбито, и каждый вдох давался ему с усилием, словно что-то сжимало грудь изнутри. Лоб был горячим, кожа влажной. Губы приоткрыты, но воздух он втягивал короткими, неровными рывками. — …нет… — выдохнул он едва слышно. Нула замерла. Он говорил не открывая глаз, словно мыслями был где-то не здесь. — Подожди… — уже громче, но голос все равно ломался, будто не слушался его. — не надо… стой… Он резко дернул плечом, будто отталкивая чью-то руку, и веревки сразу впились глубже. По телу прошла волна напряжения, короткая, резкая. Нула схватила его за запястье. — Ты ранишь себя, — почти шепотом, но он не реагировал. — Я сказал… — он сбился, втянул воздух слишком резко. — не лезь… Пленник тяжело сглотнул, будто пересохло в горле, и попытался повернуть голову, но движение вышло рваным. — …Ло’ак… — имя прозвучало глухо, будто через силу. — стой… Нула нахмурилась. Она не знала этого имени. — Нет… — уже тише. — не сейчас… Нула снова коснулась его лба, почувствовав еще более болезненный жар. — Слушай меня, — сказала она чуть тверже, наклоняясь ближе. — ты здесь. Но он не услышал. Тело дернулось, он закашлялся, его дыхание окончательно сбилось, и Нула почти силой удержала его, не давая сильнее натянуть веревки. — Тише, — она уже не шептала. — спокойно… Но слова не помогали. — …отец… — почти потерянно. Нула замерла. Он сказал это иначе, не как раньше. И в этом было что-то… тяжелое. Она осторожно положила ладонь ему на грудь, пытаясь хотя бы почувствовать ритм дыхания. Сбивчивый. Он продолжал что-то говорить. Обрывками. Слова терялись, путались, иногда становились совсем неразборчивыми. Нула должна была действовать. Привычной мази не было, и первое, что она нашла, был кувшин с водой и тряпки. Нула почти не думая намочила ткань и тут же вернулась к нему, осторожно коснувшись лба. Горячо. Она провела влажной тканью по коже – медленно, аккуратно, словно боялась сделать хуже. По вискам, по шее, задержалась чуть дольше у пульса, где тепло ощущалось сильнее всего. — Тише… — почти шепотом. Он все еще дышал рвано, но уже не так резко. Нула провела тканью еще раз, потом еще, смачивая ее снова и снова, пока руки не начали дрожать от усталости. Другой рукой она осторожно легла ему на грудь. Дыхание было неровным, ритм сбитым. Но теперь чуть ровнее. — Медленно… — выдохнула она, сама подстраивая дыхание под нужный темп. — вот так… Она не знала, слышит ли он, но продолжала. Склонилась ниже, почти касаясь его лба своим, и на мгновение замерла так, словно пыталась удержать его здесь, рядом, не дать снова уйти туда, где он был раньше. Его пальцы слабо дернулись. Нула сразу перехватила руку, не давая натянуть веревки. — Не надо, — тихо. Она провела большим пальцем по его коже – короткое, осторожное движение, больше чтобы успокоить, чем помочь. Слова больше не вырывались, кашель не возвращался. Нула осторожно убрала ткань. Провела ей по губам, смачивая их. — Достаточно… — почти себе. Она сидела еще немного, считала вдохи, слушала. И стало… тише. Она понимала, что это ненадолго. Пальцы ее медленно сжались. Этого не хватит. Нула на секунду закрыла глаза, собираясь с силами. Когда открыла – решение уже было принято. Она осторожно убрала руку с его груди. На мгновение ее пальцы коснулись его запястья, проверка или… прощание на время, она сама не поняла. — Я вернусь, — едва слышно. Он не ответил. Нула тяжело выдохнула и поднялась, обернувшись на секунду. Его дыхание оставалось ровным. И ей этого хватило. Она вышла. Взяла только самое необходимое и покинула шатер, медленно приближаясь к опасным границам. Но Нула не знала, что оставляет его не одного.